the sun and moon and sky that divides them

Чжун Ли Невольные союзники сталкиваются с реальностью при составлении плана… Чжун Ли понял, что все пошло по одному месту еще в тот момент, когда Ху Тао поприветствовала их нового клиента. За свою жизнь он часто встречал людей, одаренных силой, поэтому однозначно мог сказать, что человек на первом этаже не был обычным. Это не повод для беспокойства. Одаренные люди не всегда представляют опасность. Но стоило Чжун Ли начать спускаться по лестнице, как инстинкты взревели глухим гулом у него в ушах. Что-то не так. Он никогда не видел, чтобы чья-то аура сияла так ярко. Быть не может. Он точно человек, но Чжун Ли ощущает его так ярко и интенсивно… Стоило им встретиться взглядом, как произошло невозможное. Его плечо вспыхнуло жаром. Он приложил все силы, чтобы сохранить лицо, одновременно с этим ловя падающего на него человека, сам он удержался лишь силой воли. Юноша же держался за тоже место и все вмиг стало ясно. Он с трудом провел встречу, не давая себе предаться панике. Аякс заглушал все его чувства. Он совершенно не мог сосредоточиться: запутался в паутине своей и чужой энергии, что сплелись в прочный кокон. Пустые голубые глаза напротив тоже отвлекали. Они были наполнены ложью, хитростью и коварством, и, стоило Чжун Ли попытаться взглянуть поближе, засасывали будто в водоворот. Тусклые, леденящие, подобные на лунный свет, глаза могли бы ярко сиять, но были затянуты плотным слоем пелены. Лунный свет, что отражался в темном море, недвижимая бездна, что в любой момент может разразиться штормом… Соулмейт… Из глубин памяти всплыло воспоминание: примерно две тысячи лет назад он повстречал двух несчастных влюбленных, чьи энергии переплелись ровно так же. Это было чем-то невероятным, настоящим невиданным чудом… А теперь и он. Невозможно. У него не может быть родственной души. Это нелепо и смешно. Стоило Аяксу покинуть бюро, как в голове у Чжун Ли прояснилось. Ху Тао говорила что-то под руку, но он молча удалился в свою комнату и заперся изнутри. Он расстегнул множество своих одежд и оголил плечо. На ключице голубым светом мерцала метка. Небесный кит. Это предначертано звездами. Их судьбы переплетены. Родственные души. Невозможно. Когда первая волна паники захлестнула его разум, он не уловил момент, когда руки его заволокло чернотой, покрытой золотыми узорами. Истинное обличие вырывалось из-под контроля, и, даже став выше в несколько раз и покрывшись черно-золотыми узорами, метка не исчезла. Даже так она остается на коже. Соулмейт. Он издалека чувствует панику человека. Она отдается пульсирующим покалыванием в теле, будто кровь возвращается к конечностям. Однозначно, чужой разум существует рядом с его. Тогда он ощутил многое: горе, ярость, отчаяние. Человек — его родственная душа? После всего, что они натворили? После всего, что Моракс потерял из-за них?.. Но то было только начало. В ночи в его комнате оказался убийца. Одно это было разрушительным известием — его прикрытие раскрыто. И убийца из крупной корпорации, жаждущей его смерти — его родственная душа. Его родственная душа — убийца. Ладно бы просто человек. Убийца. Он ничего не знает об этом мальчишке, но ничем хорошим это не закончится. Просто не верится. Родственные души — это такая редкость. За всю свою шести тысячелетнюю жизнь он встречал такую пару лишь единожды, да и слышал о подобном не часто. Неужто судьба решила окончательно его сломить? Существуют ли высшие боги, что стоят над ним и это ли их приговор? Его невежество привело к гибели его народа, но разве этого им было мало? Теперь он приговорен к вечной связи с человеком? Комедия с разрушительной иронией. Его соулмейтом мог быть кто угодно. Любовь Чжун Ли не чужда. Два родных лица всплывают в сознании, но мысль о них приносит невыносимую боль… Несомненно, чувства, что он испытывал к своим прошлым партнерам были в разы сильнее тех космических уз, что связали его с этим случайным человеческим детенышем. Вселенная буквально навязала ему эту связь. Но почему именно он? Они враги. Эта сцена прокручивалась у него в голове всю ночь, пока он пытался заснуть. Ощущения взревели, он открыл глаза и увидел лишь рыжие волосы и опускающуюся руку со шприцом. Незваный гость, опускающийся на колени и его непрекращающийся смех. Затопленный лунным светом, он казался призраком, проклятьем, ночным кошмаром наяву. От лунного света кожа и волосы были почти что белыми, но глаза темные, будто это граница, что свет не решался пересечь. Мертвые и потерянные глаза, словно безлунное ночное небо. Перед яростным лицом Чжун Ли, все что он мог сказать было: «Помогите». И учинив такой хаос и беспорядок отделался лишь тихим и скромным: «Спасибо». — Не благодари. Ты не оставил мне выбора. — У меня его тоже нет. Ты сам выбрал быть убийцей, хотелось сказать Чжун Ли тогда. Ты выбрал этот контракт. Ты сам отказался от своей души. Ты сам выбрал путь зла. Ни одно из его жалких оправданий не сможет поколебать сердце Чжун Ли. Незваный гость вломился в его дом, умолял о помощи, хоть вся сила итак на его стороне. Чжун Ли смотрел сверху на этого юного, стоящего на коленях, человека. Смотрел на его чужеродную метку на шее. На жалкую пародию мольбы. На странную энергию. Он лицезрел настоящее чудо залитое лучами лунного света. В течении семи лет Моракс жил в мире и спокойствии. Ничто не длится вечность. Он знал, что однажды люди вновь откроют на него охоту. Но он никак не мог предвидеть, что его покой нарушит юноша в сером костюме, растрепанными рыжими волосами и улыбкой, что не касается его мертвых голубых глаз. В их первую встречу он был слишком рассеян, оттого не заметил, что это был взгляд хищника. Он видел его в беззастенчивом взгляде и шепоте тихих угроз. Он не просто человек. Он убийца. Его душа, какой бы извращенной она не была, несет в себе вселенский груз кармы. Его мертвый взгляд выдает в нем человека, преследуемого смертью. Взгляд, который сам Чжун Ли видел неоднократно. У него был такой же в годы войны. Взгляд, готового к худшему. Вселенная послала мне монстра в качестве родственной души. Теперь, в свете нового дня, Чжун Ли намерен провести более тщательный анализ этой угрозы. К человеческой душе есть две претензии: он, по сути, бомба замедленного действия, покуда с него не снимут проклятье. А после… Нет, сейчас не время думать о том, что будет после. Он должен сосредоточить все силы на настоящем. Чжун Ли лишь надеется, что человек готов к сотрудничеству. На следующее утро он, наполненный беспокойства, выходит из комнаты. Ночью он не сомкнул глаз — не то чтобы он вообще нуждался во сне — и вместо этого обдумывал план дальнейших действий. Он открывает дверь и замирает. После инцидента несколько лет назад Чжун Ли поставил защитные заклинания вокруг своей комнаты не пропускающие ни звуков, ни запахов. С выходками Ху Тао это была необходимая мера. Он исправно поддерживал их, поэтому был бы в курсе экстренных ситуаций, но в целом его комната в безопасности. И ни одно из защитных заклинаний не предупредило его ночью о дурных умыслах их гостя. Оттого ударивший в нос запах приготовленной еды стал для него шоком. Он надеялся встать раньше всех и иметь хоть какое-то преимущество перед наступившим днем. Но вместо этого он встречает без умолку болтающую Ху Тао, что жарит что-то, и Аякса, сидящего за кухонным столом и увлеченно слушающего. — А, Ли-ли, доброе утро. — по улыбке Ху Тао можно легко понять, что она уже обо всем в курсе. — Как спалось? — У тебя что-то горит, — лишь отвечает он. В ту же секунду Ху Тао с визгом поворачивается к пышущей огнем сковороде. Пока та пытается обуздать кухонные приборы, Чжун Ли медленно проходит в комнату. Аякс следит за ним взглядом и улыбка, что еще мгновение назад была у него на губах, сползает с лица. Чжун Ли опирается о спинку стула и смотрит на Аякса: — Уже ввел мою коллегу в курс дела? Несостоявшийся убийца выглядит так, будто тоже совсем не спал, хотя возможно его взгляд всегда такой потухший и уставший. Его волосы и одежда все еще в беспорядке, но даже такой он заставляет инстинкты Чжун Ли всегда быть начеку. Он излучает опасность. Его энергия все еще скачет штрихами, теперь лишь слегка перекрытая их новой связью. Связью, что должна была бы успокаивать, но лишь заставляет ком желчи подкатывать к горлу. — Коллегу? — непринужденный тон Аякса действует Чжун Ли на нервы. — Не сестру? Чжун Ли хмурится, когда Ху Тао начинает смеяться: — Не могу поверить, что мой опекун позволил наемному убийце спать у нас на диване не потрудившись даже сказать мне об этом. — Я собирался сказать об этом утром, — отвечает Чжун Ли. — Но да, по закону, я ее брат и опекун. — И к тому же достаточно дерьмовый, — девушка вновь разворачивается к плите и переворачивает лопаткой содержимое сковороды. Комната вновь наполняется запахом сгоревших овощей. — Можешь представить мой шок, когда я, почувствовав ночью опасность, побежала спасать своего дражайшего брата, а наткнулась на попытку убийства… — Ху Тао. — А он просто выставил меня за дверь, сказав, что мне не о чем беспокоиться, — для столь раннего утра она чересчур бодра. — Что, если честно, навело меня на совсем другие мысли… — Ху Тао. — Не моя вина, что ты дал слишком много двойных намеков. Было бы неплохо получить хоть какое-то объяснение, — ее улыбка становится только шире. — Я была удивлена, когда увидела, что он спит на диване, а не… — Сядь уже, — Чжун Ли отталкивает ее от плиты, где уже самостоятельно пытается спасти их завтрак. — Как много он уже рассказал? Ху Тао раздраженно плюхается на стул: — Он наемный убийца, работает на Фатуи, но когда он попытался зарезать тебя, у него не получилось, потому что вы родственные души или что-то в этом роде. И они убьют его семью, если он не убьет тебя, бла, бла, бла. — Что ж, тогда ты со всем ознакомлена, — он выливает еще масла на сковородку. — Итак, у нас теперь есть ручной наемник! — Ху Тао наклоняется вперед, подперев подбородок рукой. Она грозно смотрит прямо на Аякса. К его чести он выглядит скорее удивленным, чем обескураженным. Чжунли печально смотрит на сковороду, где все ингредиенты, которые изначально использовала Ху Тао, превратились в горелую кашицу. Его тонкие вкусы напрочь отвергают эти кулинарные изыски, поэтому он достает из холодильника несколько булочек со свининой. — Я могу предложить только одно решение проблемы, — говорит он, ставя булочки в духовку, чтобы разогреть их. — Мы должны решить все вопросы с его меткой, а после найти способ доставить его семью в безопасное место. — Чжун Ли тяжело вздыхает. — Нам в любом случае придется скрываться от Фатуи. Насколько я могу судить, за мной не прекратят охоту. Он достает булочки из духовки и ставит их на стол. — Они не остановятся, — тихо говорит Аякс. — Но у них пока нет никакой информации о вас. Если мы исчезнем, это будет тупик. — Ты не доложил им, что он здесь? — спрашивает Ху Тао. Аякс пожимает плечами: — Я им еще ничего не говорил. Я всегда сразу предоставляю результат, поэтому они ожидают, что я пропаду на какое-то время, а потом вернусь с выполненным заданием. — Ооо, страшно! — Ху Тао протыкает булочку палочками для еды, и Чжун Ли морщится от ее манер. С набитым ртом она говорит: — Ты действительно чуть не помер, Ли-Ли! — Да, тебе действительно удалось уничтожить всю мою защиту. — гнев медленной струей растекается у него под кожей. Что еще могут Фатуи? Если они охотятся на адептов, то ответственен ли он за смерть остальных его знакомых? — Вы проснулись, — говорит Аякс. — Я думал, что вы запросто можете меня убить. Чжун Ли хмурится в ответ. Он говорит это так буднично, со скучающим выражением лица. — Ты ожидал провала? — Я знал, что это самоубийство. — когда Аякс улыбается, видно лишь тень его настоящих эмоций. Игра света, за которой лишь пустота. — Я все равно не хотел вас убивать. Мне жаль, что я причиняю вам неудобства этой связью, но если это означает, что есть способ вызволить мою семью, то я ей рад. Чжун Ли помнит его слова, он не предан своим работодателям. Но тогда зачем было подписывать контракт? Если ему так не нравится эта работа и он хватается за первую возможность предательства, то как вообще Фатуи приняли его? Живот у Аякса урчит, разрывая пелену напряжения. Чжунли пододвигает к нему тарелку с булочками, но в его глазах появляется нерешительность. — Ешь, — говорит Чжун Ли. — Оно не отравлено. — Я… не умею пользоваться палочками. — На лице Аякса впервые появляется искреннее выражение: он краснеет, когда смотрит на расставленную перед ним посуду. Самое человечное его поведение. Ху Тао громко фыркает, и Чжунли говорит: — Можешь есть руками. Не обращай внимания на Ху Тао. У нее ужасные манеры. Словно назло ему, Ху Тао накалывает еще одну булочку на палочки и пытается запихнуть ее в рот целиком. Аякс же берет одну и аккуратно откусывает. — Спасибо, — говорит он. — Учитывая обстоятельства, вы очень гостеприимны. — Теперь мы союзники, — голос Чжун Ли становится холоднее при упоминании «обстоятельств». — И ты наш гость. — Все равно спасибо, — тихо говорит Аякс. Он вежливо доедает булочку, но в животе у него снова урчит. Ху Тао смеется и сует ему в руки еще две штуки. — Ешь, не стесняйся! У нас в холодильнике их десятки. — Ты правда из Снежной? — спрашивает Чжун Ли, прежде чем успевает себя остановить. Чем меньше он знает об Аяксе, тем лучше. Ему не хочется узнавать его ближе. Он хочет, чтобы все было как можно более профессионально. Но он не может сдерживать свое любопытство к убийце, смиренно поедающего булочки со свининой у него на глазах. — Да, — быстро отвечает он. К счастью, похоже он и сам не очень хочет распространяться о своей жизни. — У тебя нет акцента, — говорит Ху Тао, склоняя голову вбок. — Всего-лишь необходимый навык. Мне всегда необходимо сливаться с толпой. Каким бы естественным ни был его акцент, у него нет шансов слиться с толпой в Ли Юэ с таким то цветом волос. Сейчас в Ли Юэ много иностранцев, но Аякса видно издалека. — Если это не слишком личный вопрос, — начинает Аякс, — как это произошло? — Он показывает пальцем от Ху Тао к Чжун Ли. Это слишком личное, но Ху Тао успевает ответить быстрее Чжун Ли: — А, я нашла его труп семь лет назад. — Ху Тао! — говорит он грозно. — Что? — отвечает та робко. — Я подумала, он уже не враг? Аякс пожимает плечами, когда Чжун Ли переводит на него хмурый взгляд. — Вам и правда, лучше не делиться со мной никакой информацией. Пока они могут меня выследить, я балласт. — Если доберутся до тебя, то я тоже пострадаю. —вслух осознает Чжун Ли. — Поэтому нет смысла скрывать от тебя какую-либо информацию. Если ты пострадаешь, то все потеряно. — Ооо, так я могу рассказать ему все твои секреты? — Ху Тао лукаво приподнимает бровь. — И что же это будут за секреты? Она пожимает плечами: — О том, что ты ненавидишь морепродукты. Уверена, Фатуи могли бы это использовать. Ее попытки шутить в чрезвычайной ситуации действительно помогают. — Ху Тао, это не шутки. — Эй, я же просто пытаюсь во всем разобраться, — она вертит в руках палочки. — Мне же никто ничего толком не рассказал, вот приходится разбираться самой. Аякс наблюдает за их перепалкой с легкой улыбкой, и это заставляет Чжун Ли вновь сосредоточиться. Не время для юмора, когда за их кухонным столом сидит причина всех бед. — Что ж, теперь ты в деле. Нам нужен план, — говорит он. — Первостепенная задача — избавиться от слежки. Как уберем метку, мы будем в большей безопасности. — Разве мы не должны сначала спасти мою семью? — отвечает Аякс. — Если я самовольно покину службу, они просто убьют их. Чжун Ли в задумчивости складывает на груди руки: — Если мы все сделаем правильно, то сможем инсценировать твою смерть. Тогда они оставят твою семью в покое? От них же больше не будет пользы. Аяксу, похоже, стало не по себе от этой мысли: — Может быть. — Когда снимем твое проклятье, мы просто сделаем вид, что я убил тебя. Будет выглядеть так, будто ты просто провалил задание. — Но как? — Есть способ, — Чжун Ли переводит на него взгляд. — Но сначала мы должны выяснить природу твоего проклятия. — Но после того, как мы инсценируем мою смерть, мы же отправим мою семью в безопасное место, верно? — Чжун Ли физически чувствует ужасное беспокойство, исходящее от Аякса. — Да. Как только внимание Фатуи ослабнет, мы сможем забрать твою семью, — он прикладывает палец к подбородку. — Я пока не уверен, как это сделать, у нас нет людей для такой крупной операции. Сейчас проклятие — это приоритет. Аякс смотрит на стол с пустым выражением лица. — Покажи мне еще раз свою метку, — говорит Чжун Ли. Наемник поворачивает голову, обнажая заднюю сторону шеи. Чжунли внутренне съеживается от необходимости приблизиться к нему. Он пододвигает свой стул так, чтобы его глаза были на уровне метки. Дрожь пробегает по всему телу Аякса, когда Чжун Ли проводит по ней пальцем. Она по-ледяному голубая, того же размера, что и их метка родственной души, да и светится почти так же. Но само созвездие… Чжун Ли никогда раньше его не видел. Странный шепот, подобный белому ядовитому пару, проникает в его мысли, когда он пытается прикоснуться к его душе. Это точно влияние демонических энергий. Будто хор остатков убитых и забытых богов шепчут ему свою песнь. Духовные существа, подобные Мораксу, что позволили воспользоваться своей силой. Он нажимает пальцем чуть сильнее, и Аякс вздрагивает. — Больно? — дыхание Чжун Ли касается волос Аякса на затылке. Естественно он знает ответ, он и сам почувствовал фантом боли на собственной шее. Все тело Аякса напряжено: — Да. Вы ей… не нравитесь. — Не нравлюсь? — Она обжигает. Будто пытается оттолкнуть вас. Такое чувство… что она соревнуется с вашей меткой. — Повернись, — просит Чжун Ли. — Покажи мне… — зубы сводит, — нашу. Аякс поворачивается на стуле так, чтобы они оказались лицом к лицу. Чжун Ли пытается не обращать внимания на то, насколько они близки, когда Аякс расстегивает верхнюю пуговицу и отводит рубашку в сторону. Созвездие Ляпис Деи — его созвездие — расположено на ключице человека. Он начинает протягивать руку, но на этот раз не забывает спросить: — Могу я? Аякс кивает. Его лицо краснеет, когда Чжунли легонько проводит по нему пальцем. Его пронзает странное ощущение, когда он чувствует, как метка на его собственной груди покалывает от соприкосновения. Уязвимое место, доказательство вселенной того, что они связаны, физическое проявление космической активности. Это неудобно, он будто прикасается к самой душе Аякса. Его энергия громко ревет у него в ушах, будто он сунул голову под струю водопада. Многие астрологи утверждают, что созвездие, под которым человек рождается, решает его судьбу. Моракс не был рожден, во всяком случае, в человеческом смысле. Но, составляя карту ночного неба, человеческие ученые назвали это созвездие в его честь тысячи лет назад. Они почтили каждого Архонта своим собственным созвездием. И теперь, в мире после архонтов, все, что осталось от наследия Тейвата, — это статуи и имена, остальное же обращено в прах. Метка на его собственной груди, должно быть, та самая, под которой родился Аякс. Чжун Ли до сих пор понятия не имеет, по какому принципу определяются родственные души, но форма знака — явная насмешка над свободой воли, свидетельство указа самой судьбы. Нечто столь беспомощное, как рождение, решает чью-то судьбу. Ху Тао внимательно наблюдает за происходящим: откинулась на стуле, закинув ногу на ногу прямо на столе. Приподняв бровь, она переводит взгляд на Чжун Ли. Тот прочищает горло: — Как ощущения? — Нормально, — лицо Аякса ярко-красное. Он отводит взгляд. Он этого не озвучивает, но Чжун Ли знает и сам. Прикосновение успокаивает, дарит ощущение комфорта. Как будто он ныряет в огромный, спокойный океан. Энергия Аякса, как вода — темная и непроглядная в глубине, — теплая и спокойная в том месте, где их души соприкасаются. И этого достаточно, чтобы вывести Чжун Ли из себя. Он убирает руку. — Другая все еще горит, — бормочет Аякс. — У них явно конфликт. — Верно, — Чжун Ли откидывается на спинку стула. — Я действительно никогда раньше не видел этого символа. Это явно какое-то влияние демонической энергии. Фатуи вероятно сотворили это из остатков древнего божества. Логично, что ему не нравится чужое присутствие. Он ловит на себе мертвый и нерешительный взгляд Аякса: — Могу я взглянуть на вашу? Чжунли сглатывает и отворачивает от него голову обратно к столу. — Не понимаю, какое это имеет отношение к делу. — Так было бы честно. Это интимно, слишком интимно. — Я пожалуй откажусь. Аякс на это лишь бесстрастно застегивает рубашку. — Что ж, похоже, нам нужно провести исследования. У тебя есть какие-нибудь идеи, с чего мы можем начать? — спрашивает Чжун Ли. — Кто-нибудь рассказывал тебе что-нибудь о проклятии? — Не то чтобы, — бормочет Аякс. — Я думаю, что я был первым, на ком они это провернули. Возможно, с тех пор они проэкспериментировали на большем количестве людей. — Ты помнишь как это произошло? — Аякс откидывается на спинку стула с опустевшим взглядом. — Помню как я подписал какой-то лист. После люди привязали меня к столу и ввели что-то. Жгло так, что я чуть не умер. Мне сказали, что прошло пару часов, но я еле справился с лихорадкой. После этого на мне и появилась эта метка. — И это все, что ты помнишь? — спрашивает Чжун Ли, Аякс на это лишь пожимает плечами. — Это было десять лет назад. — Десять лет?! — Ху Тао выпрямляется, ножки стула скрипят по полу. — Сколько тебе лет? — Двадцать четыре. — Тебе было четырнадцать? — она наклоняется вперед, вылупив на него глаза. — Да, — он скрещивает на груди руки, будто ему все равно, но взгляд сквозит дискомфортом. Чжун Ли сглатывает. Ему не жаль, но это все равно вызывает беспокойство. — Ты знал на что соглашаешься? Аякс стискивает зубы и смотрит в пол. — Конечно нет. Я сам лишил себя всех прав. Вопрос «зачем» повисает в воздухе, но Чжун Ли не собирается узнавать столько личной информации. По крайней мере это объясняет отсутствие собачьей преданности. — Ты был ребенком, — Ху Тао выглядит разъяренной. — Что, черт возьми, с ними не так? — Аякс пожимает плечами. — По сравнению с тем, что они сделали с другими, этот контракт еще был милостью с их стороны. — Ты говорил, что принадлежишь директору… — начинает Чжун Ли. — Буквально, — сейчас его глаза выглядят действительно мертвыми. — Юридически мое тело принадлежит Фатуи. — Как это возможно, — хмурится Ху Тао. — Те, кто владеет страной, могут себе позволить все, что захотят, — говорит Аякс. — По сравнению с этим Цисин просто милашки. Система кредитов и долгов, призванная удерживать людей на своих местах, лучше, чем все внесудебные казни и эксперименты, к которым прибегают Фатуи. Что ж, — его взгляд темнеет. — Не могу сказать, что Фатуи никогда не сдавали меня в аренду Цисин. — Имеешь ввиду… Аякс сжимает скрещенные руки, будто защищаясь: — Когда другим компаниям нужно что-то сделать неофициально, они обращаются к нам. У Цисин хватает лицемерия притворяться, что исправно следуют своим законам. Но даже это ложь. — Я думала наши страны не в самых лучших отношения, — говорит Ху Тао. Аякс слабо улыбается. — У Большой семерки, Фатуи и любой другой корпорации гораздо больше общих интересов, чем конкуренции. Если люди получат хоть какую-то власть в одной из стран, они все окажутся под угрозой. Чжун Ли закипает от гнева, когда осознание реальности хлестко бьет его по лицу. Он никогда не хотел мириться с этим извращенным миром. Но теперь все карты открыты. — Цисин, — почти рычит он, — мои Цисин нанимают иностранных убийц для решения своих проблем? Ответом ему становится кивок. В кои-то веки гнев берет верх над отчаянием. Чжунли так долго был утомлен, потерял всю ту ярость, весь запал, что испытывал ранее по отношению к этому миру. Теперь мир прямо перед глазами идет кувырком, отдаваясь гулом в ушах. Слова Аякса подстегивают его боевой дух. Но прежде чем он успевает предаться этому чувству, его захлестывает вина, смывая кровавую пелену со взгляда. Он не имеет права гневаться, когда сам во всем виноват. Мир стал таковым из-за его невежества. Может быть, Аякс — проклятие вселенной. Символ неудачи Моракса, брошенный ему в лицо. Родственная душа, которая олицетворяет все его грехи с тех пор, как он закрыл глаза на жадность людей. Теперь он ничего не может поделать с жалостью, которая закрадывается в его сердце. Независимо от его выбора, Аякс является еще одной жертвой системы. Соучастник, но, тем не менее, жертва. Он по прежнему не спрашивает причины поступка Аякса, но не может отрицать, что у четырнадцатилетнего подростка вряд ли бы хватило ума и зрелости разобраться во всей ситуации. Теперь он узник своей глупости. Вместо опасного убийцы, следовало бы считать его жалким экспериментом Фатуи. Чжунли складывает руки на груди и пытается справиться со своими эмоциями. — То, что они сделали с миром и с тобой, непростительно. Аякс мгновение смотрит на него, а затем тихо говорит: — Мне сказали, что Моракс, возможно, последняя надежда на то, что этот мир станет добрее. Чжун Ли сжимает кулак. Это еще что? Нездоровая мотивация вернуть империю? Он помнит слова дедушки Ху Тао много лет назад: “ Среди нас все еще есть те, кто поклоняется вам. Люди верят, что вы однажды вернетесь». — Моракс мертв, — говорит Чжун Ли. Родственные души смотрят друг другу в глаза, тускло-голубые и ярко-янтарные. Ночное небо, лишенное звезд, и потухшее солнце. — Никогда не верил, что адепты растут, — говорит мягким голосом Аякс. — Но мне стало так грустно, когда я узнал, что они реальны, и еще грустнее, когда я узнал, что они исчезли по человеческой вине. Но не все. Вы еще тут. — Я больше не бог, — Чжунли разрывает зрительный контакт. — Мой вид исчез. В этом мире не осталось надежды. — Ли-Ли, — Ху Тао хмурится. — В любом случае, у нас нет времени обсуждать политику, — Чжунли наклоняется вперед и прочищает горло. — Мы должны избавиться от твоего проклятия. У кого-нибудь есть идеи? — Кроме как вломиться в штаб-квартиру Фатуи и попытаться найти виновника? — Аякс качает головой. — Нет. С минуту все трое сидят в гнетущем молчании, прежде чем Ху Тао вздыхает: — Вообще мы можем обратиться к моим друзьям, — Чжун Ли хмурит тонкие брови. — Ты говоришь о… — Сопротивлении? Да. — Это слишком опасно, — отвечает он. — И что? Мы стали друзьями задолго до того, как они начали заниматься незаконными вещами. — За ними следят Цисин. — Знаешь, мы тоже по сути беглецы? Чжунли вздыхает: — С чего ты взяла, что они могут что-то знать? — Они в подпольной торговле каких только магических штук не видели. У них есть связи со всеми дилерами черного рынка, людьми, которые проводят странные эксперименты, со всем, что Цисин игнорируют. Чжунли испепеляет взглядом стол, скрестив руки на груди, пока Ху Тао не вздыхает: — У тебя есть идея получше? — Вы о ком? — спрашивает Аякс. — Мои друзья: Син Цю, Чун Юнь и Сян Линь, — отвечает Ху Тао, — Они ну… э-э-э… — Банда? — подсказывает Чжун Ли. — Борцы за свободу, — Ху Тао бросает на него свирепый взгляд. — Я к тому, что они никому морду не чистят. Они просто помогают людям, когда их обманывают правительство и крупный бизнес. — Дети играют в народных мстителей, — бормочет Чжун Ли. — Они активисты, — настаивает Ху Тао. — Делают тоже, что и мы, но немного в другом смысле. — Они нарушают закон, — говорит он. — Один неверный шаг и все мы за решеткой. Взгляд у Ху Тао серьезный. Они уже обсуждали этот вопрос и чуть не разругались. Они не трусы. Они готовы рисковать, чтобы сделать мир лучше. Чжун Ли прекращает перепалку. Он знает, что у Ху Тао исключительно благородные намерения, но пока он ее опекун, он не позволит ей влезать в неприятности. — Ну так что? У тебя есть идея получше? — настаивает она. — Нет, — бормочет он в ответ. — У них действительно могут быть связи со знающим человеком. — Тогда идем. — Ху Тао встает, скрипнув стулом. — Погоди, — Чжунли качает головой. — Не сегодня. Нам нужно договориться с ними о встрече и убедиться, что за нами никто не проследит. Она вздыхает и драматично плюхается обратно. — Я все устрою, — говорит он. — А сейчас мы по крайней мере должны попытаться провести наше собственное исследование. У нас здесь хорошая коллекция томов по магическим искусствам. — Мы будем что-то читать? — со стороны Ху Тао раздается скулеж. — Да, — Чжун Ли смотрит строго. — Если хочешь помочь, то по крайней мере не веди себя беспечно. — Я не веду себя беспечно. Он поднимает бровь, вспоминая недавний погром кухни. — Сейчас речь идет о жизни и смерти, Ху Тао. Ты должна делать, что я говорю. — Мне почти восемнадцать, — бормочет она. — Почти, — повторяет он. — И до тех пор я все еще твой опекун. — С тобой так скучно, — она плюхается на стол. Он знает, что она не всегда настолько невыносима. Когда того требует ситуация она может быть серьезной. И несмотря на ее поведение, он все равно ей доверяет. Но вот их гостю… — Я бы хотел заключить контракт, — Чжун Ли протягивает руку Аяксу. Он смотрит на нее нерешительно: — Контракт? — ладно, это не самое лучшее слово, что он мог использовать, зная его прошлое. — Обещание. Я не уверен, насколько высоко ты ценишь честь, но я буду доверять тебе с большей готовностью, если ты поклянешься не предавать меня. Взамен я поклянусь помочь спасти твою семью. — Хорошо, — рукопожатие у Аякса сильное. — Я клянусь никогда не предавать тебя. — Ты заключаешь контракт с богом контрактов, — напоминает ему Чжун Ли. — Я в курсе, — в его мертвых глазах плещется тьма. — Я всегда держу свои обещания. Убежденность, с которой он это произносит, звучит угрожающе. Но она дарит надежду. — Хорошо, — говорит Чжунли. — Я клянусь сделать все, что в моих силах, чтобы спасти твою семью. Рукопожатие Аякса ощутимо смягчается, будто тот чувствует облегчение. — Тогда мы официально союзники. — Да. — Не то чтобы у нас был какой-то другой выбор. Чжун Ли смотрит ему прямо в глаза, когда они жмут руки. Он мог бы легко заглянуть в душу этого человека, если бы захотел. С их связью, ему бы не составило труда ходить по его снам и исследовать его разум. Он мог бы увидеть, есть ли там хоть какие-то намеки на предательство. Но он не хочет приближаться ближе необходимого. Он итак знает больше, чем хотел, и ему придется довериться. Чжун Ли вновь пугают выражение его глаз: мертвые, холодные, глубоководный хищник в засаде. В них нет ни горечи, ни грусти. Они абсолютно пусты. Это заставляет Чжун Ли вздрогнуть. Он видел много ужасающих, разрушительных вещей, но ничто не потрясает его сильнее, чем безжизненность во взгляде человека, с которым он теперь связан. Даже когда он смеется, когда его лицо озаряется, его глаза холодные, как луна. Ложный свет, лишь отражение других. Дикий зверь, всплывающий и снова уходящий под воду. В этом нет теплоты. Нет ничего подлинного. Даже его улыбка, как у марионетки, выученная, созданная для обмана своей жертвы. Ху Тао, что уже улеглась на стол, переводит взгляд с одного на другого.Чжун Ли, кашлянув, отпускает руку Аякса: — Вы двое начинайте расследование. Я пойду свяжусь с сопротивлением. — Мои вещи все еще в отеле, — говорит Аякс. — Хорошо, — вздыхает Чжун Ли. — Значит ты идешь со мной и мы зайдем туда по пути. — Вы настолько мне не доверяете, что не хотите спускать с меня глаз? — Аякс приподнимает бровь. — Мы в самом начале пути по укреплению доверия, — резко говорит Чжун Ли. — И в любом случае будет безопаснее, если мы все время будем вместе. Он встает, и Аякс молча следует за ним. — Ху Тао, начинай искать информацию, — она обреченно стонет, но он знает, что она все равно начнет поиски. — Аккуратнее там. — Хорошо. Чжунли мгновение переводит дух, пока они спускаются по лестнице. Это всего лишь первое утро с тех пор, как их жизни изменились навсегда, но ощущение, будто прошла уже почти неделя. Нужно все хорошенько взвесить и найти решение. К счастью, ни Аякс, ни Ху Тао еще не спрашивали его о родственных душах. Они полностью сосредоточены на проклятии. Чжун Ли же боится неизбежных последствий этой связи. По его мнению, Аякс — его проклятие. Чжун Ли может только смягчить последствия. Теперь они союзники. Он защитит Аякса и его семью, теперь это его долг. Ему безумно тяжело ненавидеть человека, когда он узнал, что Фатуи сделали с ним в столь юном возрасте. Терпимость — единственное чувство, которое он готов проявить.