the sun and moon and sky that divides them

Чжун Ли Экзорцисты похоронного бюро Ваншэн борются с озлобленным духом. Позже на той же неделе Чжун Ли и Ху Тао прибывают на место наперевес со всем оборудованием. Женщина открывает им дверь и удивленно моргает, пробегаясь взглядом по необычным вещам. — Здрасте, — заводно щебечет Ху Тао, плавно огибая хозяйку дома и проходя внутрь. — Прошу прощения, — вежливо кланяется Чжун Ли и следует за коллегой. Дом совершенно небольшой и располагается в одном из бедных районов Ли Юэ, рядом с гаванью. Чжун Ли чувствует это сразу как подходит в дом — он наполнен потревоженной энергией, что гудит под ногами. Здесь явно происходит что-то плохое. Они оставляют обувь и ящики со снаряжением у двери, и Ху Тао тут же уносится вглубь, принявшись шариться вокруг. — Как ваши дела? — приветствует Чжун Ли госпожу Ли. В его времена было не принято врываться к кому-то в дом без приветствия. Но Ху Тао есть Ху Тао. — Было страшновато, — Ли Каи взволнованно следит взглядом за директором. — Она… Точнее призрак… В общем, дух разбил все тарелки на кухне. — Призрак все еще остается вашей бабушкой, — спокойно говорит Чжун Ли. — Они заслуживают не меньшего уважения, чем живые. В том, что с ней произошло, нет ее вины. —Вы правы, — женщина кивает, но продолжает теребить подол платья. — Вам сделать чаю? Отказываться от проявленного гостеприимства верх невежественности, поэтому Чжун Ли отвечает: — Это было бы чудесно. Но, с вашего позволения, я бы посоветовал заняться этим после того как мы закончим. Сперва нужно убедиться, что в доме безопасно. — Она умерла в этой комнате? — прерывает их Ху Тао, останавливаясь у единственной запертой двери. — Да, там же находится алтарь, — Ли Каи дрожит то ли от волнения, то ли от страха. — Когда я захожу в эту комнату, я… Я могу ее чувствовать. Она будто заползает в самую душу и тянет к земле. От этого начинает тошнить. — Вы болели когда-нибудь за это время? — Чжун Ли хмурится. Если это так, то придется кардинально менять план их действий. — Нет, — женщина качает головой. — Думаю, это благодаря амулету. Она берет в руку висящий на шее медальон, и, прежде чем Ху Тао успевает сказать, что это подделка, Чжун Ли говорит: — Это очень хорошо. А теперь, не могли бы вы показать нам комнату? Когда Ли Каи подходит к двери, руки ее дрожат так, будто она как минимум идет на собственную казнь. Она открывает дверь и… Ничего не меняется. — Это произошло тут. Прах вон там, — Ху Тао заглядывает внутрь, не скрывая собственного воодушевления. — Пойду сбегаю за оборудованием! — Все в порядке, госпожа Ли, — говорит ей Чжун Ли, стоит Ху Тао скрыться за углом. — Вам стоит подождать где-нибудь в другом месте, пока мы со всем разберемся. В ответ ему кивают и тут же ретируются в сторону кухни. — Ли-Ли, ты глянь, — уже успевшая вернуться Ху Тао указывает ему за спину. — Это место под твоей охраной. Чжун Ли поднимает голову и видит рисунок, изображающий Гео Архонта во всей его драконьей красе. Размещенный над дверным косяком дракон величественно скользит в облаках, а мерцающие символы вокруг его фигуры хранят в себе защитное заклинание на старом диалекте. — Очень смешно, — сухо бормочет он в ответ. — Я все еще думаю, что нам стоит подать иск о защите интеллектуальной собственности, — ухмыляется Ху Тао. — Представь, сколько денег мы бы скосили, зарабатывая на твоих изображениях. Это бы подкосило индустрию экзорцизма на несколько миллионов моры, не меньше. Чжун Ли тяжело вздыхает. Раньше он приходил в ярость стоило ему только увидеть напечатанные на плакатах или амулетах изображения. Корпорации уверяли, что через эти изображения Рекс Ляпис защитит семьи их клиентов. Его религия, его священный договор со своим народом использовались ради наживы. Люди, совершившие геноцид его народа, оскверняют даже память о нем. У него уже нет сил чувствовать от всего этого что-то большее, чем тянущую боль в груди. — Не думаю, что эти миллиарды моры компенсируют весь риск того, что на нас откроют охоту, — пробормотал он. Мир бы содрогнулся, узнай хоть кто-то, что он жив. — Мы могли бы дать им достойный отпор, будь у нас столько денег, — очевидно, что это лишь шутки, вон как у нее глаза блестят. — Используем против них их же тактику. Вместо того, чтобы возродить империю силой, просто выкупим ее. Пойдем по пути Цисин. Возродить. Глупая мечта. За семь лет, его сила едва ли возросла. Сейчас он разве что чуть сильнее обычного человека. Страна для него потеряна, с этим пришлось лишь смириться. На протяжении тысячелетий люди и адепты жили бок о бок. Опасаясь демонов и монстров, люди пришли к ним и их правителю, Мораксу, чтобы заключить контракт. Уважение в обмен на спасение. То был священный контракт. Моракс охранял и заботился о людях, они же возносили его как божество. Вместе они основали гавань Ли Юэ и тысячи лет здесь царил мир и покой. Пока люди не отвернулись от него и не начали использовать их силу в своих целях. К их предательству он был слеп. К тому времени как он все осознал, все течения энергии уже были разрушены и лучшим решением было хоть как-то сохранить энергию через спячку. Цисин, что были основаны для организации финансового благополучия людей, сейчас правят страной, балансируя ее между богатством и бедностью. Вырубка лесов и загрязнение земли приводит лишь к ухудшению положения. А Верховный Адепт, некогда величайший из богов, растерял все свои силы. От Моракса осталась лишь пустая оболочка. Заметив, что шутка не вызвала должного веселья, Ху Тао неловко откашлялась: — Что ж. Давай тогда начнем? — Хорошо, — Чжун Ли дарит ей ободряющую улыбку. В том, что с ним приключилось, никак нет ее вины. С ее черным юмором ему пришлось смириться — все же он обязан ей жизнью. Сразу после пробуждения он был сломан и слаб, и погиб бы, если бы маленькая девочка не сжалилась над незнакомцем, лежащим без чувств на земле. В тот день шел дождь. Моракс бродил несколько дней к ряду по незнакомым новым улицам. Все силы тратились на то, чтобы скрыть истинный облик и выглядеть как человек. Течение элементальной энергии артерий земли было нарушено и кровожадно повреждено. Он был насквозь мокрый, а украденная с чьей-то сушки одежда неприятно липла к дрожащему телу. На подкорке пульсировало: Ваншэн. Это добрые и благородные люди. Все адепты исчезли, духов и след простыл, его друзья и семья — все пропало. Ему больше не к кому обратиться. Наконец он оказался в старой части города, на знакомых улицах. Так много древних и прекрасный зданий было превращено в руины, чтобы построить эти уродливые небоскребы. Где Ваншэн? Неужели все, что я знал, исчезло? Все же, в какой-то момент, силы покинули его тело. Он рухнул посреди пустой улицы прямо на тротуар. Дождь заливал в глаза, а от Ваншэн не было и следа. Он слишком устал, чтобы волноваться о воде на лице. Ему бы стоило умереть прямо тут. Это всяко лучше, чем видеть этот новый мир. Он открыл глаза и позволил дождю смыть с него это чувство поражение. Надо же, бог умирает прямо на улице. Он почувствовал, что разум его начал медленно уплывать, как капли перестали биться о его лицо. Он устало приоткрыл один глаз и увидел над собой зонтик. Маленькая девочка присела рядом с ним на корточки и держала зонтик над ними обоими. Ее глаза были алыми и широко раскрытыми от любопытства. Мгновение они пристально смотрели друг на друга. Затем девочка склонила голову набок и сказала: — Я никогда не видела никого с рогами. Ты демон? Дрожащей рукой он прикоснулся к своей голове. Ах, нет сил даже скрываться. — Если бы я был демоном, тебе бы не следовало ко мне подходить. — Я не боюсь демонов, я вижу их постоянно, — ответила ему девочка. Моракс бы усмехнулся, будь у него силы: — Даже сейчас, юная леди? — Я сражаюсь с демонами. И духами. И с другими страшилками, — ее глаза сверкают. — Меня дедушка всему учит. — Тогда тебе стоит знать, что подходить так близко опасно, — он не знает, почему развлекает эту девчушку. Почему она просто не может дать ему спокойно умереть? — Я не думаю, что ты демон. — Ты права. Я не демон, — с его уст слетел слабый вздох. — Тогда кто ты? Имеет ли смысл что-то скрывать. Ему все равно осталось не долго. — Адепт. — Адепт? — Она удивленно моргнула. — Дедушка рассказывал мне о них, но все считают, что они мертвы. Так это правда. Ее слова лишь подтверждение. Его народ мертв. Он не нашел сил ответить и закрыл глаза. Отчаяние сдавило его сердце в тиски, вызывая тошноту. — Почему ты спишь на улице? — спросила девушка. — По правде говоря, я умираю, — пробормотал он в ответ. — Это не хорошо, — для десятилетней девочки, она звучала слишком спокойно. — Это не самое приятное место для смерти. Верно. Этот жестокий мир не мог дать ему возможности даже умереть достойно. Он прижался лицом к тротуару и взмолился, чтобы конец побыстрее настиг его. — Эй, ты можешь умереть у меня дома, — девушка обхватила его рукой и попыталась поднять. Она была на удивление сильной, но все равно охнула от его веса. Он проигнорировал ее. — Ну же, господин Адепт. Вы станете злобным духом, если умрете так на улице. Вот и хорошо. Тогда бы он хоть как-то отыгрался на этом мире. — Я не хочу тебя потом изгонять, — продолжила девочка. — Я думаю, что с тобой было бы тяжело драться, я никогда не сражалась с адептами. Пожалуйста уйди, подумал он наконец. Он был слишком измучен даже чтобы говорить. Горе сковало его. Девочка громко вздохнула. — Тогда я схожу за дедушкой. Оставайся тут, господин Адепт. Вряд ли он был бы способен на что-то другое. Она поставила зонтик рядом, чтобы он закрывал его лицо и убежала. Он лежал под дождем и ожидал свою смерть. Хотел ли он умереть? Он не знал ответа. Но он бы так же не хотел, чтобы его спасали. Он просто хотел перестать чувствовать себя так, будто его разрывает на части. Сквозь шум дождя донесся мужской голос: — Тао-эр, я же говорил, что все адепты мертвы. Нет смы… Тяжелый вздох совсем рядом заставил его открыть глаза. Рядом с ним на коленях стоял мужчина, девочка же выглядывала у него из-за плеча. — Не могу в это поверить, — чужая рука легла на его плечо, перевернув на спину. — Он жив? Тао-эр, сходи за золотым флаконом из третьего ящика моего стола. Быстрее! Его поглотила тьма, и, когда он очнулся вновь, то понял, что лежит на кушетке, а у его губ флакон с золотистой жидкостью. — Пожалуйста, выпейте это. Это очищенная элементальная энергия. Мужчина говорил на старом, знакомом Мораксу, диалекте. Именно это заставило его взять себя в руки и попытаться расшевелить вялое сознание. Энергия затопила его тело сногсшибательной волной. Это было похоже на выброс адреналина прямо в мозг. Он резко выпрямился, а глаза сверкнули золотом. Он повернул голову, чтобы осмотреться. Этот интерьер был ему смутно знаком. — Ваншэн? — его голос был сравним с шепотом. — Вы узнаете нас? Он наконец-то смог разглядеть мужчину рядом: пожилого, мускулистого и с большим количеством седых волос. Он был спокоен и сдержан, в отличии от ухмыляющейся девчушки рядом. — Я был хорошим другом 70-го директора, — его голос на мгновение стал грубее. — 70-го.? — Мужчина все еще говорил на старом диалекте. Мораксу оставалось лишь гадать, где он его выучил. — Я 75-й директор, Ху Чжу. — А я Ху Тао, —девочка помахала рукой. —Ты больше не умираешь? Ху Чжу бросил на нее сердитый взгляд, но от этого она улыбнулась лишь шире. — Приношу свои извинения за ее поведение. Моракс не уверен, что жаждал спасения, но на вежливость отвечают вежливостью. — Не стоит, она спасла меня. Я искал Ваншэн, но мои силы иссякли. Получается я спал… Вы сказали, что являетесь 75-м директором? — Да, — мужчина кивнул. — Мой предок, 70-й директор, жил триста лет назад. Вы спали с тех самых пор? Триста лет. В ушах зазвенело. — Похоже, так и есть. — Прошу простить меня за мою дерзость, — в его взгляде проскользнуло удивление. — Ваша внешность похожа на внешность Гео Архонта, Рекса Ляписа. Он как раз и исчез триста лет назад. Возможно ли, что вы…? Возможно, Мораксу не следовало терять бдительность с этими людьми, но они спасли ему жизнь, а он слишком устал, чтобы думать о последствиях. — Да, я Рекс Ляпис. Глаза Ху Чжу расширились, и он было бросился преклонить колено, но Моракс остановил старика. — Пожалуйста, в этом нет необходимости. Я не знаю, что сейчас происходит в мире, но ясно, что я больше не являюсь ничьим богом. Ху Чжу все равно в благоговении склонил голову: — Мой Лорд, это не так. Среди людей еще есть те, кто поклоняется вам и верит, что вы вернетесь. Моя мать, отец моей матери и его отец, все в Ваншэн верили в ваше возвращение. Верили, что вы жив. — Жив? — пробормотал Моракс. — Жив ли я? Я не могу призвать и тысячной доли своих сил. Я не мог представить, что стану настолько слаб. — Уже только то, что вы выжили, дает этой стране надежду, — морщинистое лицо Ху Чжу засияло, — что адепты смогут вернуться и дать отпор Цисин. — Скажи мне, — его голос дрогнул. — Что случилось со страной? Что произошло с моим народом? Тогда тот поведал ему о событиях последних столетий, о борьбе, которую прошел Ваншэн, когда течение энергии артерий земли было нарушено, а корпорации взяли все в свои руки. Как Цисин вредило людям и земле. Как они вели охоту на адептов до их полного исчезновения. В тот день он отказался от имени Моракс. Тогда то он и выбрал путь человека с именем Чжун Ли. В тот день он смирился, что родного Ли Юэ больше не вернуть. Мир изменился, и ему пришлось вновь искать место в нем. Ху Чжу и Ху Тао предложили ему присоединиться к ним. Его семья мертва, но он нашел новую в лице семьи Ху Тао. Молодая девушка сразу же прониклась к нему симпатией и дала ему его человеческое имя. Чжун Ли. Шутку он не оценил, но Ху Тао она понравилась. Все же его правлению пришел конец, его обязанности были выполнены, а имя теперь соответствовало статусу. Благодаря коррупции и подпольной торговле, заплатив кому следует, у них на руках уже скоро были свидетельство о рождении и гражданстве, как и все прочие документы. Теперь все выглядело так, будто Чжун Ли родился человеком и был усыновлен семьей Ху много лет назад. По документам он теперь брат Ху Тао. Он жил и работал в Ваншэн, одновременно с этим не оставляя надежд найти хоть кого-то из друзей в живых, но безрезультатно. В конечном итоге, эта душераздирающая боль оставила лишь след горькой пустоты в его сердце. Дедушка Ху Тао умер от рака три года спустя, оставив ее 77-м директором Ваншэн в возрасте 13 лет. Конечно, она все еще была ребенком, поэтому Чжунли стал ее законным опекуном. С тех пор так и жили: Ху Тао посещала школу, а Чжун Ли управлял семейным бизнесом вместо нее. Уже через несколько месяцев ей исполнится 18 и она закончит школу. Как летит время. Моракс никогда и никому не был ни братом, ни отцом. Хотя многих он называл своими детьми, в воспитании он был не сведущ. Он никогда не наблюдал за тем, как они растут, не помогал им собираться в школу, не готовил для них каждый день. За последние семь лет он испытал все прелести родительства. Однако Ху Тао знатно платила ему своей поддержкой. Поэтому он и мирится с ее юмором. Пусть он никогда и не признается в этом сам, но она — луч света в его жизни. Скажи он это ей лично, она назвала бы его сентиментальной ящерицей и рассмеялась. Но он то знает, что она любит его не меньше. Они — это все, что у них есть. Ее родители и дедушка мертвы, а его народ убит. Все, что у них есть, это их маленькая семья из двух человек. — Чжун Ли, — Ху Тао машет рукой у него перед лицом, — прием! Он моргает, возвращаясь в реальность, и понимает, что совсем заплутал в мыслях. А всему виной портрет Рекса Ляписа. —Я знаю, что тебе нравится смотреть на самого себя, но помоги мне зажечь свечи. — Ху Тао открывает сумку и протягивает ему стопку свечей. Он кашляет, чтобы прогнать эту волну нежности и ностальгии, что теплой патокой разлилась у него в груди. — Верно. Сейчас. Они устанавливают свечи вокруг алтаря, водрузив в центр прах и окружив его амулетами и подношениями. — Они соблюли все обряды, — бормочет Чжун Ли. — Это были правильные похороны, и все же… И все же вот вам буйствующий дух. Во время его правления такого бы никогда не случилось. Как только свечи были зажжены, Ху Тао достала самую ценную реликвию семьи — амулет, позволяющий видеть духовную энергию. Те, кто родился в семье Ху, обладают редким даром направлять эту самую энергию. Это чрезвычайно опасно, поэтому они используют амулеты вместо прямого контакта. Семья Ху получила его от не менее древнего бога в благодарность за прекращение пандемии. Чжун Ли довелось лично присутствовать на вручении. С тех пор амулет бережно хранили в течение тысячи лет и использовали для защиты этого мира. — Что-то не так, — шепчет Ху Тао. — Я знаю, — бормочет мужчина ей в ответ. — Она еще здесь, я чувствую это, — она машет амулетом в воздухе. — Она повсюду оставила свои следы, но… В отличии от молодого директора, Чжун Ли обладал чувством стихий и тоже мог видеть все эти метки. Следы энергии покрывали мебель, стены и пол словно слизь. Но сам дух… — Где она? — спрашивает Ху Тао. Чжунли следует за энергетическим следом туда, где он начинается. У алтаря. Он вьется в воздухе, словно дым, плывущий в сторону… — Ли Каи, — Вздрогнув, осознает Чжун Ли. — Она сказала, что ей не здоровится. — Ты же не думаешь.? — Она смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Если это так, нам нужно действовать немедленно, — болезни, вызываемые злобными духами, неуловимы и неумолимы. Сейчас жертва в порядке, а через минуту уже покойник. — Мы не можем ей сказать. Если она начнет паниковать, мы спугнем духа, — говорит Ху Тао. — Можешь отвлечь ее, пока я готовлю эликсир? Чжун Ли находит Ли Каи на кухне, готовящую чай. — Ах, как продвигается работа? — разворачиваясь, говорит она. Чжун Ли мысленно себя проклинает. Теперь то он видит, какие тусклые глаза клиентки. Приглядевшись повнимательнее, он замечает, что ее энергия, поначалу принятая за тень от нервозности, тусклая и мрачная. — Все хорошо, — врет он. — Директор Ху подготавливает все к ритуалу. Я хотел задать вам несколько вопросов о вашей бабушке. — Ох, да, конечно. Они садятся за кухонный стол, и Чжунли задает несколько базовых вопросов: возраст на момент смерти, профессия, общее состояние здоровья, день рождения. — У меня вызывало беспокойство, — говорит она, — астролог говорила, что ее числа не совпадают ни с кем из остальных членов семьи. Поэтому, возможно, она проклята. — Она не была проклята, — Чжун Ли еле сдерживает себя от долгих историй. — С вашей семьей все в порядке. Просто время сейчас такое. Нет причин верить суевериям. В глазах госпожи Ли впервые появляется блеск: — Дело действительно в элементальной энергии, как и говорила директор Ху? Я так волновалась, что если… Если это из-за того, что я сделала. Если она была несчастна… Я думала, она прожила хорошую жизнь. Мы никогда не ссорились, но если бы… Если бы она просто не видела… — Дело не в этом, — у него всегда с трудом получается успокаивать людей, в особенности их клиентов. — В этом совершенно нет вашей вины. Это вина всего человечества. К счастью, Ху Тао прерывает их своим появлением на кухне. — Ли Каи, все почти готово! Она поднимает полный надежды взгляд с тихим «о». — Ага, — Ху Тао дарит ей улыбку. — Есть только кое-что, что мы должны сделать до того, как начнем. Когда мы ее призовем, она может напасть на нас. Поэтому, чтобы обезопасить себя, вам стоит выпить этот эликсир. Она протягивает клиентке маленький флакон, его черное содержимое пугающе переливается. — Что. Что это? — Ли Каи сглатывает. — Что значит «может напасть»? — Ах, не волнуйтесь, — глаза Ху Тао хитро сверкают. — Доверьтесь профессионалам, мы справимся со всем в кратчайшие сроки. Чжун Ли пытается приободряще улыбнуться, когда женщина поднимает на него взгляд. — Ладно, — она откупоривает флакон и морщится от неприятного запаха. Чжун Ли ее понимает. Лучше ей не говорить, что это смесь золы от талисманов и очищенная вода. Ху Тао написала эти талисманы красными киноварными чернилами на специальной бумаге. Неприятный, но эффективный способ очистить организм от скверны. Стоит отдать ей должное, она проглатывает все одним глотком, после начиная кашлять от неприятного ощущения жидкости, по консистенции больше напоминающую смолу. Чжун Ли спешно поднимается на ноги, и они вместе наблюдают за ее дыханием. — Превосходно! —Ху Тао радостно хлопает в ладоши. — Сейчас с минуты на минуту. — Что должно произойти? — она пугливо вскидывает голову. Она не успевает услышать ответ. В то же мгновение дух покидает ее тело с леденящим душу шипением. Чжун Ли ловит ее тело, падающее со стула. Электрический свет начинает мигать, а воздух в миг леденеет. Дух, все еще невидимый, окутывает комнату искривленной энергией, извиваясь и шипя. — Привет, бабуля, — Ху Тао ухмыляется, призывая копье. — Я бы хотела любезно попросить вас покинуть помещение. Воздух колышется и темнеет, приобретая очертания призрачного силуэта, который немедленно бросается на Ху Тао, распространяя темную энергию. Ху Тао не прекращает улыбаться даже когда ее откидывает назад. Чжун Ли быстро проверяет состояние женщины, и, оставив ее на месте, тоже призывает копье. Ху Тао загоняет духа в угол, и он, возмущенный таким развитием дел, взрывается столпом энергии, сотрясая всю кухню, роняя и разбивая все, что недостаточно устойчиво стоит на своих местах. Стекло в окне разбирается в дребезги, чайник улетает на пол, а мебель трескается. — Ху Тао! — Ругается на нее Чжун Ли. — Осторожно! — Прости, — в ее ухмылке ни капли раскаяния. — Лучше клиента защищай, с этим разберусь я. — Да неужели! Он не успевает обдумать план действий, как энергия вновь сходится в одной точке. Ху Тао наносит духу сильный удар выталкивая его в коридор и раскалывая из-за этого дверной проем. — Ху Тао! У Ваншэн не хватит бюджета потом судиться за порчу чужого имущества! — Мы тут жизнь спасаем, Ли-Ли. Расслабься! Она еще спасибо скажет! — Она выбегает в коридор. Чжун Ли бросается следом, готовый помочь отразить новый удар духа. — Почему клиента не охраняешь? — Чжун Ли блокирует удар энергии, летящий Ху Тао прямо в лицо. — Забыл, кто здесь главный? — улыбка расцветает на ее лице тем больше, чем сильнее удары направляются в их сторону. — Забыла, кто здесь старше? — Пенсионер, — Чжун Ли не понимает, как она может сохранять улыбку прямо во время драки. — Подвинься, старик. Ху Тао достает из кармана еще один амулет и разбивает его о землю. От вспышки света, дух становится прозрачнее. Пылающее копье Ху Тао пронзает самый центр тени, нанося решительный удар. С оглушительным визгом энергия растворяется, сотрясая новой волной весь дом. Ху Тао отбрасывает свое копье, хлопает в ладоши и быстро произносит заклинание. Энергия, наполняющая дом, медленно стекается в соседнюю комнату прямо к алтарю. Следом она открывает один глаз и показывает Чжун Ли язык: — Видишь? Все под контролем. — Ты разгромила кухню, — ворчит он. — Всего-то, — протягивает Ху Тао. — Проверь Ли Каи. Я пойду удостоверюсь, что бабка не проснется вновь. Когда та уходит в комнату с алтарем, он тяжело вздыхает. Возвращаясь на кухню, он видит, как женщина неуверенно поднимает голову. — Вы в порядке? — Чжун Ли вновь проверяет ее элементальным зрением и наблюдает, как ее энергия медленно приходит в норму. — Я… Я думаю да, — она морщится. — Что произошло? — Дух был внутри вас. Но теперь с этим покончено. Ее глаза расширяются, а лицо бледнеет, когда она скользит взглядом по разрухе на кухне. Чтобы отвлечь ее, Чжун Ли начинает описывать все их действия, вплоть до состава эликсира и рассказа, что теперь с ее бабушкой будет. Она до сих пор выглядит шокированной, но пытается сосредоточиться на его словах. — Отлично! — Ху Тао возвращается на кухню с очень довольным видом. — Теперь, что касается оплаты? Клиентка отдает им деньги с совершенно шокированным видом. Сразу, как она пихает их в карман, Ху Тао утаскивает Чжун Ли за дверь. — Я уверена, она не подаст на нас в суд, — говорит она, как только они оказываются вне пределов слышимости. — Как твой опекун, я должен напомнить тебе, что следует быть осторожнее. Весь бизнес на кону, когда ты вытворяешь такое безрассудство. — Чжун Ли тяжело вздыхает. В ответ она одаривает его хитрой улыбкой. — Ли-ли, ты же знаешь, что от твоих причитаний ничего не изменится. — Возможно, — улыбается он ей в ответ. — Но я не перестану пытаться. Ее улыбка становится шире: — Вызов принят. Идем домой. Люди заинтересованно глазеют на двух экзорцистов, идущих по улице со снаряжением наперевес. Но к этому Чжун Ли уже привык. Их жизнь часто бывает непредсказуемой, но он должен признать, что порой это ему даже нравится. Спокойное существование — быть экзорцистом и кому-то братом. Носить маску человека. Возможно, однажды его силы вернутся. Но сейчас он благодарен возможности жить как Чжун Ли. Его жизнь с Ху Тао дала ему то, ради чего стоит жить. Она не та семья, что существует от рождения, но та, что он выбрал самостоятельно. И для него это значит в разы больше.