25,244

ПОНЕДЕЛЬНИК, 7:15 Сааааайхара-чаааааан!! Доброе утро! Тебе хорошо спалось? Я, например, так сладко спал, что моя мама подумала, будто я мёртв. Она вбежала в мою комнату, а затем меня разбудил её громкий плач. Ну и *истеричка… ПОНЕДЕЛЬНИК, 12:31 Сайхара-чан! Я рад, что тебе тоже хорошо спалось <3 У тебя уже обеденный перерыв? Я бы хотел ответить, но школа меня так загрузила! Я состою в 12 разных комитетах, потому что все хотят поговорить с отчисленным из Пика Надежды. Как будто у меня есть **уличный авторитет. Разве это не круто?! Еда здесь на вкус как картон… Если бы только мой дорогой Сайхара-чан был рядом, чтобы приготовить мне вкусный домашний перекус… Ты же сделал бы это? Нишиши. К сожалению, это блаженное состояние длилось всего пару недель. По мере того как угасала смутная теплота новых отношений, у Сайхары уже не перехватывало дыхание, когда Ома вставлял в свои приветствия текстовые сердечки, и не прятал лицо, когда Ома хвалил его нос, глаза или губы. Именно тогда он и начал замечать те тревожные звоночки. Многие вещи оставались проигнорированными: когда, например, Сайхара набирался смелости высказаться о своих чувствах, не оставляя всю инициативу на Ому — в девяти из десяти случаев он даже этого не признавал. Фильмы, которые напоминали ему о нём, застенчивые размышления о том, как ему нравится его смех, как сильно он скучает по его лицу — всё проигнорировано. В лучшем случае это огорчало, а в худшем разбивало сердце. Неужели Ома не хотел, чтобы на его внимание отвечали взаимностью? Что Сайхара сделал не так? Сайхара присылал ему снимки оживлённых улиц и розовых, как сахарная вата облаков, размазанных по небесной лазури, словно бы ножом для масла. Сайхара отправлял размытые селфи, изредка запечатлевая всё своё лицо. Несмотря на все свои восторженные серенады, в которых он воспевал красоту Сайхары, он принимал его фотографии с одной унизительной реакцией — без комментариев. Даже без «Сайхара выглядит так мило в этом худи!» Если так подумать, Ома никогда не присылал фотографий. Однажды Сайхара, волнуясь, сказал, что хотел бы увидеть на фото лицо Омы снова, стараясь спросить об этом максимально деликатно и обходительно. Его, может, не проигнорировали, но в ответ наградили пустой болтовней. Пустой ложью. Он не мог прислать ему фото из-за соперников его секретной организации, которые могли мониторить их переписку с Сайхарой, не мог показать лицо, потому что на него напал лев, выколов ему левый глаз и разорвав половину рта. Упс, просто пошутил. Сайхара начал переживать. Хуже всего было то, каким Сайхара запомнил Ому в его прежней школе. Да, в то время их отношения были хуже, но он помнил, что Ома слушал. Он помнил, как двигались мышцы его лица, в реальном времени изображая всё новую реакцию на каждое сказанное им слово, и Ома набрасывался на каждую его мельчайшую оплошность, высмеивая каждую неправильную формулировку предложения. Ныне он не показывал ему своего лица. После плохого дня в школе Сайхара сел и неспешно излил свои чувства на переполненное пространство своего телефона шрифтом такого мелкого размера, что заставил его клевать в экран носом. Нажал «отправить».

***

ЧЕТВЕРГ, 17:12 Сайхара-чан, Мне жаль. Я знаю, что это, должно быть, расстраивает Абсолютного Детектива — не знать, что является правдой, и даже не иметь достаточной информации, чтобы сделать вывод об истине. Мне жаль, что всё так происходит. Видишь ли, такой опасный человек, как я, не должен заигрывать с миленькими детективами, но я так сильно влюбился в тебя, что подумал, будто это может сработать. Я принял твоё признание в тщетной надежде, что мы просто поладим. И я думаю, что у нас действительно получилось. Я был по-настоящему счастлив с тобой, Сайхара-чан. Это не ложь. Ты ведь можешь доверять мне хотя бы в этом, да? Ты сделал меня счастливейшим парнем на Земле. Сейчас я скажу нечто шокирующее, так что лучше присядь! Готов? Ты заслуживаешь лучшего. Чем дольше мы будем вместе, тем больше я тебя раню. Мы должны были ещё с самого начала понимать, что у нас ничего не получится. Мы должны были быть соперниками, а не любовниками, что бы ни говорили те забористые романы, которые читает Широганэ-чан. Я правда, правда не такой хороший парень. И ещё раз прости, что разбил тебе сердце! Я такой неумёха. Иди и забудь обо мне! Пока-пока! ЧЕТВЕРГ, 22:10 Сайхара-чан… Отпусти это уже. Ты же не хочешь, чтобы это превратилось в одну из тех самых телевизионных драм, не так ли? Тех, что противно смотреть. Мы были вместе всего лишь месяц, так что не распускай нюни. Всё то время я тебе врал. Мне плевать на тебя, и я устал от ежедневной болтовни с тобой. Не разговаривай со мной больше. ЧЕТВЕРГ, 23:08 Любимый, Ты просто слишком мил для этого мира, не так ли? Мне от этого хочется плакать. У нас нет будущего. Это правда. Если я тебе действительно небезразличен, пойми меня.

***

— Чем занимаешься, Сайхара-кун? — М-м? О, — пробормотал Сайхара, приходя в себя, — своим выпускным проектом. Это странное дело об убийстве. — А? Правда? — Каэде побледнела, но наклонилась, чтобы рассмотреть бумаги, которые изучал Сайхара. Тот едва ли не засмеялся; он знал это чувство. — Ага. Это произошло спустя месяц после того, как закончился прошлый учебный год. Это… действительно ужасная смерть, поэтому я не думаю, что это достаточно почтительно — болтать о жертве в таком ключе. — Ах… — брови Каэде сочувственно приподнялись, — мне её жаль. Это, должно быть, был такой трагичный конец… — Да… — указательный палец Сайхары проскользил по описанию жертвы. Нишиока Шинджиро, 17 лет. Короткие, вьющиеся тёмные волосы. Светлая кожа. Хрупкий, скелетообразный. Приблизительно пяти футов в высоту. Внезапно его охватил приступ головокружения. Прежде чем его не позвали трижды, он совсем не мог расслышать обеспокоенных возгласов Каэде. Это глупо и невозможно, но проверить не помешало бы. Это глупо и невозможно. Сайхара просмотрел все ссылки, которые ему когда-либо присылал Ома. Каждую статью, каждый пост и каждый альбом с изображениями. Ничто из этого не было опубликовано после окончания прошлого учебного года. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет, нет. Ома упоминал о походе в кино, верно? Он был выпущен в прокат только в этом месяце, и… Он был анонсирован в прошлом году. Нет, нет, нет, нет, нет. Болван, болван… Это ведь просто совпадение. Он делал поспешные выводы, ведь до сих пор не мог смириться с тем, что Ома действительно захотел порвать с ним. Ну конечно, конечно. Он писал Оме, невзначай упомянув про скандал со знаменитостями, произошедший в этом месяце. Это была именно та из вещей, которую Ома поднял бы на смех. Но он проигнорировал это. Он упомянул об этом ещё раз, уже более явно. Ома проигнорировал это. «Пожалуйста, Ома-кун, прошу. Это забавно, разве нет? Ты меня вообще слушаешь? Я расскажу тебе ещё раз. Две недели назад…» Ничего. Страх тяжёлым грузом осел в его лёгких, покрыл стенки горла и не давал дышать или глотать. Он спросил у Омы, слышал ли тот о юноше, насмерть раздавленном гидравлическим прессом в двухстах милях отсюда на заводе по производству грузовиков на заказ.