Family

Когда Асахи впервые забеременел в возрасте 24 лет, все было абсолютно ужасно. Прошло всего пару месяцев после его выпуска, а Энки, его всегда верный альфа, только что подписал контракт с одной из крупнейших тюрем мира. Они оба были напуганы, недостаточно подготовлены и не уверены в своем будущем. Конечно, они любили своего маленького сына – Акихиро Гокуу – но это все равно не меняло того факта, что это были эмоциональные американские горки на протяжении всей беременности. Итак, теоретически, вторая беременность Асахи должна была быть идеальной. Энки ушел из колонии, оставив там вместо себя брата. Проблем с деньгами возникнуть не могло, сёстры этих двух влюблённых идиотов постарались насчёт этого, так что Энки часто проводил время со своим мужем и сыном, изредка уезжая в командировки. Их сын учился в 3–м классе, и они решили, что время выбрано правильно. Однако Асахи быстро понял, что рождение ребенка в 24 года сильно отличается от рождения ребенка в 32 года. Утренняя тошнота была бесконечной, его спина болела еще до того, как это начало проявляться, и он мог поклясться, что его зрение ухудшалось с каждой неделей. Тем не менее, Асахи все еще был на седьмом небе от счастья каждый раз, когда ему делали УЗИ и он видел свою дочь на экране, каждый раз, когда он чувствовал легкий толчок, или каждый раз, когда Энки наклонялся, чтобы прошептать "доброе утро" его животу. Асахи до сих пор помнил крик радости, который издал Акихиро, когда ему сообщили новость, и то, как его маленькие ручки обняли Асахи крепче, чем когда–либо прежде. Он разразился тирадой о том, как сильно он уже любит брата или сестру, как он будет заботиться о них и делиться с ними всеми своими игрушками. Сэкай даже нашла время устроить для них небольшой детский праздник, заказав розовый торт, чтобы показать, что у них будет милая маленькая девочка омега. Вечеринка, их счастливая семья, снимки УЗИ – все эти маленькие фотографии, украшенные позолотой для скрапбукинга, делали его счастливее, но это все равно не могло облегчить боль в теле. В 37 недель и 4 дня Асахи был готов лопнуть, и каждый шаг, который он делал, давался с трудом. Врач сказал, что их ребенок на самом деле отслеживается с меньшей стороны, и чуткое сердце Асахи болело за всех матерей в мире, которым пришлось вынашивать ребенка крупнее среднего в свои 30 лет. Асахи улегся на левый бок их кровати, зная, что если он ляжет на спину, его ноги рано или поздно онемеют от тяжести матки на нервах. –Аники, – проговорил он уставшим голосом, засовывая подушку между колен, а другую прижимая к животу. –Прежде чем ты ляжешь спать, я хочу, чтобы ты позвонил доктору и попросил перенести мое посещение на завтра. –Азу. Я не могу, – Энки тихо рассмеялся в ночном воздухе, скользнул за спину Асахи и обнял своего омегу за талию. –Ты просил меня об этом каждый день в течение прошлой недели, – большая теплая рука Энки втирала успокаивающие круги в мышцы нижней части спины и бока Асахи. –Мы можем продолжать делать упражнения для таза весь завтрашний день, попытаться вызвать это сами, но ты же знаешь, что доктор твердо придерживается своей первоначальной даты. –39 недель и 3 дня. Кто, черт возьми, вообще заходит так далеко? Я возьму скальпель и сам проведу операцию, если мне придется ждать еще две недели, –проворчал Асахи, его собственная рука потянула руку Энки к ноющему месту на бедре, отчаянно нуждаясь в некотором облегчении. –В прошлый раз ты дожил до 40 недель, – Энки рассмеялся, с радостью следуя туда, где Асахи больше всего нуждался в массаже. Он нежно поцеловал брачную метку на шее своего омеги, крепко прижимая большой палец к напряженным мышцам на бедре мужа. –В прошлый раз мне было 24, – омега фыркнул, закрыв глаза, надеясь поспать хотя бы час, прежде чем ребенок начнет пинать его мочевой пузырь. –32 года – это не старость, воронёнок, сколько бы раз ты ни пытался убедить меня, что это так, – поддразнил Энки, его счастливый аромат просачивался сквозь простыни, наполняя комнату пряной корицей. –Прекрасно. Просто... – Асахи слегка покачнулся на боку, пытаясь найти идеальное положение. –Я не знаю. Я собираюсь поспать, – пробормотал он и закрыл глаза, радуясь, что засыпает под запах своего мужа и ощущение тяжелой руки Энки на своем бедре. Ровно в 3:27 утра глаза Асахи приоткрылись. Сначала это было немного удивительно, так как он проспал гораздо дольше, чем предполагал, а затем в следующую секунду он почувствовал спазм глубоко в тазу. Не невообразимая боль, терпимо. –Черт... – пробормотал он себе под нос. –Правда, малышка? Схватки? Ты маленький смутьян, не так ли? – Асахи нежно улыбнулся, даже если судороги были неудобными. Он не часто разговаривал с детьми, но для своих он мог сделать исключение. Асахи мерил шагами кухню, чувствуя себя китом, когда включал свет и старался не врезаться в столешницу или стулья в столовой. Даже короткая прогулка от спальни до кухни помогла облегчить ложные схватки. –Если ты хотела прогуляться, ты просто должна был сказать об этом, Азуми Гокуу, – Асахи все еще пробовал это имя, проверяя, нравится ли оно ему. Омега провел рукой по нижней части живота, где, как он знал, на его коже было больше растяжек. Последние несколько недель головка ребенка была так низко опущена. Он медленно моргнул, пытаясь прийти в себя настолько, чтобы дойти до уличного фонаря в конце дороги и обратно. Это было всего в 500 метрах дальше по дороге, но в 37 недель даже это отняло у него много сил. Когда Асахи надевал туфли, он услышал мягкий топот маленьких ножек, спешащих по коридору. –Папа! – крикнула Акихиро, широко улыбаясь и бодро шагая. –Уже так поздно, куда ты идешь? Можно мне пойти? –Акихиро, почему ты не спишь? Тебе нужно больше спать, если ты хочешь, чтобы завтра у тебя был хороший день, – к счастью, у Акихиро были летние каникулы, иначе омега действительно немедленно отправил бы его обратно в постель. –Выработать хорошие привычки для сна и придерживаться их – лучший способ хорошо провести завтрашний день. –Я знаю, я знаю, но я уже проснулся. Разве я не могу пойти с тобой? Куда ты направляешься?– взмолился Акихиро, уже направляясь в гардеробную, чтобы надеть кроссовки. –Я просто пойду к уличному фонарю, а потом вернусь сюда, – может быть, он стал слишком мягок в навязывании хороших привычек, но мысль о том, что есть с кем прогуляться, звучала так приятно. Он определенно не хотел будить Энки, который тоже спал мертвым сном, поэтому подождал, пока Акихиро зашнурует кроссовки. –Спасибо тебе, папа! – Акихиро обрадовался, а затем бросился придерживать дверь для своего папы. Он так старался быть полезным последние несколько месяцев, особенно когда тело Асахи болело все больше и больше. Глубоко вдохнув душный и влажный летний воздух, Асахи направился к уличному фонарю – единственному источнику света на многие метры вокруг, кроме их дома. В воздухе жужжали комары и мухи, а лягушки и жабы хором квакали вдоль реки по другую сторону дороги. Акихиро родился ранней весной, которая сопровождалась своими взлетами и падениями, но мысль о том, чтобы каждый год отмечать день рождения их дочери в прекрасные летние дни, была такой захватывающей. Он с нетерпением ждал маленьких вечеринок на веранде, приглашения друзей Азуми и установки детского бассейна, а также того, как Энки устроит барбекю. Асахи держал руку на нижней части живота и улыбался своему сыну. –Как ты думаешь, ты готов, чтобы познакомиться с твоей младшей сестрёнкой? – ему нужно было отвлечься от того, как его бедра были растянуты и болели всего за несколько шагов. –Да! – он радостно закричал, вприпрыжку бегая по тропинке, как будто не было 3:30 утра. – Она будет омегой, так что я знаю, что должен быть нежным с ней, – объяснил он, найдя камень, чтобы пнуть его перед собой. –Это не то, почему ты должен быть нежным с ребенком, Акихиро, –Асахи усмехнулся, протягивая руку, чтобы откинуть назад несколько выбившихся прядей. –Все дети крошечные и хрупкие. Я не хочу, чтобы ты относился к ней по–другому только потому, что она омега, хорошо? –Я обещаю, что не буду. Мы с папой говорили об этом некоторое время назад. Он сказал, что омегам иногда приходится нелегко, потому что люди несправедливы к ним. Поэтому, когда появится сестрёнка, мы должны убедиться, что наш дом – это место, где она чувствует себя любимой и уважаемой! – он споткнулся на слове, которое он не использовал раньше. –Звучит так, будто твой папочка – умная печенька, – Асахи мягко улыбнулся, радуясь слышать, что его муж по–настоящему разговаривает с их сыном. Он так хотел, чтобы у них обоих были близкие отношения со всеми своими детьми, когда они вырастут, и они хотели быть опорой для них обоих, к которой можно обращаться за советом, утешением и любовью. Как раз в тот момент, когда Асахи собирался перейти к своему собственному разговору об омегах, он почувствовал еще одну судорогу глубоко в тазу. Это было не совсем больно, но все же немного застало его врасплох. Он потер рукой бедро, где боль, казалось, давала о себе знать сильнее всего. –Папа? – Акихиро нахмурил свои маленькие брови. –Ты в порядке? –Я в порядке, малыш, – пробормотал Асахи. Ему не нравилась идея лгать своему сыну, но он также не хотел пугать его, показывая, что ему больно. –Твоя сестра просто подняла шум сегодня утром. У меня немного болят бедра. –Мы можем вернуться в дом. Я могу разбудить папу, если тебе нехорошо, – он сделал шаг к своей отцу, протягивая ему руку. Было ясно, что они привили ему чувство забот, особенно когда человек плохо себя чувствует. Асахи снова усмехнулся и взял его за руку, слегка сжав, прежде чем мягко потащить обратно в направлении уличного фонаря. –Эта боль на самом деле немного отличается от других болей. Ходьба немного облегчает её. –Чем это отличается? – Спросил Акихиро, слегка нахмурившись, не совсем убежденный в том, что они должны продолжать идти. –Это называется "сокращение Брэкстона–Хикса". По сути, это означает, что ребенок готовится к рождению. Точно так же, как вы тренируетесь в волейболе, чтобы стать в нем хорошим, ребенок тренируется при рождении, чтобы ему было легче, когда на самом деле пришло время родиться, – Асахи попытался объяснить так, чтобы это имело для него смысл. –В этом есть смысл. Это как то, что говорит папа: если ты достаточно хорошо тренируешься, то у тебя не должно быть никаких проблем в день большой игры, – Акихиро кивнул, постукивая пальцем по губам, вспоминая поговорку, которую всегда повторял ему отец. Особенно об этике практики. Асахи медленно шагал по тропинке, радуясь, что его сын не бежит впереди и не пытается заставить его идти быстрее. То, что обычно считалось пятиминутной прогулкой, заняло почти 10 минут, и с каждым шагом Асахи шел все медленнее и медленнее. Даже после еще пары остановок, чтобы закрыть глаза и потереть бедро, когда его настигла очередная схватка. К тому времени, когда он добрался до света, Асахи начал задаваться вопросом, не уделял ли он своему телу столько внимания, сколько следовало. Они шли чуть больше 10 минут, и у него все еще были постоянные схватки. –Акихиро, милый, ты можешь сделать мне небольшое одолжение? – Спросил Асахи, держась рукой за фонарный столб, чтобы не упасть, его рука все еще двигалась вдоль пульсирующего бедра. –Ты можешь сбегать домой и разбудить папу? Скажи ему, что я буду дома через минуту, и пусть позвонит твоим тётушкам и узнает, проснулись ли они. Слегка кивнув, Акихиро сделал несколько шагов назад к дому, прежде чем заколебаться. Он оглянулся через плечо с обеспокоенным выражением лица. –Папочка ... тебе будет хорошо здесь одному? Может быть, нам стоит просто пойти вместе ... Асахи моргал, время от времени он был ошеломлен тем, насколько заботливым и добрым может быть его сын. Он действительно готов стать старшим братом. –Со мной все будет в порядке. Давай, я всего на несколько минут отстаю от тебя. Еще раз кивнув, он побежал обратно к дому. Асахи вздохнул и посмотрел на свой живот. Легкий толчок как бы говорил: «Шевелись уже!» –Да, да, –вздохнул Асахи, – я знаю, тебе не терпится увидеть мир, но тебе просто придется подождать минутку. В одном он был уверен, когда оттолкнулся от фонарного столба и пошел домой. Он определенно говорил «да» анестезии. –Папочка, папочка, поторопись! – Крикнул Акихиро, выбегая из лифта в родильном отделении. Больница была чистой и белой, день был теплым и солнечным, и Акихиро был рад наконец–то встретиться со своей младшей сестрой и проведать папу. Он осталась с тётушками на всю ночь, но едва мог уснуть, так как возбуждение струилось по его венам. На следующий день, как раз к обеду, его папа пришел домой, чтобы сказать им, что они наконец–то могут навестить больницу. Поездка, казалось, заняла целую вечность, и его отец просто двигал ногами слишком медленно. Акихиро крепко держал свой телефон в руках. Неделей ранее он пообещал дяде Самону и тётям, что снимет ребенка на видео и отправит им как можно скорее! –Подожди, малыш, –Энки усмехнулся, догнав его, беря за руку, чтобы отвести в комнату, в которой остановился Асахи. –Просто помни, папочка очень старался, чтобы твоя сестра появилась на свет, так что он может быть не в состоянии играть. Врачи дали ему несколько сильных обезболивающих, чтобы он мог отдохнуть. И медсестра сказала, что они приведут твою сестру в палату через несколько минут, хорошо? Поэтому убедись, что тщательно помоешь руки и не пропустишь ни пятнышка грязи, –он мягко улыбнулся и откинул его волосы назад. –Я знаю, папа, теперь давай! – Он заскулил, сильнее дергая Энки за руку, чтобы заставить его открыть дверь. Еще раз усмехнувшись, он легонько постучал в дверь и толкнул ее. Акихиро бросился внутрь с широкой улыбкой, его глаза сразу же заметили папу, лежащего среди подушек, одеял и нескольких мягких вещей из дома. –Привет, папа, –он почти прошептал, заметив, какими затуманенными выглядели его глаза и как у него было несколько трубок, подключенных к капельнице на руке. –Я пришел, чтобы встретиться с Азуми! Можно я сначала подержу её? Я обещаю держать её так, как ты меня учил, – он пытался сдержать свое волнение. Энки не мог не улыбнуться тому, как Асахи несколько раз моргнул, глядя на их сына, пока его отходящий от анестезии мозг обрабатывал его слова. –Подожди… – начал он, прежде чем у него заплёлся язык. –Дет… малыш, – он сказал, как будто это слово не звучало правильно в его устах. Энки, хихикая так тихо, как только мог, подошел немного ближе. –Правильно, Азу. У тебя только что родилась дочь. Акихиро хочет сначала подержать её. Прежде чем Асахи успел хотя бы попытаться ответить, Энки посмотрел на их сына и подмигнул. –Видишь? Он немного не в себе. О! Акихиро, у тебя развязались шнурки, –Энки промурлыкал, делая шаг назад, прежде чем наклониться, чтобы начать завязывать их для него. Акихиро наблюдал, как взгляд его папы переместился с его лица на Энки, когда он говорил, а затем с Энки прямо на его задницу. Его зрение все еще было затуманенным, но даже он мог видеть, как пристально смотрел его папа. –Черт, – Энки остановился на полпути к завязыванию ботинка, широко раскрыв глаза, когда он резко повернул голову, чтобы посмотреть в лицо Асахи. –Эта задница... – Асахи снова заговорил, его рука едва сдвинулась на несколько сантиметров к ягодицам Энки. –Азу! – Энки старался сдержать смех. Сэкай и Мамоко никогда бы ему не поверили. К счастью, им не придется верить ему на слово. Телефон Акихиро начал записывать еще до того, как Энки успел придумать ответ. Самон хорошо его обучил. –Давай, Азу. Мы снова дадим тебе отдохнуть. Просто ложись на спину, –Энки подошел немного ближе к кровати, взяв Асахи за руку, чтобы помочь ему снова лечь. –Такой чертовски красивый...– Асахи уставился на Энки, в его глазах практически плясали звездочки. –Ты в паре, красавчик? Я хочу ухаживать за тобой. Позвольте мне показать вам, на что похоже быть в паре с настоящим омегой . –Боже мой...– Энки закусил губу. Он не был слепым, он мог видеть, что его сын все еще записывает с другого конца комнаты, без сомнения, отправляя видео прямо с камеры его телефона в руки Мамоко, старой кошёлке. Тем не менее, даже зная, что сестра обязательно увидит это видео, он не мог удержаться от смеха. Асахи был на другом уровне, когда он был под кайфом от обезболивающих. –Почему ты думаешь, что я не был с настоящими омегами? –Потому что тебя не было со мной! –Омега фыркнул, его рука скользнула в руку Энки, чтобы несколько раз дернуть его. –Я был с тобой, Азу! Теперь я знаю, что тебе действительно нужно немного поспать, – Энки усмехнулся. Он нежно поцеловал тыльную сторону руки Асахи, не в силах скрыть выражение чистой любви и радости за свою пару. –Нет... нет, пока ты не пообещаешь… что позволишь мне ухаживать за тобой...– омега зевнул, всего за несколько секунд до того, как снова заснул. –Азу, – вздохнул Энки, его сердце разрывалось по швам от любви. –Я бы позволил тебе ухаживать за мной в любое время. Нет никого другого, кому я бы когда–нибудь позволил ухаживать за собой. –Фу! Папа, это отвратительно! –Энки услышал, как его сын издевается со стороны. Энки пришлось снова рассмеяться, он был в слишком хорошем настроении. Его пара была в безопасности и получала столь необходимое обезболивающее, его дочь родилась и была здоровой, а его сын был взволнован встречей со своей сестрой. Хотя было бы трудно сказать ему, чтобы он не использовала слова, которые только что использовал Асахи. Еще раз поцеловав руку Асахи, Энки отстранился, чтобы помочь Акихиро быстро вымыть руки, а затем усадить его на маленький диванчик в углу. –Просто оставайся здесь, малыш. Я заберу твою сестру и сразу же вернусь, – он нежно поцеловал его в лоб и дождался понимающего кивка, прежде чем направиться к двери, чтобы забрать свою дочь. Маленькая Азуми Гокуу. В мгновение ока одна из медсестер выкатила кроватку Азуми из больничной детской, где Энки терпеливо ждал за дверью. Ребенок казался таким крошечным, лежа в кроватке, завернутый в мягкое красное одеяло, что означало, что она альфа. Красный для альфы, зеленый для беты и желтый для омеги. Цвет определенно подходил к её темному цвету лица и пучкам каштановых и красно–белых волос. Энки удивился, прикидывая в голове лицо шокированного мужа, ставшего единственным омегой в семье. Сердце Энки забилось сильнее, когда они с медсестрой вкатили кроватку обратно в палату – вся семья Гокуу наконец–то будет вместе, а медсестра проведет небольшой осмотр Асахи. Когда они вошли в палату, глаза Акихиро сразу же оторвались от телефона – он едва удостоил медсестру даже мимолетным взглядом, когда в палату ввели его сестру. Его и без того большие глаза стали невероятно больше, когда он спрыгнул с дивана и сделал осторожные шаги к кроватке. Он заглянула поверх и сделал небольшой вдох. –Папа... – прошептал Акихиро, держась за прозрачные пластиковые перила кроватки. –Её волосы такие же, как у папочки! И её нос похож на пуговицу, – он так сильно хотел подпрыгнуть, но подумал, что это может вызвать суровый взгляд отца. –Могу я подержать её сейчас? Пожалуйста, пожалуйста! –Конечно, ты можешь, дорогой, просто помни, что ты должен поддерживать её шею. Она пока не может делать это сама, – Энки жестом пригласил его сесть обратно на диван, а сам взял альфу из её кроватки. –Привет, малышка, – прошептал Энки, его большие руки могли легко укачивать такого маленького ребёнка. –Пойдем, познакомимся с твоим старшим братиком. В мгновение ока Энки осторожно положила их дочь на руки сына, его лицо сияло так же ярко, как солнце, когда он смотрел на свою сестру сверху вниз. Он не смел пошевелиться, чтобы не уронить или не поранить малышку. Для Энки это было поистине прекрасное зрелище, и, к счастью, он не забыл сделать более чем достаточно снимков для них и всех их друзей. С легким сердцем, крепко сжимая телефон в руке, снимая видео, на котором Акихиро шепчет тихие секреты своей сестре, Энки прислонился к больничной койке Асахи. Не прошло и мгновения, как он почувствовал, как чья–то рука скользнула по его поясу вниз и опустилась на один из задних карманов джинсов. –Азу, – предупредил он, как только закончил видео, все еще не в силах стереть улыбку со своего лица. –Извини, ты просто очень ... красивый. Твои дети такие милые...– Асахи что–то пробормотал, как будто жевал резинку. –Твоя дочь, должно быть, великолепна... –Так и есть, Асахи, – Энки усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать его в лоб, задержавшись на мгновение, чтобы насладиться тем фактом, что вся его идеальная семья была вместе. –Это наши дети, Асахи. И ты очень усердно работал, чтобы они были здесь. –О, ничего себе...! –Асахи ахнул, оглядываясь на маленькую дочь и сына с новым светом во взгляде. –Должно быть, мне действительно повезло. Энки взял руку Асахи в свою, соединив их пальцы вместе, чтобы сжать его руку. –Да, Азу, повезло.