В итоге

Весь тот огонь, который со временем угас в душе Каруи, вновь разгорелся, когда Чочо ворвалась домой, улыбаясь до ушей и крича: «Папа обнял меня и он любит меня!». Каруи посреди раздумий о том, что приготовить на ужин, резко обернулась. — Что ты сказала? — Я была в Конохе, — похвасталась Чочо. — Прямо внутри деревни. Я встретилась с папой! Каруи уставилась на неё, на мгновение онемев от удивления. — Это было здорово, — Чочо продолжила, не в состоянии стоять спокойно. — Коноха прекрасна; мне пришлось прятаться с Ино и никто не видел меня, но я обняла папу! — Она закончила пронзительным восторженным визгом, который вырвал Каруи из ступора. — Чочо, — Каруи подбежала к дочери и крепко обняла её. — Я не могла бы быть счастливее. — И я, — Чочо выдохнула в грудь Каруи. Каруи отпустила её, стоя с руками на плечах Чочо и глядя на девочку. — Расскажи мне всё. Чочо не понадобилось повторное приглашение. Она выпалила всю историю от начала до конца: от первой бабочки Иноджина до душевного прощания с Чоджи и душераздирающего расставания со своей «командой». Ей пришлось сдерживать слёзы, рассказывая Каруи о встрече с Чоджи и о тех нескольких драгоценных часах, которые они провели вместе. К тому времени, как она закончила, Каруи стояла на коленях перед ней, всё ещё держа руки на плечах дочери и слушая. Чочо закончила свой рассказ, всхлипнув и сделав небольшое признание. — Я уже скучаю по нему. И Иноджину. И Шикадаю. — Я тоже скучаю по твоему папе, — Каруи сказала, вытерев слезу с щеки Чочо. — Я думала, я буду скучать по нему вечно. Но ты показала мне, что есть шанс увидеть его снова. И я увижу. Чочо удивлённо посмотрела на мать. — Что? — Мы будем вместе, — Каруи решительно сказала, смотря Чочо в глаза. — Я найду способ. Чочо кивнула, ее сердце стучало. — Да. Пожалуйста. Она получит от этого не просто команду. Она получит семью — новую семью, ту семью, которая ей и предназначалась. Восторг Чочо снова захлестнул её и вырвался наружу в виде радостного визга. Она крепко обняла Каруи, слишком взволнованная, чтобы вымолвить хоть слово. — Как-нибудь, — пообещала Каруи. — Мы снова соберём эту семью. Мне не стоило с самого начала прекращать попытки. Чочо стала ещё быстрее кивать в знак согласия и поспешно добавила: — Иноджин поможет. Я знаю, что поможет. Он тоже хочет, чтобы мы были вместе. Он пытается придумать план. — Дай мне знать, что ему от нас нужно, — уверенно сказала Каруи. — Мы сделаем что угодно. Улыбка Чочо стала ещё шире. — Хорошо. Да. Хорошо… Оооо, я так хочу снова увидеть свою команду и папу! — Как и я. — Каруи с легкой грустью посмотрела в окно, зная, в каком направлении лежит Коноха. Когда деревни впервые разделились, она и Чоджи долго обсуждали возможные варианты и способы оставаться как можно ближе друг к другу. Со временем усилия, необходимые для того, чтобы следовать этим планам и не попасться ни одной из деревень, стали тяготить их. Было тяжело идти против системы, не рискуя, что с Чочо что-то случится, и не рискуя, что их совсем отстранят от миссий. Каруи приходилось тщательно выбирать свои шаги, и это привело к угасанию страсти. Она по-прежнему думала о Чоджи каждый день, но жгучая потребность воссоединиться с ним поубавилась до слабого тления. Она всегда была там, но уступала место другим приоритетам. Она оставалась на втором плане, мысль, заброшенная в глубины ее сознания. Теперь, когда Чочо была полна энтузиазма и воодушевления, эта искра разгорелась в настоящий пожар, и Каруи поклялась себе, что она, как бы то ни было, каким бы то ни было образом, соберёт всех троих членов своей маленькой семьи вместе. Будь то в Конохе, Кумо или где-то в укрытии между странами — ей было всё равно. Но она хотела, чтобы они снова были вместе. — Когда я в следующий раз увижу Иноджина, ты пойдешь со мной? — с нетерпением спросила Чочо. — Пойдешь со мной в Коноху, чтобы увидеть папу? Я уверена, что Ино найдет способ сделать это безопасно. Ты пойдешь? Ты пойдешь со мной? Каруи посмотрела в яркий янтарный огонь глаз Чочо. Она не задумываясь ответила: — Пойду.

***

— Ты… был… в Конохе…? — В голосе Гаары был оттенок неверия. Шикадай кивнул, сидя с раскаянием за кухонным столом. Гаара скрестил руки на груди и глубоко нахмурился. — Как? — Иноджин помог мне пересечь границу, а потом мы были осторожны. В лесу легче прятаться. — Шикадай замолчал, после добавил: «И его мама очень хороший сенсор. Она обеспечивала нам безопасность». — Зачем ты туда пошел? — Пошел навестить отца, — Шикадай повел одним плечом, словно ответ был очевиден. Наверное, так и было. Что ещё он мог делать в чужой деревне? Гаара продолжал пристально смотреть на него, не моргая. Шикадай не мог понять, доволен ли казекаге его поступком или же зол. Гаару и в лучшие времена было трудно понять. Уверенность Шикадая слегка пошатнулась. — Я был в безопасности. Никто не узнал. Это не принесёт проблем Суне. — Ты знала? — Гаара спросил у Темари. Она сидела рядом с Шикадаем, свободно скрестив руки, с бесстрастным выражением лица. — Только после того, как всё уже произошло. — Это небезопасно, Шикадай, — сурово сказал Гаара. — Да, я знаю, но- — Тебя могли убить. — Меня могут убить, когда я просто хожу по дому, — Шикадай приподнял бровь. — Дело не в этом. Я знал, на что иду. Это было мое решение. И я не жалею об этом, и я сделаю это снова. Канкуро наконец вступил в разговор, тихо присвистнув, пораженный вызовом в голосе Шикадая. — Вау, малыш, ты хочешь умереть. Шикадай посмотрел на Канкуро. — Если бы твоя семья была заперта в другой деревне, разве ты не хотел бы увидеться с ними? — Такое было, — Канкуро пожал плечами. — Но я не рисковал безопасностью двух деревень. — Если Суна или Коноха узнают о вашем поступке, деревни нападут друг на друга, — спокойно сказал Гаара. — Нам не надо начинать очередную войну. — Я пытаюсь предотвратить очередную войну, — заявил Шикадай. Он выпрямил плечи. — Я хочу восстановить альянс. Я хочу свободно передвигаться между двумя моими домами. Гаара покачал головой. Сделав паузу, он бросил на Темари вопросительный взгляд. — Хочешь вмешаться? — Хочу, — медленно начала Темари. — Но тебе не понравится, что я скажу. Гаара вздохнул. — Я хочу увидеться с Шикамару. — Темари сказала и плечи Гаары опустились. — Почему? — он спросил, с ноткой отчаяния в голосе. — Что это изменит? Что ты получишь? — Да, возможно, он нашел кого-то другого, — добавил Канкуро. — Нет, — тихо сказал Шикадай. — Нам не нужно, чтобы все страны жили в мире, — объяснила Темари. — Но, может, только Коноха. Сейчас. — Старейшины не согласятся. Тем более, если причина в том, что ты хочешь быть с Шикамару. — Канкуро закатил глаза. — Вместо того чтобы сразу бросаться в союз, — Шикадай бросил взгляд на Гаару, — начни с небольшого шага. С какого-нибудь незначительного шага. — Например? — спросил Гаара. — Разрреши маме увидеться с отцом. Вот и всё. Не нужно менять деревню. Канкуро развалился в кресле, скептически приподняв бровь. — И как вывести Темари из Суны в Коноху? Старейшины не разрешают ей выходить без сопровождения, а тот, кого они попросят, будет предан им и не позволит ей добраться до Шикамару. — Я могу убить их, — Темари пожала плечами. — Ты не можешь убить кого-то за выполнение обязанностей. — В голосе Гаары послышалась раздраженная нотка. Темари не выглядела обеспокоенной. — Это всего лишь мысль. — Пусть так и останется, — твердо сказал Гаара. — Не действуй по ней. — Мы могли бы запереть бедного идиота в Куроари, — предложил Канкуро. — Тогда Темари сможет свободно передвигаться. — Нет, — отчаялся Гаара. — Это также не вариант. Когда ты его выпустишь, он сообщит о нападении старейшинам, и они могут наложить на Темари ещё больше ограничений. И на тебя, — он серьёзно посмотрел на Канкуро. Канкуро проворчал: «глупые старейшины. Ладно, придумаю что-то ещё». — Мы знаем кого-то, кому мы можем доверять и кто хорош в гендзюцу? — спросил Шикадай. — Помести всех в иллюзию, позволь ходить в ней весь день и отпусти, когда мама покинет Коноху. — Звучит так просто и очевидно, что может сработать. — Канкуро опустил подбородок на ладонь. — Мне стыдно, что я не подумал о таком. Шикадай ухмыльнулся. — Я недавно открыл, что я гений. Я просто обязан этим похвастаться. — Надо хорошее гендзюцу, — задумался Гаара. — И то, из которого сложно выбраться. — Если они не будут знать, что в нем, то не попытаются вырваться. — Шикадай пожал плечами. — Это просто. Канкуро бросил на Гаару вопросительный взгляд. — Кто лучший пользователь гендзюцу в деревне, который также предан тебе, а не старейшинам? И тоже расстроен из-за распада альянса? Гаара лишь моргнул в ответ. — Я выясню это, — заявила Темари. — Мне всё равно нечем заняться. Могу просмотреть документы. — Помни, что это не предназначено для того, чтобы причинить вред, — решительно добавил Гаара. — Мы не пытаемся сломить дух того, кто с тобой. — Да, да, — Темари пренебрежительно махнула рукой. — Я не причиню им вреда. Гаара не выглядел убежденным. — Темари… — Я не стану, ладно? — повторила она. — Я найду какое-нибудь совершенно безобидное гендзюцу и попрошу проверить его кого-нибудь, кому мы доверяем. Когда ты собираешься в Коноху? — она посмотрела на Шикадая. — Тогда, когда Иноджин отправит послание, — Шикадай пожал плечами. — Я вынужден ждать его. Я не могу связаться с ним. Пока не могу. Я работаю над этим. — Когда бы тебе ни понадобилось отправиться в путь, я придумаю задание для тебя и Темари, — пообещал Гаара. — Постарайся не умереть или начать войну, — Канкуро пробормотал, смотря на Темари. — Такого не случится. — Она говорила об этом с уверенностью, и Шикадай слегка улыбнулся, радуясь, что она на его стороне. Она встала, твердо намереваясь немедленно приступить к поискам. Мысль о том, что она снова увидит Шикамару, затмила все остальные инстинкты и потребности, и она не могла придумать ничего, что хотела бы сделать больше, чем воплотить это в жизнь. Темари ушла, и Шикадай внезапно остался один под пристальным взглядом Гаары. Он слегка съежился на своем месте. — Я знаю, ты злишься- — Я не злюсь, — спокойно сказал Гаара. — Ты выглядишь злым. — Шикадай вел себя осторожно, переводя взгляд с Гаары на Канкуро. Канкуро пренебрежительно пожал плечами, но выражение лица Гаары оставалось бесстрастным. — Когда мы впервые отделились от Конохи, — начал Гаара. — Когда ты был маленьким… Мы согласились не рассказывать тебе о Конохе, потому что мы знали, ты будешь пытаться раскрыть эти истории и, возможно, подвергнешь опасности себя. И нас. Шикадай не смог ничего на это ответить. — Всё намного сложнее, чем ты можешь представить, — продолжил Гаара. — Мне бы хотелось снова заключить союз с Конохой. У меня там есть друзья, с которыми я не общался уже много лет. Однако наша деревня по-прежнему чтит старые традиции. Если кто-нибудь узнает, что ты был в Конохе — и не занимался там разрушением всего подряд, — старейшины сочтут это предательством. Тебя бросят в тюрьму, если тебе повезет. — А если нет? — Шикадай пробормотал, не желая знать ответа. Взгляд Гаары стал ещё более пристальным. — Скорее всего, тебя казнят. Реши, стоит ли продолжать это твое предприятие и стоит ли втягивать в него и свою мать. Шикадай задумчиво прикусил нижнюю губу. Он на мгновение замолчал, чтобы собраться с мыслями, а затем спокойно ответил: — Мы шиноби. Мы рискуем умереть каждый день, на каждом задании, даже на самом простом. Мы живём в пустыне с парой ресурсов и множеством опасностей. Страх смерти для меня не важен. Если она наступит, так тому и быть. Но если у меня хватит сил бороться, я буду бороться. Поэтому я буду и дальше пытаться воссоединить Суну и Коноху — не только ради себя и Иноджина, но и ради мамы с папой. Ради тебя и твоих друзей. Ради всех, кто кого-то потеряли. Если я позволю страху смерти сдержать себя, то не смогу ничего добиться. Я попытаюсь. Может быть, я не смогу ничего изменить, может быть, мне придётся сдаться, но я хочу попробовать. С твоей помощью или без неё. Он напряжённо ждал, пока Гаара ответит. Гаара долго молчал. Когда он заговорил, его голос был тихим. — Я настоятельно рекомендую тебе не разглашать свои намерения никому за пределами семьи. Никому не рассказывай о своих планах и о своих связях с Конохой. — Хорошо, — осторожно сказал Шикадай. Гаара наконец подарил ему едва заметную улыбку. — Мы поддерживаем тебя, Шикадай. Мы хотим увидеть, как твои мечты превратятся в реальность так же сильно, как ты. Ты можешь рассчитывать на нашу полную поддержку. — Правда? — Шикадай моргнул. — Думаешь, мы не хотим увидеть Темари счастливой? — Канкуро спросил, вскинув бровь. — Она годами мучалась из-за потери Шикамару. Если мы сможем воссоединить деревни и дать им возможность снова быть вместе, то это круто, да, давайте попробуем. К черту риски; у нас бывали и худшие шансы. — Осторожнее, — предупредил Гаара. — Мы, пожалуй, не сможем добиться ничего, кроме того, что вызовем гнев старейшин. — Но это всё ещё победа, — добавил Канкуро. — Ведь разозлить их — это всегда плюс. — Понял, — серьёзно сказал Шикадай. — Я знаю, будет непросто. Я знаю, это невозможно. Я знаю, что всё, чего мне удастся добиться, — это возможность тайком встречаться с Иноджином и Чочо раз в месяц или даже реже. — Но оно того стоит, — Канкуро закончил за него и Шикадай кивнул. — Оно того стоит, — согласился он. — Тогда мы поддержим тебя, — заверил Гаара. — Что бы ни случилось. Победа или поражение — мы всегда с тобой. — Спасибо, — Шикадай сказал, потому что почувствовал, что должен что-то сказать. «Спасибо» — это было не много, но что ещё он мог сказать, когда его семья заявляла, что поддерживает его в миссии, у которой не было шансов на успех и которая, скорее всего, приведет к чьей-то кровавой гибели? — Я должен придумать план. — К счастью, — Канкуро сказал с усмешкой. — Мы держали это в секрете от тебя, но ты генетически запрограмирован для составления планов. Шикадай усмехнулся в ответ. — Так я слышал. — Используй свой ум Нара с пользой, — подбодрил Гаара. — И помоги матери. Шикадай почувствовал, как теплый прилив решимости прочно осел у него в груди. — Обязательно.