Путеводный камень

      Хозяин трактира пробудился ото сна и очертил взглядом потолок. Идеально, как и всегда. Ни единой трещинки, ни единого изъяна. Ничего, что могло бы изменить обычное течение дня.       Квоут поднялся на ноги и принялся выполнять ежедневный ритуал. Он заправил кровать, двигаясь плавно, словно морская вода в спокойное время суток. Штиль. Выгреб из каменного очага золу, заполнил его поленьями. «Баст снова приходил,» — улыбнулся трактирщик своим мыслям и подвинул кресло на несколько миллиметров ближе к камину. — «Несносный мальчишка из Фейе, когда он начнет спать по ночам? Демон, коим назвали бы его невежественные жители деревушки.»       Хозяин окинул взглядом стол, на котором все еще лежали скомканные листы бумаги. Но за то время, которое листы занимали свои места — они стали уже частью комнаты, частью трактира и частью самого Квоута. Было бы совсем странно избавиться от них сейчас.       Квоут бесшумно втянул воздух и вышел из комнаты. Он провел утро в одиночестве, подготавливая трактир к открытию. Движения были точными и отработанными с годами: ни единого лишнего шага, ни единой паузы и никаких мелодий, которые обычно трактирщики напевают себе под нос, занимаясь повседневными делами. Нет, здесь музыки быть не могло.       Сначала он разжег огонь в кухонной печи и замесил тесто. Затем разжег огонь в камине, предварительно выгребя золу. Подмел и вымыл пол, расставил столы и стулья по своим местам, выверяя расположение каждого с миллиметровой точностью. Никаких изъянов. Полупустые поленницы вновь наполнились дровами. Квоут взял в руки тряпку и принялся протирать барную стойку, а затем — каждую из бутылок, которые в несколько рядов заполняли заднюю стенку. Так происходило всегда, когда у трактирщика заканчивались дела.       За спиной хозяина скрипнула доска.       — Доброе утро, Баст, — поприветствовал он ученика, даже не повернувшись к нему лицом. Это было нормально, учитывая отношения между этими двумя. Полное взаимопонимание, не требующее излишних движений и слов, не требующее долгих объяснений, рассказов и уж тем более ссор. Нет, ссор здесь быть не могло.       — Реши, ты снова плохо спал.       — А ты снова караулил меня всю ночь, словно мать ребенка, который смертельно болен, — спокойно ответил трактирщик, едва заметно пожав плечами. Благодарность. Возмущение.       Баст решил не отвечать. Он подошел к хозяину и мягко коснулся его руки. Беспокойство.       Язык тела Адемре был этим двоим привычнее. Когда однажды Квоут по старой памяти вместо того, чтоб улыбнуться губами сделал это рукой, Баст чуть нахмурился.       — Реши, ты обучался в Адемре?       — Да, — кивнул трактирщик и повернулся на ученика, — как ты понял?       — Я из Фейе. Нам известно многое.       Именно с тех пор, оставаясь наедине, они все чаще выказывали эмоции жестами. Так было проще прежде всего Квоуту. Зачем смотреть собеседнику в глаза, когда можно просто следить за его руками? Они могли общаться часами. Обрывочные фразы, как правило, ничего не значили. Основная информация содержалась в жестах, в едва уловимых изменениях положения левой руки — именно левой, ибо это рука — умная. Рука сердца.       — Баст, — осторожно начал разговор трактирщик, вынырнув из своих грез, — мне, я думаю, придется ненадолго отлучиться.       — Реши?       — Схожу в деревню. Надо бы яблок, свежей баранины, пряностей.       Ученик нехотя кивнул и отпустил руку хозяина:       — Не задерживайся, Реши. Иначе мне придется тебя искать.       Квоут кивнул. Улыбка. Поставил последнюю бутылку на место и окинул трактир цепким взглядом. Идеально.       Когда хозяин удалился, Баст мигом взлетел по лестнице на второй этаж и прошмыгнул в его комнату. Пару минут он простоял неподвижно, стараясь запомнить точное расположение каждого из предметов обихода. Он знал, что Квоут заметит, если кресло сдвинется на пару миллиметров или если один из многочисленных скомканных листов бумаги будет скомкан немного не так, как ранее. От взгляда этого трактирщика не могло ускользнуть ничего.       Баст подошел к столу и осторожно развернул первый комок, в ярости скомканный хозяином несколько оборотов назад. Читать чужие письма — нехорошо. Читать письма учителя — вдвойне нехорошо. Читать письма Квоута — самоубийство. Но "демону" из Фейе ничего не оставалось, как получить информацию таким способом. Хозяин засыхал, а допустить это было нельзя. Баст действовал медленно и размеренно, осторожно разворачивая бумажный комочек. Не должно остаться никаких следов.       «Моя дорогая Денна! Я понятия не имею, как тебе удалось найти меня — мне казалось я достаточно хорошо подобрал себе новое место, новую жизнь, новое имя. Но то, что тебе это удалось, лишь означает, что мне стоит трижды переосмыслить свои дальнейшие действия. Ведь никто не знает, сколько еще в этих краях столь же умных и внимательных людей, как ты. Что же касается твоей просьбы — я ничем не могу тебе помочь. Если тебе удалось отыскать меня, то ты, скорее всего, знаешь с кем под одной крышей я проживаю. Я делю кров и пищу с одним из Фейе, я делю с ним печали и радости, я...»       И письмо оборвалось. Баст застыл, представляя хозяина, который в порыве ярости останавливается, сжимает бумагу в руках и откидывает в сторону. Ученик медленно вернул письмо в прежнее состояние и положил на ровную поверхность стола. Развернул остальные листы скомканной бумаги Баст убедился в том, что первое найденное им письмо содержит в себе самое большое количество информации. Самое большое из всех, но все же недостаточное, чтобы хоть что-то понять. Затем он окинул взглядом комнату, удостоверился, что ничего не изменилось и вышел за дверь. Спустившись вниз, он обошел барную стойку и нахмурился, указывая на первую бутылку в ряду:

Клен, калитка, Тишина, Пламя, пепел, Бузина!

      Палец остановился на темно-красной бутылке, и Баст вздохнул: только бузины ему сейчас не хватало. Потом указал на следующую бутылку и снова принялся считать:

Прялка, прядь, Луна в ночи, Ивы, окна, Свет свечи.

      На этот раз палец остановился на прозрачном сосуде с белой мутной жидкостью. Баст задумчиво вытащил его и плеснул напиток себе в кружку. Выпив содержимое, он вернул бутылку на место и указал на следующую:

Путник, пиво, Камень, кладь, Ветер, воды, Вам не встать!

      Бутылка оказалась светло-зеленой, а жидкость в ней — темного бордового цвета. Баст плеснул ее себе в стакан и вернул бутылку на место как раз в то время, когда отворилась передняя дверь трактира и в помещении оказался Квоут.       — Ты пил, Баст? — удивился вошедший.       — Нет, Реши. Я только собирался пить. Ты застал меня за дегустацией, — улыбнулся Баст и одним глотком опустошил кружку. — Ты нашел все, что нужно?       Квоут кивнул и подошел к ученику, оставив на одном из столов свои приобретения. Он протянул было навстречу руку, но остановился и вернулся обратно. Трактирщик взял покупки в руки и оказался за барной стойкой ровно тогда, когда отворилась дверь и через порог переступили двое. Они были примерно одинакового роста, в одинакового цвета одеждах. Два солдата.       Лицо Квоута в мгновение ока постарело на пару десятков лет, а движения приобрели уверенность и точность, такую, которая вырабатывается с годами, десятками лет работы.       — Добро пожаловать, — добродушно улыбнулся трактирщик, приглашая вошедших к барной стойке.       — Добро, хозяин, — кивнул один из солдат и закрыл за собой дверь, — Нам бы брюхи набить да пива выпить. И обстановку узнать. Далеко ль отсюда до ближайшего городу?       — Не близкий путь будет, около суток, если коней покладистых раздобудете, — покачал головой Квоут, наполняя кружки пивом. — Баст, принеси господам барашка, — бросил трактирщик ученику и снова повернулся к солдатам. — Коли остановитесь у меня, возьму с вас один серебряный талант и пять пени за всю еду, выпивку и ночлег.       Солдаты переглянулись и довольно хмыкнули:       — Как скажешь, хозяин. Дороговато по здешним меркам, но выбора у нас другого нет. Да и пиво у тебя уж больно вкусное.       Трактирщик широко улыбнулся гостям и поставил на стол тарелки с бараниной. Солдаты пересказали ему последние сплетни, мимоходом обмолвились, что в городе проездом и направляются в Тарбеан по поручению маэра. Посоветовали не выезжать далеко за город — дороги стали небезопасны, слишком много разбойников в окрестных лесах. Мужчины набили животы, уплатили должное трактирщику и направились к местному городоправителю.       Квоут улыбнулся своим мыслям, сгреб со стола монеты и вернулся к ежедневным делам.