Цепная реакция

      Ран лежал на низкой металлической койке без матраса, закинув руки за голову, и методично считал трещины в потолке. Он пытался поймать полный дзен и заставить себя поверить в то, что его в целом свете больше ничего не интересует, кроме этих трещин. Левая половина лица горела адским огнем и одновременно с этим практически онемела, и Ран языком чувствовал, как щека безобразно распухла.       — Хайтани! — один из полицейских, сцапавших его у дома Айки, стукнул по прутьям дубинкой. — На выход. За тебя заплатили залог.       Собственно, Хайтани-старший нисколько не сомневался в том, что так и будет. Единственное, что его подбешивало, так это то, что в обезьяннике пришлось проторчать несколько часов кряду. Копы разрешили сделать ему один звонок, и, конечно, скрепя сердце, пришлось позвонить Риндо. По телефону тот был немногословен и только бросил короткое «Еду».       Ран со скрипом поднялся на ноги и, блаженно не думая абсолютно ни о чем, покинул свое временное пристанище, пристроившись за полицейским. Через минуту они вышли из сумрачного коридора с камерами и попали в отделение, где около одного из столов сидел Риндо. На этот раз братишка почему-то даже не выглядел злым, лишь только смертельно уставшим.       Стена, которую Ран успешно выстроил у себя внутри, чтобы защититься от всех мыслей, поспешно рухнула, стоило Риндо подняться на ноги и направиться к старшему. Боже, какой отстойный день. Ненавижу дни рождения, ненавижу тусовки, ненавижу баб, ненавижу Юкихину.       Мысль о последней принесла Рану укол мучительного волнения, сдобренного старой-доброй злостью и зудом в деснах из-за невозможности засунуть свой язык ей в рот.       — В норме? — коротко спросил Риндо, проводя рукой по растрепавшимся волосам. — Хотя, похоже, что нет. Ну, что на этот раз случилось? Пытался чужую тачку угнать?       Ран коснулся рукой ноющей щеки и поморщился.       — Давай смоемся отсюда, да побыстрее, — предложил он, закидывая левую руку на плечи брату и прижимая того к себе. Ран был ужасно благодарен младшенькому за то, что тот не начал читать ему никаких нотаций, — просто тупо приехал и тупо заплатил деньги.       Вместе они вышли на улицу, и Риндо протянул Рану пачку сигарет.       — А чего покрепче не захватил? — хмуро спросил Хайтани-старший.       — «Покрепче» было для гостей, — вяло огрызнулся Риндо. — Не для тебя. Ты же прекрасно знаешь, как на тебя действует порошок, нафига ты его нюхал?       Ран действительно знал, что у него от кокса окончательно отрывает башку, но ничего не смог с собой поделать, когда увидел полоски на чулках Юкихины. Он бы отдал сердце, печень и почки за возможность спустить на этот черный капрон. Да что там — хотя бы коснуться. Кажется, надо было признать очевидное: удаление мудацкого видео не только не решило проблемы, но усугубило ее вдвойне. С другой стороны, чего он ожидал? Что Сандзаки обрадуется, как маленькая девочка медвежонку на день рождения, пожмет его руку, объявит «дело закрыто», и они расстанутся закадычными друзьями? Смешно.       — Дорогой брат, пожалуйста, скажи, что я могу направить свои благородные стопы домой, а не тащить свою побитую задницу назад в клуб, — ушел Ран от ответа. Он не мог себе даже представить, что после нескольких часов в изоляторе вот так просто вернется назад «Махараджу».       — Ты шутишь? Ночь только началась, — Риндо закурил и помахал рукой таксисту, припарковавшемуся на другой стороне улицы. — Тебя все ждут. С Ямагами я и сам переговорил, но Иокогама в таком щенячьем восторге, что они жаждут обсудить все новые поставки прямо сейчас.       Ран издал страдальческий стон.       — Я, видишь ли, на сегодня остался без пары… — начал он издалека, чтобы узнать то, что на самом деле было ему интересно. — А красотуля твоя где? Ждет в клубе?       Риндо выдохнул дым через ноздри, скривившись.       — Юкихина сказала, что у нее ужасно разболелась голова и уехала почти сразу после тебя, — покачал младший головой. — Может, ты и был прав: не надо было тащить ее на эту вечеринку.       — Во-о-от как, — Ран удовлетворенно прикрыл глаза, крайне довольный таким развитием событий, но тут же спохватился, что его довольство выглядело слишком явным. — Вот вечно у баб все через одно место. Чуть что — у них болит башка. Так всегда, не расстраивайся.       — Да я не расстраиваюсь. Все равно поеду сразу к ней, как мы закончим.       Эта новость понравилась Рану гораздо меньше, но оставалось только втайне скрипнуть зубами.       Братья погрузились в машину и через полчаса уже снова были в клубе. Остаток ночи превратился для Рана в калейдоскоп из смутно знакомых лиц, мелькающих бокалов с виски и дорожек белой пыли, уютно устроившихся на зеркальных подносах. Как он добрался до дома, Хайтани помнил плохо. В голове только отпечатался тот факт, что он звонил несколько раз Сандзаки, но телефон у нее был выключен. Когда Риндо ближе к семи утра засобирался к ней, Ран повис у него на шее и всячески умолял поехать с ним домой, вопя младшему на ухо что-то нечленораздельное на тему того, что ему сейчас очень нужен брат. Разумеется, Риндо абсолютно не был ему нужен, но воспаленная мысль о том, что он будет валяться в одной постели с Юкихиной, заставляла алкоголь в желудке делать сальто и грозила вывернуть его наизнанку.       В конце концов, Риндо сдался, Ран прикинулся в доску пьяным, изобразил, что он вдобавок ко всему под диким кайфом, хотя, как ни странно, мозги работали исправно, несмотря на кокаин и бултыхающийся внутри вискарь. Дома Ран для приличия подаставал Риндо экзистенциальными вопросами, которые на самом деле его совершенно не интересовали, сделал себе компресс из льда и отправился в свою комнату, чтобы попытаться привести в порядок опухшую щеку. Спать не хотелось совершенно, и Ран раскурил косяк, но его почти сразу же наконец-то стошнило. После этого моментально стало гораздо легче, и он смог докурить траву до конца и доползти до кровати.       Проснулся Хайтани-старший около часа дня — бодрый и готовый к новым свершениям. Отек на щеке практически спал, и только жирная, почти черная полоска рассечения на нижней губе да синяк под левым глазом говорили о том, что он вчера в очередной раз отхватил.       Наскоро приняв душ, чтобы разогнать стекло в венах, и умывшись, Ран, будучи полностью обнаженным, замер перед зеркалом в ванной, вытянул губы трубочкой (впрочем, тут же поморщившись, так как нижняя губа нещадно болела), помотал головой из стороны в сторону, позволив мокрым волосам рассыпаться по плечам, и как можно более серьезно уставился на свое отражение. Через секунду он решил, что серьезность ни к чему, и попытался улыбнуться самой очаровательной улыбкой из своего арсенала.       — Привет, — заговорил он. Воображение у Рана работало отменно, и он тут же представил перед собой Юкихину. Вот она стоит перед ним, скрестив руки на груди и надев свою излюбленную похоронную маску. Неприступная и оттого еще более желанная. Что ж, можно продолжать.       — Ты, правда, потрясно выглядела вчера, а уж этот твой носовой платок, который ты выдавала за платье, едва прикрывал твой крепкий зад… Блять! — Ран потер ладонями лицо. Что за хрень он несет?! «Соберись», — сказал он себе. — «Говори так, как будто это твой последний шанс. Черт, да это и есть последний шанс!» Все верно: предстоящий разговор действительно был самым последним шансом из всех, которые у него могли быть. Сегодня надо пойти к ней и взять ее тепленькой, пока эмоции после вчерашнего разговора еще не улеглись. Ран действительно совершенно не понимал реакции Юкихины на свой поступок. Единственное, что он знал, — эта реакция давала крошечную надежду на счастливый конец. Наркоту и секс на стороне Ран уже вчера попробовал — ничего не помогло, да и, собственно, ничего не получилось. Значит, гештальт надо закрывать по-другому.       — Я хотел поговорить о том, что ты сказала вчера, — продолжил Ран, глубоко втянув носом воздух. — Точнее, о том, как ты отреагировала. У меня сложилось впечатление, будто ты была недовольна тем, что я удалил видео. Как будто тебе нравилось все то, чем мы занимались, и ты была расстроена, что этого больше не будет, так?       Сформулированная мысль выглядела вполне логичной. Приободрившись, Ран продолжил:       — Так вот. Я пришел сказать, что, если ты захочешь, мы продолжим и без всякого видео. Мне, правда, насрать на то, что ты будешь трахаться с Риндо…       На этих словах Ран умолк, прислушавшись к себе. Черт, ему же нихрена не насрать! Пора было это признать. Мысль о том, что в Юкихине хозяйничает член брата, была похлеще боли от открытого перелома ноги. Нет, так говорить не годится.       — То есть мне не насрать, — поспешно заявил Ран зеркалу. — Но я готов ждать. Ты сама его кинешь, как только поймешь, насколько я хорош. А я хорош! И ты это знаешь. В смысле, конечно, пока не знаешь, ведь у нас был только один раз в машине…       Ран мученически застонал сквозь зубы. Упоминать тот «раз в машине», наверное, не стоит, все-таки лично Юкихине он вряд ли доставил так уж много удовольствия.       — Короче! — резко бросил Хайтани. — Раскрой глаза, признай правду и давай зажигать вместе. Я знаю, ты хочешь этого, и даже не пытайся отрицать. Вот так.       Будучи вполне довольным собой и мысленно прокрутив свой монолог в голове еще раз, Ран покинул ванную с полотенцем на бедрах.       — Ты чего, в актеры записался? — с порога спросил у него слегка помятый Риндо, похоже, тоже шедший принять душ. — Что ты там буробил?       — Да просто болтал сам с собой, — с екнувшим сердцем отмахнулся Ран. — Какие планы на сегодня?       — Поеду в Иокогаму к Такуми. Наверное, пробуду там до вечера. У них новое производство, насколько ты, я надеюсь, помнишь. Ты помнишь?       — Да, — с чистой совестью соврал Ран.       — Запустили три новых конвейера, мне надо посмотреть, что у них там по мощностям. Если получится, теперь будем покрывать большие партии в два раза меньший срок.       — С тобой поехать? — небрежно спросил Ран просто для того, чтобы снять с себя все подозрения.       — Нет, лучше я с ними сам переговорю. Ты будешь ездить забирать заказы, все как раньше.       — Как скажешь, — пожал плечами Хайтани и, внутренне беснуясь от радости, пошел к кофеварке.       Хлопнула дверь в ванную, зашумела вода, и Ран бросился к телефону, чтобы набрать Юкихине. Если он хочет, чтобы все было аккуратно и вежливо, то надо ее предупредить. Однако механический голос в трубке сообщил, что абонент недоступен. Ран тупо уставился на экран мобильника. Она что, со вчерашнего дня держит телефон выключенным?       Хайтани взял городской телефон и набрал номер Сандзаки уже с него. В трубке тут же раздались гудки. Ран закатил глаза. Твою мать, детский сад! Юкихина его заблокировала!       — Алло? — раздался в динамике ее голос, и у Рана сердце к горлу подскочило, как у школьника.       — Еще не успела выучить наш домашний номер? — вежливо поинтересовался он.       — Я вешаю трубку, — тут же среагировала девушка.       — Постой-постой! — выпалил Ран. — Я ничего такого…       Но в трубке уже раздавались частые гудки. Невероятным усилием воли Ран удержал себя от того, чтобы не разбить аппарат об стенку немедля. Опять эти тупорылые игры! Да сколько можно?! Неужели не проще поговорить обо всем открыто, как взрослые люди?!       Ран наскоро опрокинул чашку кофе, не почувствовав вкуса, оделся еще до того, как Риндо вышел из ванной, и, прихватив ключи, помчался к своей машине. До Уэно сорок минут езды, отлично. Сейчас-то они все и выяснят.       Дорога пролетела, как один миг, и буквально через полчаса Ран, сжав губы в нитку, барабанил в дверь квартиры Юкихины.       — Красотуля, открой! — заголосил он, с трудом контролируя гнев. — Не заставляй меня выносить дверь! Я знаю, что ты дома!       Хайтани приложил ухо к двери и услышал какие-то голоса. Очевидно, фильм. Значит, точно дома.       — Я эту картонку с одного удара выбью! — пригрозил Ран, впрочем, почти сразу же сообразив, что с угроз, наверное, начинать не стоило.       — То есть я хотел поговорить… про вчера… — его рука медленно сползла вниз по двери. — Давай прекратим мучить друг друга и выясним все раз и навсегда. Только открой дверь.       Тишина.       — Боже, ну хватит! — Ран обеими руками подергал за ручку. — Юкихина!       Хайтани еще несколько раз стукнул по двери кулаком, особо не надеясь на успех, и правильно — никакой реакции снова не последовало.       Ран действительно мог вынести дверь с плеча за пару присестов, но так делать явно не годилось. Разговор, правда, был важным и начинать его с порчи имущества было идеей так себе.       Закусив губу и поморщившись от боли, Ран сел около двери, прислонившись к ней спиной.       — Я никуда отсюда не уйду! — громко оповестил он Юкихину. — А ты не можешь сидеть взаперти вечно. Буду сидеть у тебя под дверью и орать песни, поняла? Вот прямо сейчас и начну. Гхм-гхм.       Ран прикурил и фальшивенько затянул:       — Это наше правосудие-е-е! Мы полночь сорвем, навсегда уйдем, священный храм найдем — справедливости-и-и! Нам никто не указ, мы исполним приказ наших серде-е-ец!       Послышался звук отпираемой двери, и Ран с бешено колотящимся сердцем тут же вскочил на ноги, но, вместо двери Юкихины, открылась та, что была справа.       — Я вызываю полицию! — каменным голосом заявила соседка Сандзаки с извечными бигудями на голове. — Ты мне уже надоел! Я не собираюсь терпеть весь этот беспредел! Алло, полиция?       Хайтани кинул в возмущенно заоравшую женщину бычок и быстренько убрался с лестничного пролета. Что ж, кажется, придется действовать по-другому.       Когда Ран вернулся в квартиру, Риндо уже уехал. Надо было как-то скоротать время до его приезда. День прошел за бездумной игрой в нулевую часть «Ryu ga gotoku» на пятой плойке. Когда дверь в прихожей отворилась, Ран уже успел скупить всю недвижимость в Токио, играя за Кирю, и заграбастать себе всех хостесс, играя за Мадзиму.       — Ну что, как встреча прошла? — без приветствия спросил он, буквально выпрыгивая в коридор навстречу брату.       — Устал, капец, — ответил Риндо, разминая шею. — Даже сил нет ехать к Юкихине, ужасно хочу спать.       «Вот и славненько», — Ран мысленно потер руки.       — И как там производство? — с самым живом интересом продолжил свой расспрос Хайтани-старший.       — Открыли две линии, а не три, но и это неплохо сэкономит нам время при комплектации, — ответил Риндо, скидывая кеды. — Мы обсудили первую поставку в таком формате, на этот раз клоназепам. Поедешь на следующей неделе.       — Заметано, шеф, — улыбнулся Ран, наблюдая за тем, как братишка на ходу стаскивает через голову футболку и идет в свою комнату. Глаза Рана зацепились за телефон Риндо, который тот оставил на кухонной стойке.       — Я в душ, — крикнул младший из своей комнаты. — Как будто кросс по пустыне бегал, фух.       — Давай-давай, — напутствовал брата Ран с самым благодушным видом и, заслонив спиной телефон, оставленный на стойке, пронаблюдал за тем, как раздетый до трусов Риндо прошествовал в ванную.       Как только дверь за ним захлопнулась, Ран схватил телефон, разблокировал его (подглядеть в свое время нехитрый код, состоящий из четырех единиц, не составило особой сложности) и мгновенно нашел переписку Риндо с Юкихиной.       — Так, ну и что тут у нас? — Ран высунул кончик языка, листая сообщения. — Сопли, спокойной ночи, куча тупизны…       Внезапно пальцы Хайтани задержались на фото, которое Юкихина, по всей видимости, отправляла Риндо пару месяцев назад. Боже, он такого даже в кино не видел! У Сандзаки на голове было массивное, сложное сооружение из волос и цветов, на ней самой красовалось бирюзовое платье с корсетом, утопающее в тонне рюш и кружев, а на заднем фоне возвышался островерхий замок с кучей башен. Под всей этой красотой значилась подпись: «Это я в Шато де Кразанн в Шарант-Маритиме на юге Франции. Была в прошлом году, подумала, тебе будет интересно. Чуть не изжарилась в этом платье!» Ран прижал ладонь ко рту и ошалело подумал: «Инопланетянка!» Увлечения и жизнь Юкихины действительно казались хроникой с какой-то другой планеты, невыразимо далекой и прекрасной, наполненной флюидами сумасшедшей сексуальности.       Следующее фото, которое он нашел в ленте, заставило низ живота вспыхнуть. На этот раз Юкихина фоткалась явно у себя в квартире. Смотрела в кадр, опершись о локти на кровати. В одном лифчике. Белом. Грудь чуть ли из него не вываливалась. Под фоткой красовался смайл, дразняще высовывающий язык. Ран сглотнул и, воровато оглядевшись, скинул себе на телефон обе фотки, после чего удалил эту часть переписки.       Но отвлекаться больше было нельзя. Толком не подумав о том, какой тон держать и что говорить, Хайтани быстро написал с телефона брата: «Спишь?»       — Давай же, давай… — цедил он сквозь зубы, прислушиваясь к звуку льющейся воды в ванной. Три точки на экране.       — Нет, еще рано, — вслух прочел Ран ответ, ликуя. Пальцы побежали по изображениям иероглифов.       «А я вот ложусь, так устал… Но очень скучаю! Завтра можно к тебе?»       «Можно. Давай в два, хорошо?» — Йес! — Ран победно вскинул руки и отправил в ответ первый попавшийся смайл. Теперь, по крайней мере, ему точно откроют дверь.       Он как раз положил телефон обратно на стойку, удалив сообщения, как дверь в ванную хлопнула, и на кухне показался Риндо в трусах и с полотенцем на плечах.       — Есть у нас чего-нибудь горло промочить? — спросил младший и тут же открыл зеркальный бар. Остановив выбор на бутылке «Баллантайнс», Риндо достал ее и, поленившись взять бокал, первый глоток сделал прямо из горлышка.       — Слушай, я тут хотел с тобой поговорить… — кашлянув, начал Риндо и тут же понял, что не может найти слов для того, что собрался сказать.       — Что опять? — Ран с самым отсутствующим видом плюхнулся на диван и задрал ноги на спинку, уткнувшись в телефон. — Ты гей и влюбился в Такуми? Какой удар!       — Очень смешно, — Риндо скривился. — Нет, я про то, что скоро, по ходу, съеду от тебя.       Ран как-то странно на него покосился, словно подозревал нечто нехорошее, но все же рассмеялся, правда, весьма натянуто.       — Неужто я тебе так мешаю? — отсмеявшись, спросил он.       — Это само собой, но дело не в этом, — Риндо помолчал секунду, а потом выпалил, собравшись с духом: — Я хочу съехаться с Юкихиной!       Хайтани-старший замер, отложил телефон и вновь принял вертикальное положение. Риндо ждал, что братец тут же возмутиться, скажет, что его хотят променять на бабу, начнет вопить и ругаться, всячески выражая свой протест, но нет… Ран лишь сильно нахмурился и коротко спросил:       — А она об этом знает?       Вопрос показался Риндо странным, как и в целом реакция Рана, но он был так взволнован, что пропустил все мимо ушей.       — Я еще с момента взрыва обо всем этом думаю, — Риндо провел обеими руками по волосам, все-таки взял бокал и плеснул в него виски. — Я не могу без нее. Честно. Ты все знаешь. Со мной первый раз такое. Твою мать, да я даже о женитьбе думал!       Ран несколько долгих секунд смотрел на него, не мигая, потом встал, подошел к стойке, забрал у Риндо бокал и сам выпил содержимое.       — Еще раз спрошу: она в курсе? — повторил Ран, вперившись в Риндо внимательным и до тошноты серьезным взглядом.       — Да что с тобой такое? Ты полный шизо! — фыркнул Хайтани-младший. — Чего ты привязался? Ничего я еще не говорил, но это неважно! Разумеется, она согласится. Думаю на днях ей сказать. Хотел вот с тобой посоветоваться.       — А что советоваться, если ты уже все решил?       — И ты даже ничего не скажешь?       — Нет, а что тут сказать? Ты мудак, который задолбал меня до бесконечности. Больше добавить нечего. Делай, что хочешь.       Риндо шокировано пронаблюдал за тем, как Ран схватил со стойки бутылку и ушел в свою комнату, словно обиженный подросток, которому родители объявили, что разводятся. По крайней мере, так показалось младшему.       Ран же, придя в свою комнату, понял, что ощущает себя, как затравленный зверь в клетке. Все, конец. Ситуация дошла до финальной точки бреда. Если они съедутся, то все пропало. Никаких больше звонков, томных визитов и сладких скандалов, который одновременно и бесят, и дико нравятся. И, самое главное, никаких перспектив. Завтра кровь из носа нужно все выяснить.       Испепеляющим взглядом посверлив бутылку в своей руке, Ран с трудом удержался от того, чтобы не вышвырнуть ее в окно. Хватит уже бухать. Хватит дуть. Хватит нюхать. Завтра ему нужна чистая голова. ***       Когда Юкихина в два часа дня распахнула перед Раном дверь, он едва успел подставить ногу — настолько быстро Сандзаки эту самую дверь попыталась захлопнуть, едва его увидев.       — Ну уж нет, красотуля! — Ран рванул дверь на себя, а в следующую секунду оказался в коридоре квартиры Юкихины, захлопывая дверь за собой. Девушка стояла перед ним, открывая и закрывая рот, похоже, не в силах справиться с возмущением.       — Немедленно выметайся отсюда! Сейчас придет Риндо! — выкрикнула она, толкая его в плечо.       — Фейфяс пвидет Виндо! — шепеляво передразнил ее Ран, хватая Сандзаки за запястье. — Никакой Риндо не придет! Это я тебе вчера написал с его телефона, чтобы ты открыла чертову дверь!       Юкихина пораженно уставилась на него, прекратив попытки вырвать руку.       — Это… Это уже в ни в какие ворота не лезет! — наконец, нашлась она, хватая ртом воздух. — Я ему сейчас позвоню! Я..!       — Ну, хватит, — уже куда спокойнее отрезал Хайтани. — Никто никому звонить не будет. Зато я скажу тебе, что точно случится: разговор двух взрослых людей, которым уже пора прекратить бегать друг от друга.       Сандзаки, плотно сжав губы, шумно вдыхала и выдыхала воздух через нос.       — Хорошо, — дрогнувшим голосом сказала она спустя мгновение. — Если ты после этого оставишь меня в покое, давай поговорим.       Ран отпустил ее руку и пронаблюдал за тем, как Юкихина идет в направлении своей единственной комнаты. Подол ее короткого белого платья призывно колыхался, но Ран усилием воли заставил себя оторвать взгляд от этого притягательного зрелища.       Сандзаки опустилась на край кровати и выжидающе уставилась на Хайтани. Тот быстро отрепетировал у себя в голове все то, что собирался сказать, но вместо приготовленных слов внезапно брякнул:       — Ты в курсе, что братишка хочет, чтобы вы съехались?       Юкихина вздрогнула и часто-часто захлопала ресницами.       — Что? — тихо спросила она.       — Так я и знал, — хмыкнул Ран, прислоняясь спиной к стене, и нервно провел рукой по распущенным волосам. — Сюрприз-сюрприз. Он хочет, чтобы отныне вы постоянно делили ложе в одной квартире. И, как ты могла заметить, в последнее время у него установилась одна странная тенденция — тебя он не собирается спрашивать.       — Но я…       — Однако самый важный вопрос здесь именно в этом. Ты этого хочешь?       Девушка со стоном спрятала лицо в ладонях. Ран торжествующе улыбнулся. Это был самый лучший ответ из всех, на который он мог рассчитывать.       — Насколько я могу судить — нет, — удовлетворенно заключил он.       — Ты ничего не знаешь! — вскинула Юкихина голову. Голос у нее напряженно звенел.       — Да хватит мне уже талдычить о том, что я чего-то там не знаю! — всплеснул Хайтани руками. — Я знаю все, что нужно и говорю это тебе сейчас прямо в лицо: ты всего этого не хочешь! Блять, он помчался к тебе трахаться сразу после того, как мы устроили «бум», и срать ему было на то, что у тебя вся нога исполосована!       — А кто в этом был виноват?! — Юкихина вскочила на ноги и ткнула Рану пальцем в грудь. — Ты устроил мне ад на земле, а потом удалил видео так, будто делал самое огромное одолжение в жизни! И теперь преследуешь меня только потому, что хочешь одержать очередную победу! И это после всего! ПОСЛЕ ВСЕГО!       Прежде чем Юкихина открыла рот для новой порции брани, Ран властно положил руку ей на шею и, притянув к себе, запечатал эти гневно скривившиеся губы своими. Сандзаки буквально взвыла, ударила его ногой в колено, съездила ладонью по голове, но Хайтани и не думал ослаблять напор. Сейчас оставалось только одно — просто задавить ее силой и сломить, наконец, это идиотское сопротивление.       Он был настолько поглощен этим стремлением, что даже не сразу заметил: руки Юкихины опустились, а рот приоткрылся. Сам не веря своему счастью, Ран обвил своим языком ее язык и прижал девушку к себе так крепко, как мог.       Когда дыхание у обоих закончилось, и они оторвались друг от друга, соприкасаясь лбами, то оба замерли, тяжело дыша.       — Ты не хочешь жить с ним, — первым нарушил тишину Ран. — Скажи это.       Сандзаки на миг закрыла глаза и, открыв их, едва слышно произнесла:       — Я не могу.       — Что?       — Я не могу жить с ним. После всего.       — И быть с ним не хочешь. Признай это.       — Не могу. Не могу больше, — простонала Юкихина, и Ран ощутил, как ее затрясло. Зубы у девушки стучали друг об друга так громко, что Хайтани даже на миг испугался: что это с ней?       — У меня… больше… нет сил… — прошептала Сандзаки, хватая ртом воздух и как-то странно всхлипывая. Глаза у нее влажно блестели, но было непохоже, что она собирается рыдать.       — На что нет сил? — безжалостно продолжал свой расспрос Ран, стиснув пальцами щеки девушки.       — Ты… все… испортил, — через три выдоха произнесла она, все так же дробно стуча зубами.       — Я ничего не портил, я открыл тебе глаза, — гнул свое Ран и, подняв лицо Юкихины за подбородок, вперился взглядом немигающих глаз в ее огромные зеленые глаза. В них он увидел себя. Вид совершенно безумный, лицо бледное, как лист бумаги, губы прыгают… Когда он успел таким стать? К дьяволу!       — Ты сама только что признала, что ничего с ним не хочешь, — истово заговорил он. — Тебе осталось признать последнее: ты думаешь обо мне, когда ты с ним. Ты вспоминаешь меня.       Ран ожидал отрицания, очередного витка истерики, но вместо этого Сандзаки выпуталась из его объятий и рухнула назад на кровать, как подкошенная.       — Ну и что?! — выкрикнула она вдруг так громко, что Ран вздрогнул. — Ну и что? Что нам это дает?!       — Значит, все-таки нам? — тихо переспросил Хайтани, облизнув губы.       — Как ты себе это представляешь?! Что ты скажешь ему?!       Наконец-то плотину прорвало, и по щекам Юкихины покатились слезы. Рану сначала показалось, что он ослышался, или что девушка проговорила свои последние слова на каком-то незнакомом ему языке. Она согласилась. На этот раз ошибки быть не может, она согласилась! Все кончено!       — Уж я найду, что ему сказать! — затараторил Ран, падая на колени рядом с Юкихиной и обнимая их руками. — Это мое дело, ты не должна вообще об этом думать. Мы как-нибудь сами разберемся!       На самом деле, Ран совершенно не представлял, что они «как-нибудь сами» разберутся. Однако сейчас это было уже неважно. Да, раньше им не приходилось сталкиваться лбами из-за единицы женского пола, но, в конце концов, все бывает в первый раз! Ведь бывает? Ну, побесится Риндо немного, подуется, порыдает в подушку, сядет на герондос — что угодно! Потом это пройдет.       — Я… Я так долго ждал, когда ты это скажешь. Твою мать. Мне кажется, сейчас от инфаркта умру, — неожиданно для себя признался Хайтани.       Рана действительно как-то даже замутило, а в груди нетерпимо закололо, но в то же время чувство было таким, как будто он отцепил от себя некоего огромного паразита, который литрами пил из него кровь.       Хайтани уронил голову на открытые колени Юкихины и изо всех сил стиснул ее лодыжки. В ноздри тут же ударил запах чего-то пряного, телесного и в то же время такого… возвышенного?       Ран вздрогнул, когда ощутил, как пальцы Сандзаки робко коснулись его затылка, а в следующую секунду ее ладонь полностью на него опустилась. Хайтани даже сам не запомнил, как начал целовать ноги Юкихины, постепенно подбираясь все выше.       — Что ты делаешь? — слабым голосом спросила девушка. Ран оставил этот вопрос без ответа и, нежно убрав с правого бедра Юкихины ткань платья, окинул воспаленным взглядом заживающие порезы, которые он сам и оставил. Уже не было ни времени, ни сил, ни желания думать о том, как все получилось так, как получилось. Оставалось только искупить свою вину.       Ран припал губами к начавшим рубцеваться шрамам и поочередно обвел каждый из них языком. Хайтани ощутил, как Юкихина задрожала и задышала глубоко, но часто. Его рука скользнула промеж ее ног и, едва касаясь, провела по ткани нижнего белья.       — Ты вся намокла, — удовлетворенно улыбнулся он дрожащими губами. У него было ощущение, что он, по меньшей мере, собирается лишить девственности Деву Марию, настолько сакральным и чистым было предвкушение от того, что неминуемо должно было случиться. В голове все смешалось: зáмки, видения каких-то странных витражей, органная музыка, блестящий рот Юкихины, ее лицо, похожее на нарисованную безумно в нее влюбленным художником картину… Все его тело превратилось в одно сплошное трепещущее возбуждение.       — Хочешь, принесу тебе в жертву оленя? — вдруг выпалил он, раздвигая ноги Сандзаки, поднимаясь наверх и придавливая ее к кровати. — Или парочку людей? Устрою жертвоприношение в твою честь прямо здесь!       — Что ты несешь? — прошептала Юкихина, глядя в его лицо.       — Я просто не знаю, как выразить то, что ты во мне будишь, — честно признался Ран, уронив голову ей на грудь. — Хочу построить тебе долбанный храм, высечь из камня статую — что угодно! Нет, не могу больше…       Хайтани тут же почувствовал, что одежда на нем как будто жжется, от нее срочно надо было избавиться. Тело так вспотело, что футболка липла к нему, как бумага к влажному стеклу.       — Стой-стой… — Юкихина мягко обхватила пальцами его запястья, когда он уже собрался стянуть через голову чертову футболку.       — Чего? — у Рана в ушах пищало, он плохо соображал, что происходит.       — Погоди, — Сандзаки уже более решительно отстранила Хайтани от себя и села. Ран, вернувшись на пол, оторопело на нее уставился.       — Ты с ума сошла?! — только и смог он выпалить. — Я щас реально подохну! Ты не можешь сейчас дать заднюю!       — Я не даю заднюю, — покачала Юкихина головой. — Я все решила и сказала об этом тебе. Дай мне время до завтра, хорошо? Господи, Ран, я и так больная, в конце концов! А от этого всего у меня голова просто кругом, это слишком для меня. Меня чуть паничка не хватила!       Хайтани, услышавший, как эти губы и этот голос называют его «Ран», ощутил новый прилив возбуждения и мучительно застонал.       — Ты издева-а-а-аешься! — чуть ли не прохныкал он, запуская пальцы в волосы. — Угробила такой момент! Знаешь, что? Я не уйду. Даю тебе это время до завтра, но сам при этом буду рядом.       — Нет.       — Почему?!       — Потому что тогда мы точно… Нет, даже не буду произносить этого вслух. Ты сам все понял. А мне надо время подумать.       Услышать подобное откровение оказалось еще одним тяжелейшим испытанием на выносливость. Естественно, Ран все понял, но он решительно не понимал другое: о чем тут вообще теперь думать? Однако, если Юкихине так уж нужно это гребаное время до завтра, он ей его даст.       — Хорошо, я сваливаю, — решительно заявил он, вскакивая с колен. — Не могу ни секунды больше оставаться рядом с тобой, иначе я просто наплюю на все твои просьбы и…       «И повторится то, что было в машине», — сумрачно закончил он про себя, но в слух, разумеется, говорить не стал.       — Приду завтра в десять… хотя нет. В девять утра! — выпалил Ран на пороге, когда Юкихина уже открыла дверь.       — Встретимся завтра в шесть вечера, — все еще дрожащим голосом проговорила Сандзаки, и Хайтани увидел, что у нее один глаз прищурился и начал подергиваться. — На нейтральной территории. Позже договоримся.       — Какой в жопу нейтральной территории?! — Ран уже стоявший на лестничном пролете, оперся обеими руками о дверные косяки. — Или ты предпочитаешь секс на людях?       — Завтра в шесть вечера. В городе, — отчеканила Юкихина и уже хотела было закрыть дверь, но Ран ловко вытащил ее наружу и, обвив ее плечи руками, поцеловал так, как не целовал еще никого. И в кое-то веки она при этом не завопила, не ударила его, не обругала — нужное подчеркнуть.       — До завтра, — улыбаясь, как школьник на первом свидании, проговорил Ран. Сандзаки ничего не ответила, но Хайтани успел увидеть, как ее губы тоже тронула едва заметная улыбка. ***       Конечно, реакция Рана на известие об их скором разъезде, не слишком-то понравилась Риндо. Точнее, не то чтобы не понравилась, а, скорее, поставила в тупик. С другой стороны, они уже не дети и не сиамские близнецы, чтобы постоянно лицезреть голые задницы друг друга на выходе из душа. Рано или поздно они должны были разъехаться, и сейчас как раз наступил этот момент.       Риндо даже не думал о том, что Юкихина может оказаться против идеи начать жить вместе. Дела сейчас шли как нельзя лучше, они заключили такие выгодные сделки, заявили о себе, обезопасили свой бизнес на неопределенный срок, и Хайтани-младший действительно чувствовал себя на вершине гребаного мира. Ран, конечно, совсем от рук отбился, и один, вероятнее всего, окончательно опустится, но это его выбор. Вполне возможно, что, оставшись в одиночестве, он, наконец, задумается о том, чтобы самому с кем-то съехаться. А эта мысль вполне может навести его на еще одну — пора прекратить мешать девушек с дерьмом и жить по системе всунул-высунул.       Риндо приготовил себе кофе, наслаждаясь тем, что квартира полностью в его власти. В голове крутилась приятная перспектива разговора с Юкихиной о совместном жилье: он представлял, как она обрадуется и как начнет собирать вещи, как уедет, наконец, из своей маленькой квартирки… Замечательно. Внутри по этому поводу поселилось приятное волнение, заставлявшее постоянно глупо улыбаться. А почему бы не рассказать ей об этом сегодня? Почему бы не сделать сюрприз?       Поборовшись несколько мгновений с желанием все-таки предупредить девушку о своем приезде, Риндо, в конце концов, решил, что такие известия надо сообщать неожиданно. Так эффект будет еще лучше.       — Баран, — сказал Риндо вслух, усмехнувшись. — Может, и кольцо уж сразу купить?       Ну ладно, для этого еще не настал нужный момент, но в будущем обязательно настанет. Хайтани-младший допил кофе, подхватил ключи от машины и, окрыленный, устремился во внутренний двор к припаркованной тачке. Дорога пролетела быстро. Риндо как раз подъезжал к дому Юкихины и встал на светофоре, невольно посмотрев на дверь ее квартиры. И в этот момент все рухнуло.       В дверях стоял Ран, развязно опершись обеими руками о дверные косяки и качался на носках. Вперед-назад. Вперед-назад. Юкихина стояла перед ним и что-то говорила, а потом… Потом к горлу Риндо подкатила тошнота. Ран схватил ее в охапку, и они поцеловались. В этот миг в ослепительной вспышке все встало на свои места. Духи на его тумбочке, Васэда, то, что он знал ее адрес, то, что знал, что она наполовину венгерка… Что-что-что-что-что-что-что…       Он тупо пронаблюдал за тем, как они распрощались, и Юкихина закрыла дверь.       — Эй, олень, ты заснул что ли?! — заорал кто-то позади его машины, нещадно сигналя. — Езжай давай!       Риндо и не думал трогаться с места. Он продолжал тупо сверлить глазами закрытую дверь в квартиру Юкихины, словно ожидая, что вся картина, которую он секунду назад (или прошел уже час?) увидел, повторится опять.       — Мудозвон долбаный! — прорычал ему в окно какой-то мужик, очевидно, не выдержав и объехав его машину.       Хайтани-младший на чистом автомате переключил передачу, включил поворотник и объехал дом Юкихины вокруг, отстраненно ища место для парковки. Территория, на которой располагался дом девушки, вдруг за одну секунду стала какой-то войд-зоной, прокаженным местом.       Наконец, такое место было найдено за небольшим комби-маркетом. Риндо припарковался и тупо уставился перед собой. Все лицо онемело, рук и ног он вообще не чувствовал. Все внутренние органы, казалось, слились в один большой, отказавшийся функционировать монолит. Он засовывал свой язык ей в рот. Ее руки его обнимали. Как долго все это длится?       Приступ тошноты, накативший на Риндо еще на светофоре, при этих мыслях вернулся сполна, и Хайтани пришлось распахнуть дверцу машины. Рвота прыткой ящерицей поднялась вверх по пищеводу и низверглась на асфальт светло-бежевой жижей. Тяжело дыша, Риндо уставился на нее, машинально сняв очки.       — Сука… — одними губами проговорил он.       Неужели они обманывали его все это время? Когда это началось? Когда?! С самого начала? Нет, вряд ли. Наверное, с месяц назад, когда начались все эти якобы ничего не значащие совпадения. Нет… Нет. Не может быть.       Риндо швырнул очки на пассажирское сиденье, захлопнул дверцу и протяжно застонал, с силой потерев лицо ладонями. Нет, этого просто не может быть. Это какой-то глюк системы, какой-то сбой. Его просто заглючило, и он увидел то, чего всегда втайне боялся. Возникали ли у Риндо мысли по поводу того, что Ран может положить глаз на Юкихину и увести ее — так, чисто для поддержания тонуса? Где-то на задворках сознания, возможно, да. Риндо тут же вспомнил скованность и зажатость Сандзаки в постели, как будто на самом деле ей не слишком-то нравилось то, что происходило. В моменте он упорно прогонял от себя эти мысли, но сейчас…       Хайтани попытался закурить, но руки так тряслись, что он не смог даже достать из пачки сигарету. Она же пила противозачаточные, сама позвала его в постель, когда он приехал к ней после взрыва… Зачем? Как? Когда в эту историю вклинился Ран? Может, это все какая-то дурная шутка? Ран пытался подкатить к ней, схватил в охапку, поцеловал, она даже и понять ничего не успела?       Риндо понял, что этот до ужаса тупой и неправдоподобный вариант — единственный, при котором он не сойдет с ума. Хайтани обхватил руль обеими руками и сжал его изо всех сил. Как такое могло получиться? Нет, это же просто смешно! Не может быть правдой!       Стиснув зубы, Риндо изо всех сил ударил лбом в середину руля, а потом еще и еще… Очнулся он только тогда, когда увидел, что на него с опаской смотрят мужчина и женщина, курившие неподалеку от своей машины. Ну да, каждый раз при ударе ведь раздавался сигнал…       Первым порывом Риндо было разогнать тачку до двухсот миль в час и разбиться так, чтобы унести с собой в могилу максимальное количество чужих жизней. Он внезапно рассмеялся такой перспективе, чувствуя, как глаза начинают противно увлажняться. А если серьезно: что теперь делать? Что делать?       Он даже не мог себе представить, что сможет сейчас смотреть на брата или Юкихину. Первого он мог и застрелить. Риндо осознал это абсолютно холодно и четко. А вторую… Хайтани сам не знал, что мог бы сделать, и это напугало его еще больше, чем перспектива убить Рана.       Что ж, похоже, для начала нужно узнать правду. Как все было. Внутренне Риндо молился о том, чтобы Юкихина сказала ему такую правду, в которую он бы поверил, и они бы вместе рассмеялись и пошли ужинать в какой-нибудь ресторан, обсуждая, где снять квартиру. Риндо вернул очки на переносицу и взялся за дверцу машины. В этот момент взгляд невольно упал на бардачок, точнее, на пространство под ним. Там скобами к пластику крепился пистолет. Прежде чем Риндо успел толком подумать, рука нырнула за ним, и он засунул его сзади за пояс джинсов.       Пока он шел пешком от комби-маркета до дома Юкихины, то не позволял себе думать ни о чем другом, даже пару раз изо всех сил ударил себя по щекам. «Это все — какая-то дурная шутка, галлюцинация», — уверял он себя и даже посмеивался. — «Это все не взаправду. Я заснул за рулем, это был кошмар. Не могло быть по-настоящему, не могло, не могло, не могло…»       Кулак несколько раз тяжело грянул о дверь. Этот звук для Риндо стал звуком самого себе подписываемого приговора. Когда на пороге показалась Юкихина — такая высокая и статная, болезненно привлекательная в своем коротком белом платье, горло у Риндо сжалось, и он издал то ли какой-то странный всхлип, то ли вой. Сандзаки на миг прикрыла глаза, делая шаг назад, и по ее лицу Хайтани понял: все это было вовсе не галлюцинацией.       Риндо зашел в коридор, захлопнул за собой дверь, скинул кеды, бросил куртку на пол и, покачиваясь, словно пьяный, проследовал в комнату мимо Юкихины, задев девушку плечом.       В комнате он замер, решительно не зная, куда себя деть. Вся обстановка как будто гнала его прочь отсюда, вопила о том, что ему здесь не место.       — Ты видел? — тихо спросила Сандзаки без всякого приветствия, и Риндо понял, что еще секунда — и он может не сдержаться и ударить ее за то, что она только что разрушила единственный вариант развития событий, при котором он мог бы нормально существовать.       — Это… — начал он и не узнал своего голоса. Что это за едва слышное, хриплое блеяние? — Что это? Что это было?       Риндо неимоверным усилием воли заставил себя сфокусировать взгляд на Юкихине. Та, поймав его, хотела отвести глаза, но тело Хайтани сработало раньше, чем он успел подумать. Руки взметнулись вверх, словно кобры в броске, и схватив девушку за плечи, сильно ее тряхнули.       — СМОТРИ НА МЕНЯ! — выкрикнул он так громко, что Сандзаки зажмурилась. — На меня! Когда я с тобой разговариваю!       Коротко выдохнув через нос, Юкихина, ощутимо дрожа всем телом, подняла взгляд на Риндо, и эти глаза полоснули его, будто лезвие. Зеленые, блестящие, обрамленные неестественно длинными ресницами. Приклеивает она их что ли?..       — Говорить сейчас действительно буду я, — Риндо будто со стороны увидел себя, вцепившегося Юкихине в плечи. — Прежде, чем ты попытаешься мне соврать.       — Я не буду врать, — прошептала Сандзаки, и Риндо снова встряхнул ее так, что у девушки клацнули зубы.       — Сейчас говорю я! — заорал он. — Я! Я ехал сюда, чтобы сказать тебе, что мы будем жить вместе! Только представь: наша квартира где-нибудь в Гиндзе. Четыре-пять комнат. Одна целиком под твои тупорылые книжки на непонятных языках и стремные картины… Или даже две комнаты!       — Рин, послушай…       При звуках своего имени из ее уст, Риндо резко переместил ладони с плеч на шею девушке.       — Ты говорила, что любишь, — произнес он, с трудом держа свои руки под контролем и не давая пальцам сжиматься. — Ты говорила. Будешь отрицать?       — Нет. Это была правда.       — Была? — губы Риндо растянулись в безумной улыбке. — Была правда?       — Все началось с видео, — на последнем слове голос у Юкихины сорвался, и она вдруг начала хватать воздух ртом так, будто задыхалась.       — Какого еще видео? — Риндо внутренне приготовился к тому, что сейчас ему на уши будут вешать лапшу самого разнообразного калибра — лишь бы отбрехаться.       — Я… Я была у тебя дома… — Юкихина плотно закрыла глаза и стиснула побелевшими пальцами запястья Хайтани. — Мы все были. Я, ты и… твой брат.       — И что?       — Я была в ванной. Одна. Думала, меня никто не слышит и не видит, и я… Я повторяла его имя, когда… Это было так давно, но кажется, что будто вчера…       — Что ты несешь? — Риндо вырвал свои руки из пальцев Сандзаки и сорвал с носа очки, швырнув их на пол. Те не замедлили тут же разбиться, но он не обратил на это ни малейшего внимания. Когда он перевел взгляд на Юкихину, ее лицо выглядело слегка размытым, и это помогло Риндо и дальше худо-бедно держать себя в руках. Какая-то жалкая его частичка еще надеялась на то, что сейчас ему будет рассказана некая невероятная, но правдивая история, которая поставит все на свои места…       — Я… О, господи, не могу этого сказать! — Юкихина прижала кулаки к глазам, плечи ее прыгали. — Я повторяла его имя, когда…       — Да чье имя, твою мать?!       — Рана. Твоего брата.       Уточнение прозвучало для Риндо приговором. Он решительно ничего не понимал, но слышать из уст Юкихины имя брата оказалось испытанием, которое он не смог выдержать. Хайтани отступил от девушки на шаг назад, потому что с ужасающей холодностью понял: еще секунда, и он ее действительно ударит. В мозгу вспыхнула пленительная картина того, как у Юкихины из ноздрей хлынет кровь, как она упадет и зайдется в плаче. В голове замелькали странные образы. Риндо не понимал, о каком именно дне говорит Сандзаки, но ее слова… Ванная, они втроем у него дома, она произносила имя Рана…       — Он был в ванной вместе с тобой? — спросил Риндо и услышал собственный голос как сквозь подушку. — Трогал тебя? Или трахал? А я в это время сидел в комнате?       — Боже, нет! — воскликнула Юкихина и попыталась приблизиться к нему, но Риндо остановил ее повелительным жестом, и девушка замерла с лицом, белым, словно саван. — Он... Его там не было. Не было внутри. Он меня не трогал. Это я… Я трогала себя.       Риндо моргнул раз. Второй. Третий. И засмеялся. Громким, лающим смехом.       — Ты дрочила на моего брата? — дошло до него, и воображение услужливо нарисовало ему эту сцену: Юкихина стоит в набранной ванной, мокрые волосы приклеились к спине рыжими змеями, а пыльцы ныряют внутрь промеж ног, в то время как губы выкрикивают имя Рана. Рана.       Хайтани прижал ладонь ко рту и бросился в ванную. Там его стошнило опять прямо в раковину, и, шатаясь, он вернулся в комнату. Юкихина, трясясь, замерла около кровати дерганным восклицательным знаком.       — Что за видео? — хрипло спросил Риндо, садясь на кровать и пряча лицо в ладонях. — Что еще за гребаное видео?!       На последних словах, не выдержав, он снова вскочил и, схватив Сандзаки за шею, швырнул ее на кровать. На секунду у него возникла мысль о том, чтобы трахнуть ее прямо здесь и сейчас, не выясняя всей этой непонятной дикой правды. Можно было бы просто заполнить эту каверну в душе старым-добрым сексом, и Риндо не собирался сдерживаться.       — Твой брат снял меня на видео! — выкрикнула Юкихина, и из глаз у нее градом покатились крупные слезы. Риндо замер и даже ухмыльнулся. Как это, черт возьми, похоже на Рана…       — Он снял на видео то, как ты дрочишь на него, — скорее, утвердительно, чем вопросительно проговорил Риндо. — Имел право. Значит, на самом деле, ты все это время хотела тройничок? Хотела трахнуть нас обоих? Одного меня слишком мало? Или я был настолько плох? Не смог заставить тебя кончить? Хотя, черт возьми, оргазмы ты изображала виртуозно.       При этих словах у Риндо в мозгу разом вспыхнули воспоминания чуть ли не о каждом сексе с Сандзаки. Каждый раз она выглядела чуть-чуть скучавшей и уставшей, будто бы ей все это не слишком-то и нравилось… Он многократно ловил себя на этой мысли, но всегда ее прогонял. Зачем? Зачем тогда Юкихине все это было нужно?!       Девушка распахнула рот, чтобы что-то сказать, но вдруг начала хватать им воздух, задыхаясь. При других обстоятельствах Риндо бросился бы ей на помощь, вызвав бригаду врачей, но сейчас он буквально хотел ее уничтожить. Каждый раз, когда она ложилась в постель с ним, то думала о Ране. Эта мысль припечатала его к земле, словно огромная гиря из мультика, и Риндо снова рассмеялся, прижав ладони к лицу. Глаза противно щипало и жгло, и он не мог заставить себя поверить в то, что может сейчас буквально разрыдаться! Все эти взгляды, безмолвное общение, когда Юкихина и Ран были при нем все вместе, странные вопросы братца… Как давно это все продолжается?! Да уже больше месяца! Больше месяца они трахались прямо у него за спиной!       — Н-н-нет! — стуча зубами, едва смогла выговорить Юкихина. — Это н-не правда!       — Да заткнись ты! — выкрикнул Риндо и, будто увидев себя со стороны, ужаснулся. Это все — какая-то шутка?! Как он мог себе позволить так разговаривать с ней? Ему и в страшном сне такое не могло привидеться. Но сейчас было уже слишком поздно. При мысли об этом Риндо окатила вторая волна тошнотворного гнева, только на этот раз она была направлена уже на брата. О нем-то он совсем забыл. Блять, почему из всех девушек он решил… Сука!       Риндо выхватил телефон. Видение казни собственно брата промелькнуло у него в голове настолько яркой и детальной вспышкой, что его опять замутило. Он ведь реально может его сейчас грохнуть. Выстрелит — и даже не задумается. Однако ярость и горечь внутри оказались сильнее всякого резона, и Риндо набрал номер Рана.       — Я за рулем, неудобно мне, — без приветствия проговорил тот спустя несколько гудков.       — Приезжай, — прошипел Риндо.       — Чего? Куда?       — Приезжай. И снова заставь ее кончить.