the sun and moon and sky that divides them

Чжун Ли Секреты проваленной миссии — Что ж… — говорит Ху Тао, выглядывая в маленькое окошко их камеры. — Мы все же отправимся в тюрьму. Она оборачивается к ним со своей привычной улыбкой, и Чжун Ли едва держится, чтобы не закатить глаза. — Не отправимся мы в тюрьму, — говорит он. Он сидит на длинной скамье вместе с Аяксом, забившимся в самый угол. — Мы точно сможем выбраться. Ему приходится приложить усилия, чтобы подавить в себе желание сражения. Оно бурлит в его жилах, требуя немедленно выбраться на свободу. Но на горячую голову с этой ситуацией не разобраться. Их поместили в просторную камеру с одной единственной скамьей. Лампа накаливания мерцает у них над головой, отбрасывая блики на прочную металлическую дверь. Дождь за окном плавно перетек в грозу, такую сильную, что ее слышно даже из глубин Ордо. Их доставили сюда сразу после обыска на складе. Рыцари — как любезно с их стороны —даже осмотрели их на наличие серьезных травм. К тому моменту спина Чжун Ли зажила достаточно, чтобы он не нуждался в медицинской помощи, а если рыцарей и побеспокоили дыры в его одежде, то они никак этого не показали. Теперь же от ран не осталось и следа. Как бы то ни было, это сейчас меньшая из их проблем. По словам капитана, допросят их утром. По его пустому лицу нельзя было понять, что у него на уме. — Рыцари сообщат Фатуи, — глухо раздается со стороны Аякса. — Они придут за нами. Паника, охватившая Аякса, накрыла Чжун Ли темной волной. Он чувствует необоснованный прилив раздражения к Аяксу, хотя тот по сути ни в чем не виноват. — Рыцари с ними не в ладах, — говорит Чжун Ли. — Сомневаюсь, что они им сообщат. — Они поймали Предвестника во время взлома с проникновением, — Аякс прижимается щекой к стене. — Тебя ещё не узнали, — вздыхает Чжун Ли. — У нас не было с собой документов. А если и узнали, то вероятно им не выгодно сообщать об этом врагу? — Возможно, — Аякс шире распахивает свои полные боли темные глаза. Чжун Ли чувствует странный всплеск, когда переводит на него взгляд. По всему телу разливается монотонная резкая боль, которую удавалось игнорировать пока он не сел на скамью. — Что за… — на него накатывает еще одна резкая и острая волна, щекочущая ребра. — Ты в порядке? — А? — Аякс с трудом поднимает голову. — У меня… — Чжун Ли проводит рукой по груди. — Что это за боль? — А, это… — Аякс виновато улыбается. — Простите, это все мой Глаз Порчи. На лице Чжун Ли не двигается ни единый мускул: — Так он все же опасен. — Побочки это нормальное явление… Секундочку, — Аякс садится прямо и запускает руку под рубашку. Раздается треск ткани. — Нормальное? — говорит Чжун Ли, наблюдая за тем, как Аякс достает небольшую таблетку из потайного кармана. — Да, — юноша проглатывает ее безо всякой воды. — Через минуту станет полегче. Чжун Ли осматривает его пристальным взглядом. Так его шутка про смерть была вовсе не шуткой? Если бы Чжун Ли не остановил его, Аякс бы прорвался через рыцарей за считанные секунды, но за такое необходимо платить соответствующую цену. И сейчас они оба ее платят. Аякс выглядит таким маленьким и беззащитным рядом с этой каменной стеной. Всего несколько минут назад Чжун Ли с трепетом бывалого бойца наблюдал за чужим боевым танцем. Он так элегантно, будто для него это пустяк… Это не помогало. Что бы не говорил ему Аякс, Чжун Ли не мог оторвать взгляда от его голубых мертвых глаз, что в тот момент наполнились живой яркостью, настоящими эмоциями и… Сосредоточенностью. — Используй Глаз Порчи только в экстренных случаях, — Чжун Ли старается говорить спокойно. — Да ладно, мы все равно скоро умрем, — Аякс смотрит на него своими пустыми глазами. — Мы не умрем, — твердо заявляет Чжун Ли. — И в тюрьму мы садиться тоже не будем. — Они забрали наше оружие. А охрана у них ого-го. Ху Тао, заливаясь смехом, плюхается между ними: — Ура, мы все умрем! Очевидно, Чжун Ли придется стать голосом разума. Он окидывает Аякса взглядом: — У тебя там случаем не припрятано ничего, что могло бы помочь нам сбежать? — Нет, — Аякс прислоняется к стене спиной. Постепенно его лицо расслабляется и Чжун Ли чувствует, как уходит боль. — Они тщательно меня обыскали. Фатуи учат всегда держать при себе летальную дозу цианида. Верность до гроба. — Цианид? Губы Аякса дергаются в усмешке: — Очевидно, что я не взял его. — Зато у меня кое-что есть! — с угрожающей интонацией напевает Ху Тао. Ее слова заставляют Чжун Ли нахмуриться. — И что же? Ее улыбка становится только шире, когда она снимает одно из своих колец. От него исходит слабый магический свет. Зеленой вспышкой оно превращается в полную бутылку вина. — Откуда у тебя это? Ее глаза заговорчески блестят и Чжун Ли в который раз жалеет, что стал ее опекуном. — Один паренек в баре подарил. — Какой-то левый мужик подарил тебе бутылку вина и ты спокойненько ее взяла? — сколько усилий приходится прилагать, чтобы оставлять голос спокойным. Девушка легкомысленно пожимает плечами. — Он сказал, что она пригодится в трудную минуту. Ответ сбивает Чжун Ли с толку, одно ясно, Ху Тао он одну больше ни за что в жизни не оставит. Даже за пять минут она все равно умудрилась выкинуть что-то этакое. Он подсаживается ближе к ней: — Это и правда вино? — Есть только один способ узнать! — она легко откупоривает пробку и нюхает содержимое. — Да, похоже на то. А потом — да хранят вас архонты — тянется сделать глоток. — Ху Тао! — Чжун Ли порывается выхватить у нее бутылку, но Ху Тао выскальзывает из его рук, как змея, отодвигаясь как можно дальше, прижимая тем самым Аякса ближе к стене. — Не трожь! Это мое волшебное вино, — она стоит гримасу и вплотную прижимается к Аяксу. — Если хочешь, то надо попросить. — Это не смешно, — говорит он строго. — Ты несовершеннолетняя, ты не должна пить странные жидкости. Да и тем более мы в тюрьме. Она игриво улыбается, Чжун Ли сразу же вспоминает, почему не хотел брать ее с собой. — Ну же, Ли-Ли, это наш последний день на этом свете. Дай ты повеселиться. Он хочет отругать ее уже всерьез и отобрать бутылку силой, но замечает как трясутся ее руки и дрожит улыбка. В ее смеющихся глазах скрывается нечто. Страх. Она боится. Вот уж не думал он, что когда-либо увидит подобное. Ни перед демонами, ни перед лицом смерти она не показывала своего страха. На ее лице всегда сохранялась легкая задорная улыбка. Чжун Ли смягчается: — Тао-эр. — Ну же, — повторяет она, и теперь он еще лучше слышит дрожь в ее голосе. Чжун Ли бросает взгляд на Аякса, прося о помощи. Он хочет и утешить ее, и не позволить пить подозрительные жидкости. Аякс, кажется, понял его намек. Как оказалось, Аякс такой же глупец как и Ху Тао, поскольку он выдает: — Поделишься со мной? — Конечно! — она подскакивает и протягивает ему бутылку. — Я всегда знала, что ты… Ху Тао и Чжун Ли застывают на месте, молча наблюдая за тем, как Аякс за раз опустошает всю бутылку. — Проблема решена, — говорит он, вытирая рукой рот от капель. Чжун Ли едва сдерживается, чтобы не добавить тяжелого словца: — Аякс… — Похоже, это действительно просто вино, — он поднимает бутылку и разглядывает на просвет ее зеленое стекло. — Не знаю, как она должна помочь нам в трудную минуту. — Как ты мог так предать меня! — девушка с притворством дует губы, но сразу ясно, что на самом деле это ее забавляет. На деле проблема не решена, но Чжун Ли оставляет свое разочарование, поскольку Ху Тао значительно успокаивается. Напиться ей больше нечем. Порой ее резкие перемены между мудростью и ребячеством совершенно выводят его из себя. Кажется Чжун Ли никогда не поймет подростков, сколько их не взращивай. Он встает и подходит к двери камеры. Если эти двое не найдут решения, ему придется искать его самому. Он скользит пальцами по оберегам на двери. Он может спасти их, если использует свою силу, но проблема остается: он выдаст себя, если использует силу адепта. Теперь же, когда у них нет Глаза Порчи Аякса, их успех на побег сводится к нулю. Даже если он и применит силу, вероятнее всего рыцари патрулируют коридоры. Он никому не причинит вреда. Как бы сила внутри не требовала выхода, он больше не воин. Если речь не идет о жизни и смерти, он не поднимет руки на невинных людей. Сдержанность — единственное, что отличает его от злодеев этого мира, таких как Фатуи и их агентов. Как бы он ни скучал по своему боевому духу… Нет. С него хватит борьбы. — Выбраться не получится? — на его памяти, так тихо и робко Ху Тао к нему еще не обращалась. Он хочет утешить ее, но просто не знает как. Он поворачивается к ней. — Силой отсюда не выйти. Максимум, мы сможем договориться с ними во время допроса и обменять на нашего дружка-мстителя. Несмотря на то что они попались за взломом и уничтожили имущество рыцарей, Чжун Ли уверен, что личность Темного Рыцаря станет ценным предметом обмена. Он уже много лет докучает рыцарям. Возможно, эта сделка и сыграет. Снаружи раздается грохот грома, тихий шелест дождевых капель успокаивает. Ху Тао садится на скамью с ногами, обнимая себя за колени. Ее задумчивое лицо через мгновение оживляется. — Может сыграем во что-нибудь? — Ху Тао, — Чжун Ли тяжело вздыхает, садясь обратно на скамью. — Это тебе не шутки. — Именно, — она измученно улыбается. — Нам нужно отвлечься. Что ж, он был прав. Когда Ху Тао напугана, она пытается отвлечься любым способом. Чжун Ли смотрит на слегка покрасневшее лицо Аякса. Юноша пожимает плечами. — Можно, — Чжун Ли ложится спиной на стену. Он порой забывает, как юна его компания. Если хотят так скоротать время, то пусть поиграют. — Давайте сыграем в «правда или действие»? — предлагает она. — Ли-Ли, ты первый. Правда или действие? — в этот раз он не сдерживает вздох. — Действие, — зная Ху Тао в присутствии Аякса она обязательно спросила бы что-нибудь постыдное. Пока она обдумывает варианты, в ее глазах снова появляется блеск. Ровно в тот момент, когдау него скользит мысль, что она заставит его есть его же ботинки или еще чего похуже, она кладет голову ему на плечо. — Расскажи мне сказку, — он тихо фыркает. — Какую? — Не знаю, — она поворачивает голову, чтобы устроиться на его плече поудобнее. — Какую-нибудь веселую. — Хм, раз мы в стране ветров, как насчет чего-нибудь из истории Мондштадта? — Мы не на уроке истории, — канючит она. — Сказку! — Я расскажу тебе интересную, — его губы трогает улыбка, когда он начинает свой рассказа о Ванессе, освободившей свой город тысячи лет назад. Он не хочет думать о Барбатосе, но эта хорошая история. Самое то, чтобы отвлечься. Мондштадт — город свободы. Но в нем больше нет места старым историям. Бог покинул их, так же как и ветер свободы, некогда разносящийся по полям. — И тогда она основала рыцарей Фавония, а остальное — уже история, — заканчивает он. Ху Тао сонно зевает у него на плече. Будем считать, что у него удалось ее расслабить. — Хорошо, теперь твоя очередь спрашивать. — Что? — Мы же играем, Ли-Ли, — она выпрямляется с улыбкой на лице и указывает на Аякса. Тот сидит вплотную к стене и молча за ними наблюдает. — Твоя очередь задавать вопросы Аяксу. Чжун Ли откашливается: — Кхм, правда или действие? Переключив на него свое внимание, он через связь ощущает влияние алкоголя. Как богу, ему обычно необходима целая бочка вина, чтобы почувствовать опьянение, но сейчас они имеют дело с метаболизмом обычного человека. И вино начинает действовать. Он чувствует, как его разум постепенно покрывается теплой, тягучей пеленой. Будь ты неладна, Ху Тао. Пусть они здесь и надолго, но сейчас не время, чтобы чувствовать себя беспомощно. — Пусть будет … правда, — отвечает Аякс. Чжун Ли задает первый всплывший в уме вопрос: — Тебе… понравилась история? — Чжун Ли, — Ху Тао обреченно стонет. По какой-то причине у лицо Аякса краснеет еще сильнее. — Не такие вопросы задавать надо… — Да, я слышал ее раньше, но вы хороший рассказчик. — Спасибо, — он чувствует странное покалывание в животе от комплимента. Ху Тао раздраженно вздыхает. — Аякс, тебе лучше быть более креативным, — он переводит на нее взгляд. — Правда или действие? — Правда, — она заговорщически улыбается. Одно хорошо, игра действительно поднимает ей настроение. Аякс думает какое-то мгновение. Его глаза выглядят немного стеклянными. — Могу я… Мне до сих пор интересно, как вы двое познакомились? — Можешь спрашивать все, что угодно! По правилам можно, — несмотря на это, она бросает на Чжун Ли быстрый взгляд, ожидая получить его одобрение. Он пожимает плечами. Рано или поздно Аякс все равно все узнает. Пусть он и против, она все еще решительно настроена сдружить их. — Мне было 10, когда я нашла его без сознания на улице, — начинает она. — Мы с дедушкой забрали его себе и уже позже выяснили, что он Моракс. Вот… Теперь мы живем вместе, а Ли-Ли ведет большую часть дел. Аякс медленно переводит взгляд с одного на другого, видно, что у него в голове еще полно вопросов: — А твои родители? — А, они умерли много лет назад, — говорит она даже чересчур бодро. — А дедушка умер, когда мне было 13, так что с тех пор мы только вдвоем. — Прости, — говорит Аякс. — Все в порядке, — в ее глазах неподдельная сила. — Чжун Ли чудесный брат. Особенно, когда не раздражает. Аякс переводит на него взгляд, и Чжун Ли тут же отводит глаза. — Знаешь, все умирают, — продолжает она. — Я начальница похоронного бюро, мне ли не знать. — Извини, — отвечает он тихо. — Не хотел… поднимать эту тему. — Не беспокойся об этом! — в ее голосе звучат угрожающие нотки. — Но только ты вернешь мне должок. Чжун Ли оглядывается на нее и понимает, к чему все идет. — Моя очередь, — говорит она с ухмылкой. — Аякс, правда или действие? — Разве мы не должны идти по порядку? — спрашивает он. — Нет, можно спрашивать кого угодно. Чжун Ли начинает сожалеть о том, что они все это задумали: — Тогда пусть будет правда. — Расскажи о своих братьях и сестрах? Этот обмен репликами можно было бы воспринять как невинный способ скоротать время, но, похоже, Ху Тао что-то задумала. Может, Чжун Ли стоило бы вмешаться? Аякс говорит немного нечетко: — Ну… Тоня… Она твоего возраста. Она выпускается как и ты… а. как ты могла бы… — Но какая она? — говорит Ху Тао, у нее точно есть план. Если вы думаете, что Ху Тао идеальный инструмент для сближения людей, забудьте. Ее действия порой переходят границы. Он вспоминает ее вчерашние слова: Ты будешь повежливее, или, клянусь богами, я расскажу ему все твои секреты. Кажется она настроена серьезно. Над их головами раздается громкий раскат грома, и Чжун Ли сердито смотрит на Ху Тао. Она делает вид, что ничего не замечает, и не сводит глаз с Аякса. Он выглядит отрешенным. — Ну, Тоня очень серьезная. Ей нравится быть главной. Но у нее хорошее чувство юмора. Шутит она редко, но метко. — А остальные? — она делает такое невинное лицо. — Тевкр — самый прекрасный и жизнерадостный ребенок, которого я когда-либо встречал. — улыбка расползается по его лицу Аякса, как едва заметный проблеск солнца. — Он не самый ловкий, но очень сообразительный. И иногда довольно раздражающий, — он тихо смеется. — А Антон… вечно выделывается и старается выглядеть крутым. Он делает вид, что совсем по мне не скучает, но я то знаю, что он очень мягкий человек… Чжун Ли пристально смотрит на него. Улыбка — настоящая улыбка, редкая, как весенний цветок, проглядывающий сквозь плотный снег — расцветает на лице Аякса. Эта улыбка обухом бьет его прямо в грудь, внезапным порывом выбивая из него дыхание. Чжун Ли подскакивает на обе ноги, прежде чем успевает себя остановить. — Мы их вытащим, — тихо говорит Ху Тао. — Вы снова сможете быть вместе. Аякс просто кивает, улыбка еще какое-то время остается на его лице, и Чжун Ли едва успевает заметить, как его лицо вновь становится пустым. Ясное дело Аякс заботится о своей семье. И Чжун Ли знает насколько: в самую первую встречу он почувствовал боль, сковавшую его точно цепями. Ее же он чувствует и сейчас. Пусть мозг Аякса и затуманен алкоголем, но Чжун Ли чувствует отголосок мягкого света в своей груди. Конечно, ради них Аякс готов на все. Разорвет мир на части, даже убьет Чжунли ради них. Это естественно. Чжун Ли поступил бы так же. Например ради той же Ху Тао. Так что Аякса легко понять. Но что-то не оставляет его в покое. С самой первой их встречи, какой-то элемент его истории не складывается. Если приоритетом Аякса является защита семьи, то на кой черт он вступил в Фатуи? Зачем ему подвергать родных опасности? Он сказал, что подписал контракт. Он был молод и не знал, на что соглашается, но зачем тогда вообще что-то подписывать? Он никогда не хотел работать на них. Чего-то явно не хватает в его рассказе. — Теперь моя очередь? — перебивает Ху Тао Чжун Ли. — Э-э, да? — Ху Тао хмурится из-за резко изменившейся атмосферы. Чжунли решил — если выражаться словами Ху Тао — послать все к чертям. Ее план, как заставить их узнать друг друга получше, удался. Теперь он может удовлетворить свое любопытство. Он не хочет этого признавать, но теплота алкоголя явно послужила одним из факторов. Чжун Ли моргает сквозь дымку и наконец спрашивает: — Аякс, почему ты присоединился к Фатуй? — Ли-Ли, ты должен спросить правда или действие. Чжун Ли не обращает внимания на Ху Тао и смотрит в подернутые поволокой глаза Аякса. Он закидывает ногу на ногу, меняя позу, и смотрит в пол. — Вы действительно хотите это знать? — Это было бессмысленно, — говорит Чжун Ли. — Твоя семья в опасности из-за того, что ты работаешь на Фатуи. Зачем тебе подписывать с ними контракт? — Я совершил ошибку, — он слабо улыбается. — Я уверен, вы не захотите слушать мои оправдания. —Захочу, — голос Чжун Ли звучит гораздо громче, чем он изначально планировал. Аякс смотрит на него, а затем опускает взгляд на пол. Что-то невообразимое плещется в его глазах. — Когда мне было 14, у нас дома завелся призрак. Все было… очень плохо. Тоня стала одержима на какоето-то время, и она… она чуть не умерла. Мы не могли позволить себе переехать. Нам некуда было идти, а у моих родителей даже не было денег на обряд экзорцизма, —с улицы доносится шум дождя. Аякс опускает веки, и его голос становится тише. — Я собирался бросить школу и найти работу. Мои родители уже работали на двух работах, делали все возможное, чтобы заработать деньги. Но этого было недостаточно. Однажды пошел слух, что в наш район прибудет Предвестник Фатуи. Я подумал…— Аякс сглатывает. — Я подумал, что могу попросить его о помощи. Я полез в толпу и увидел Пульчинеллу. Тогда я этого не знал, но они планировали выкупить весь район и снести все здания, чтобы построить фабрику. Нас всех хотели лишить дома… Он был обычным продажным старикашкой, который смотрел на нас как на мусор, а я… А я был молод и глуп. Тут еще многое зависит от промывки мозгов. Мы все считали Предвестников героями. Если кто и мог справиться с призраком, то только он, верно? Я пытался подойти к нему, чтобы попросить о помощи. Но его охранники… ударили меня. Я был ребенком, умоляющим о помощи, а они швырнули меня как грязного щенка, — взгляд Аякса потемнел. — Но я умел драться, поэтому дал отпор. Устроил такую сцену, что один фатуист попытался меня убить, но Пульчинелла его остановил, — он качает головой. — Наверное, он увидел что-то в моем бое, что ему понравилось. И тогда он выслушал меня. Чжун Ли чувствует, как сожаление затапливает его сознание. Тягучее, темное и глубокое. — Пульчинелла сказал, что сможет помочь, но для этого нужно посетить столицу. Я согласился со всем. Это была моя единственная надежда на то, что нам кто-то поможет. Я… не помню точно, но они подвергли меня каким-то испытаниям, наверное, чтобы проверить, смогу ли я использовать магию? Потом… появилась она, Директор, и спросила, действительно ли я хочу спасти свою семью. Она предложила мне контракт: за мои услуги я получу не только помощь, но и безбедную жизнь. Моя семья будет в безопасности и в достатке до конца своих дней, и все, что мне нужно было сделать, — это подписать контракт. Голос Аякса затих до шепота: — А остальное вам известно. Между ними повисает тишина, прерываемая только звуками грозы. Чжун Ли растерянно моргает, пытаясь осмыслить услышанное. — Уверен, что это не будет считаться достаточным оправданием, — его голос снова звучит странно. Вы уже меня ненавидите. — Но история такова. — Это достаточное оправдание, — Чжун Ли с трудом удается собрать мысли в кучу. Аякс фыркает. — Неужто господин «Прибереги оправдания» так быстро изменил свое мнение? — Я сказал это в гневе, — наконец он может спокойно формулировать мысли. — У тебя есть оправдание. Ты жертва обстоятельств. Аякс отводит свой взгляд: — Мне не нужна жалость. — Я… спасибо, что рассказал. — Это же правило игры, — он не отрывает взгляда от пола. — Аякс, это ужасно, — Ху Тао прижимается к нему плечом. — Мне так жаль… — Это ничего уже не меняет, — Аякс закрывает глаза. — Мы все еще в тюрьме, я опять доверился не тому человеку и подверг семью опасности. — Ты пытался спасти их, — говорит Ху Тао. — Они не в курсе, — Чжун Ли чувствует, как по капле в нем накапливается ядовитая темнота. — Они не знают, чем я занимался все эти годы. Ху Тао смотрит на Чжун Ли и он тут же хочет высказать ей: » Вот видишь к чему приводят твои идеи». Но вместо этого все его внутренности выворачивает новым чувством. История, рассказанная Аяксом, действительно все меняет. Его накрывает стыдом. Человек проверяется добрыми делами? Или добрых намерений достаточно? На этот вопрос даже древний бог не находит ответа, но он больше не может отрицать, что все намерения Аякса были направлены на защиту других. Даже когда он убивал десятки людей. Даже когда лишал его семьи. Даже когда он стал винтиком в машине, разрушившей этот мир… Его намерения были благими. И каким-то образом, несмотря на все, что ему пришлось пережить, Аякс все еще не теряет надежды. Даже способен бросать вызов чужой совести. Он всегда был готов спасать других. Он сделал то, что должен был сделать, чтобы выжить, но каким-то невероятным образом не позволил Фатуи сломить себя. А Чжун Ли … А Чжун Ли лицемер. Он был жесток и бессердечен к тому, кто, как и он был жертвой. Чжун Ли открывает рот, чтобы сказать… Сказать что? Что-то утешительное? Что он может сказать? Но его прерывает вспышка. Бутылка с вином, стоящая на скамейке рядом с Аяксом, внезапно ярко вспыхивает. Комнату озаряет зеленым светом и их сносит порывом ветра. — Ваш спаситель здесь! Прошу прощения за задержку с активацией, я никогда не говорил, что моя магия надежна! В тот момент, когда бутылка с вином исчезает, между ними как из ниоткуда появляется сразу два человека. Один из них — Дилюк, его легко узнать по цвету волос, потому что первое, что они видят, это как раз его макушку. Тот спотыкается от внезапного появления. Но Чжун Ли застывает совсем по другой причине, его голову покидают все мысли. Он утыкается взглядом в лицо, которое он узнал бы где угодно. Лицо, которое не менялось тысячелетиями. Лицо одного из его самых старых и дорогих друзей… Барбатос?!