Цепная реакция

      Дорога на такси до больнички Дзюна прошла для Риндо в полнейшей несознанке. Адреналин хозяйничал в венах, заставлял кровь вскипать до безумия, а в ушах все еще стоял тот самый звук взрыва. У Риндо сводило живот, перехватывало дыхание, сжималось горло и тянуло в паху. Он сам толком не понимал, что такое с ним случилось, но сердце стучало, как бешеное, и не желало униматься. Он так сильно хотел скорее увидеть Юкихину, представлял, как сожмет ее тело в своих руках, и последнее, о чем Риндо вообще мог думать — это о ее травме. Еще никогда в своей жизни Хайтани-младшему так сильно не хотелось секса.       Когда машина добралась до Неримы, уже начало потихоньку светать. Риндо пулей выскочил из такси и одним прыжком оказался у железной двери.       — Давай же, открывай! — заголосил он, нетерпеливо притоптывая левой ногой. Дверь скрипнула, отворилась, и Риндо, тут же оттолкнув удивленно крякнувшего Дзюна, бросился к Юкихине, которая сидела на койке, казалось, не изменив своей позы ни на миллиметр, с тех пор как он ушел.       — О боже! — выдохнула девушка, когда увидела Риндо. Хайтани мгновенно заключил ее в крепчайшие объятья и зарылся носом в шею. Это оказалось плохой идеей, так как до этого только формировавшееся возбуждение в итоге вылилось в крупный стояк.       — Ты в порядке! Ты в порядке! — как заведенная, повторяла Юкихина, запустив пальцы в его спутавшиеся волосы. — Наконец-то ты здесь!       — Поехали к тебе, — чуть ли не простонал Риндо и сам не узнал своего голоса — прерывающегося и хриплого.       — Гхм-гхм, — картинно откашлялся Дзюн. — Я, конечно, тоже очень рад, что ты не разлетелся на куски, а вот новости — разлетелись. Весь инет вопит о взрыве за кинотеатром в Сибуе. Чистая работа. Я свою, кстати, тоже выполнил чисто, так что…       — Да-да, — раздраженно бросил Риндо, выпуская Юкихину из объятий и доставая из заднего кармана джинсов сплющенный бумажник. — Вот тебе за труды.       Риндо, конечно, этого не знал, но в карман Дзюна перекочевала уже вторая увесистая пачка банкнот за эту ночь.       — Идем! — Хайтани потянул Юкихину за запястье, но та вдруг выпалила:       — С твоим братом все нормально?       Химера, которой Риндо удалось успешно отрубить голову после взрыва, при этом вопросе зашевелилась, словно оживший мертвец. «Она спрашивает просто из вежливости, такой уж у нее характер», — твердо сказал он про себя и бросил через плечо:       — Да все с ним нормально, пошел нажираться. Отмечает наш успех.       — Ясно, — Сандзаки на секунду прикрыла глаза, как показалось Риндо, с облегчением, но он списал это на простую человеческую сознательность. Сейчас Ран беспокоил его в последнюю очередь.       У порога Риндо аккуратно взял Юкихину на руки и споро поднялся по лестнице, но у девушки при этом был какой-то странный, расстроенный вид… Словно прочитав на лице Риндо немой вопрос, Юкихина тут же улыбнулась и поспешно сказала:       — Я просто очень устала. Плюс я так переживала за тебя, что меня подташнивает…       — Все позади, — Риндо опустил ее на землю и приобнял за талию, в который раз за ночь вызывая такси. Господи, ну почему не существует телепортов? Как бы хотелось оказаться в квартирке в Уэно через секунду!       В машине Юкихина положила голову Риндо на плечо и взяла его за руку. От этого простого прикосновения у Хайтани снова случился дикий стояк, и Сандзаки это заметила, удивленно на него посмотрев, но ничего не сказала.       Когда они, наконец, добрались до Уэно, Риндо был близок к смерти от разрыва члена. Дыхание так сперло, что ему действительно стало нехорошо, когда он наклонился, чтобы снять кеды.       — Извини, тут немного не прибра… — Юкихина не успела закончить свою фразу, потому что Риндо за шею притянул ее к себе и запечатал рот жалящим поцелуем. Как тепло, как жарко, как влажно! Так кайфово, что мозги были готовы хоть сейчас вытечь из ушей!       — Рин, я… — начала Сандзаки, тяжело дыша, когда он от нее оторвался, но, посмотрев в его лицо, оборвала себя и закрыла рот. Риндо был ей за это ужасно благодарен.       — Прости, я немного не в адеквате, — Риндо провел большим пальцем по нижней губе девушки. — Ты понимаешь?       Юкихина кивнула.       — Да, — тихо сказала она спустя мгновение. — Я, наверное, могу представить… Идем.       Обвив его ладонь своими пальцами, Сандзаки увлекла Риндо за собой в комнату, к кровати. Там Хайтани буквально рухнул на покрывало, и Юкихина принялась стаскивать с него помятую футболку. В этот момент в сознании Риндо тусклой вспышкой возникла мысль о том, что от него, должно быть, ужасно несет, но сил идти в душ и терпеть еще пятнадцать минут у него не было.       Когда пальцы Юкихины расстегивали молнию на его джинсах и через секунду коснулись его болезненно возбужденной плоти, у Риндо в голове начали взрываться фейерверки. Сандзаки помогла ему стянуть штаны и принялась уже за боксеры.       — Подожди… — хрипло проговорил Хайтани. — Иди сюда…       Он поманил ее пальцем, которым, когда она приблизилась, вновь провел по ее нижней губе. Юкихина сама все поняла без слов и тут же обхватила его губами. Риндо, будто зачарованный, смотрел, как она сосет и облизывает его палец, и он добавил к нему второй. Язык Юкихины ужом крутился вокруг них, а губы нещадно давили. Рука девушки нырнула к Риндо в трусы и извлекла из них каменный член.       На миг Риндо одолели смутные опасения, что он кончит, стоит Сандзаки взять член в рот, но она сделала это не сразу. Сначала начала касаться головки дразнящими выпадами, теребила судорожно сокращавшуюся дырочку и только потом обхватила его целиком. Риндо протяжно застонал, запрокинув подбородок и запуская пальцы в волосы Юкихины. Вот оно, вот то, что ему так было нужно, да не просто нужно, а жизненно необходимо! Он весь будто наполнился неумолимо бушующей ярко-алой энергией, которая рвалась наружу и грозила разорвать его на части, если он срочно не даст ей выход.       Риндо надавил руками на голову Юкихины и толкнулся прямо ей в глотку. Он, конечно, знал, что ей такие эскапады вряд ли будут сильно приятны, но сдерживаться было выше его сил. Когда член раздвинул стенки неподатливой гортани, Сандзаки протестующе замычала и принялась хлопать его рукой по бедру, но Риндо уже испытал такой прилив давящего блаженства, что сразу понял — еще секунда, и он кончит. Через мгновение так и случилось. Бедра конвульсивно дернулись вперед, а сперма толчками принялась выходить из члена прямо в горло Юкихине. Девушка попыталась вырваться, так как явно с трудом могла дышать, однако Риндо и на этот раз не дал ей высвободиться. В этот момент ему было крайне важно, чтобы она проглотила все до последней капли.       Как только Риндо все же выпустил голову Сандзаки из своего капкана, она закашлялась, и с ее нижней губы спланировала на кровать мутная нить слюны, перемешанной с его семенем. Юкихина все продолжала кашлять, и на глазах у нее от этого выступили слезы.       — Боже… Извини… — с трудом восстанавливая дыхание и унимая бешено колотящееся сердце, проговорил Риндо, положив руку на взмокшую шею Юкихины. — Я что-то… Что-то… В голове помутилось…       — Все… нормально… — осипшим голосом отреагировала Сандзаки, тяжело дыша. Большим пальцем она принялась стирать с глаз слезы, и Риндо с удивлением увидел, как одна из них прочертила светлую дорожку на коже щеки Юкихины.       — Кажется, мой грим раскрыт, — нервно улыбнулась она, посмотрев на испачканный палец, и пожала плечами. — Предупреждая твои вопросы, просто хочу сказать, что не хотела, чтобы ты видел меня в таком жалком состоянии. Вот и придумала всю эту чушь с синяками на лице. А потом случилось все вот это, и пришлось нарисовать синяки, чтобы ты не подумал… В общем, ты понял. Можешь ругаться.       Последнее, чего сейчас хотел Риндо, это ругани. Он молча сгреб Юкихину в охапку и прижал к своей липкой от пота груди.       — Какая же ты, блин, дурочка, — ласково пожурил ее он, порывисто целуя в рыжую макушку. — За это и люблю. Но синяки рисовать, правда, не стоило.       — Сейчас умоюсь, — глухо отозвалась Юкихина, медленно обводя сосок Риндо пальцем.       — У тебя есть три минуты, и мы продолжим, — любезно сообщил Хайтани девушке, отпуская ее, когда она села на кровати.       — Ой, а сможешь ли? — лукаво улыбнулась Сандзаки, распуская узел на макушке. Риндо с восторгом пронаблюдал за тем, как каскад ее рыжих волос спланировал на спину. — Порох-то еще остался?       — Сейчас получишь! — наигранно гневно бросил Риндо и хлопнул Юкихину по заднице, когда та направилась в ванную.       Его и правда нисколько не задел тот факт, что Юкихина наврала ему про синяки на лице. Ран же говорил, что это какая-то там идиотская женская гордость и все такое, так что большой проблемы Хайтани-младший во всем этом не видел. Он откинулся на подушках и взял в руки телефон. Напряжение в теле медленно спадало, но еще не дошло до того уровня, когда он мог успокоиться.       Взгляд Риндо лениво скользил по страницам новостей и приложений. Токийские таблоиды действительно трубили о взрыве здания за кинотеатром «Сансэки» и уже прозорливо все списали на разборки внутри кланов якудза, так как в статьях прямо говорилось о том, что был взорван офис Нага-кай.       Еще одно медленное движение большим пальцем, и перед глазами Риндо предстал календарь. Взгляд тут же упал на жирную желтую звезду, которая стояла в клетке 26 мая, и в которой с кучей восклицательных знаков было написано: «ДР КОЗЛА!!!!!!» Риндо хлопнул себя по лбу. Точно, у братца через неделю день рождения! Хайтани-младший подозревал, что со всей этой суматохой Ран и сам про него забыл. Надо будет снять клуб, позвать ребят из Иокогамы… Это был особого рода ритуал укрепления их отношений с поставщиками из Канто, с которыми они работали уже второй год. В первый на их оба дня рождения пришлось закатить грандиозный праздник со всем, что полагается (на снежок и девочек, которые были готовы делать все, что попросят гости, ушла уйма денег)… Такой гемор, а осталось всего неделя. Правда, с наркотой и шалавами сейчас придется как-то поиздержаться, ведь Юкихина тоже будет на вечеринке… Риндо сразу же представил негодующее лицо Рана, вопящего, что это его праздник, и что они должны устроить его максимально отвязным для гостей из Иокогамы, и что мнение Юкихины он крутил на банане. Риндо вздохнул. Определенно так и будет, но они смогут поговорить об этом, когда он вернется домой. Сейчас все это — абсолютно неважно.       — Как же хорошо смыть с себя всю эту пачкотню, — счастливо выдохнула Сандзаки, возвращаясь в комнату уже без своих дурацких нарисованных синяков. Конечно, они мало ее портили, но без них было неоспоримо лучше. — И я рада, что ты не читаешь мне нотаций.       — Мне вообще не до них, — сказал Риндо и улыбнулся, должно быть, самой развратной из своих улыбок. — Ну что, продолжим?       — Ты знаешь, неуместно, наверное, говорить, но… — Юкихина опустилась рядом с ним на кровать и пронаблюдала за тем, как Хайтани-младший окончательно избавляется от трусов. — Мне со швами не так-то удобно будет это делать. Я даже ноги раздвинуть не смогу.       — Ка-а-акой кошмар-р-р… — разве что не промурлыкал Риндо, привлекая Юкихину к себе и стаскивая с нее футболку. — Как же нам быть, если ты не сможешь раздвинуть ноги? Неминуемо случится катастрофа…       Он принялся покрывать ее шею быстрыми, горячими поцелуями. В пах снова ударила теплая волна, принося новое возбуждение. Пальцы Риндо принялись возиться с застежкой от лифчика, но она все никак не поддавалась.       — Да что с ней такое?! — раздраженно воскликнул Хайтани, оторвавшись от шеи Юкихины.       — Просто застежка спереди, — со смехом ответила та и жестом фокусника расстегнула на груди надоедливый элемент белья. Риндо с восторгом пронаблюдал за тем, как тот спланировал на пол.       — У меня есть идея, — нетерпеливо прошептал Хайтани-младший на ухо девушке и облизнул губы. — Давай попробуем сбоку.       — Как пожелаешь, — улыбнулась Юкихина, и Риндо в который раз за все их секси-таймы заметил на ее лице едва заметно промелькнувшую тень обреченности. «Она что, так не хочет?» — промелькнула у него в голове пугающая мысль. — «Или это из-за травмы? Что, если я ее всем этим мучаю?» Однако, почти сразу Риндо убедил себя в том, что ему просто показалось. В конце концов, Юкихина же ничем не выразила протеста, да и выглядела вполне готовой на все, как и он сам.       Сандзаки, тем временем, с некоторым трудом забралась на кровать и легла спиной к Риндо, повернувшись набок. Хайтани тут же прижался к ней бедрами, давая ощутить свое возбуждение. По телу девушки прошла ощутимая дрожь, которую Риндо тут же расценил как положительную реакцию на происходящее.       Он отодвинул тонкую каемку белья Юкихины и нетерпеливо толкнулся в нее, но, к своему удивлению, понял, что она — совсем сухая.       — Ты не хочешь? — упавшим голосом спросил Риндо у девушки, убирая волосы, упавшие ей на лицо, чтобы разглядеть его выражение. У него в груди что-то сжалось, когда он увидел, что Юкихина закусила губу, но это длилось всего секунду.       — Нет, что ты! Я так соскучилась, — поспешно выпалила Сандзаки. — Просто я устала после этой ночи…       — Тогда отложим до утра, — решительно сказал Риндо, но не смог сдержать разочарования в голосе, которое, похоже, Юкихина услышала, так как сразу же не менее решительно заявила в ответ:       — Хватит обращать внимание на всякую чушь. Возьми меня. Я скучала, и я сейчас хочу про все забыть.       Слова «возьми меня» эхом отдались в ушах Риндо. Он хмыкнул. Юкихина никогда раньше ни о чем подобном не просила, и сейчас это прозвучало как вызов, а вызовы Хайтани Риндо очень любил.       Не говоря больше ни слова, он крепко обхватил левую грудь Юкихины, дернул негромко вскрикнувшую девушку на себя и, размазав рукой по члену собственную смазку, вошел. Из груди тут же исторгся выдох облегчения, уши приятно заложило, а щеки закололо. Риндо начал совершать первые толчки внутри Сандзаки, и сам не заметил, как они стали довольно резкими. Сдерживаться у него больше не осталось никаких сил, хотелось пороться как в последний раз.       Сердце в груди заходилось безумным маршем, весь рот изнутри облепила сухая пленка, а судорожное дыхание больно резало горло. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что Юкихине такой темп может быть неприятен, но она быстро растворилась в плавящих все его существо ощущениях.       Также его бередил и немного раздражал тот факт, что Юкихина сегодня совсем не стонала, хотя он так завелся чуть ли не впервые в жизни. «Давай же!» — думал он, еще крепче прижимая к себе девушку и не останавливаясь ни на секунду. — «Давай, Юкихина, умоляю!»       У Риндо язык не поворачивался попросить ее застонать, это было слишком унизительно. Он что, не может сам заставить свою девушку подать голос во время секса?       Риндо ухватил Юкихину за подбородок, развернул ее лицо к себе и впился в губы, тут же раздвигая их языком. Он ощутил, как Сандзаки судорожно выдохнула прямо ему в рот, но она по-прежнему молчала.       — Голос… — наконец, не выдержав, выпалил Хайтани, отрываясь от нее. — Хочу услышать твой голос!       Юкихина хватала ртом воздух, но почти сразу же после слов Риндо из ее груди исторгся долгожданный стон. А за ним еще один. И еще! В этот же момент Риндо полностью потерял способность соображать и, крепко обхватив рукой ногу Юкихины под коленом, приподнял ее и сделал размашистый толчок.       — Только… — выдохнул он. — Моя..!       Да, она принадлежит только ему — безраздельно и навсегда. Он заслуживает такой девушки, как она, и заберет прочь все ее печали. О них всегда можно поговорить позже, сначала надо кончить. После первого раза было тяжеловато сразу же спустить во второй, но он уже ощущал в яйцах зудящую потребность это сделать.       Последний толчок, остановка дыхания и сердца, маленькая смерть, и почти сразу же гортань раскрылась, пропуская в легкие воздух. Риндо протяжно застонал, уткнувшись взмокшим любом в спину Юкихине. Пот с него катил градом, пока он лежал и чувствовал, как его сперма толчками проваливается внутрь девушки.       — Это было… просто супер… — с трудом восстанавливая духание, проговорил Риндо куда-то Сандзаки в волосы. По телу уже разливалась ленивая истома, которую хотелось удержать как можно дольше.       Юкихина тяжело повернулась на спину и положила голову на влажную грудь Риндо.       — Черт, от меня, наверное, несет как от коня… — усмехнувшись, проговорил он и закашлялся. — Я закурю?       — Угу, — отозвалась девушка. — Хватит уже спрашивать. У тебя есть эксклюзивное право курить в этой квартире.       Риндо хохотнул и потянулся к джинсам, валявшимся на полу.       — Ты как, нормально? Ногу не больно? — спохватился он, когда уже закурил. — Я был слишком груб, да?       — Глупости. Ты никогда не бываешь груб, — тихо произнесла Юкихина.       Признаться, Риндо на секунду задумался, нравится ему это или нет, но в итоге пришел к выводу, что все даже лучше, чем отлично.       — У Рана день рождения через неделю, — сказал Риндо, с удовольствием затягиваясь.       — Вот как? — Хайтани-младший вдруг ощутил, как плечо Юкихины под его рукой дрогнуло.       — Да, я только час назад об этом вспомнил, — Риндо потер переносицу. — В прошлом году мы закатывали такую пати, что мама не горюй, и в этом году оплошать не можем. Надо снять клуб и сделать еще кучу всего…       — А зачем? — все так же тихо спросила Юкихина.       — Это больше для наших партнеров из Иокогамы, — передернул Риндо плечами. — Дань уважения нашим связям и все такое.       — Я надеюсь, мне можно не приходить?       — Ты что?! — тут же воскликнул Риндо. — Куда я без тебя? Нет, ты обязательно должна быть. Я без тебя этот балаган не вывезу.       Юкихина положила подбородок на грудь Риндо и посмотрела на него своими удивительными, но в этот момент отчего-то грустными глазами.       — Это прямо обязательно-обязательно? — спросила она, и грусть, поселившаяся в ее глазах, явственно проступила и в голосе.       — А ты не хочешь? — Риндо потрепал ее по щеке. — Но почему?       Какая-то часть Хайтани хотела хотя бы раз продемонстрировать Юкихину кругам, в которых он вращался, и увидеть зависть на лицах собравшихся парней. Он понимал, что это очень глупо и по-детски, но справиться с этим желанием было очень трудно.       — Просто все эти шумные сборища и клубы — не для меня, — вздохнула Сандзаки. — Например, я совершенно не умею танцевать и чувствую себя в таких местах негнущейся каланчой.       Риндо искренне рассмеялся.       — Не представляю, что ты чего-то не умеешь, — сказал он, отсмеявшись. — Не хочешь на танцпол — не надо. Я от тебя ни на шаг не отойду, так что не парься.       Риндо ожидал, что Юкихина и дальше будет приводить доводы в пользу того, чтобы никуда не идти, но она просто еще раз вздохнула и уткнулась носом ему в грудь.       — Не куксись, радость моя, — улыбнулся Хайтани, гладя Юкихину по волосам. — Это всего на несколько часов. Хочешь, песенку спою, чтобы поднять настроение?       — Не знаю-не знаю, оно может стать от этого только хуже, — фыркнула Сандзаки, и облачко ее теплого дыхание согрело кожу Риндо.       — Ты злая, — уголки рта у него поползли вниз. — Я думал, тебе тогда понравилась колыбельная.       — Боже, терпеть не могу эту «Помаду любви»!       — Но я пел «Золушку на сутки», ты путаешь! Это же чертов шедевр!       Юкихина подняла голову, слегка приоткрыла рот, округлив глаза, и будто что-то внезапно припомнила.       — Ах да, точно! — как-то слишком громко рассмеялась она. — Я, правда, перепутала…       — Не смей забывать мои хиты, — Риндо щелкнул девушку по носу. — Как, кстати, по-венгерски признаются в любви?       — Лучше тебе не знать, — усмехнулась Юкихина. — Для тебя прозвучит как черномагическое заклинание, поверь.       — Вот черт! Ох уж этот страшный венгерский язык!       Риндо хотел было уже начать щекотать Сандзаки (она этого очень боялась), но его взгляд упал на ее бедро, и Хайтани увидел слегка скатавшуюся повязку из бинта.       — Надо ее сменить, — проследив за его взглядом, сказала Юкихина, садясь на кровати. Риндо зачарованно и уже в который раз изучал глазами ее грудь. Великие боги, она была идеальна, как и все в Юкихине.       — Эй, я люблю тебя, — произнес Риндо, и ему эти слова показались столь же естественными, как способность человека дышать.       Юкихина повернулась к нему, и Риндо увидел, что глаза у нее блестят. Она кивнула и, повернувшись к нему спиной, скрылась в полумраке коридора. ***       Остаток ночи и утра Ран провел в состоянии, близком к помешательству. После взрыва беснующейся радости внутри по поводу того, что с этой чертовой бомбой у них с Риндо все получилось, внутри поселились холод и тошнота, стоило брату заявить о том, что он едет за Юкихиной и собирается хорошенько ее покатать у себя на члене. Сначала его охватило искреннее возмущение, потому что заставлять девушку сношаться, когда она в таком состоянии, было, по его мнению, неприемлемо, но потом он вспомнил, что в этом состоянии она оказалась из-за него, и все стало еще хуже.       Ран, словно во сне, вызвал такси и вообще не запомнил, как он добрался до дома и оказался внутри. Его настолько снедало чувство того, что он сейчас находится вообще не в том месте, где должен быть, что хотелось разнести все попавшееся под руку. Хайтани-старший немедленно приступил к исполнению этого желания и разгромил в коридоре вешалку со шмотками, поломав все крючки и высадив плечом дверь большого шкафа.       — Сука! — плевался он, пиная ногой злополучную дверь и расшибая пальцы. — Сука! Ненавижу!       Но все это не помогало. Тогда на его пути встали гостиная и кухня. Ран опрокинул два здоровенных торшера, которые не замедлили жалобно звякнуть разбившимися абажурами, снес с кухонной стойки кофеварку, разбил чайник и всерьез подрался с холодильником, распахнув у него дверцу и сорвав ее с одной из петель. Тяжело дыша, Ран осмотрел дело рук своих и понял, что ему не стало легче ни на йоту. Риндо в эту самую минуту, должно быть, уже присовывает Юкихине, хотя еще только вчера Ран безраздельно владел этой территорией!       — Ему даже… наплевать..! — Хайтани схватил с пола тяжелый барный стул и запустил им в стену. — Что… у нее… эта ебучая нога!..       Когда второй стул полетел в стену и отскочил от нее, расставшись с сиденьем, Ран, тяжело дыша, замер и попытался прислушаться к себе, чтобы понять, чем можно обуздать свой разрушительный настрой. Ответ, простой как мир, пришел в голову почти сразу же. Вискарь и шишка. Большая, жирная шишка, которая будет хлопать и взрываться прямо у него в косяке.       Ран распахнул дверцу бара, который каким-то чудом выжил в погроме, достал оттуда последнюю бутылку виски, трясущимися руками распечатал ее и сделал четыре могучих глотка из бутылки. Столь желанное облегчение наступило практически сразу же, стоило огненной жидкости опалить горло и провалиться в желудок, но все еще было недостаточным. Тогда Ран понесся к себе в комнату, достал из ящика тумбочки давно припасенный корабль и принялся мастерить косяк из сигареты. Он впустую поломал почти всю пачку, пытаясь вытряхнуть из сигарет табак, и в итоге, повыдергивав со злости все ящики из тумбочки в поисках пипетки, вспомнил, что те благополучно лежат в ванной.       Пронесшись по квартире, будто ураган, Ран влетел в ванную, пинком отправив туалетный ершик в увлекательный полет до гостиной, и дернул на себя дверцу зеркального шкафчика так, что та попросту отвалилась. Дверца грянула об пол, зеркало в ней с оглушительным звоном разбилось, и Ран удовлетворенно выдохнул. Целая коробка пипеток, припасенных специально для таких случаев, нашлась на верхней полке. Прихватив сразу несколько, Хайтани вернулся к себе в комнату и сел над растерзанными шишками. Отодрав резиновую крышечку от стеклянной трубки, Ран принялся засыпать внутрь жесткую травяную требуху. Получилось куда лучше, чем с сигаретами. После он взял пластиковую крышку от пипетки (ее получилось удержать с трудом, так как руки немилосердно тряслись) и расплавил у нее узкий конец с помощью зажигалки. Жидкая пластмасса больно обожгла Рану палец, но он этого почти не заметил. Вставив в то, что получилось, трубочку с травой и поднеся к ней зажигалку, Ран жадно затянулся, стремясь задержать в легких как можно больше дыма. Почти сразу же тело будто распухло и стало очень легким. Как всегда, верное средство спасало в любых ситуациях.       После третьей тяги Рану вдруг стало страшно, и он сделал еще два глотка из бутылки с вискарем. Трава и алкоголь, составляли во всех отношениях дурное сочетание, но оно являлось как раз тем, что было нужно Рану. К горлу тут же подкатила тошнота, однако Хайтани усилием воли сдержал ее, прижав руку к груди, и еще раз затянулся из пипетки. Страх никуда не делся, а наоборот стал сильнее. Ран ощутил, как по левому виску у него течет какая-то жидкость, и понял, что у него там дырка.       — Твою мать… — прошептал он, зажимая ее ладонью. — Я ж так умру…       Эта мысль напугала его до одури и одновременно ужасно рассмешила. Словно в подтверждение торжественности происходящего, грянула органная музыка, заполнив собой все пространство. Неужели тупые соседи ее врубили под утро? Ран забарабанил в стену, но музыка стала только громче.       — Выходите, твари! — заорал он во всю мощь своих легких. — Я вам щас всем руки повырываю!       После этих слов он подумал о том, что, если у соседей куча рук, как у Шивы, то он с ними попросту не справится. Надо было срочно выпить еще, что Ран тут же и сделал. Оглушительная музыка стихла.       — Надо покурить… — выдохнул он, проводя рукой по взмокшему лбу. — Срочно надо…       Руки почти вслепую принялись шарить по полу в поисках сигарет, но не нашли ничего, кроме их руин и смятой пачки. Как всегда, Риндо скурил последнюю. Последнюю, что у него оставалась!       — Воровать у меня вздумал, мразь?! — прошипел Ран и вдруг ощутил, что мочевой пузырь у него сейчас лопнет. Требовалось как можно быстрее его опустошить, ведь в противном случае он разорвется, и тогда смерть наступит неминуемо!       И в этот миг в голове Рана созрел изощренный план мести. Он встал на ноги и в восхищении осознал, что стоит сейчас на потолке. Черт, такими темпами добраться до вражеской территории будет в разы сложнее…       Он торжественно совершил первый шаг и понял, что враг сделал все, чтобы защититься. Поставил пространственную ловушку, в которую Ран попался из-за того, что так страдал, а страдал он просто ужасно! После нескольких секунд раздумий Хайтани решил, что страдания — это его источник силы, и что враг даже не подозревает о том, какую, на самом деле, сверхспособность ему подарил.       Ран пошел вперед, прихватив с собой бутылку виски, и вскоре оказался на аванпосте противника. Сделав из бутылки еще один глоток, он отбросил ее в сторону, и та, ударившись о стену, оглушительно разбилась, наполнив голову Рана тысячами звуков. Далее у него на пути стояла лампа на длинной ножке, но после первого же удара она пала под его натиском. За ней наступила очередь ноутбука и большой аудиосистемы, которые поочередно полетели в брызнувшее осколками окно. Однако Ран не хотел довольствоваться малым и, повалив на пол шкаф, проломил ногами в его задней стенке знатную дыру. Все, теперь можно было проводить ритуал осквернения.       С трудом разобравшись в том, где у него ширинка, Хайтани с превеликим удовлетворением опорожнил свой мочевой пузырь прямо на все эти руины и, покончив с делом, уже по полу вернулся в свою комнату, где его сознание окончательно схлопнулось. Он упал прямо на пол и отрубился за одну секунду, не думая совершенно ни о чем.       Сознание вернулось к Рану весьма странным образом. Его вдруг всего затрясло, голова замоталась из стороны в сторону как игрушечная, а щекам почему-то стало нестерпимо больно.       — Где моя рация?! — в ужасе завопил Хайтани, распахивая глаза, по которым сразу же резанул электрический свет. — Где мой взвод?!       — Какой в жопу взвод?! — заорал у него над ухом отдаленно знакомый голос. — Да я тебя щас из окна вышвырну!!!       Ран невероятным усилием воли сфокусировал взгляд на источнике воплей и мгновенно узнал Риндо. В голове гуляли ветер и злоба, которая со вчерашнего дня нимало не утихла. Хайтани-старший попытался встать, но понял, что этот подвиг для него — не выполним. Риндо склонился над ним, держа за грудки и чуть ли не каждую секунду отвешивая тяжелые затрещины.       — Ты какого хера всю квартиру разгромил?! — бушевал братишка. — Меня не было восемь часов! ВОСЕМЬ ЧАСОВ! А ты такое тут устроил! Что, твою мать, с тобой не так?!       Отвесив Рану последнюю оплеуху, Риндо резко разжал руки, и старший снова упал на пол, где, очевидно, и заснул, пребольно ударившись затылком.       Риндо пулей выскочил в коридор, и через секунду до ушей Рана долетела новая порция его воплей:       — Ты всю кухню разнес!!! И ванную! Блять… Моя комната! Мой ноут! Колонки! И… что за запах?! Ты что, обоссал мою комнату?!       Послышался дробный топот, и Риндо как ураган, ворвался назад в комнату Рана, где тот с превеликим трудом кое-как смог сесть.       — Да чего ты разорался как истеричка последняя? — протянул он, широко зевнув. — Ну, перебрал я вчера, с кем не бывает?       — С кем не бывает? — прошипел Риндо, и его глаза за стеклами очков нехорошо блеснули. — С КЕМ НЕ БЫВАЕТ?! Мне соседи позвонили и сказали, что вызовут полицию, потому что у нас дома то ли кто-то устраивает погром, то ли его грабят! Мне пришлось бросить Юкихину и мчаться сюда, ты, уебан!!!       При упоминании имени Сандзаки желудок у Рана скрутился в трубочку, а в голове сверкнула вспышка адской боли. События прошлого дня вереницей ярких кадров мгновенно пронеслись у него перед глазами. Суп в хлебушке, универ, запах ее волос, два почивших ублюдка из Нага, потная беготня, взрыв в Сибуе и — вишенка на торте! — отповедь Риндо, а затем его уезд к Юкихине.       «Как же меня это все заебало…» — подумал он, массажируя себе виски и пытаюсь унять ноющую боль в голове. — «Сегодня же сделаю все, как задумал, и покончу с этим… Или нет?» При мысли о том, что его история с красотулей вскорости бесславно оборвется, Рану стало дурно. Все его естество яростно протестовала против этого шага, но что еще он мог себе позволить при сложившихся обстоятельствах? Он никогда, ни разу в своей жизни не зацикливался ни на одной особи женского пола, даже не задумывался ни единого раза ни об одной из них, но это вечно сосущее и страждущее состояние духа терзало похлеще любого пыточного инструмента.       Рану показалось, что за его размышлениями прошло минут двадцать, в то время как в действительности пролетело, должно быть, с десяток секунд. Раньше, чем он успел среагировать, Риндо схватил его за футболку и, потянув на верх, так съездил кулаком в скулу, что у Рана искры из глаз посыпались. Он покачнулся, но все же удержался на ногах. С задержкой в несколько мгновений тошнотворная ярость подняла в нем голову, словно гремучая змея. Переступив через свое весьма плачевное физическое состояние, Ран качнулся в сторону, делая вид, что собирается ударить левой, а когда брат повелся, изо всех сил съездил ему правым кулаком по уху. Риндо сдавленно охнул, но позиций не сдал. Ран знал, что самое главное — не дать ему возможности сделать замах ногой, иначе этот пинок может стать завершающей точкой в их драке.       Хайтани-младший отошел на шаг и хотел уже было выбросить вперед правую ногу, но Ран ловко поймал ее на подлете, отправив Риндо в увлекательное путешествие до пола. Ран уже готовился восторжествовать, но подошел слишком близко и получил пяткой в колено. Сказать, что это было больно, значит, не сказать ничего… Шипя и цедя проклятья, Ран согнулся пополам и тут же пропустил прямой в челюсть, заставивший позвонки в его шее хрустнуть. Хайтани мгновенно вспомнил, как у Дзюна Риндо всыпал ему из-за своей неуемной ревности, и воспылал еще большим желанием навалять младшему по первое число. Сегодня он за все поплатится, за все ответит!       Сглотнув слюну напополам с кровью, Ран бросился на Риндо всем телом и тут же зажал его корпус в тиски своих длинных рук. Сделав нехитрую подсечку, Ран повалил брата обратно наземь и припечатал его дыхалку локтем.       Риндо выдохнул так, будто из шарика спустили воздух, и закашлялся, но ему потребовалась всего секунда, чтобы уже своим локтем обхватить Рана за шею и со всей силой сдавить. Хайтани-старший заколошматил его по груди, ослепленный яростью, словно кислотой. Да как он смеет! Риндо думает, что лучше него, что во всем его опережает, а сам не понимает элементарной истины — никакой он не герой из доморощенной сказки, и ему не место рядом с ее настоящей жительницей, не место рядом с Юкихиной! Он ее не уважает, делает, что хочет, он все это время даже не замечал, как ей было плохо — разве он может быть с ней после этого?! Поехал трахаться, когда на нее столько навалилось, и она наверняка ему не отказала из этой своей идиотской великой любви, которую сама себе выдумала! Рана так взбесили они оба в этот момент, что зубы разве что не крошились от бешенства!       — Ты — слабак! — прохрипел Ран, чувствуя, что еще секунда, и он может потерять сознание от удушья. — Ты — моя жалкая копия! Фальшивка!       — Я — не копия мудака! — не остался в долгу Риндо, не ослабляя хватки. Ран из последних сил ухитрился нашарить лицо брата и ткнуть ему пальцем в глаз. Риндо выпустил его из захвата, и через секунду оба покатились по полу, вцепившись друг другу в горло, и вскоре налетели на покосившийся в шкаф, о который ударились так, что оба в голос сдавленно охнули и распластались на полу, раскинув руки и тяжело дыша.       Пролежав так какое-то время, Риндо сел первый. Ран увидел, что ухо у него пунцовело, как помидор, и ужасно распухло. Хайтани-старший тоже медленно принял вертикальное положение и, закатав штанину, с мрачным удовлетворением обозрел уже успевшее посинеть колено.       — Больно, сука… — Риндо прижал ладонь к глазу, в который Ран попал пальцем, и из которого теперь катились слезы. — Как всегда, грязно играешь.       — А шпалой в колено — честно, да? — вяло огрызнулся Ран. — Сам виноват. Я бы уделал тебя одной левой, если бы не жуткие отходá.       — Ну, естесссно, — скривился Риндо и, с видимым трудом поднявшись, вышел из комнаты. Братья дрались далеко не в первый раз в жизни, но только сейчас Ран ощущал в себе подобную злобу, которая все была готова снести на своем пути. Разумеется, он не испытывал даже отдаленного стыда за то, что разгромил квартиру. Учитывая его состояние, все это было вполне обосновано, да и вообще — сам Риндо, будь он на месте Рана, поступил бы точно так же, если не хуже. Ран скрипнул зубами. Риндо как раз был далеко не на его месте. Местечко младшего было куда как удобнее и приятнее, оно пахло цветами и солью, ходило на длиннющих ногах, стонало в кровати и охренительно готовило.       Едва слышно застонав сквозь зубы и, задавив в себе желание продолжить драку, Ран встал с пола и пошел вслед за братом. Риндо стоял на кухне у пустой стойки и курил, прижимая к уху пакет с замороженными овощами.       — Лови, — коротко бросил он, швырнув Рану еще один пакет с заморозкой. Хайтани-старший присел на диван, снова закатал штанину и приложил к колену пакет.       — Надо клининг вызвать, — первый заговорил Риндо. — И стекольщиков. Ты мне окно в комнате разнес.       — Какая жалость, — закатил глаза Ран.       — Слушай, что с тобой такое в последнее время?! — голос Риндо уже был гораздо спокойнее, но в нем все равно слышалось колоссальное раздражение. — Ты как с цепи сорвался. Тебя и раньше-то можно было едва вынести, а теперь вообще — ад-Багдад! Ты, случаем, на тяжелую наркоту не подсел?       «Ага», — мысленно отозвался Ран. — «Еще какую». Но вслух сказал:       — Хей, у меня вообще-то была трудная ночь. Я не каждый день закладываю бомбы и участвую в военных операциях! Это играет на нервах, знаешь ли.       Настала очередь Риндо закатывать глаза.       — И вообще, — Ран откинулся на спинку дивана, не убирая пакета от колена. — Ты меня кинул, как последняя шмара. Поехал трахать свою красотулю вместо того, чтобы отмечать победу!       На самом деле, Ран просто хотел узнать, переспал ли Риндо с Юкихиной несмотря на ее травму. Почему-то это знание для него было невероятно важным. Разум уже просчитывал в голове десятки вариантов ответа брата, в которых Ран мог бы сразу распознать правду в случае того, если Риндо вздумает уйти от ответа, но младший устало вздохнул и просто сказал:       — Ну и что с того? Я же тебе сказал, что мне в тот момент было нужно. Бухнуть можно было и сегодня!       — То есть все, что тебе нужно от твоей красотули — это перепихон? — тут же жадно спросил Ран.       — Я не понял, это что за вопросы такие? — в голосе Риндо прорезалась сталь. — То, что я от нее хочу, — ни разу не твое дело. Я тебе уже много раз говорил: не лезь в эту мою часть жизни, она для тебя закрыта.       «Хуй тебе», — мстительно подумал Хайтани-старший. — «Все уже распечатано».       Они оба умолкли и промолчали, должно быть, целую вечность.       — Ты в курсе, что у тебя день рождения на следующей неделе? — бросил Риндо, закуривая новую сигарету. Ран от неожиданности вздрогнул. За всеми этими событиями он и думать забыл о том, что уже, похоже, наступил конец мая…       — Не хочу звать ублюдков из Иокогамы, — протянул Ран, свободной рукой накручивая на палец ужасно растрепавшуюся косу. — В критический момент они слились.       — Придется, — жестко сказал Риндо. — Нам надо всем показать, что мы на коне и громко объявить, что взрыв — наших рук дело. Нужно будет снять клуб в Роппонги и заявить, что отныне — это наша территория. Для этого вечеринка должна быть что надо. И парней из Иокогамы мы должны позвать в первую очередь.       — И что за клуб ты хочешь снять? — спросил Ран, хотя ему было настолько неинтересно, как будто речь шла не о его дне рождении. — Надо же еще о девках позаботиться.       — Не знаю, как с ними быть, — Риндо высоко запрокинул подбородок и выдул в потолок струйку дыма. — Я хочу, чтобы Юкихина пришла со мной.       Рану показалось, что он ослышался.       — Что, прости?! — картинно всплеснул он руками, и пакет с овощами шлепнулся на пол. — Ты хочешь на этот скотный двор ее притащить?! Ей не место среди этих уродов и шлюх!       Риндо на это ничего не ответил, только посмотрел на брата странным долгим взглядом, сильно прищурившись.       — Она пойдет, — твердо проговорил он. — Без возражений.       — А сама она об этом знает?! — продолжал негодовать Ран. Сам он никогда бы не потащил ее на встречу с дельцами из их бизнеса, и ему в последнюю очередь хотелось бы, чтобы они на нее пялились. Также представлять Юкихину в одном помещении с девочками, которые на вечеринке будут работать и зарабатывать, Рану было противно.       — Она пойдет, — уже куда жестче повторил Риндо, угрожающе понизив голос. — Я так сказал. Она согласна. Еще вопросы?       Ран промолчал, поджав губы, и только протянул руку, жестом показывая Риндо, что хочет сигарету. Хайтани-младший, слегка помедлив, кинул ему одну.       — Начнем завтра, — сказал Риндо. — Сегодня надо привести в порядок весь этот треш, что ты учинил. Выбирай клуб. В конце концов, это твой день рождения.       Бросив это, братишка затушил сигарету о дно раковины, швырнул пакет с заморозкой туда же и пошел к себе в комнату, откуда вскоре донеслось похрустывание стекла, на которое наступали подошвами.       «Раз этот великий праздник — мой, тогда я сам буду решать, что на нем произойдет», — решил про себя Ран, и эта мысль, по крайней мере, смогла принести ему небольшую передышку.