the sun and moon and sky that divides them

Аякс Личностный конфликт на пути в Мондштадт. Аякс привык к скрытному образу жизни. Обычное путешествие в поезде не должно столь сильно его волновать. Еще никогда его семья не подвергалась такой опасности. Пока они были в центре Ли Юэ, вероятность нарваться на кого-то из Фатуи была минимальна. Но сейчас, на открытой местности, опасность растет в геометрической прогрессии. У Арлекино повсюду ее «дети». Насколько он осведомлен, в гавани их как минимум двадцать. Население Ли Юэ близиться к миллиону, поэтому было бы неудивительно, если бы хотя бы один из них отвечал за вокзал. И Аякс, и Чжун Ли были в маскировке. Несмотря на хорошую погоду, они были одеты в плотные пальто и головные уборы. Чжун Ли убрал волосы в плотный пучок, Аякс же старался не светить своими иностранными чертами лица. Еще в бюро, натягивая шляпу пониже, он спросил у Чжун Ли, может ли тот просто изменить свою внешность. Адепт лишь фыркнул, сказав, что тот несет полнейший бред. Однако у него сложилось впечатление, что Моракс просто отказывается признавать, что потерял значительную часть своих сил. Что ж — теперь, когда они союзники — это не очень обнадеживает. Последние два дня Аякс старался не думать о своей семье. Опасность тенью нависла над ними с того самого дня, как он присоединился к Фатуи. Она была его извечным спутником, но теперь… теперь все по-другому. Аякс пытается сосредоточиться на настоящем. Хоть ему всегда грозила опасность, сейчас она вообще стоит с лезвием у самого горла, но сердце его сжимается вовсе не от этого. Если все пройдет по плану, ему придется признаться. Когда они будут в безопасности, ему придется признаться, что на протяжении десяти лет они жили во лжи и обмане. Ему страшно представлять лица родителей, искаженные ужасом. Вот перед глазами будто уже стоит мокрое от слез лицо Тони и разбитый Тевкр, чей герой был лишь выдумкой… «Как ты мог…» Так или иначе, все закончится ужасно. Наилучший финал — он свободен от проклятия, а его семья, Чжун Ли, Ху Тао спрятаны в надежном и безопасном месте. Но в итоге он в любом случае вынужден будет признать свои грехи перед самыми близкими. В таком случае смерть от рук Фатуи в какой-то степени даже милосердие. Они садятся в поезд без особых проблем. За всю организацию отвечает Чжун Ли, оставляя Аякса и Ху Тао не у дел. Даже в этой обычной ситуации, они все равно выделяются из толпы. Если предположить, что Чжун Ли и Ху Тао родственники, то Аякс в их компанию кардинально не вписывается. Троица друзей? Ху Тао выбивается за счет возраста. Супружеская пара и их чадо? Ху Тао опять выбивается из-за возраста. Своим присутствием Аякс приносит уйму подозрений этой компании. Пальцы Аякса нервно подрагивают в воздухе, надеясь выхватить какое-нибудь оружие при наличии угрозы. Ситуацию не облегчает и то, что Чжун Ли так и не отдал ему ни Глаз Порчи, ни остальные оружия. С ними он бы чувствовал себя в разы спокойнее. Еще одна проблема заключается в том, что Аякса в значительной степени отвлекает энергия Чжун Ли. За последние два дня он порядком привык к ней. Уже не бьет обухом по голове, а будто накрывает его теплым одеялом, но вот глубина и интенсивность течения этой энергии до сих пор заставляют его плутать будто в тумане. Он не может не наблюдать за Чжун Ли, когда тот отворачивается. Любопытство отвлекает его внимание и не дает сосредоточиться. Любопытство и… присутствие Чжун Ли вызывают у него головокружение. В его груди возникает странное, теплое ощущение. Аякс заворожен. Глупо отрицать очевидные факты. Их жизни на кону, а все, что действительно ему хочется — это засыпать адепта вопросами о его прошлом. Каким был мир раньше? Сколько магии вы еще способны использовать? Почему впали в спячку? Как Ху Тао спасла вам жизнь? Была только маленькая проблемка. Чжун Ли его ненавидит. Это не должно иметь для него значения. Они союзники в этой смертельной игре. Он должен думать о близких людях, а не о древнем боге, который при любых других обстоятельствах был бы рад его смерти. Он делает это ради своей семьи. А не для того, чтобы побольше узнать о Чжун Ли. Аякс уже привык к полному гнева и холодному отношению Чжун Ли. Не единожды он встречал такое же отношение и у других своих жертв. Всякий раз, когда он загонял жертву в угол и прижимал нож к горлу, нежно произнося извинения. Тогда они бросались на него, как звери, проклинали Фатуи, называли чудовищем. Ничего нового он для себя не услышал. Он продолжит лгать себе, что это его совсем не волнует. Очевидно, что им придется сотрудничать до конца их дней. Вне зависимости от того, будет ли он свободен от связи с Директором, их связь с Чжун Ли все еще останется. Перестань строить из себя хорошего человека. Аякс никогда не обманывал себя. Ранее у него не было и надежды стать хорошим человеком. Но теперь… После встречи с Син Цю, Аякс внезапно ощутил, что он и сам может сделать какой-то выбор. Это осознание позволяет ему наконец дышать полной грудью. Если бы он захотел, он мог бы бороться за справедливость. Он все равно приложит все усилия, нарушит любые законы, чтобы спасти свою семью. Но сейчас он может хоть чуть-чуть делать шаг в сторону. Выполняя поручения Фатуи, он всегда старался выбрать наименьшее из зол. Любой ценой пытался исключить ненужные разрушения и жертвы. То, что происходит… Это все дает ему надежду. Чжун Ли очень отличается от прежнего Моракса, но сам факт того, что он до сих пор жив, переворачивает его мир с ног на голову. Чего бы он смог достичь, будь бог на его стороне? Уважай то, за что сражаешься. Разве сейчас это возможно? Одобрили бы родители те методы, которыми он хочет их защитить? Сможет ли он наконец-то поступить правильно? Они так легко получили информацию о том, как снять проклятие, что у него в груди затаился червячок сомнений, так ли он старался узнать способ до этого? Его мир действовал по принципу «убей или будь убитым». Он метался от приказа к приказу, разрушал мир вокруг себя, стирал в пыль. Но в конце концов, стоило Ху Тао разок спросить своих друзей, и, вуаля, решение тут же было найдено. Он трус, он даже боялся попробовать. Боялся рискнуть своей жизнью. Если бы он искал усерднее, возможно он смог бы найти людей, что помогли бы ему освободиться. Далекая мечта о спасении семьи оказывается не была столь далекой. Он мог попытаться сделать хоть что-то. Десять лет. Это же скольких жертв можно было бы избежать. Он пытался защитить семью? Или… себя? Теперь у него действительно есть выбор. Несмотря на мучающее его чувство вины, он полон решимости искупить свои грехи. Чжун Ли быстро убедился, что эта мысль не пришла ему в голову. Но обещание свободы опьяняет. Он и правда не пытается ничего доказать, и надеется, что это заметно. Отношение Чжун Ли уже перетекло в колкую терпимость. Это все равно не сильно помогает, Аякс все так же испытывает к нему обезоруживающее любопытство. Ху Тао же, судя по всему, быстро прониклась к нему симпатией. Она старается поддержать диалог и смело заглядывает ему прямо в глаза. Они устраиваются на сидениях своего купе. Это их первая возможность наконец расслабиться с тех пор, как они познакомились. Ху Тао бегом занимает место у окна, а Чжун Ли садится рядом с ней. Аяксу ничего не остается, как сесть напротив них. — Далеко нам до Мондшадта? — взволнованно спрашивает Ху Тао. — Четырнадцать часов. Мы приедем завтра, — Чжун Ли откидывается на спинку и скрещивает руки на груди. — Нам нужно проехать через всё Ли Юэ. Поезд трогается, и уже через несколько минут они мчатся по сельской местности. Золотые равнины сияют в лучах заходящего солнца, а в отдалении вырисовываются силуэты высоких гор. Чжун Ли достает книгу, видимо у него в планах игнорировать их всю поездку. Аякс опирается спиной на сиденье. Ху Тао болтает ногами в воздухе и прислоняется лбом к стеклу. Ее спокойствие длится всего пару минут — она отлипает от окна и поворачивается к Аяксу. — Аякс, давай познакомимся поближе? — Хорошо, — юноша переводит взгляд на Чжун Ли, который не отрывается от своей книги. Ху Тао подпирает голову ладонью и на мгновение задумывается: — Какое у тебя любимое блюдо? Аякс растерянно моргает, не ожидая подобного вопроса: — Ну… У меня его нет? — Что? — она фыркает. — Как у тебя может не быть любимого блюда? — Невыгодно иметь любимчиков, — он пожимает плечами. Ху Тао не сдерживает смешка. — Это самое нелепое оправдание, которое я когда-либо слышала. — Но это правда, — он начинает чувствовать себя неловко. — Лучше любить всю еду и не быть привередливым. Левая бровь девушки в удивлении прячется за челкой. — Ладно. Я поняла. Тогда, может быть у тебя есть какие-нибудь хобби? — Э-э-э… — Аякс замолкает. — Хобби? Что ты имеешь ввиду? К левой брови присоединяется правая, и ее лицо приобретает окончательно шокированное состояние. — Что значит, «что ты имеешь ввиду?». Хобби. То, чем ты любишь заниматься? То, на что тратишь свободное время? Аякс не отрывает от нее взгляда: — Свободное время? Такое чувство, что девушку сейчас разорвет от переживаний и смеха. — Да, свободное время. Ты же не можешь работаешь круглосуточно. — Ой, — он смотрит в пол, напряженно размышляя. — Ну, я… Я, это, тренируюсь? — Ты тренируешься, — Ху Тао переводит взгляд на Чжун Ли, но тот по прежнему их игнорирует. — Ты занимаешься чем-нибудь приятным? — Мне нравится тренироваться. То, как жалко выглядит Ху Тао, заставляет Аякса чуть сильнее пораскинуть мозгами. В детстве у него было больше увлечений, поэтому он отвечает: — Рыбалка. — Ты любишь ловить рыбу? — повторяет она за ним. — Да, — он кашляет в кулак. — Я из рыбацкого городка. Мой папа рыбак. — Звучит как работа, — она хмурится. Он даже открывает рот чтобы возразить. Многие счастливые воспоминания детства связаны с рыбалкой. Он помогал отцу, тот учил его терпению и выдержке, он помнит ледяные морские ветра и нетерпеливое ожидание улова. Это слишком личное. — А какие у тебя хобби? — спрашивает он вместо этого. — Я пишу стихи! — радостно отвечает она. — Я читаю их своим друзьям или рифмую смешные шутки. О, и еще я занимаюсь боевыми искусствами. Надо будет нам устроить спарринг! — Нет. — все, что раздается со стороны Чжун Ли. Его голос суров, но глаза так и не оторвались от книги. — Почему сразу нет? — начинает канючить она. — Это опасно. — Разве мне не нужно тренироваться, чтобы побеждать плохих парней? — Ты не будешь ни с кем драться, — он переворачивает страницу. — Если же боя не миновать, то этим займемся мы. — Серьезно? — усмехается она. — Но что, если у меня не будет выбора? Наконец-то он поднимает на нее свой грозный взгляд: — Ты обещала быть осторожной. Ху Тао выглядит так, будто хочет возразить, однако она вовремя себя останавливает. — Как скажешь, — у нее в глазах танцуют черти. — Почему бы тебе не рассказать Аяксу о своих увлечениях. — Нет, — он возвращает взгляд в книгу. — Как видишь, Ли-Ли очень любит читать, — отвечает она. — Он увлекается разными сортами чая. Его интересуют такие сущие пустяки, что об этом даже скучно рассказывать. Чжун Ли никак не реагирует на провокации. — А его любимое блюдо… Я думаю, это бамбуковый суп. Он вообще много чего любит, — кивает сама себе Ху Тао. — А мое любимое блюдо — рыба на пару с гарниром из клецок и креветок. — Я пробовал, это действительно вкусно. — А говорил тебе все равно! — улыбается она. — Вовсе нет, — он чувствует, как щеки обдает жаром. — Хм, — она на мгновение отвлекается и смотрит в окно. — Ты бывал в Мондштадте? — Да, я бывал там, наверное… раз десять? — И какой он? Я никогда не бывала в других странах. — Миленький. Он очень зеленый, и там много холмов. — На уроках истории мы недавно изучали Мондштадт в военный период, — у нее блестят глаза. — Мы на прошлой неделе читали, как Анемо Архонт сравнял город с землей, призвав шторм. Но Ли-Ли так и норовит все исправить. — Правда только в том, что Анемо Архонт изменил климат, — отвечает он, не отрывая взгляда от книги. — Большая часть вашего учебника — выдумка. — Из-за него у меня низкие оценки по истории, — она тяжело вздыхает. — Я всегда путаю в тестах то, что читаю в учебниках, и то, что слышу от него. — Если бы ты не хотела знать правду, то не просила бы помочь тебе с домашним заданием, — говорит он, пожимая плечами. — Вы знаете, что случилось с Анемо Архонтом? — Аякс не сдерживает любопытства. Чжун Ли сужает глаза, смотря хищно. По крайней мере эта тема выводит его из молчания: — Еще до того, как я ушел в спячку, я не получал от него вестей сотни лет. Барбатос не из тех, кто проворачивает дела напрямую. Бросил все на рыцарей и был таков. — Может это и к лучшему? — говорит Ху Тао. — Сян Лин говорила, что жить в Мондштадте гораздо проще. — Он все еще под военной диктатурой. Какими доброжелательными не были бы рыцари, в городе свободы этой самой свободы не то, чтобы много. — Отличается ли это от того, когда вы были у власти? — слова слетают с губ Аякса до того, как он успевает в должной мере их обдумать. Чжун Ли наконец отрывает взгляд от книги. — С практической точки зрения, нет. В течении тысячи лет я писал законы. Но наша страна основана контрактом. Обещанием равноценного обмена. Я посвятил всю свою жизнь обеспечению благополучия людей. — Если бы вы были другим человеком, пострадали бы миллионы, — говорит Аякс, нахмурив брови. — Разве это правильно? Что судьба каждого человека в Тейвате зависит от того, что стоит на верхушке. Чжун Ли издает смешок: — У тебя есть идеи получше? — Может и есть, — Аяксу неприятна насмешка в его голосе. — Не было бы лучше, если бы люди сами могли выбирать правительство? Чтобы каждый мог голосовать? Мир, где у людей есть свой собственный выбор? — Я пробовал подобное, — голос бога звучит ровно. — Я считал, что Цисин являются голосом народа, поэтому позволил взять им власть в свои руки. Но ослепленные жадностью, они пошли против меня. Предоставленные самим себе, люди творят невообразимые вещи. — Я согласна с Аяксом, — пока между ними идет ожесточенная борьба, Ху Тао смотрит на них с улыбкой. — Нельзя доверять нескольким людям всю ответственность. Но если бы у всех было одинаковое количество власти, это бы уравновесило человеческий эгоизм. — Не стоит недооценивать человеческую жадность, — в голосе Чжун Ли скользит пренебрежение. — Эволюция вашего вида привела нас к тому, что мы имеем сейчас. Люди не способны соблюдать баланс. Ху Тао вздыхает и откидывается на спинку сиденья. — Ли-Ли, ты сейчас серьезно? Не все мы такие злые. — Я не так сказал. — Ху Тао на это лишь громче вздыхает. — В мире есть и хорошие люди, вот тебе и баланс. — Я имел ввиду, что в совокупности… — Думаешь умнее меня, потому что старый? — она смотрит свирепо. — Инь и Ян? Слышал о таком? Не может быть света без тьмы, и все такое прочее? Аякс не может сдержать улыбку, наблюдая за ними со стороны. Но она тут же исчезает, когда девушка начинает махать рукой, указывая то на него, то на Чжун Ли. — Например, ты и Аякс. — Что? — Чжун Ли следит за ее рукой и хмурится. — Вы вроде как противоположности, которые уравновешивают друг друга, — она пожимает плечами. — Разве? — спрашивает Аякс настороженно. — Я о том, что, — она наклоняет голову в бок, — разве ты не чувствуешь? — Чувствую что? — говорят они одновременно. — Ваша энергия, — ее губы трогает улыбка. — Говоря по-научному, у Чжун Ли слишком много Ян, а у Аякса слишком много Инь. Вы сами разве этого не чувствуете? Они замолкают. Аяксу мало знакомы термины Ли Юэ в описании магических свойств, но когда он смотрит на ауру Чжун Ли, она вся искрится золотом. Его собственная энергия вся взбудоражена и запутана, но она объективно темнее. — Солнце и луна. Думаю, вам нужно мнение со стороны. — Возможно. — видно, что Чжун Ли не по себе от этого предположения. Ху Тао продолжает идти напролом: — Наверное поэтому вы и являетесь родственными душами? Аякс смотрит ей в игривые малиновые глаза, а Чжун Ли пожимает плечами: — По этой теме недостаточно исследований, нельзя говорить однозначно. — Кто вообще такие эти ваши соулмейты? — наконец-то она задает вопрос, который и сам Аякс боялся спросить. — Ты же знаешь, кто это, — недовольно бормочет адепт. — Не совсем, — ее плечи дергаются, — Нам всем важно в этом разобраться. Чжун Ли поднимает взгляд и смотрит на Ху Тао. Он борется между нежеланием говорить на эту тему и откровенной логикой в чужих словах. Он скользит быстрым взглядом по Аяксу и наконец-то откладывает книгу в сторону. — В фольклоре это часто сводится к простому сексуальному или романтическому влечению. — Чжун Ли смотрит в окно. — Но все гораздо глубже, — тихий, обреченный вздох срывается с его губ. — Магическое полотно связывает все вещи в этом мире воедино посредством силовых линий. Оно соединяет все подобно невидимому полю. Он опускает взгляд и сцепляет пальцы в замок. — Иногда судьбы двух отдельных душ настолько переплетаются, что их энергии сливаются в одну. Когда энергии выравниваются, проявляется связь. — То есть это все реально? — Ху Тао машет рукой, обводя вокруг себя. — Ну, я имею ввиду, с исторической точки зрения. Чжун Ли поднимает бровь. — Тебе нас мало? Да, это все реально. За свою жизнь я лишь раз был свидетелем, но слышал еще о нескольких случаях. В академии раньше было несколько статей по этому поводу. — Вы были свидетелем? — не сдерживается Аякс. Чжун Ли не встречается с ним взглядом. — Две тысячи лет назад я знал двух людей, которые были родственными душами. До тех пор я считал это мифом. — Аякс и Ху Тао молчат, поэтому Чжун ли продолжает. — Они оба были солдатами. Сражались бок о бок на стороне адептов. Они случайно встретились на службе. Наши наимудрейшие ученые посчитали, что это было чудное событие. В то время война мешала официальным исследованиям. — И что с ними случилось? — ляпает Аякс. Глаза у бога темнеют, и его взгляд рассеивается, блуждая по холмистым полям за окном. — Версий много, но я полагаю, что они были убиты в бою. Если верить моим источникам, то один из них погиб на поле боя, а другая… не выдержав утраты, вскоре покончила с собой. Аякс был прав. Потери второй половинки более чем достаточно, чтобы довести до смерти другую. Он и представить себе не мог, что его чувства к Чжун Ли могли бы зайти так далеко. По крайней мере пока. — Погоди, — прерывает их Ху Тао, — почему эта история кажется мне такой знакомой? — Существует популярный миф, который связан с их смертью, как и многие другие причудливые мифы прошлого, — вздыхает Чжунли. — Родственные души встретились во время войны и полюбили друг друга, но говорят, что одной было обещано жениться на ком-то другом. Ее спутник позволил убить себя в бою, вместо того чтобы страдать всю жизнь без своей второй половинки. — Подожди, я действительно знаю эту историю! — глаза Ху Тао вспыхивают. — Потом, после войны, та, что выжила, должна была вернуться домой, чтобы выйти замуж, верно? Но вместо этого она опустилась на колени у могилы возлюбленного и взмолила богов быть рядом. И она… превратилась в бабочку? — Молния ударила в могилу, и она бросилась в образовавшуюся трещину, чтобы последовать за возлюбленным в ад. — тихо произнес Чжун Ли. — Прохожие хотели ее остановить, но когда приблизились, то увидели только двух кружащихся у могилы бабочек. — Да! — восклицает она. — Бабочки! Две родственные души превратились в бабочек и вместе улетели к вечной свободе. — Да, — бог пожимает плечами. — Но это все искажено легендами. Я знаю лишь то, что один действительно погиб в бою, а после другой покончил с собой. В конце концов, я был их богом. Я правда ни на чьи молитвы не отвечал и в бабочек никого не превращал. Ху Тао недовольно хмурится: — Вот тебе всегда надо портить детские истории? Ненавижу, когда ты говоришь мне, как все было на самом деле. Чжун Ли доброжелательно ей улыбается. — Я не могу контролировать воображение людей. Большинство того, что вы читаете, выдумка. — Ты же знаешь, бабочки — важный символ Ваньшэн. Перерождение и все такое, — ее губы недовольно надуты. — Это хороший символ, — признает он. — Эти двое действительно были родственными душами. К сожалению, они умерли до того, как мы смогли провести тщательное исследование. — Значит ли это, что связь может быть случайной? — спрашивает Ху Тао. — Из того, что я прочитал в Академии, нет достаточных доказательств, чтобы прийти к какому-либо выводу. Некоторые верят, что существует место, похожее на обычную загробную жизнь, где создаются души. Возможно, тогда энергии родственных душ и переплетаются. Или, как уверяют другие традиции, когда все во Вселенной когда-то было единым целым, родственные души были едины только для того, чтобы разделиться на две. Или, возможно, когда родился Аякс, какая-то космическая ошибка свела наши судьбы воедино. Космическая ошибка. Конечно, Чжун Ли воспринимает их ситуацию самым негативным образом. Пока родственные души в фольклоре считаются высшим символом любви, Чжун Ли рассматривает это лишь как несчастный случай, ошибку, проблему, которую необходимо устранить. — И что это значит для нас? — Аякс старается держать свой голос под контролем. Чжун Ли хмурится. — Это значит, что наши энергии постоянно резонируют. Когда мы испытываем сильные чувства, то наш партнер может их чувствовать, а со временем… со временем мы станем зависимы друг от друга. — Зависимы? — Аякс хмурится. — Вы имеете ввиду то, что мы просто будем друг другу нравиться? — Как я уже сказал, все это гораздо глубже. — Чжун Ли все продолжает смотреть в окно. — Это как наркотическая зависимость. Без друг друга мы уже не будем чувствовать себя полноценными. В одержимости, что может подтолкнуть к самоубийству, нет ничего хорошего. Аякс чувствует, как в нем вспыхивает гнев. Нет, вовсе не из-за его слов. И все же. Зачем выражаться именно так? Не то, чтобы Аякс был счастлив от такого расклада дел, но быть настолько неприкрыто… ненавидящим… — Разве эти чувства нельзя контролировать? — он с трудом сдерживает раздражение. Чжун Ли лишь фыркает. — Я никогда не сталкивался с ситуацией, с которой не смог бы справиться. А эта связь, это искажение свободы воли. Все, что мы можем сделать, это смягчить последствия. Аякс уставился в пол, тревога в его животе переросла во что-то похожее на отчаяние. Если у них действительно разовьется эта зависимость, как он должен жить с кем-то, кто против самого его существования? — Смягчить последствия… наших к друг другу чувств? — его голос звучит задушено. — Да, — Чжун Ли наконец поднимает на него взгляд, и холодом его глаз, казалось бы, можно порезаться. — Это не что иное, как слабость, которой наши враги могут воспользоваться. Слабость. — Но мы ведь… можем быть друзьями? — осмеливается спросить он. — Мне это неинтересно. Глаза Чжун Ли янтарные, словно потухшее солнце, тепло и огонь в них съеживаются и причиняют боль. Солнце, что не греет. Они все замолкают. Чжун Ли возвращается к своей книге, Аякс чувствует на себе взгляд Ху Тао, но не может оторвать глаз от пола. От ее жалости ему не станет легче. Аяксу скручивает живот. Чжун Ли утверждает, что их судьба неизбежна и приведет только к боли. Но ведь все не обязательно будет именно так? Они не враги. В этом нет необходимости. Они и вправду могут хорошо работать вместе для достижения своих целей, будь они хотя бы друзьями, этого было бы достаточно. Аякс не представляет, как можно влюбиться в того, кто тебя ненавидит. Честно говоря, он вообще не понимает, что такое «влюбиться». Вряд-ли его когда-либо интересовали подобные вещи. Лишь раз он испытывал к кому-то романтические чувства. Это закончилось трагедией. Прошло слишком много времени с тех пор как Аякс думал об этом. Сможет ли он вновь это ощутить? Он не может даже вспомнить тех ощущений. Когда он чувствует, что взгляд Ху Тао больше не направлен на него, воспоминания нахлынывают на него темной волной. Ему было четырнадцать, когда его первая любовь умерла у него на руках. Когда они познакомились, им обоим было по тринадцать. В тот день он сидел у стены грязного переулка, прислонившись к ней спиной, весь в крови и синяках, отчаянно вытирая слезы с лица. Вокруг кружили мелкие снежинки, падая на землю, они смешивались с грязью. Он вновь нарвался на хулиганов, и, как бы не был он душевно силен, для победы ему не хватало ни техники, ни роста. Суровый район. То был не первый раз и далеко не последний. Дети постарше всегда найдут себе жертву. Разочарование от своей бедности они срывали на более слабых, компенсируя домашнее насилие и проблемы в школе. Они бросались на любого, кто попадался им на пути. У Аякса же была дурная склонность привлекать к себе опасность. В тот день все зашло куда дальше. Аякс не удержал себя от ответных издевок и провокаций, дал отпор, чем усугубил свою ситуацию. Не подгадал момент, когда стоило бы заткнуться. Он держал руку на ребрах, стараясь не давить: они болели так, будто были сломаны. Кто-то присел перед ним на корточки. Он не слышал даже шагов. — Придурок, — ее голос был полон непонятного гнева. Однако, казалось, будто у нее не было никакого намерения ему навредить. — Помереть удумал? — Ч-что? — Аякс тяжело поднял голову, встречаясь с ее темными глазами. Девушка, визуально ровесница, казалась смутно знакомой. Она была одета в школьную форму, как и его обидчики до этого. Одежда была грязная и в некоторых местах рваная. — Будешь сопротивляться, и тебя убьют, — истолковала она. — Ну и что? — тихо пробормотал он в ответ. — Меня в любом случае убьют. Она стукнула его по голове. Та зазвенела колоколом — возможно у него сотрясение — боль прострелила вески. — Ай… Какого.? — он вздрогнул и попытался схватить ее за руку. Она была быстра. Он едва мог уследить за ее движениями. — Ты хочешь умереть? — усмехнулась она. — Я думала, ты умнее, Аякс. — М? — мир все еще кружился, пока он пытался сосредоточиться на ней взглядом. — Мы знакомы? — Ты меня не знаешь? Как некрасиво. Мы уже два года ходим в одну школу. — он моргнул, пытаясь вспомнить, но как назло болящая голова совершенно в этом не помогала. — Скирк. Меня зовут Скирк. Правда не узнал? — Извини, — он сглотнул, боясь, что она вновь его ударит. — Я никого в школе не знаю. — Придурок, — она отвела взгляд. — Как можно с кем-то ходить в школу и за два года не запомнить его? — Ты выглядишь как бандитка. Я стараюсь избегать проблем. Она откинула назад голову, прикрывая глаза: — Я не в банде! — звучало так, будто она хочет защититься. — Единственный, кто создает здесь проблемы, это ты. Миллион раз видела, как тебя тащили на взбучку. Она его что, преследует? — Не то чтобы я сам их создаю. Они сами притягиваются. — Да мне плевать, — бросает она. — Тогда это значит одно — ты просто идиот. — Ты собираешься меня избить или что? — спросил он наконец устало. — Я домой хочу. — Я пытаюсь тебе помочь, придурок. — Чего? — Если хочешь дать отпор, то должен знать как. Я могу тебя научить. Он уставился на нее в изумлении. Но она, казалось, говорила серьезно, и он быстро согласился. Он воспользуется любым шансом стать сильнее. Так он впервые научился драться. Скирк проживала каждый день как последний. Возможно в этом был резон: они жили в самом неблагополучном районе Морепеска. Место столь суровое, что его прозвали Бездной. Она всегда прикрывала его спину. Это безусловно ее раздражало и злило. И пусть она заявляла, что не принадлежит ни к какой банде, она все же была злостной хулиганкой. Она умела драться, как никто в школе. Аяксу стоило держаться от нее подальше. К тому времени, когда им исполнилось по 14, она стала его лучшим другом. На самом деле, это было нечто большее, чем просто дружба, но ему еще предстояло распознать свои чувства, которые вспыхивали каждый раз, когда она смотрела на него. Взгляд Скирк был холоден, но в нем легко можно было разглядеть привязанность. Если бы он ей не нравился, она бы бросила его прямо там, у стены. Но она яростно защищала его, учила борьбе. Они были счастливы. Вдвоем против всего мира. Она улыбалась ему лишь тогда, когда выигрывала спарринги. — Ха! — в тот роковой день она победоносно сбила его с ног. — Все еще такой медленный. Придурок. Ты когда-нибудь заставишь меня сражаться с тобой двумя руками? Казалось бы, Аяксу стоило почувствовать разочарование, но вместо этого его лицо исказилось диким оскалом. — Откуда у тебя такая сила? Ты используешь какую-то магию? — Вовсе нет, — усмехнулась она, все так же держа его за рубаху. — Все дело в тренировках. Или это твой тупой мозг мешает твоим мышцам? Он попытался вырваться, но она швырнула его на землю, навалившись сверху. — Попробуй подняться, неудачник, — ее глаза азартно блестели. Ей это нравилось. Она никогда не давала ему и шанса. Лучше всего он учился, когда ситуация была безвыходная, он никогда не хотел, чтобы она жалела его. За пять месяцев их дружбы и бесчисленных спаррингов Аякс таки стал более удачливым бойцом. Едва ли ровня Скирк, но хулиганам мог дать легкий отпор. Он провалил единственный урок. Знай, когда ты побежден. Уступать он не умел. Теперь он борец. Он использовал хаотичные движения, был непредсказуем, чем вызывал у нее довольную улыбку. Редкое, но совершенно очаровательное зрелище. — Уже не такой самоуверенный? — выдохнула она, не давая сбить ее с толку хаосом. Он улыбался в ответ, чересчур довольный собой. — По крайней мере, я заставляю тебя прикладывать усилия. Что-то скользкое изменилось у нее во взгляде, улыбка сползла с ее лица. Новое. Другое. Он не осознавал, насколько близко она была, пока ее хватка не ослабла, и она не наклонилась… Их губы встретились всего на полсекунды, но его сердце взорвалось от этого прикосновения. Скирк отстранилась и окинула его изучающим взглядом. — Так и знала. Он умирал, голову кружило недоверием: — Ч-что? — Твой пульс, — она держала его за запястье. — Очень частый. — Да, мы только что дрались, — все его лицо пылало. Она склонила голову набок: — Я тебе нравлюсь. Паника — единственное слово, что могло бы описать чувство, пронзившее наивное подростковое тело насквозь. — Все в порядке, — почему у нее в голосе столько уверенности? — Ты мне тоже нравишься. — Правда? — его сердце сходило с ума, пытаясь вырваться из груди. Она ударила его по руке. Он едва почувствовал: — Очевидно, придурок. Ты правда такая растяпа? — Видимо да, — слабо засмеялся он. Она вновь наклонилась к нему. В ее безжизненных глазах загорелся свет. — Хочешь поцеловать еще раз? Он точно умер, когда его голова сама дернулась в кивке. Когда она поцеловала его, он вознесся. Все длилось от силы секунды три, но кажется душа его была не здесь. — Верно, — она отпрянула от него и сделала серьезное лицо. — Теперь ты мой. — Что? — рассеянно пролепетал он. — Клятва на мизинцах, — она без промедления обхватила его палец своим. — Теперь мы вместе. Если бросишь меня, я тебя убью. — С-скирк… — он не смог скрыть панику в голосе. Она хихикнула. — Да шучу я, идиотина. Но мы можем куда-нибудь сходить, если хочешь. Он застенчиво улыбнулся: — Да, хочу. В тот день они шли домой, держась за руки. Так наивно. Они были подростками. Это мог быть первый роман, милая история, первая в череде многих других последующих. Будь их жизнь нормальной. Но Аякс всегда притягивал к себе неприятности. Он должен был догадаться, что его первая любовь не продлится долго. Ее убили на следующий день. Это была мафия. Наркоторговцы, которые действовали на территории Бездны. Скирк не врала. Банды у нее действительно не было. Но было кое-что похуже. Ее старшая сестра была членом так называемого Ордена Бездны, а мир организованной преступности не знал пощады. Поэтому, когда она предала их и сбежала с чемоданом, полным моры, они пришли за ее семьей. То, что Аякс нашел их, было случайностью. Он заглянул к ним в дом спросить, не хочет ли Скирк прогуляться. Дверь была приоткрыта, а в доме стоял запах крови. Первыми в его жизни покойниками, что он увидел, были Скирк и ее отец, лежащие на полу кухни. В тот день он перестал быть «невинным». В тот день свет покинул его глаза. И уже через восемь месяцев Аякс вверил свою жизнь в чужие руки. Часть его жалеет, что он был не рядом. Мог ли он что-нибудь сделать? Он знает, не было никакой возможности спасти ее. Он бы просто лежал рядом. Но ведь он боец. Его неистовая преданность и саморазрушительная решимость жалеют, что его там не было. Он как никто понимает ненависть Чжун Ли к тем, кто причиняет боль близким людям. Но то, что ненавидит Чжун Ли… включает и Аякса. Аякс смотрит на него, но тот не отрывает взгляда от книги. Но мы ведь… можем быть друзьями? Мне это не интересно. Настоящая пытка — влюбиться в того, кто тебя ненавидит. После Скирк Аякс ни к кому не испытывал подобных чувств. Он не любил ее. Нет. Это была детская влюбленность. И влюбленность эта умерла, не успев сделать даже первый вдох. Больше он ничего не чувствовал. Его тело — инструмент, собственность Фатуи, и он использовал его для получения информации. Он будет использовать все возможные инструменты, вне зависимости обменивает ли он ночь с собой за информацию или просто соблазняет кого-то, чтобы ослабить бдительность. В конце концов, спать с кем-то ради информации лучше, чем пытать. Он не гордится той мягкой харизмой, которую развил в себе, уверенностью, которая кружит головы. Люди находят его привлекательным, и он пользуется этим. Но точно так же, как каждое убийство, так же и пристальный взгляд каждого мужчины и каждой женщины, которые желают его, кажется, лишают его части человечности. Так что, нет, это никогда не было ему интересно. Нет, он не рад, что судьба решила заставить его испытывать чувства к незнакомцу и бывшему врагу. Но сейчас, когда поезд неумолимо мчится вперед, он может признать, что он и не против. Чжун Ли привлекателен, интересен, и он бог… Аякс трясет головой, не давая себе дальше развить эту мысль. Эти аргументы не будут иметь никакого значения. Это произойдет, к чему сопротивления? Они должны поладить. От этого зависит, сможет ли его семья обрести свободу. Вполне логично, что его возненавидели, когда узнали о Гань Юй и Сяо. Аякс не рассчитывает заслужить прощение слишком легко. Он хочет должным образом искупить свои грехи. Но какой-то частью себя он не хочет знать… насколько сильно Чжун Ли ненавидит его. Это больно. Естественно больно. Одновременно с этим понятно. Но неизбежно болезненно. Он должен смириться с тем, что Чжун Ли еще не скоро примет их связь. Если вообще когда-либо примет. Аякс неосознанно потирает ключицу, где под рубашкой спрятана метка. Он хочет, чтобы Чжун Ли показал ему свою метку. Он хочет знать, что это влияет на Адепта так же сильно, как и на него. Но он кажется таким стойким и невозмутимым. Связь — это слабость. Ху Тао заснула, прижавшись щекой к окну. Чжун Ли отрывается от своей книги, чтобы накинуть на нее свое пальто и переместить ее шею в более удобное положение. Она что-то бормочет, но продолжает крепко спать. — Спи, если хочешь. — Чжун Ли вновь берет свою книгу, даже не взглянув в сторону Аякса. — Я подежурю. Его тон похож на удар ножом в грудь. Но все в порядке. Все в порядке. В порядке. — Все хорошо, — бормочет Аякс. Как будто он сможет заснуть в таком напряжении. — Можем оба подежурить. Чжун Ли лишь хмыкает в ответ и возвращается к чтению. Аякс смотрит в окно, под сопение Ху Тао и звук перелистывания страниц. Это будет долгий путь.