the sun and moon and sky that divides them

Чжун Ли Два экзорциста и их новый союзник обращаются за помощью к подпольному сопротивлению Ли Юэ. Подполье гавани Ли Юэ — мрачное и темное место. В изнуряющую летнюю жару здесь душно и влажно. Этот район представляет собой нагромождение разрушающихся зданий, строительных лесов, гнилых киосков, захудалых магазинов и ресторанов, разбросанных по улицам. Толпа спешащих людей, уличные торговцы — основной контингент. Душную улицу заполняют различные запахи и влажность от пара. На каждом свободном месте расклеены объявления и пестрая реклама. Каким-то образом это место удивительно сочетает в себе разнообразие цвета и депрессивную серость. Так называемое сопротивление обосновалось где-то здесь. Чжун Ли хорошо с ними знаком, Ху Тао часто общалась с этой троицей. Сян Лин и Чун Юнь недавно бросили школу. Насколько Чжун Ли известно, сейчас они ведут борьбу с Цисин. Семья Чун Юня ранее занималась экзорцизмом. К сожалению, крупные компании добрались и до них, поэтому теперь они помогают в частном порядке, их работа во многом схожа на деятельность Ху Тао. Ресторан отца Сян Лин, в свою очередь, это прикрытие для того, чтобы помогать людям избавиться от долгов. А Син Цю… Син Цю рискует вдвойне, направляя деньги и информацию своей влиятельной семьи на помощь бедным. Когда он закончит университет, предполагается, что он примкнет к своей семье в правительстве. И тут Чжун Ли терзают смутные сомнения, сможет ли он усидеть на двух стульях — воевать против Цисин, работая непосредственно в нем же. — Могу я вернуть свой Глаз Порчи? — ворчит Аякс, проскальзывая за Чжун Ли сквозь густую толпу. Он внимательно сканирует взглядом улицу. — Верну, как только он будет тебе необходим, — отвечает Чжун Ли сухо. — Все еще не доверяете мне? Я же поклялся не предавать вас. — Верно, — Чжун Ли уворачивается от уличного торговца, размахивающего чем-то у него перед носом. Аякс бросает на него взгляд. — Какие-то не очень равные отношения, — он едва сдерживает фырканье. — Я все еще являюсь потенциальной жертвой. Меня можно понять. — Как мы будем работать вместе, если не доверяем друг другу? Чжун Ли принимает вопрос за риторический и пропускает мимо ушей. Они проскальзывают мимо грязного рекламного щита в узкий переулок. — Нам сюда, — Ху Тао прищуривается, поднимая кусок салфетки на уровень глаз, пытаясь разобраться в нарисованной от руки схеме. Такую подсказку легко уничтожить, если кто-то пристанет с допросом. — Вниз. Они сворачивают в невероятно узкий переулок. Стены грязные, и только тусклый солнечный свет едва пробивается сквозь нагромождение перекрытий и лесок с висящей сушкой. — Здесь, — Ху Тао останавливается так резко, что Чжун Ли врезается ей в спину, а Аякс влетает в него. Чжун Ли крепко стоит на ногах, но вот Аякс заваливается на него всем весом. Он сдерживает себя, чтобы с силой не оттолкнуть. — Вроде верно, — Ху Тао проводит рукой по стене. — Здесь, — одно из ее колец загорается духовной энергией, а часть стены начинает мерцать, открываясь. — Миленько, — улыбается она. Металлическая дверь пропускает всех троих в маленькую и темную комнату. Она больше похожа на заставленную ящиками кладовку. Их уже ожидают. — Ху Тао! — Сян Лин взвизгивает, утягивая ее в объятия. — Мы так давно не виделись! — Привет, ребята! — Ху Тао улыбается шире, обнимая всех по очереди. Все они были одеты в темную одежду, но выглядели здоровыми, несмотря на свой рискованный образ жизни. — Чжун Ли-сяньшэнь, — Син Цю низко кланяется при виде мужчины. — Вы в порядке? — Надеюсь, с вашей помощью буду, — на его губах появляется улыбка. — Спасибо, что согласились на встречу, — говорит Ху Тао. Чжун Ли почти мгновенно чувствует себя неловко, когда они в один голос восклицают: — Не за что! — очевидно, они очень скучали по Ху Тао. Атмосфера резко меняется, когда Аякс заходит следом и закрывает за собой дверь. Все трое тут же встают в оборонительную позицию. — Ху Тао, как это понимать? — Чун Юнь едва ли не рычит, выхватывая из-за пазухи нож, перехватывая его у себя перед лицом. Их взгляды в страхе направлены на Аякса. — Ты о чем? — Ху Тао растерянно моргает в ответ. — Ты привела предвестника Фатуи в наше тайное место? — Син Цю переводит на нее строгий взгляд, выходя из-за плеча Чун Юня. — Предвестника? — Ху Тао смотрит на Аякса. — Ты один из лидеров, что ли? — Что? — Чжун Ли тоже невольно напрягается, готовый перейти в нападение. Все пятеро смотрят на Аякса в упор, но несмотря на растущее воздухе напряжение, тот выглядит совершенно расслаблено. Он неспешно скользит взглядом по членам сопротивления: — Ты знаешь, кто я? — Уж мы-то знаем, — голос Сян Лин сочится ядом. — Тарталья, 11-й предвестник Фатуи. — Тарталья? — Чжун Ли заставляет свой голос звучать спокойно, но мысли его путаются. Это имя ему незнакомо. — Новичок, — рука Син Цю опускается на рукоять ножа у него на поясе. — Ранее известный как Чайльд. В подполье полно разных слухов, но если они верны, то он убил кое-кого из наших. Предвестник? Один из лидеров Фатуи? Кровь внутри кипит от вопиющего предательства и опасности. Он набрасывается на него и хватает за грудки: — Почему ты ничего не сказал? — Это не имело отношения к делу, — его взгляд темный и настороженный. — Что значит не имело? — сейчас-то Чжун Ли точно становится на сторону подростков. — Если ты в верхушке, то тебя так просто не отпустят. Рука Аякса дергается, будто он хочет схватить оружие, но вовремя вспоминает о его отсутствии. — Меня бы в любом случае не отпустили, — говорит он жестко. Чжун Ли пытается сдержаться, но энергия распирает его глотку огненным потоком: — Тогда к чему были разговоры о доверии, — из его груди раздается тихий рокот. — Ты скрыл от нас такую важную информацию. Наемник наконец не выдерживает его взгляда и отводит глаза. — Я не хотел, чтобы вы знали. — Почему, — шипят ему в ответ. — Думал, что мое мнение о тебе может стать ещё хуже? Аякс едва заметно вздрагивает, но продолжает смотреть в пол. — Весьма вероятно, — подает голос Син Цю. — Он расправился с несколькими адептами. — Я так и думал. — голос Чжун Ли становится все глубже. — И? Син Цю переводит взгляд с одного на другого: — Включая нескольких приближенных к Властелину Камня. Не будь его разум затуманен всепоглощающей яростью, он бы задался вопросом: откуда он знает? Но гнев его столь разрушителен, что стирает все здравые смыслы. За столько лет он не слышал ни единого слова о своей семье, а тут оказывается, что Аякс причастен к их смерти? — Кто? Аякс лишь сглатывает, так и не поднимая взгляд. — Отвечай, — рычит он, нависая скалой. — Кого ты убил? — Они еще живы, — бормочет он в ответ. — Кто? Не выдерживая чужого молчания, он вскидывает руку, желая схватить Аякса за лицо, заставить сказать, глядя в глаза, но черт бы побрал эту связь — его рука соскальзывает, будто упирается в невидимый щит, и вместо этого вонзается в стену позади. Аякс моргает, наконец-то в его глазах плещется страх перед чужой силой. Рука Чжун Ли оставила в стене приличную вмятину, что продолжает расходиться трещинами, заставляя Аякса наконец поднять взгляд. — Отвечай. Страх скользит по волнам морской синевы, накрывается бушующей волной и тонет на самое дно. — Несколько лет назад… — он на несколько мгновений замолкает. — Я схватил двух адептов по имени Гань Юй и Сяо. Лишь непрошенные слушатели удерживают его от эмоциональной реакции. Но уж он то знает, что Аякс прекрасно чувствует все: ярость, буря, облегчение, фонтан эмоций, что проносятся стремительным вихрем. Буря воспламеняет его вновь, между их лицами остаются считанные сантиметры, а по стене расходятся новые трещины. — Они живы, — шепчет Аякс, не зная в какой из остроконечных зрачков смотреть, перескакивая с одного на другой. — Я видел их перед отъездом. Они… — Пленники, — выдыхает пламенем Чжун Ли. — Мои дети из-за тебя подопытные у Фатуи? Если Син Цю и остальные еще не были в курсе, то сейчас он себя раскрыл. Ему все равно. Все его внимание лишь на одном человеке, что оказался в ловушке между ним и стеной. — Да. — Что они делают с ними? — Чжун Ли, — перебивает его Ху Тао, — давай продолжим этот разговор… — Что они делают с ними? — он благодарен судьбе, что та сдерживает его от физического насилия. — Я… Я не знаю точно… — по крайней мере у него хватает благоразумия более не отводить взгляд. — Вам лучше не знать. Естественно перед глазами возникают картины гораздо более жестокие нежели оно есть на самом деле. Но он не может, просто не может остановить этот поток, это слишком… — Мне жаль, — бормочет Аякс, — Я… Они еще сильны… Они… Чжун Ли отталкивается от стены и отворачивается. Ярость уносит его сознание и лишает сил. В комнате стоит звенящая тишина, пока он ходит из стороны в сторону, успокаивая подкатившую тошноту. Он обессиленно садится на стоящий у стены ящик и закрывает лицо рукой. — Ли–Ли… — от его жалостливого тона становится только хуже. Она никогда не видела, как он может терять самообладания. — Продолжим, — шепчет он, пытаясь не дать содержимому желудка выйти наружу. — Вернемся к делу. Спроси о проклятии. Враждебность, витающая в воздухе, превратилась лишь в легкое марево. Те ясно поняли, что их претензии к Аяксу рядом с его не стоят и близко, поэтому внимательно слушают Ху Тао и рассматривают метку Аякса. В это время Чжун Ли тратит все силы на дыхание. После стольких лет… Часть его семьи еще здесь. Он не одинок. Но с таким же успехом может вновь таковым стать. Вот уж не думал он, что ему вновь придется проходить весь этот процесс скорби. Он-то думал, конец. Впал в спячку, смирившись, что большая часть семьи мертвы. Проснулся, обнаружил, что и все его дети убиты. Он-то думал, что это был конец. Они живы… Самые драгоценные из детей… И ему вновь приходится переживать все эти эмоции. Следом за гневом накатывает и боль от поглощающего его чувства вины. Он легко может винить в этом Аякса — естественно может — но не должен умалять и своей вины. Он не смог их защитить. Теперь они в плену у Фатуи и подвергаются… — Ли-Ли, — его размышления прерывает Ху Тао. — Ты слышал? Чжун Ли прижимается щекой к холодному камню стены прежде, чем поднять взгляд. — Что? — Я знаю, что это за знак, — говорит Син Цю. — Знаешь? — Чжун Ли поднимается на ноги. — Откуда? — Много читаю, — по его улыбке Чжун Ли понимает, ему все же стоит уничтожить все копии «Властелина Инкогнито». — Я видел это в очень старой книге. Столетия назад существовал редкий вид демонов, которые помечали свою жертву этим символом. Они своего рода пастухи, годами питаются энергией своей жертвы, а проклятье использовали для того, чтобы держать жертву в узде. Чжун Ли переводит взгляд на ничего не выражающее лицо Аякса. — Слышал что-нибудь об этом? — Нет, — тот не смотрит ему в глаза. — Я знаю только, что метка позволяет знать мое местоположение. — Это имеет смысл, — Син Цю в раздумьях оглаживает свой подбородок. — Демону важно знать, где находится жертва. — Но никакого демона нет, верно? — говорит Чжун Ли. Аякс качает головой. — Мне просто сделали укол. Сказали, что это свяжет меня с Директором, но она, очевидно, не демон. — Значит они скопировали механизм воздействия этого демона. Могли ли они использовать его кровь для инъекции? В алхимии часто применялась демоническая кровь. Ее действие можно было развить как в большую, так и в меньшую сторону. — Алхимия, — Сян Лин задумчиво поднимает глаза к потолку. — А знаешь, помнишь, что нам сообщил твой информатор из Мондштадта на прошлой неделе? — О борьбе за демоническую кровь? — подает голос Чун Юнь — Да! — она кивает. — Сообщал, что рыцари и Фатуи спорили из-за патентов. Там тоже фигурировала демоническая кровь. — Информатор из Мондштадта? — спрашивает Ху Тао. — Он держит нас в курсе научных исследований Фавония, — объясняет Чун Юнь. — Недавно он сообщил, что рыцари украли у Фатуи некую разработку. Это все тайные исследования, поэтому ни одна из сторон не может подать в суд. — Если они смогут разработать устройство слежения, то это будет довольно полезная технология, — задумчиво бормочет Син Цю. — Это случилось десять лет назад, — указывает Чжун Ли на Аякса большим пальцем, — Какое это имеет отношение к современным исследованиям? — Ну, — Син Цю хмурится. — Рыцари украли эту разработку совсем недавно. Кто знает, как долго Фатуи работали над ней? — Наш информатор может знать об этом больше, — говорит Сян Лин. — Если два эти случая связаны, то он может оказаться полезен. Это «если» никак не внушает доверия. — Кто ваш информатор из Мондштадта? — спрашивает Чжун Ли. — Мы ведем связь с единомышленниками из разных стран, — отвечает Сян Лин. — Своего рода подпольная сеть. Этот человек выступал против деятельности Фавония. Шпионил за ними. Помогал людям. — Так значит мы едем в Мондштадт? — Ху Тао звучит слишком радостно для всей этой ситуации. —Стоило бы, — говорит Син Цю. — У нас нет точной информации об этом человеке, сами понимаете, мера безопасности, но мы знаем, где его можно найти. — У него есть имя? — спрашивает Чжун Ли. — Естественно мы все делаем анонимно, но он известен как Полуночный Герой, — отвечает ему Сян Лин. — Темный Рыцарь? — усмехается Чжун Ли. Девушка лишь пожимает плечами. — Местные считают его героем. Он помогает многим жертвам правительства. — Чудесно, — вздыхает Чжун Ли. — Еще один мститель. — Мы не мстители, — Сян Лин дует щеки и скрещивает на груди руки. — Да-да, вы зовете себя сопротивлением. — Верно, потому что мы не готовы мириться с этой системой. Чжун Ли едва сдерживает себя. Вы, дети, и представить себе не можете истинного положения вещей в этом мире. В любом случае, даже не проронив ни слова, его взгляд говорит им о многом. — Если каждый приложит хоть чуток усилий, то мы сможем достигнуть справедливости, — глаза Син Цю сияют убежденностью своей идеей, и, не проживи Чжун Ли уже столько веков, возможно даже он заразился бы этим воодушевлением. — Я считаю, — тихо говорит он, — что вам стоит отказаться от этой мечты, пока вы еще не пострадали. — Зло не победить, если ничего не делать, — дерзко бросает Син Цю. — Покуда мы можем чем-то помочь, мы не бросим народ Ли Юэ. Столь наивные слова этого человечка причиняют ему нестерпимую боль. Особенно теперь, когда все трое вероятно уже понимают, кто он на самом деле. Он-то подвел свой народ. Он чувствует, что Аякс наблюдает за ним. Мне сказали, что Моракс, возможно, последняя надежда на то, что этот мир станет добрее. Но Моракс мертв. А Чжун Ли слишком устал. Поэтому, как бы не ругалась Ху Тао, ему придется потратить последние силы на защиту ее и Аякса. На революцию сил уже не останется. А уж если вспоминать о Сяо и Гань Юй… — Что ж, спасибо за информацию, — говорит он. — Где мы можем найти этого человека? — Чаще всего его можно найти в таверне «Доля Ангелов». Можете назвать ему мое кодовое имя, Женью. — Спасибо, — говорит он чуть холоднее. — Ваша помощь была бесценна. Но мы вынуждены откланяться. Нас ждет долгое путешествие. — Да, спасибо ребят, — Ху Тао спешно обнимает своих друзей, покуда Чжун Ли идет в сторону двери. — Удачи, — Сян Лин сжимает руку Ху Тао. — Я не совсем понимаю, что тут происходит, но надеюсь мы и правда смогли помочь. Члены сопротивления переводят взгляд на Аякса. Чжун Ли бы мог объяснить, как во всем этом замешан Предвестник Фатуи, но правда может быть губительна. Но у Аякса, этого идиота, совершенно другие планы. Замедляясь, он говорит: — Я сожалею о всей боли, что я мог принести вашим друзьям. Если вы хотите отомстить… — Ты уходишь из Фатуи? — спрашивает мрачный Син Цю прежде, чем Чжун Ли успевает отдернуть Аякса от ответа. — Да. — Месть это не правосудие. Я бы попросил тебя посодействовать Сопротивлению, чтобы искупить все свои грехи. Аякс кивает: — Я… Чжун Ли тянет его за руку в сторону двери как можно быстрее. Этот придурок почти успел поклясться сражаться с ними на одной стороне. — Еще раз всем спасибо, ребята! — Ху Тао машет всем на прощание и они выскальзывают за дверь. Уже в переулке Чжун Ли отпускает его руку. Ху Тао тут же протискивается между ними и звонко стукает Аякса по затылку. — Ты что творишь, дурачок? — смотрит она грозным зверьком. — Как ты можешь предлагать себя в качестве расплаты, когда связан с Чжун Ли! — Тогда и тебе не стоит бить меня. Мы же связаны, — бормочет он. — Очень смешно, ха-ха. — Она показательно закатывает глаза. — Просто уточню, — подает голос Чжун Ли, идя вдоль стены, — что если бы кто-то действительно желал бы ему отомстить, я бы не стоял на его пути. — Два идиота, вы нашли друг друга. Вам повезло, что мои друзья — хорошие люди. — Меня больше беспокоит, что он пытался заключить с ними контракт, — говорит Чжун Ли, несмотря на Акса. — У нас нет времени бороться за справедливость. — Я не могу отказать, если кто-то просит о подобном. — Ты пытаешься кому-то что-то доказать? — гнев в голосе Чжун Ли похож на потрескивающее пламя. — Зачем пытаешься строить из себя хорошего человека? — Я просто пытаюсь… — Кому еще ты хочешь навредить, защищая всего пару человек? — он резко останавливается. — Шантажируешь меня своей семьей. Из-за тебя моя семья в тюрьме. И, о, ты сделал это только для защиты своей семейки. Так что не притворяйся, будто у тебя и правда есть честь. Их взгляды встречаются. Чжун Ли не станет скрывать, что разговор о Сяо и Гань Юй еще не закончен. — Я не притворяюсь. — Тогда не делай вид, будто тебя волнует справедливость. — Хорошо. — Особенно, — слова вырываются сами, лишь ухудшая ситуацию, — когда не хватает порядочности сообщить всю важную информацию с самого начала. — Хорошо. Чжун Ли замолкает, но гнев все еще бурлит внутри. Уж лучше бы Аякс набросился на него, чем просто стоял и смотрел своим опустошенным и спокойным взглядом. — Как вернемся домой, расскажешь нам свою историю с Фатуи целиком, — он отворачивается и продолжает идти вперед. — Хорошо. Кажется за все семь лет Чжун Ли не был так взбешен, как сейчас. О терпимости не может идти и речи: все в Аяксе будто создано, чтобы выводить его из себя. До самого бюро никто из них не произносит ни слова. — Погоди, — говорит Ху Тао, когда они заходят. — Я бы хотела поговорить с братом, если ты не против. Аякс коротко кивает и поднимается на второй этаж в одиночку. — Что такое? — начинает Чжун Ли язвительным тоном, стоит юноше скрыться за дверью. — Чжун Ли, будет несправедливо, если он все расскажет, а мы нет, — говорит Ху Тао, ловя в ответ свирепый взгляд. — Своей ложью он подверг нас опасности, — та лишь тяжело вздыхает. — Естественно. Он боялся, что ты именно так и отреагируешь. Мы только знакомимся, притираемся. — Как ты можешь становиться на его сторону? После всего, что он… — Нет никаких сторон, Ли-Ли, — фыркает она. — У тебя есть полное право злиться, но будь благоразумнее. — Благоразумнее? — он притуплял чувство отчаяния гневом, но сил уже не осталось. — Как еще я должен реагировать, когда он… он, тот… — Я понимаю, — ее голос становится мягче, она кладет ему руку на плечо и нежно поглаживает. Чжун Ли не отрывает взгляда от земли.— Если бы я узнала, что мои родители еще живы… — Это уже слишком, Ху Тао, — шепчет он. — Судьба просто смеется надо мной. Вертит мной будто марионеткой. — Какой же ты драматичный, — Ху Тао обхватывает его руками и сжимает его ребра до хруста. — Все будет хорошо, я обещаю. — Не будет, — бормочет он ей в макушку. — Ли-Ли, — смеется та ему в грудь. — Мы через столько всего прошли и все еще живы. Мы справимся с любыми подарками от вселенной, веришь? — Мой соулмейт причастен к страданиям моих детей. — Я знаю, — она обнимает так же крепко. — Ты имеешь полное право чувствовать себя ужасно. Если хочешь, мы можем это потом обсудить. Но только не вымещай на нем свои чувства. — Почему? — Потому что мы должны работать вместе. Потому что ты знаешь, что он тоже жертва. Потому что он искренне пытается сотрудничать. — Это не меняет того факта, что он солгал. — Не то, чтобы он солгал… Что бы ты сделал на его месте? — Посмотрел бы человеку в глаза и рассказал бы все свои грехи, — девушка в ответ лишь смеется: — Правда, что ли? Если бы это было так, то сомневаюсь, что во всем Тэйвате был бы кто-то честнее тебя. Правда ли бы он так сделал? Нет. Он с радостью скрыл бы все за скорлупой лжи и недосказанностей, если бы это могло избавить его от прошлого. Сколько разумных мыслей исходит от этой маленькой… Яблочко от яблоньки. Какой от него смысл, если ученик уже превзошел учителя? Чжун Ли, наконец, отвечает на ее объятия, крепко прижимая к себе. Боги, неужели прошло всего два дня? — Когда ты успела стать такой мудрой, Тао-эр? — Всегда была, — он чувствует, как она улыбается. — Не причисляй это к своим заслугам. Он вздыхает и позволяет себе расслабиться в ее крепких объятиях. Тяжесть в животе не исчезла, но он чувствует себя гораздо лучше. И все же… он вынужден признать для себя более глубокую, более болезненную правду. В конце концов, это его вина. Он позволил миру стать таким. Действительно ли у него есть какое-либо право злиться на Аякса, когда именно он причина процветания Фатуи? Он не смог защитить Гань Юй и Сяо. Но он может защитить Ху Тао. Но все же один разговор избегать больше нельзя. Весь вечер он не выходит у него из головы, но только сейчас он набирается достаточно смелости. Он чуть отодвигается и берет широкими ладонями девичьи плечи. Какая же она еще маленькая. — Ху Тао… — медленно начинает он. — После того как мы вдвоем вернемся из Мондштадта, нам придется скрываться… — Вдвоем? — она хмурится. — О ком ты говоришь? — Чжун Ли прочищает горло. — За мной откроют охоту. И ты… Ее глаза вспыхивают и она выкручивается из его рук. — Ты хочешь, чтобы я осталась здесь? — Тебе нужно закончить школу. Ты наследница Ваншэн. Если они узнают, что мы связаны, они все уничтожат. Похоронное бюро, семейный бизнес, все, — он видит, как ее лицо искажается в гримасе боли и непонимания. — Ты думаешь, что юридических записей об усыновлении будет недостаточно, чтобы сложить дважды два? — Мы их уничтожим, — он сглатывает горький комок в горле. — Они фальшивые. А с навыками Аякса… — Ни в коем случае, — она грозно скрещивает на груди руки. — Я тебя не брошу. — Ху Тао, это слишком опасно. Даже не только физически. Твое наследие, будущее, бюро… — Это не обсуждается, — она качает головой. Наверное впервые она говорит настолько серьезно. — Это всего лишь здание. Даже если они уничтожат его, мне все равно. Ты — моя семья. Я не позволю тебе бросить меня здесь. Он видит ее подрагивающие сжатые кулаки и блестящие от влаги глаза. — Ху Тао, моя обязанность — защищать тебя. — Ты сможешь лучше меня защитить, если мы будем рядом. Он опускает взгляд и делает вдох сквозь сжимающуюся от боли грудь. — Дело не в том, что я хочу бросить тебя. — Надеюсь, — у нее срывается голос. — Ты мой брат, глупая ты ящерица. Куда ты, туда и я. — Что я за брат такой, если подвергаю тебя опасности, — бормочет он, снова прижимая ее к себе. — Не бросай меня, — он чувствует всем телом, как она сдерживает в себе дрожь и всхлипы. — Мы знали на что шли, когда забирали тебя. — Тао-эр… — Ты обещал, — она утыкается хлюпающим носом ему в жакет. — Ты обещал всегда быть моей семьей. Ты не можешь просто уйти. — В том то и дело, что все, кто был моей семьей… — умерли. Познали ужасную участь. — Я не хочу, чтобы что-то подобное произошло и с тобой, Тао-эр. — Плевать, — говорит она глухо. — Это мой выбор, а не твой. — Ты несовершеннолетняя. — Мне почти восемнадцать. — Ты еще не осознаешь всю опас… — Замолчи! — она отодвигается и смотрит на него злобными глазками. — Сначала называешь меня мудрой, а потом не доверяешь? Я не идиотка. Я иду с тобой. Кто еще защитит тебя от глупостей? Разве без меня вы поладите с Аяксом? Он не может сдержать ухмылки: — Ху Тао… — И вообще! Я твой начальник, — говорит она, пытаясь на заплаканном лице изобразить дерзкую улыбку. — Я приказываю тебе взять меня с собой. Чжун Ли легко замечает ее дрожащие плечи. Он догадывался, что ему вряд ли удастся ее переубедить. Чтобы она не говорила, но они очень похожи. По крайней мере упрямство и преданность у нее явно от него. Слишком хорошо он ее воспитал. Он правда… не хочет оставлять ее здесь. Он притягивает ее обратно и крепко обнимает: — Иногда я тебя терпеть не могу, ты в курсе? — Вот и славно, — шмыгает она носом. — Ты можешь пытаться быть глупым и благородным сколько угодно, но бросить себя я тебе не позволю. — Ты можешь пойти со мной, — произносит он медленно. В одном он точно согласен: он сможет лучше защитить ее, если будет рядом. — Но поклянись, что будешь осторожна. — Ладно-ладно, — она вытирает глаза рукавом. — Я клянусь. Их прерывают шаги на лестнице, и Чжун Ли отпускает ее. — Теперь ты не сможешь нарушить клятву. — Да-да, — она вновь улыбается, — я бы не рискнула перечить страшному и ужасному богу контактов. А теперь прошу меня простить, я пойду собирать вещи. Ху Тао пробегает мимо Аякса, спускающегося по лестнице. Чжун Ли чувствует, как в животе поднимается страх. — Все в порядке? — он должно быть слышал возгласы Ху Тао. Чжун Ли еще не настолько отошел от всей ситуации, чтобы смотреть ему в глаза. — Не один ты беспокоишься за свою семью. — Она поедет с нами? — Я не смог убедить ее остаться здесь. — Чжун Ли проводит ладонью по лицу. — Она довольно… упряма. Он не видит его лица, но та интонация, с которой он это произносит, звучит серьезно: — Я уверен, что вдвоем мы сможем ее защитить, — он не выдерживает и поднимает на него взгляд. — Нас превосходят численностью и вооружением. О чем тут вообще говорить? — Нам есть, что терять, — глаза Аякса смягчаются, на мгновение теряя свою мертвенность. Чжун Ли не отрывает от него взгляда. Есть в его словах недосказанность. Мы сделаем все, чтобы защитить наши семьи. Раньше у них были разные интересы, Аяксу ничего не стоило навредить его семье ради защиты своей, но сейчас они на одной стороне. — Ты поможешь защитить Ху Тао? — спрашивает он. — Я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось. — Конечно, — говорит Аякс. — Мы союзники. В любом случае, связь решила, что то, что важно для вас, важно и для меня. Его охватывает волна ужаса и ярости. Все так, как он и говорит. — Я не буду тебя расспрашивать о всех мелочах твоего прошлого, но знай, что я тебя еще не простил, — он отводит взгляд, пытается занять чем-то руки. — Если надеешься получить мое доверие, тебе придется его заслужить. — И как же? — он неторопливо подходит к нему. — Когда все закончится, я обещаю, что помогу спасти Гань Юй и Сяо. Чжун Ли весь вскидывается, смотря с вызовом. — Я же попросил не строить из себя хорошенького. — Я совершенно серьезен, — в его голосе слышится даже некая обида. — Я говорил, что серьезно отношусь к обещаниям. — С чего бы тебе обещать что-то такое? — юноша пожимает плечами. — Обе наши семьи должны быть свободны и в безопасности. Он еле сдерживает смешок. Аякс хочет так быстро вычеркнуть себя из его списка обидчиков? Они союзники, но это не означает, что они должны так любезничать. Но… похоже Аякс говорил без уловок. Прямо. Четко. — Я понял, хорошо, — говорит он в ответ. — Но мне нечего пообещать взамен. — Это не обязательно должен быть равноценный обмен, — его глубокие, темно-синие глаза похожи на рассветный горизонт безлунной ночью. Как лазурная пустота. — Я хочу помочь вам. — Мы едва знакомы, — Чжун Ли не позволяет своему голосу смягчиться, хотя тот взгляд, который дарит ему Аякс, полностью его обезоруживает. — Мы незнакомцы. Враги. — И что? Это должно как-то изменить мое решение помочь вам? — Да, — мужчина складывает на груди руки. Смех Аякса скользит так же легко, как порыв ветра, но звучит по настоящему живо. — Раз этого недостаточно… Я дал еще одно обещание, — в его голосе слышна нерешительность. — Перед отъездом я разговаривал с Гань Юй. — С ней все в порядке? — фраза стоила ему многих сил. Как минимум самообладания не наброситься на Аякса вновь. — Она сильная, — он опускает взгляд в пол. — Я впервые увидел ее за столько лет. Но она… они еще не сломили ее. Эти слова разжигают едва тлеющий огонь, маленький уголек, борющийся за жизнь где-то в холодных пустошах сердца Чжун Ли. Гань Юй — милая, нежная, борец за справедливость и защитница слабых; та, кто заслуживает вечного счастья за свое служение миру. Эти слова не должны относиться к ней. Но так же быстро, как уголек греет его душу, так же быстро холодный порывистый ветер тушит его. — Она велела мне передать сообщение, — тихо говорит Аякс. — Она сказала: «Скажи ему, что Гань Юй и Сяо никогда не теряли веры. Мы верим, что он вернется». — Она… знала, что ты придешь за мной? — Чжун Ли с трудом преодолевает спазм, охвативший горло. — Она знает, что я жив? — Да, она верит в вас. Больно слышать, как виновник всех его бед говорит такие вещи. — А что насчет Сяо? — Мне не удалось с ним поговорить. Челюсть Чжун Ли сжимается, он смотрит вниз. Тысячи лет назад он заключил контракт, чтобы спасти Сяо, сделать его жизнь лучше, освободить из плена. У него ничего не вышло. — Мы вытащим их оттуда. Спасибо, что предложил свою помощь. Теперь он понимает, что с его стороны было бы жестоко держать Акса в заложниках, зная, что его семья страдает. Но одна мысль все еще бьет надоедливым молоточком. Он не испытывает жалости к Аяксу, но согласен с тем, что он не заслуживает подобной судьбы. — Я правда… не пытаюсь строить из себя хорошего человека, — говорит Аякс. — За все эти года, это… будто бы это первый раз… когда я действительно сам могу принимать какие-то решения и делать выбор. Чжунли смотрит на него. Есть ли у них какой-то выбор? Причастна ли к этому их связь или она просто загнала их двоих в угол? Была ли жизнь Аякса настолько замкнутой, что даже этот угол кажется ему глотком свободы? Даже с надеждой в голосе, его глаза остаются наполненными глубокой синевой смерти. Что случилось, что его глаза стали такими? Чему они были свидетелями? Сколько слез они сдерживали до тех пор, пока из них не вытекла вся жизненная энергия? Пока они не разучились чувствовать? Забыли, как испытывать эмоции, будь то гнев, радость, печаль или любовь? Если Аякс когда-то и демонстрировал свою человечность на всеобщее обозрение, то признаков тому уже не осталось. Чжун Ли ловит себя на мысли: возможно, его слова, действия — попытка убедить самого себя, что в нем осталось немного человечности. Чжун Ли не допустит подобных мыслей. Он не заинтересован в спасении или помощи Аяксу. Он не заинтересован в возвращении его глазам былого света. Был ли там вообще когда-нибудь свет? — Что ж, в любом случае спасибо, — Чжун Ли прочищает горло, прежде чем разговор успевает перейти на какие-то более личные обсуждения. — Нам нужно собрать вещи. По-моему, последний поезд отправляется через несколько часов. Аякс кивает и следует за ним наверх, где Ху Тао аж подпрыгивая швыряет случайные вещи в чемодан. — Вы уже помирились? — она ухмыляется. — Мы пришли к взаимопониманию, — холодно говорит Чжун Ли, но ее улыбка становится только шире. Ху Тао, естественно, была права. Без нее он был бы совершенно беспомощен. Она — его последний шанс сделать что-то правильно и защитить члена своей семьи. Пока они собирают вещи и обсуждают планы путешествия, Чжун Ли чувствует, что его эмоции постепенно успокаиваются на волнах этой бурной реки жизни. Спустя семь лет война пришла и к нему на порог. Их трио — все, что у них есть против сильного и могущественного врага. Убийца, экзорцист и бог. И придется приложить все усилия, чтобы оставаться командой, поставить на кон все, чтобы быть впереди Фатуи. Но они должны это сделать. Потому что нам есть, что терять.