Часть 13. Принц с антисептиком
15 июня 2023 г., 10:32
Ран проворочался всю ночь в кровати, но так и не смог заснуть. Во-первых, он весьма прилично набрался, хотя сам сказал накануне тому же Риндо, чтобы тот выпил чуть меньше одной бутылки вискаря. Но емкость с «Хибики» как-то совершенно незаметно опустела, и Ран с дико кружащейся головой крутился на раскаленных простынях, изо всех сил пытаясь загнать себя в объятья сна. Неудачно. То ли это было из-за фатальной близости Юкихины, то ли от алкоголя и от того, что у него чертовски болела голова, и ныло все тело — он не знал, но страшно обрадовался, когда за окном начало светать.
Хайтани лениво посмотрел на экран мобильника — семь утра! Ужас, он никогда не просыпался в такую рань. Посмотрев на торчащую из-под одеяла рыжую макушку Юкихины, он подумал о том, чтобы разбудить девушку, но в итоге сжалился и не стал. Срочно требовалось что-то поесть, но Ран совершенно не умел готовить, а магазины так рано еще не работали…
Встав с кровати и надев футболку, Ран умылся, прополоскав рот водой с зубной пастой, и отправился изучать содержимое холодильника. Внутри обнаружилась чертова уйма овощей, йогурты, яйца, огромный кусок мяса… Разумеется, все не приготовленное. Ран страдальчески застонал. К счастью, на кухне имелась капсульная кофеварка, которой Хайтани не преминул тут же воспользоваться. Глоток свежего кофе показался просто раем, и Ран даже вновь ощутил в себе способность радоваться жизни.
Из другой комнаты послышались шорохи. Отставив чашку, Ран направился туда и увидел, что слегка всклокоченная Юкихина уже села на кровати.
— Ты чего в такую рань вскочила, спящая красавица? — поинтересовался он. Сандзаки перевела на него мрачный взгляд.
— Ты хоть бы штаны надел, — сказала она, с трудом вставая.
— Люблю, когда все вентилируется, — пожал плечами Ран и, спохватившись, проговорил:
— Тебе же повязку надо сменить и помазать этим кремом или что там это такое.
— И правда…
Юкихина опустилась назад на кровать и явно плохо слушающимися пальцами принялась развязывать узелок на бинтах. Когда Ран увидел ее швы и жуткие черные кровоподтеки, то содрогнулся. Жесть, выглядело все это просто кошмарно.
— Давай помогу, — неловко предложил он, чувствуя себя маньяком-мясником, любезно предложившим жертве перевязку после своих кровавых увеселений.
— Надо только промыть сначала, — Юкихина потянулась с белой баночке, также оставленной вчера Дзюном. — Принеси ватные диски из ванной. Они прямо на раковине лежат.
Ран послушно сходил за дисками, вернулся в комнату и опустился на колени рядом с бедром Сандзаки. «Прямо как какой-то доморощенный принц», — подумал он, смачивая диск. — «Принц с антисептиком вместо кольца».
— Больно? — спросил он, аккуратно дотрагиваясь диском до швов.
— А ты как думаешь? — огрызнулась Юкихина, вздрагивая от каждого прикосновения. «Ну да, оно и понятно», — Ран положил диск на тумбочку и открыл тюбик с мазью. Дотрагиваться до этих жутких зашитых порезов ему совершенно не хотелось, но он уже сам предложил помощь, так что выбор был не велик.
Когда его пальцы прикоснулись к воспаленной коже, Ран ощутил, какая она горячая. Даже не так — пылающая. По телу отчего-то прокатилась странная дрожь, и Хайтани сглотнул, легкими движениями размазывая белую пасту по швам.
— Теперь раздвигай ножки, — сказал он и услышал, что голос у него дрогнул.
— Ты даже сейчас не можешь обойтись без скабрезностей, да? — вздохнула Юкихина и вместо того, чтобы раздвинуть бедра, с видимым трудом встала, расставив ноги пошире. Ран взял с тумбочки упаковку бинта, открыл ее и принялся заматывать зашитые раны.
Когда дело было закончено, парень и девушка уставились друг на друга, храня молчание и будто не совсем представляя, что делать дальше.
— Тебе надо поесть, — первый ожил Ран, поднимаясь с колен. — Восстановить силы и все такое. Я, кстати, тоже жрать хочу.
— Это намек на то, что мне надо что-нибудь приготовить? — хмыкнула Юкихина и заковыляла в ванную.
Оттуда она вышла минут пятнадцать спустя в новой футболке и с волосами, забранными в высокий хвост. Ран уже дожидался ее на кухне и отметил, что выглядела Сандзаки посвежевшей.
— Омлет будешь? — спросила она у Хайтани так буднично, что тот даже на секунду впал в ступор от этого вопроса.
— Буду все, что миледи предложит, — осторожно ответил он. — Я закурю?
— Нет. У меня дома не курят.
— А как же косяк вчера?
Юкихина какое-то время молчала, но потом махнула рукой, и Ран расценил это как разрешение закурить.
— Кстати, все хотел спросить, — начал он, выпуская изо рта колечко дыма и наблюдая за тем, как Сандзаки достает из холодильника коробку с яйцами. — Что за краской ты красишь волосы? Ты вообще в салон ходишь?
— Вообще не хожу, — в тон ему ответила Юкихина, разбивая яйца в плошку. — Это мой натуральный цвет волос.
— Ты серьезно?! — прибалдел Ран, подавившись дымом. — Как натуральный? Не может быть! Ты японка или как?
— Или как, — Юкихина принялась взбивать яйца вилкой. — Мой папа японец, а мать — венгерка. У нее тоже рыжие волосы.
— Венгерка, офигеть, — искренне поразился Ран и по-новому взглянул на девушку. «Ну ничего себе», — присвистнул он про себя. — «Значит, она ко всему прочему еще и иностранка, надо же». Юкихина в его глазах моментально стала еще соблазнительнее.
— И ты типа по-венгерски шпаришь? — продолжил он свой расспрос. — О, и вчера ты еще что-то по-французски говорила.
— Типа шпарю, — подделываясь под лангаж Рана, сказала Юкихина и вылила омлет на сковородку, который тут же начал шкворчать. — И по-венгерски, и по-французски. По-английски еще умею и, как видишь, японский тоже немного знаю.
— Немного, ну да, — восхищенно хмыкнул Ран, который не мог похвастаться даже безупречным знанием кандзи. Нет, распоследним неучем он себя, конечно, не считал, но в свое время закончить университет ему так и не удалось.
— А учишься ты где? — спросил он с живым интересом, вдавливая окурок в дно блюдечка.
— Васэда, исторический факультет.
— Васэда? — Ран не уставал поражаться. — Звезда в шоке. Ты, выходит, у нас вся такая из себя умная и начитанная, да еще и ногами махаешь так, что будь здоров. Прямо бери в тебя и влюбляйся.
Последние слова Ран говорить совсем не хотел, но они почему-то выскочили помимо воли. Спохватившись, Хайтани хотел смазать эффект от этих слов какой-нибудь шуткой или просто продолжить свой монолог, но Юкихина даже не думала на это как-либо реагировать. Она, казалось, счастливо пропускала болтовню Рана мимо ушей и почти безмятежно поливала омлет мирином.
Как обычно, такой расклад уязвил Рана, но он заставил злость внутри себя заткнуться. Вчера он дал ей волю, и вот, что получилось.
— А ты где-нибудь учишься? — спросила Юкихина, накладывая порции омлета в тарелки. У Рана слюни потекли от одного вида еды, но мозг в то же время судорожно соображал, что ответить. Отчего-то признаться Сандзаки в том, что вышку он не окончил, было стыдно. Ну да, по сравнению с ней он выглядел неудачником в плане образования. Но из них двоих шикарная квартира в Харадзюку имелась у него.
— Я… учусь на дизайне, — соврал Ран и удивился тому, насколько коряво это прозвучало. Обычно вранье выходило у него просто филигранно, но не в этот раз.
— На дизайне чего? — Юкихина поставила перед ним тарелку с омлетом и, поморщившись, села напротив.
— В смысле? — не понял Ран, чувствуя, что паника внутри возрастает. Какого черта он вообще так нервничает перед ней? Что за бред?
— Полиграфический дизайн, дизайн упаковки, одежды… — принялась перечислять Сандзаки, деля омлет в своей тарелке на кусочки.
«Она что, специально пытается меня завалить?» — с подозрением подумал Хайтани, отправляя в рот добрую половину омлета и на ходу изумляясь, насколько он был вкусным. — «Она еще и так готовит! Риндо — мерзавец».
— Одежды, — быстро нашелся Ран. — Всегда был неравнодушен к люксовым брендам. А ты?
— А мне все равно, кто сделал шмотки, лишь бы были красивые, — пожала плечами Сандзаки. Ран невольно посмотрел на свою не самую дешевую футболку от не самого дешевого бренда. Сколько она там стоила? Десятку?
— Вот черт! — Юкихина выронила из руки вилку и округлившимися глазами уставилась в пространство. — Я совсем забыла!
— Ты о чем? — прищурился Ран.
— Мне сегодня кровь из носа надо сдать работу по средневековой архитектуре! — Сандзаки потерла лицо руками. — Иначе влепят неуд и конец моим баллам за семестр!
— Ну, подумаешь, получишь на одно «отлично» меньше, — поморщился Ран. — Кому какое дело.
— Ты не понимаешь! — сверкнула глазами Юкихина. — Это оценка повлияет на итоговый балл! А итоговый балл скажется на балле за семестр!
— Это серьезно то, о чем ты сейчас можешь думать? — Ран перевел взгляд на бедро Юкихины. Девушка сделала то же самое, и рот у нее скривился.
— Ну что теперь, повеситься? — Сандзаки зло скрестила руки на груди. — Ты уже столько зла мне причинил, что я даже не знаю уже, как и что делать… Вариант покончить с собой я не рассматриваю, потому что точно не собираюсь делать этого из-за тебя. Много чести.
Много чести… Эта фраза очень не понравилась Рану.
— Похоже, тренировки на ближайшие пару недель придется отменять… — пробормотала, тем временем, Юкихина.
Снова воцарилось странное молчание. Внутри Рана все буквально вопило о том, что лучшего момента для извинения просто не могло найтись, но он не мог себя пересилить и сказать это…
Хайтани втянул носом воздух и, бубня, начал:
— Ты это… В общем, не знаю, насколько это уместно, но типа… Извини, что так вышло. Сам не понимаю, как так все случилось.
Ран ощутил, как к щекам приливает нешуточный жар, а сердце начинает безумно колотиться. К своим дурацким реакциям на все, что связано с Юкихиной, он уже почти привык, но легче их испытывать от этого не становилось.
Сандзаки уставилась на него, сведя брови к переносице, и молча потянулась к какой-то розовой коробочке, лежавшей на столе. Открыв ее, Юкихина высыпала на руку горсть разномастных таблеток, разом закинула ее в рот и тут же запила водой из стакана. Ран присвистнул.
— Сколько же всего ты пьешь? — спросил он, потирая подбородок. — И, главное, от чего?
Сандзаки снова посмотрела на него, на этот раз задумчивым взглядом, словно прикидывая, говорить ему или нет, но потом вздохнула, откинулась на спинке стула и проговорила:
— У меня биполярное расстройство. Лечусь уже много лет. И нет, я не шизанутая. Просто без таблеток веду себя… не вполне адекватно.
Ран прекрасно помнил, что именно рассказал ему Риндо о болезни Сандзаки, но услышать об этом от самой Юкихины было чем-то особенным. В ее глазах постоянно читалась какая-то обреченная усталость от всего на свете, и Ран, закусив губу, понял, что все это время добавлял девушке кучу поводов для усталости… Почему она вызывала в нем такие деструктивные чувства? Почему до ночи вчерашнего дня ему так хотелось ее раздавить? Что это было? Зависть к брату? Желание доказать, что Юкихина ничем не отличается от другим самок? От всех этих вопросов и так гудящая голова начинала гудеть пуще прежнего, и Ран усилием воли заставил голоса внутри себя умолкнуть.
— И что ты принимаешь? — спросил он. — Я у тебя в ящике видел миртазапин, амитриптилин и что-то еще, уже не помню.
— А почему ты спрашиваешь?
Ран пожал плечами.
— Риндо мне рассказал, что он поведал тебе о наших маленьких делах. Назовем это профессиональным интересом.
Юкихина встала с места и прошла к кофеварке, подставив под нее кружку.
— Много чего, семь препаратов в день, — сказала она спустя какое-то время, когда кофе полился в кружку. — Венфлаксин, миртазапин, флюанксол, труксал, неулептил, амитриптилин, редко — валиум. Но это когда не могу заснуть.
— Великий боже, что же в твоей голове происходит… — Ран оперся локтем о столешницу и положил подбородок на ладонь. — Но ты прямо перечислила наше меню на продажу. Хочешь, буду приносить тебе все это бесплатно?
После этих слов Ран тут же подумал, что такое предложение как бы подразумевает продолжение их общения, и, судя по лицу Юкихины, девушка это поняла.
— Лучше скажи мне вот что. Только честно, — свернула она с темы. — То, чем вы с Риндо занимаетесь… Это опасно?
Хайтани, раздосадованный тем, что его вопрос остался без ответа, тем не менее, задумался. Опасно ли банчить таблетками на улицах Токио? Ха, он никогда не смотрел на это с такой стороны. Ран привык жить моментом, не думать о будущем и наслаждаться тем, что имеет сейчас. В каждую потасовку он шел с гордо поднятой головой как в последний раз и никогда не прокручивал в голове варианты того, что может произойти.
Он уже собирался изложить все это Юкихине, как вдруг к нему пришло осознание того, что спрашивает она об этом из-за боязни за Риндо. У Рана тут же испортилось настроение.
— Это только начало, — мстительно сказал он и с удовлетворением увидел на лице Юкихины проступающие страх и беспокойство. — Пока что наш бизнес мелкий и охватывает только один район, а там посмотрим, что будет.
Сандзаки пожевала губами и отпила из кружки с кофе. Уже в который раз между ними повисло молчание, и Ран судорожно думал, как его прервать.
— Так ты поможешь мне сегодня? — первой нарушила тишину Юкихина.
— С чем? — не понял Хайтани.
— С моей работой по архитектуре. Мне надо отвезти ее в универ. Препод по этому предмету старой закалки и ничего не принимает в электронном виде, а если я сегодня ее не сдам, то мои баллы…
— Да понял я, понял, — отмахнулся Ран. — То есть ты хочешь, чтобы я побыл твоим курьером? А что мне за это будет?
— Я не задушу тебя во сне, — безмятежно ответила Юкихина. — Уходить ведь ты не собираешься, насколько я поняла?
— Какая соблазнительная перспектива, — хмыкнул Хайтани, внутренне отчего-то крайне обрадованный тем фактом, что сможет чем-то помочь девушке. — Ладно, гони сюда свои писульки. Так и быть, отвезу их.
Просветлевшая Юкихина заковыляла в комнату и вскоре вернулась с пухлой папкой, которую тут же протянула Рану.
— Вот, все здесь, — сказала Сандзаки, щелкнув пальцем по обложке. — Тебе нужно в главный корпус Васэды, на кафедру западноевропейской истории на третьем этаже. Там есть такой старый мастодонт Хиякава-сэнсэй, ты его ни с кем не спутаешь. Я тебе дам свой бейдж, чтобы ты прошел внутрь.
Взгляд Рана переместился на папку, и он прочем: «Милитарная архитектура времен правления Людовика XI». Какая-какая архитектура? О господи, ну и треш. И кто такой этот Людовик? Какой-то король? Хайтани по непонятным причинам ощутил жгучий стыд за то, что совсем во всем этом не шарит.
Вместе с Юкихиной они прошли в комнату, где Ран надел штаны, заплел волосы в косы и забрал у Сандзаки бейдж.
— Ты можешь просто оставить работу у него на столе, — инструктировала его девушка. — Он единственный стоит у большого окна, сам увидишь. Наверное, даже лучше, если ты не столкнешься с Хиякавой. Он… специфический.
— Да мне пофиг, — пожал плечами Ран, беря папку под мышку. — Ладно, я погнал. До Васэды прилично ехать, но, думаю, часа за два с половиной вернусь. Без меня перевязку не делай.
— Как заботливо с твоей стороны, — саркастично фыркнула Юкихина и легла на кровать, взяв в руки книгу.
Бросив на девушку долгий взгляд, Ран прошел в коридор, обулся и покинул квартиру. Уже второй день подряд он ощущал себя в центре самых абсурдных событий в своей жизни, которые все никак не хотели заканчиваться, наоборот — закручивались дальше.
Хайтани бросил папку с листками на пассажирское сиденье, закрыл дверцу машины и отчалил. Весь путь он провел в сумрачных размышлениях о том, что делать дальше, ни к чему конкретному не пришел, но зато пару раз чуть не врезался, снискав вал автомобильных гудков и ругани в свой адрес.
Когда карты в приложении на телефоне привели его к главному корпусу Васэды, уже было одиннадцать утра. Прихватив доклад Юкихины, Ран бодрым шагом направился ко входу, приложив к турникету ее бейдж. Что-то пискнуло, и Хайтани оказался внутри. Его тут же с головой накрыл гвалт сотен голосов студентов, болтающих в вестибюле. Все в сине-серой форме, такие причесанные, благообразные… И одинаковые. Ран скривился и решительным шагом направился к лестнице.
Оказавшись на третьем этаже, он по указателю пошел к кафедре по средневековой истории или как там она называлась. Подумать только, Средние века! Что это вообще такое? Когда это было и где? Как это можно учить? И даже если ты получишь диплом, то кем потом работать?
Ран помотал головой из стороны в сторону, совершенно не понимая, почему он обо всем об этом думает, и дернул ручку двери искомой кафедры. Закрыто. Хайтани цокнул языком и закатил глаза. Замечательно. Теперь ему придется торчать здесь и ждать какого-то неведомого старого пня…
Ран присел на подоконник и от нечего делать принялся листать работу Юкихины. Глаза выхватили пассаж над какой-то схемой, состоявшей из кругов и прямоугольников:
«Каменщик Эллиобон де Мальмуш также принимал участие во многих работах в городах и замках. Официально он не был прикреплен к какому-либо нормандскому городу в качестве подрядчика, однако его имя часто фигурирует в документах и счетах. В 1459-1471 гг. он находился на службе у Гийома д’Аркура, могущественного сеньора Танкарвилля, который вновь вернулся в свой замок, когда в 1449 г. Карл VII вернул Нормандию французской короне. С 1450 г. по 1487 г. в замке с небольшими перерывами шли строительные работы. Именно в этот период, с 1462 г. по 1473 г., на службе у Гийома д’Аркура находились три каменщика, которые в счетах называются «мэтрами»: Эллиобон де Мальмуш, Жан Наваррский и Пьер де ля Маркон. Также в счетах упоминается и плотник — Кардэн Салль. В 1477 г. и позднее — в 1485-1491 гг., Эллиобон де Мальмуш принимал активное участие в городских застройках в Арфлёре».
Ран в ужасе уставился на все эти имена, совершенно незнакомые ему названия и жуткие цифры бесконечно далеких лет. Неужели Юкихина сама все это исследовала и написала? Он не исключал, что именно после таких изысканий у людей и развивается биполярка, а то еще чего-нибудь похлеще, вроде маниакального психоза. Как вообще можно быть нормальным, если приходится иметь дело с Эли… Эри… Элибоном или как там его?
— Вы не меня ждете, молодой человек? — раздался дребезжащий старческий голос рядом с Раном. Тот поднял глаза и увидел, что у двери кафедры стоит низенький старик в очках и с ужасно длинными ушными мочками.
— Вы… э… профессор Хиракава? — нашелся Хайтани.
— Хиякава, — жестко поправил его старик.
— Да, точно! Мне надо передать вам доклад от Сандзаки Юкихины.
— Сандзаки-кун? — брови Хиякавы поползли вверх. — А что же она сама не пришла?
— Заболела, — кисло ответил Ран, подходя к старику. — Так можно вам его оставить?
Он протянул профессору папку, и тот бросил на обложку резкий взгляд.
— О, милитарная архитектура во Франции, — удовлетворенно заключил он спустя мгновение. — Какая Сандзаки-кун все-таки молодец, не перестает меня радовать. А вы кто такой, позвольте узнать? Неужто ее молодой человек?
— Да, — брякнул Ран, даже толком не подумав.
— Прическа у вас… необычная, — неприязненно посмотрев на Рана, Хиякава забрал папку с листами и, не попрощавшись, зашел внутрь кабинета кафедры, захлопнув перед носом парня дверь.
«Жуть», — подумал Хайтани и как можно быстрее устремился на первый этаж. Какое все-таки душное место, этот университет… Ран нисколько не жалел о том, что так и не получил высшее образование. Ходить каждый день на занятия, сидеть на них будто с урановым стержнем в заднице, носить форму… Нафиг. Не для этого он был рожден.
На улице Ран с видимым облегчением вдохнул полной грудью, направился к машине и тут же выкурил подряд две сигареты. Ну все, дело сделано, теперь можно ехать назад к Юкихине.
Радуясь, как ребенок, который мчится к другу на день рождения, Хайтани вдавил педаль газа и покатил в Уэно. В дороге он провел без малого полтора часа и опять жутко хотел есть.
Дверь в квартиру Сандзаки оказалась не заперта, очевидно, еще с его ухода. Как только Ран переступил порог, в ноздри ему ударил запах свежеприготовленной еды, и во рту мгновенно образовался водоворот слюней. Ран уже было хотел со всеми фанфарами завалиться в комнату к девушке, как вдруг замер, потому что услышал ее голос.
— Нет, приезжать не надо, пожалуйста, — умоляющим тоном говорила Юкихина. — Я же говорю, просто несчастный случай на тренировке. У меня все лицо похоже на отбивную, не хочу, чтобы ты меня видел в таком состоянии. Нет. Нет. Пойми и ты меня, я беспокоюсь за свою внешность…
Противная холодная рука стиснула внутренности Рана. Сандзаки явно звонил Риндо, и девушка вешала ему лапшу на уши в виде выдуманных причин того, почему ему нельзя приехать. Хотя, если подумать, причины были вовсе не выдуманные. Правда, с лицом у нее, благо, ничего не случилось, но вот нога…
— Мне надо всего несколько дней, чтобы прийти в себя, — продолжала Юкихина, и голос у нее дрожал. — Видишь ли, я еще очень сильно ударилась бедром… Даже не знаю, как так получилось. Нет, Риндо! Мне ничего не нужно. Давай я вечером тебе позвоню, сейчас просто глаза слипаются… Хорошо, пока.
Ран уже собирался войти, наконец, в комнату, как вдруг уже у него зазвонил телефон, и Хайтани подпрыгнул чуть ли не до потолка.
— Хайтани? — позвала Юкихина, и он услышал, как зашуршало покрывало на кровати. — Ты здесь?
Нервничая, Ран достал из кармана сотовый и увидел на экране имя брата.
— Блять, — ругнулся он и хотел было уже проигнорировать звонок, но, пожалуй, от этого стало бы только хуже. Еще не хватало, чтобы братишка начал обрывать телефон.
— Алоэ! — рявкнул Ран в трубку неожиданно для себя злобно и раздраженно.
— Поговори мне тут еще! — не менее раздраженно гаркнул Риндо в ответ. Судя по его голосу, разговор с Юкихиной, мягко говоря, вывел его из себя. — Ты где шляешься?
Ран зашел в ванную и закрыл за собой дверь.
— Я же тебе сказал, я в Татэиси! На хате у одной девчонки завис после тусы! — прошипел Хайтани. — Ты только по этому поводу звонишь? Хочешь побыть мамочкой?
— Извини, — тут же осадил Риндо, и Ран услышал, как брат глубоко затягивается. — Я не хотел наезжать, просто… Просто меня так все бесит.
— Что случилось?
— Юкихина получила какую-то травму на тренировке. Говорит, что расквасила себе все лицо и теперь не хочет меня видеть.
— Какой кошмар, — протянул Ран и закашлялся.
— Она, блин, сказала, чтобы я не приезжал, прикинь?! Да я ей сейчас больше всего нужен, а она беспокоится по поводу того, что я подумаю о ее лице в синяках!
— Ну-у… — Ран сосредоточенно потер лоб. — Ее же можно понять, так? Она вся из себя такая конфетка, а тут табло как после знакомства с про-рестлером. Естественно, она не хочет, чтобы ты ее такой видел.
— Не хочу слышать, как ты ее так называешь! — вызверился Риндо. — Хватит уже на всех вешать свои дебильные прозвища!
— Ты чего в залупу лезешь? — тут же подбоченился Ран, но быстро сам себя остановил. — Короче, забей. Вот, что я думаю. Хочет взять перерыв на пару дней? Пускай. Сделай ей такое одолжение и не включай душнилу.
В трубке послышался судорожный вдох.
— Ладно, — наконец сказал брат. — Хорошо. Просто я ее еще черт знает сколько не увижу, и у меня крыша едет при мысли об этом. Хоть на стенку лезь.
— Соберись, тряпка! — скомандовал Ран, потрогав пальцами ставший желтым синяк на скуле. — Будь мужиком и все такое. Девушка сказала «нет, не приходи». Уважай ее просьбу.
— Дерьмо, — сплюнул Риндо. — Как все это надоело… Иногда я думаю, что лучше бы мы вообще не встречались. Тогда мне точно было бы спокойнее.
«Да», — подумал Ран. — «Лучше бы не встречались».
— Ты когда сам планируешь домой вернуться? — спросил Риндо. — Мы так и не поговорили сам знаешь, о чем.
— Ой, там ничего срочного, — отмахнулся Хайтани-старший. — Расскажу при случае. А я домой пока не собираюсь. Я, в отличие от тебя, свободный человек и хожу, где хочу и с кем хочу.
— Знаешь, я думаю, я все-таки приеду к ней и даже не буду предупреждать…
— НЕТ! — буквально выкрикнул Ран и сразу спохватился, сбавив тон. — То есть… М-м… Это самое ужасное, что ты можешь сейчас сделать. Она не будет рада.
— Почему? Откуда ты знаешь?
— От верблюда, блин. Не будет и все. Для девок важен их фейс. У них же типа гордость. Если она сказала, что возьмет паузу на несколько дней, чтобы прийти в себя, то реально хочет остаться одна, понял?
— Черт, — вздохнул Риндо после короткой паузы. — Ты прав, но… Так не хочется это признавать! Блин, блин…
— Да уймись уже! — закатил Ран глаза. — Все, хватит. Ваш звонок, конечно, очень важен для нас, но линия операторов перегружена. Давай, чао.
Хайтани убрал телефон от уха, с облегчением отсоединившись. Отчего-то врать Риндо сейчас было особенно противно, но это уже не имело никакого значения, ведь все зашло слишком далеко. Самое интересное, что Ран абсолютно не представлял, чего именно теперь хочет от Юкихины, и только одно желание совершенно четко билось внутри: держать их с братом подальше друг от друга. Ну а что? Встречаться с ней он все равно никогда не сможет, разве что подобрать, если Риндо ее бросит. Или она его. Нет, в обоих случаях будет нельзя, слишком уж это не по-братски.
А шантажировать и трахать ее в машине было по-братски? А избить до кровавых синяков и ран — по-братски?
Ран стиснул пальцами переносицу. Мудацкий внутренний голос, как обычно, все портил. Как ни крути, но самым лучшим решением было бы уйти из ее квартиры прямо сейчас и никогда больше с ней не видеться. Так, здороваться при случайных встречах, но не более. Однако этот выход казался Рану самым что ни на есть лузерским. Закончить все так было бы, как минимум, ужасно грустно. Что ему делать после этого? Бесконечно дрочить, нюхая ее духи? Нет уж, такой исход — не для него. Интересно, как Юкихина отнесется к тому, если он… приобнимет ее?
Ран мучительно застонал сквозь зубы. Толком ударить ногами Сандзаки сейчас не сможет, но реакция ее явно будет близкой к этой. Что же теперь предпринять?
Прочистив горло, Хайтани вышел из ванной и прошел в комнату. Юкихина полулежала на кровати, шмыгая носом и старательно отводя от него взгляд.
— Чего скуксилась? — без приветствия спросил Ран, хотя догадывался, что причина была в звонке его брата.
— Ненавижу, — процедила девушка, сжимая кулаки. — Мне приходится врать Риндо, чтобы он не приходил, хотя больше всего я хочу, чтобы он сейчас оказался здесь!
— Так валяй! — рявкнул Ран, всплеснув руками. — Звони ему прямо сейчас, и пусть приходит! Попьем чайку втроем, киношку посмотрим!
Лицо Сандзаки окаменело, хотя в этот раз Ран вовсе не имел в виду злосчастное видео.
— Я никуда не уйду, — отрезал он, со всей доступной ему решимостью опускаясь рядом с ней на кровать. — Можешь игнорить меня, можешь опять наброситься, выть, визжать, царапаться — мне все равно! Я никуда — слышишь? — ни-ку-да отсюда не уйду! Нет — и все!
В ответ Юкихина простонала что-то на жутком тарабарском языке, из которого Ран, разумеется, ни слова не понял. Некоторое время Сандзаки просто сидела на кровати и довольно громко сопела, но вскоре встала и, тяжело ступая, направилась в коридор. В какой-то момент Ран подумал, что она собралась просто уйти из квартиры, бросив его, но потом он услышал, как на кухне хлопнула дверца холодильника.
Воспряв духом, Хайтани вскочил с кровати и сам бросился на кухню. Юкихина крупно нарезала лук на дощечке.
— Садись есть, — разве что не приказала она. — Раз уж от тебя все равно не избавиться.
«Когда я вообще позволял особи женского пола так с собой разговаривать?» — сам себе поражался Ран, все же послушно садясь за стол. По какой-то странной причине это было… приятно? «Стоп, я что, какой-то моральный извращенец?» — сумрачно подумал Хайтани, глядя на то, как Юкихина ставит рядом с ним чашку с чем-то желтым. — «Мне нравится, когда девка со мной так обращается, что ли? Нет, мне совершенно это не нравится!»
Ран уже собрался что-то по этому поводу сказать, как Юкихина поставила перед ним плоское деревянное блюдо, на котором лежал большой хлеб. Хайтани в ступоре уставился на него, переведя вопрошающий взгляд на Юкихину.
— Ешь давай, — бросила девушка, хмурясь. — Не зря же я у плиты корячилась. Верхушка срезана, если что.
— Какая верхушка? — тупо спросил Ран, снова глядя на хлеб.
— Хлеб с сюрпризом. Просто сними верхушку.
— Мы тут что, на каком-то кулинарном шоу? — Хайтани с опаской подковырнул пальцем верхнюю корочку и в следующую секунду буквально ахнул от запаха, который хлынул ему в нос. Мясной и пряный, словом, просто обалденный! Обычно Ран ел либо в ресторанах, либо поглощал стряпню Риндо, которую тот, признаться, не очень-то часто готовил. Но сейчас перед ним было что-то вроде карри, правда, пахло не совсем так и было более жидким, да еще и в хлебе!
— Это типа карри? — вслед за своей мыслью восхищенно спросил Ран, хватая ложку.
— Нет, это гуляш, — вздохнула Юкихина.
— Гу… что? — Ран сунул в рот первую порцию супа, и ему захотелось разрыдаться от того, как это было вкусно. После вчерашней сессии довольно жесткого бухания этот суп походил чуть ли не на манну небесную!
— Гуляш, — повторила Сандзаки, подпирая подбородок рукой. — Национальное венгерское блюдо, подается в хлебе. Я хотела Риндо его приготовить, но до его прихода все продукты явно бы пропали. Так что ешь.
— Офигеть, Юкихина! — не мог уняться Ран, с астрономической скоростью поедая суп. — И откуда ты такая взялась? Столько всего умеешь, да еще и вся внешка при тебе! Может, забудем уже старые обиды и убежим вместе на Каймановы острова?
В ответ Сандзаки смерила его холодным взглядом, но Ран от него мысленно воспрял. Он был просто холодным, а не ледяным и исполненным презрения, как раньше. Конечно, было абсурдно предполагать, что она бросится к нему в объятья после того, что произошло вчера, но ему кажется, или ее отношение как будто… потеплело?
Поддавшись порыву, Ран протянул через стол руку и хотел потрепать Юкихину по щеке, но девушка поймала его ладонь и оттолкнула. Этот жест заставил его усомниться в своей прошлой мысли.
— Ну просто… серпом по сердцу, — устало усмехнулся Ран. — Почему ты так реагируешь?
Хайтани ожидал, что Юкихина сейчас разорется, как в туалете того ресторана, куда они ходили вчетвером, обрушится на него с той же яростью, что и накануне, но ничего из этого не произошло. Сандзаки вместо этого откинулась на спинке стула и скрестила руки на груди.
— Тебе бы самому к мозгоправу сходить, — почти мягко сказала она. — Могу посоветовать толкового. То, что ты на полном серьезе задаешь такой вопрос, говорит только об одном: ты не считаешь, что сделал со мной что-то плохое и действительно искренне не понимаешь, почему после всего этого я не падаю перед тобой в экстазе на кровать в одном нижнем белье. У тебя нет стыда ни перед кем. Для тебя есть только одна правда — твои собственные эгоистичные желания, на поводу у которых ты и волочишься. Давай расставим все точки. Что ты здесь делаешь? Чего тебе нужно?
Ран ощутил себя младшеклассником перед строгой старшей сестрой, которая отчитывала его за плохие оценки или еще чего похуже. Он весь съежился, сжал зубы, пытался заставить себя разозлиться, встать в оборону — хотя бы огрызнуться! — но ничего из этого сделать не мог.
— Я только об одном жалею, — хрипло сказал он невпопад. — Что тогда знакомиться к тебе подошел не я, а Риндо. Это я к тебе его отправил. По приколу. Вот так. А прикол взял и выгорел, только и всего! Подойди к тебе тогда я, все закончилось бы так же. Сейчас встречались бы мы с тобой, а Риндо бы курил бамбук в сторонке!
— Мы никогда бы с тобой не встречались, — покачала Юкихина головой. — Никогда. И я говорю это не по причине всех те ужасов, что ты со мной сотворил.
— Но почему?! — Ран вскочил с места. — Если бы мы были вместе, тогда бы ничего этого не произошло! Да и… Если бы я знал, что причина твоей дрочки на меня в том, что Риндо так и не смог ни разу сделать тебя мокрой..!
— Боже, зачем я тебе это сказала?! — мучительно простонала Юкихина, пряча лицо в ладонях.
— Да все правильно! — Ран подскочил к ней и опустился рядом на одно колено. — Если бы ты с самого начала мне это сказала, я бы… Я бы никогда…
— Ты бы никогда — что? — горько спросила Сандзаки, глядя в упор на него. — Ты видишь? Все виноваты, кроме тебя. Виновата я, виноваты обстоятельства! Кто угодно, но только не Хайтани Ран! Он везде просто ангел и вел себя так только потому, что обстоятельства его заставили!
— Ну хватит уже! — завопил Ран, выпрямляясь и разводя руками в стороны. — Сколько можно об этом талдычить?! Вот такой вот я, и ничего с этим не поделаешь! И все это уже случилось! А знаешь, что?! Мне это все уже просто настоебало! Сколько еще я могу перед тобой на коленях ползать?!
Бросив это, Ран сорвался с места и кинулся в коридор, преисполнившись решимости покинуть это скорбное место и навсегда выбросить Юкихину из головы. Внутри у него все клокотало от гнева и ярости. Как будто что-то в нем с громким треском ломалось, рушилось и не оставляло после себя ничего — только развалины из неудавшихся попыток смягчить эту… Хайтани был бы рад в очередной раз обозвать Юкихину стервой, но сейчас у него ничего не вышло. Это слово как будто больше не подходило! И это обстоятельство только сильнее разозлило Рана.
В коридоре он с третьей попытки смог засунуть ноги в кеды, а когда срывал с вешалки куртку, то отломил крючок. Ругнувшись, Хайтани сжал несчастный кусок ткани в кулаке и пинком распахнул входную дверь. В лицо ударил ветер, а по глазам резануло закатное небо, и Ран, громко и тяжело топая, направился к лестнице вниз. Ни секунды он здесь больше не задержится и не будет унижаться перед ней. Ее имя настойчиво крутилось в голове и все равно не давало покоя. Ран попытался вспомнить, сколько это все уже продолжается, но не смог. Как будто, твою мать, вечность. И когда Юкихина успела получить над ним такой контроль?
Ран остановился, ошарашенный этой мыслью. У нее что, правда, есть над ним власть? «Разумеется, если ты так выходишь из себя», — любезно подсказал ему внутренний голос. Значит, уйти сейчас — это сделать так, как хочет она? Ран обхватил голову руками и громко заорал.
— Эй, парниша, ты что, дурной?! Или обкололся? — завопила рядом с ним какая-то тетка с двумя пакетами в руках. — Я сейчас полицию вызову!
Ран сфокусировал на ней взгляд и припомнил, что это соседка Юкихины, которую он как-то встретил, когда девушки не было дома.
— Отвянь, мамаша, — отмахнулся от нее Ран, стискивая пальцами переносицу. — Не до тебя сейчас.
— Эй, я тебя узнала! Ты же парень Юкихины-тян! — раскрыла рот женщина. — Сразу видно — негодяй! Лучше бы она с тем в очках встречалась!
Ран вспомнил, что у него вообще-то с собой в машине есть пистолет, и он испытал сильнейшее желание достать его и выпустить в мерзкую тетку всю обойму. Побороть этот порыв оказалась прямо-таки чудовищно трудно, но он все же справился.
— Пошла нахер отсюда! — рявкнул Ран, чувствуя, что голова у него сейчас лопнет от внезапно накатившей боли.
— Ах ты… сам пошел нахер! Хамло! — не осталась в долгу женщина и явно собралась сказать что-то еще, но Хайтани не стал даже слушать. Как это ни забавно, но бешеная тетка помогла ему понять, что уходить из квартиры Юкихины он сейчас вовсе не хочет. С чего это он — негодяй, а Риндо — пай-мальчик?! Ран уже видел, каким Риндо был с Юкихиной, но это же типичная маска. Пусть ему и нравилось играть в эти игры, Ран знал брата, как облупленного, на его счет тоже можно было не обольщаться. Риндо точно так же, как и Ран, наживался на наркоманах, участвовал в разборках и мокрухе, так чем он лучше Рана?! Тем, что сюсюкал с ней и ныл о бесконечной любви?!
Ран оставил вопящую тетку позади и пулей взлетел вверх по лестнице к квартире Сандзаки. Он ворвался туда, как ураган, изо всех сил дернув на себя дверь и оглушительно шваркнув ей о косяк.
Хайтани увидел, как переполошилась Юкихина, сидевшая на кровати с книжкой, когда он ворвался в комнату, тяжело дыша.
— Не дождешься!!! — с порога заорал он, тыкая в Сандзаки пальцем. — Я сказал: я никуда отсюда не уйду, и так и будет! Тебе пора менять чертовы повязки, доставай бинты и антисептик!
Выдав все это ошеломленно округлившей глаза девушке, Ран остался стоять перед кроватью, с трудом переводя дух. Так и до инфаркта недалеко… Он отер вспотевший лоб рукой и бросил куртку на пол.
— Когда ты уже оставишь меня в покое? — тихо проговорила Юкихина, опуская ноги на пол и пряча лицо в ладонях.
— Когда рак на горе свистнет, — сварливо ответил Ран, хватая с тумбочки баночку с антисептиком и щедро поливая им ватный диск. — Развязывай бинты.
Сандзаки, как ни странно, не стала сопротивляться и просто покорно принялась развязывать узел на повязке. Когда Ран уже во второй раз за сегодняшний день увидел эти швы, ему снова стало не по себе, но зато всю оставшуюся злость как рукой сняло. Коротко выдохнув через нос, он присел рядом с Юкихиной и принялся аккуратно проводить по ранам ватным диском.
— Ну… — спустя пару секунд неуверенно начал Хайтани, — Сейчас они даже не так кошмарно выглядят. До свадьбы заживет.
— Очень смешно, — вяло отозвалась девушка.
Когда с перевязкой было покончено, Ран так и остался сидеть на полу, не очень представляя, куда себя деть. Сандзаки разве что током не билась, но не выглядела такой уж враждебной. Может, это шанс?
— Я тут твою работу почитал… — проговорил Ран и, подумав, пересел на кровать. — Очень интересно, кстати.
— Неужели? — хмыкнула Юкихина. — И что в ней было интересного?
У Рана в голове обезьянка захлопала в железные тарелки, но он честно попытался что-то придумать.
— Каменщики какие-то… Очень любопытные знаковые даты… И Норляндия…
— Нормандия, — девушка потерла лицо ладонями. — Я писала про Нормандию.
— Точно! — щелкнул Ран пальцами. — Про Нормандию, про нее самую. Короче, круто. До встречи с тобой я и не подозревал, что такие ба… девушки существуют.
— Какие — такие?
— Знающие много языков и пишущие про Францию. Ты, кстати, там была?
— Да. Много раз.
— Говорю же — ты классная.
Последнее было чистой правдой и, пожалуй, максимальной похвалой, которую Ран вообще был способен сказать девушке.
— А ты — больной на голову, — без улыбки сказала Юкихина, глядя на него в упор. — После всего вот так берешь и говоришь подобные вещи.
— Но это просто то, что я думаю! — искренне возмутился Хайтани. — Тебе тут комплименты делают, а ты огрызаешься, как не знаю кто. Очень некрасиво, миледи, очень. Я, между прочим, серьезно заинтересовался! Расскажи мне про эту милитную архитектуру.
— Милитарную, — тут же поправила Юкихина.
— Да, точно, — с готовностью закивал Ран. — Вот про нее самую. Проведем вечер с пользой.
Юкихина с подозрением на него уставилась, явно ища подвох, но Хайтани с живейшим интересом смотрел в ее лицо широко распахнутыми глазами, выражение которых в прошлом разбило немало сердец, но на Сандзаки действовало скверно. К слову, он не лгал, когда сказал, что хочет узнать побольше об этой архитектуре. Отчего-то у Рана возникло острое желание послушать ее обычный голос, в котором не было бы льда и вечного обвинения во всем на свете.
— Ладно, все равно надо как-то время убить до сна, — сдалась девушка и, забравшись на кровать с ногами, поудобнее устроилась на больших подушках. Ран тут же сам залез на кровать и непременно завилял бы огромным лисьим хвостом, если бы он у него имелся.
— Милитарная — значит, фортификационная, к твоему сведению, — слегка чопорно начала Юкихина, скрестив руки на груди. — Иными словами, военная. В средневековом понимании это замки и городские укрепления, такие как куртины или стены, фланговые башни и тому подобное. Замки во Франции пятнадцатого века были двух типов: королевские и сеньорские. Первые строились на деньги из казны короля и по его прямому приказу королевскими подрядчиками: каменщиками и плотниками. Если говорить о самых известных подрядчиках того времени, то это, несомненно, Николь Дюваль, который…
Рану чудилось, что слова Юкихины — это плотные, но вместе с тем дымчатые малиновые кольца, которые мягко обвивали его, опускаясь на плечи и голову и кутая его тело в пелену чего-то совершенно непонятного, но неизмеримо притягательного. Разумеется, дело тут было не только в содержании того, о чем рассказывала девушка, но и в том, как именно она это делала. Хайтани с удивлением увидел, что ее лицо расслабилось, а в глазах появилась такая мечтательная дымка, будто она говорит о самых для себя прекрасных вещах на свете. Сам Ран ничем не увлекался до такой степени, чтобы впадать от этого в экстаз, и сейчас внезапно ошеломляюще остро и четко ощутил сосущую пустоту внутри. Юкихина могла бы ее заполнить, могла бы рассказывать ему все это на ночь, гладить его по распущенным волосам, вкусно готовить, стонать меж его бедер, обнимать его за плечи…
Мозг Рана судорожно искал пути того, как можно добиться от нее всех этих вещей и, к своему ужасу, приходил к выводу, что это — невозможно. Он уже натворил таких дел, что она никогда его не примет. Стоил ли тот быстрый перепихон в машине вот такого перечеркнутого будущего?
«Я не насильник, я ничего совсем уж ужасного не сделал», — твердо сказал Ран про себя, чувствуя, как через голову проходил умопомрачительное слово «кастеллология», которое в тот момент произносила Юкихина. — «Она сама меня к этому подвела, ведь тогда я не думал, что она… такая. А она оказалась такой. То есть не такой. Нет. Черт!»
Хайтани закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на голосе Юкихины, но теперь его упорно вытеснял его собственный. «Я так ошибался насчет нее!» — панически подумал Ран, и признать это было сродни вытаскиванию из пальца засевшего под кожей осколка стекла. — «Ну почему тогда не я к ней подошел? Почему?! Сейчас все было бы иначе. А в итоге у меня просто крыша съехала, и я…» Нет, думать обо всем этом дальше было просто невозможно! Как будто сама личность трещала по швам и грозила рухнуть прямо сейчас, произведя жуткий грохот!
— Эй, ты в порядке? — донесся до него голос Юкихины как сквозь завесу. Ран обнаружил себя скорчившимся на кровати в странной позе и запустившим пальцы в волосы. Хайтани поднял воспаленный взгляд на Сандзаки и, полностью потеряв контроль над собой, ринулся на нее так страстно, что у него не было ни шанса успеть подумать и остановиться.
Девушка даже не успела издать и звука, а Ран уже обвил ее руками и прижал к себе, зарывшись носом в шею. Его тут же окутал запах ее духов, на этот раз другой (ну да, старые же он присвоил), пряный и сладкий, такой, что сердце моментально разбухло в грудной клетке так, что, казалось, подпирало ребра.
— А ну… пусти меня! — голос Юкихины еще не сорвался на крик, но был близок к этому. Сандзаки уперлась руками Рану в плечи и опасливо косилась на свое бедро. — Пусти, пока не придушила!
— Делай, что хочешь, — исступленным голосом проговорил Ран, тяжело дыша. — Я весь в твоем распоряжении.
— Да мне этого даром не надо! — Юкихина уперла ладонь Рану в подбородок и с силой отворачивала его голову от своего лица. — Хайтани, пусти, сказала!
— Назови по имени, — надсадно произнес Ран. — Скажи мое имя, глядя мне в глаза, тогда, так и быть, отпущу!
Несколько секунд Сандзаки еще давила ладонью на его подбородок, но вскоре убрала руку. Ран, не вполне уверенный, что сдержит обещание, даже если Юкихина исполнит его прихоть, посмотрел на нее. Она и в гневе была восхитительна, но было кое-что еще, что заставило Рана уже в который раз из отчаяния перекинуться в надежду: в ее глазах больше не было страха и выражения загнанной обреченности. Значит, у них теперь есть прогресс?
— Ран! — бросила Юкихина, не отводя взгляда от его лица. — Доволен?! Теперь отпусти!
Для Хайтани это яростное «Ран!» прозвучало как самый эротичный призыв на свете. Он внимательно проследил за тем, как открылся рот девушки, как блеснул в нем влажный от слюны язык, как рот закрылся, и как ее губы плотно прижались друг к другу. Ран понял, что если сейчас не ворвется в этот рот со всем возможным неистовством, то просто умрет на месте.
Наплевав на все свои обещания и зароки, Хайтани именно это и собрался сделать, как вдруг в голове загудело, а перед глазами все вспыхнуло белым. Он упал прямо на Юкихину, и девушка, пыхтя и помогая себе здоровой ногой, скинула парня с себя, тут же вскочив с кровати.
Ран спустя только несколько долгих секунд понял, что Сандзаки сделала. По-армейски ударила его ладонями по ушам с силой, как всегда, удивительной для девушки.
— Да хватит уже… меня… бить! — простонал Ран, с трудом садясь. — Я же ничего плохого не хотел! Честно!
Юкихина уже яростно раскрыла рот, пунцовея щеками, но Ран тут же ее перебил:
— Не надо опять этих твоих воплей! Я тебе серьезно говорю: я ничего плохого не хотел! Просто меня так и тянет, ничего не могу с собой поделать!
Прежде чем Сандзаки успела что-то на это сказать, Ран, ведомый безумным порывом, бросился к ней.
— Что надо сделать, чтобы ты меня простила?! — отчаянно заорал он. — Я тут и так уже весь извертелся! Хочешь, на колени встану?!
И Хайтани тут же бухнулся на колени. Юкихина было отпрянула, но Ран проворно обхватил ее ноги, заставив остаться на месте.
— Теперь довольна?! — Ран вскинул подбородок и посмотрел на Сандзаки, на лице которой блуждало странное выражение: будто к ярости теперь примешалась… жалость? — Думаешь, твой Риндо — весь из себя мистер Идеал?! Нет, это не так! Он такой же, как я! Мы — абсолютно одинаковые! Так почему меня ты упорно шлешь?! Да, я ошибся пару раз, я это признаю, но это уже в прошлом!
— Ошибся пару раз? — едва слышно проговорила Юкихина.
— Мы же вчера с тобой об этом говорили! — не слушая и не слыша ее, с маниакальной уверенностью продолжил Ран. — Мы все вчера обсудили! Давай зароем уже этот топор войны!
— Что ты хочешь? — кристально ясным голосом спросила Сандзаки, на этот раз почему-то даже не пытаясь оттолкнуть Рана.
— Будь со мной! — истово проговорил Хайтани, чувствуя, как глаза у него до ужаса расширяются. — Мне плевать, будешь ты при этом трахаться с Риндо или нет! Если тебе так доставляет секс без удовольствия, то валяй! Ты все равно очень быстро поймешь, как сильно он проигрывает на моем фоне, и бросишь эти гиблые отношения! Тогда в ванной ты звала меня! И я хочу тебя так, что самому от себя противно! Убил бы себя на месте, если бы не гребаный инстинкт самосохранения!
Юкихина слушала весь этот монолог, слегка приподняв брови и приоткрыв рот. Долгую минуту она так и молчала, как вдруг ее губы начали растягиваться в улыбке. Ран отпустил ее ноги и ошеломленно уставился на девушку. Вскоре Сандзаки уже смеялась во весь голос, держась за живот. Ран не знал, что и думать и как реагировать. Он сразу же ощутил себя невообразимо мелким по сравнению с этой гогочущей валькирией, по щекам которой уже текли слезы от смеха.
— Как же… Как же… — Юкихина старалась что-то выговорить, но от истерического смеха это давалось ей с явным трудом. — Как же ты такой получился? Это уму не постижимо! Эгоистичный, инфантильный и злобный донельзя! Тебе… а-ха-ха… не плевать только на себя! Ты готов даже брата задвинуть куда подальше, лишь бы утолить свои… свои сиюминутные желания! Ни стыда, ни угрызений совести — НИЧЕГО! Ты так ужасен, что я… я даже не знаю… Я уже молчу… про себя…
Смех вдруг разом превратился в плач, и Сандзаки, припав спиной к стене, зажала ладонями глаза, всхлипывая.
Слова Юкихины бешеным эхом отдавались в голове Рана, когда он выскочил на улицу, не потрудившись надеть кеды и куртку.
Сиюминутные желания… Эгоистичный… Злобный… Задвинуть брата…
Они крутились и крутились внутри черепной коробки, заставляя сходить с ума. Ран взял и буквально вывернул душу перед ней, и вот какой ответ он получил? По неизвестным причинам Хайтани не испытал уже ставшей привычной злости по отношению к Юкихине, было только всеобъемлющее глухое отчаяние, которое зудело в ушах, словно адский рой москитов.
Смотреть больше на Юкихину Ран не мог, потому что не знал, что еще предпринять. Идея-фикс о том, что он должен поиметь ее (во всех смыслах) несмотря ни на что, переросла в одержимость ее благосклонностью и возможностью признания того, что Ран подходит ей гораздо больше Риндо.
«Почему она не признает очевидного?!» — Хайтани дернул на себя дверцу машины, совершенно не представляя, куда сейчас поедет, но ему было все равно. Дверца хлопнула, и он опустился на водительское кресло.
«Я должен подумать… Должен придумать…» — окаменевшими пальцами Ран пытался засунуть ключ в замок зажигания, как вдруг за спиной раздался звук, ставший ему за последние годы чуть ли не родным: щелчок взводимого курка.
— Ну что, сахарок, прокатимся? — раздался у него над ухом низкий, тягучий и оттого крайне мерзкий мужской голос. В затылок Рану уперлось холодное дуло пистолета.
