the sun and moon and sky that divides them

Чжун Ли Даже легкий ветер может разрушить камень… — Вино взывает ко мне! Теперь я связан с ним, ведь я бог вина! Юноша, — Барбатос театрально взмахивает рукой в сторону Аякса, — пока вино течет по твоим венам, ты мне ближе всех! — Венти, — шипит на него Дилюк, — говори тише! Захмелевший Аякс чуть хмурится, но Чжун Ли уже не замечает ничего вокруг, весь его мир сузился до одного лица: — Барбатос? Он поднимается, и, спотыкаясь, идет вперед. Перед ним призрак — как иначе один из его дорогих друзей, в поисках которого он едва ли не собственноручно рыл землю, мог остаться в живых — оборачивается и удивленно смотрит своими лазурными глазами. — Моракс? — всю радость из его голоса как ветром сдуло. — Это ты? — Да, — эмоции подкатывают к горлу. Чжун Ли видит перед собой похожего на мальчишку человека и его захлестывает вихрем эмоций: замешательство, боль, облегчение и тысячи других, название которым он дать не способен. — Т-ты… жив? — Можно сказать и так, — на его лице появляется знакомая насмешливая улыбка, след давних лет, встретить которую Чжун Ли более и не надеялся. — Я чувствовал твое присутствие, но… — он подходит к Чжун Ли и берет его за руку. — Это и правда ты, мой старый друг. Чжун Ли стоит на месте, когда юноша заключает его в крепкие объятия. Его энергия настолько слаба, что не сразу понятно, что это не обычный человек. По сравнению с энергией Аякса, он еле заметен, как маленькая далекая звезда. Не удивительно, что вчера Чжун Ли не удалось его почувствовать. — Ну же, балда, обнимай в ответ, — ворчит Барбатос. — Что? А… — он зеркалит его жест, эмоции так и норовят затопить его с головой. — Я искал тебя… — Я едва смог обратиться несколько десятилетий назад, — он откидывает назад голову, не разрывая объятия, и его губы трогает грустная улыбка. — И полностью обрел сознание только в прошлом году, а ты…? — Я… Я триста лет провел в спячке, — он нервно хватает воздух ртом и напрочь забывает про других людей в комнате. — Я проснулся семь лет назад и думал… думал, что все погибли… — Я мог оказаться среди них, — Барбатос отпускает его. — Я трачу большую часть сил просто чтобы поддерживать эту форму. Прежде чем Чжун Ли успевает ответить, Дилюк встревает в их разговор с очень озадаченным видом: — Э-э-э, вы двое знакомы? — О, да, — Барбатос радостно улыбается, жестом указывая на Чжун Ли. — Это Моракс, Рекс Ляпис, Властелин Гео и бывший Император Ли Юэ. Человек терпеливо принимает эту информацию как должное. — Так ты мне соврал? — выдыхает он. — Я экзорцист из Ли Юэ, — говорит Чжун Ли. — Не более. Остальное в прошлом. Дилюк складывает на груди руки: — Есть что-то еще, что я должен знать? — Все, что мы говорили, было правдой. Дилюк переводит взгляд на Барбатоса: — Ты мог бы и сказать, что знаком с этими людьми, Венти. — Ну, до этого момента я не был уверен, что это Моракс, — бог вина пожимает плечами. — Я бы помог тебе в любом случае. Дилюк хмурится. — Сейчас меня называют Венти, — обращается Барбатос к Чжун Ли. — С момента пробуждения я живу как человек. Но этот молодой человек в курсе того, кто я. Скажем так, он поднял меня из могилы своими молитвами. Чжун Ли не станет отрицать, что сожалеет о проскользнувшей мысли сдать Дилюка рыцарям, но приятно знать, что человек не только не предал их, но и завоевал доверие Барбатоса. Учитывая, что Венти так легко раскрыл ему свою личность, нет повода не сомневаться в его надежности. — Меня зовут Чжун Ли, — говорит он. — А это, э-э, Ху Тао и Аякс. Аякс слушает их разговор с бесстрастным выражением лица. Его щеки все еще ярко пылают. Ху Тао же так ослепительно улыбается, будто Фестиваль Морских Фонарей начался раньше времени. — Точно, юная леди! — Венти радостно улыбается Ху Тао. — Мы встречались вчера вечером. — А мне ни слова не сказала, — возмутился Чжун Ли. — Я же тебе говорила, что познакомилась кое с кем! Откуда мне было знать, что это Барбатос? — она пожимает плечами. Потому что он подарил тебе волшебную бутылку вина, хочет сказать он. Она смотрит на него с неприкрытой хитринкой, поэтому он просто решает ее игнорировать. — Когда ты?.. Я не… — их грубо перебивают. — Не хочу прервать ваше чудесное воссоединение, — Дилюк строго смотрит на них, скрестив на груди руки, — но время у нас немного поджимает. — Вообще-то, — Венти приподнимает бровь, — у нас есть ровно двадцать минут, прежде чем Альбедо покинет свой кабинет. У нас полно времени наверстать упущенное. — Вы меня извините, а что здесь происходит? — встревает в их разговор Ху Тао. — Мы здесь, чтобы вас спасти! — Венти лучезарно улыбается. — Через двадцать минут мы собираемся украсть кровь, которая вам была нужна. Мне понадобился для этого мой телепорт, по другому защитные заклинания не обойти. Спасибо, что принесли его. — Наша поимка и была у вас в планах? — спрашивает Чжун Ли. Дилюк пожимает плечами. — Мне известно, как обойти заклинания снаружи, но не изнутри. Защиту постоянно меняют, поэтому чтобы попасть внутрь, надо чтобы кого-нибудь поймали. — И как нам теперь тебе доверять, скажи на милость? — злится Чжун Ли. Ему изначально не нравился этот безрассудный план. Он привык, что если кто-то и не договаривает, то это он сам. Королю не пристало играть роль пешки. — Ты не веришь мне? — Венти часто моргает, делая взгляд невинной овечки. Чжун Ли так и замирает с открытым ртом, не зная как и реагировать: — Хорошо, — вздыхает он. — Но у меня полно вопросов. — Спрашивай, друг мой. Он думает какое-то время. Алкоголь туманящий мысли Аякса, влиял и на Чжун Ли, развязывал его язык, но путал разум: — Что произошло, после того, как я уснул? — Да там и рассказать нечего, — Венти плюхается на скамейку рядом с ничего не понимающим Аяксом: — Я не помню. Я всегда старался не вмешиваться, но не заметил, как мои силы потихоньку исчезали, а когда заметил… было поздно, — он достает из кармана еще одну бутылку вина и откупоривает. — Теперь я бесполезен. — Но … ты… — Чжун Ли садится между ним и Ху Тао, — ты всегда появлялся, когда это было необходимо. Он мог не вмешиваться, но прибегал по первому зову своих людей. Венти с грустным лицом делает большой глоток вина. — А ты, старый друг? Самый старый и сильный из всех нас? Чжун Ли замолкает, он не может винить Венти за то, что тот бросил свой народ, ведь он сделал тоже самое. — Все в порядке, здесь нечего стыдиться — вздыхает Венти. — Мир катится бездна его знает куда. Я решил плыть по течению. — Венти предлагает ему свой напиток.— Нигилизм — лучше, чем жить с чувством горя, верно? Алкоголизм, а не нигилизм, думает Чжун Ли. Он отказывается от напитка и опускает взгляд в пол. — Как приятно видеть, что хоть ты не изменился, — ухмыляется бард. — Все такой же унылый. — Так он всегда таким был? — Ху Тао подпирает рукой подбородок. — Точно-точно! — Чжун Ли уже жалеет, что эти двое теперь знакомы. Венти хитро улыбается: — Он всегда ломает такую драму, а ведь артист тут я. Я ему постоянно говорю: «Поживи ты, наслаждайся жизнью, дружище.» Чжун Ли хочет сказать, что это из-за того, что в отличии от него он серьезно относится к своей работе, но ему слишком радостно видеть его вновь, так что он даже не обращает внимания на эти шутки. — Приятно знать, что в этой беде я не одинока, — Ху Тао приподнимает бровь. — Честно говоря, иногда он такой зануда. Венти кивает и хмыкает в знак согласия: — Я вот что думаю: зачем грустить, если ничего в этом мире уже не имеет значения? Зачем стараться, если все катится в бездну? Нужно жить дальше и веселиться. — Вот-вот! — Ху Тао кивает в ответ с серьезным лицом. — Плевать! Живем, как живется! Венти смеется: — Мне нравится эта девчонка! Венти пытается угостить Ху Тао напитком, но Чжун Ли быстро перехватывает его запястье и окидывает грозным взглядом. — Она несовершеннолетняя. — Хэй, Ли-Ли, разве это сейчас имеет значение? — Ху Тао хмурится. — Нужно радоваться, не нужно напрягаться. Так сказал бог. Значит так оно и есть. Как он и думал, из них получается гремучая смесь. Он пронзительно смотрит на них. — Ни в коем случае. Венти пожимает плечами и протягивает бутылку Аяксу: — А ты? Будешь еще? То что ты пил — это «Жидкая Буря» — вдвое крепче остальных напитков винокурни «Рассвет». Дилюк назвал его в мою честь. Чжун Ли слишком поздно замечает поплывший стеклянный взгляд Аякса. Эта «Жидкая Буря» явно не очень хорошо сочетается с лекарством, что он принял до этого. Аякс выглядит так, будто едва следит за разговором. Судя по всему, он чувствует себя в разы хуже, чем мог почувствовать Чжун Ли. Его мысли тянутся медленно и спокойно, а вот Аякс выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание. — Барбатос, — он выхватывает бутылку у Венти. — Ты тоже ничуть не изменился. Но, пожалуйста, хватит спаивать моих друзей. — Спаивать? — у бога ветра вспыхивают от возмущения глаза. — Раньше мы вместе выпивали целые кладовые, забыл? — Ты выпивал, — фыркает Чжун Ли. — Я же едва пил бокал или два самого лучшего вина. В этом и есть разница между нами. — Хочешь сказать, что тебе не было весело? Чжун Ли не смотрит на лукавую улыбку Венти. Его живот скручивает и он переводит взгляд на Аякса, медленно сползающего по стене. — Моракс? Чжун Ли отталкивает Венти в сторону и садится рядом с Аяксом. Он кладет руку ему на лоб. Юноша весь горит: — Аякс? Человек никак не реагирует. И как он только не заметил? — Аякс? — говорит он громче, встряхивая того за плечи. Тишина. — Что с ним? — спрашивает Ху Тао. — Он слишком много выпил, — Аякс обмякает в его руках, поэтому Чжун Ли приходится держать его вертикально. Он спит, Чжун Ли больше ничего не чувствует через их связь, только алкоголь туманит разум. Чжун Ли старается не паниковать, но в животе непроизвольно поднимается тревога. С ним все в порядке. С ним все в порядке. — Барбатос? — он оборачивается на друга. — Поможешь? Венти хмурится и касается головы Аякса, которая лежит у Чжун Ли на плече: — Все с ним будет в порядке. Ему просто нужно отоспаться. Чжун Ли строго смотрит на него и поудобнее поддерживает Аякса: — Я запрещаю тебе чем-либо угощать моих друзей. — Откуда ж мне было знать, что он такой слабак? — говорит Венти с улыбкой. — Он не слабак, — рычит в ответ Чжун Ли. И плевать он хотел, что Аякс сам виноват в этой ситуации. — Не я заставлял его пить. Чжун Ли душит в себе непонятно откуда взявшееся желание защитить. Он понимает, что вцепился в Аякса мертвой хваткой, поэтому чуть расслабляет руку. Подносит ладонь к его губам. Дышит: медленно и ровно. Что, если у него алкогольное отравление? Что, если его стошнит? Что, если лекарство, которое он принял до этого, несовместимо с алкоголем. Как может он поверить Венти, что с ним действительно все в порядке? Чжун Ли смотрит на бессознательного юношу у него на руках и желание защищать его застилает красной пеленой глаза. Вероятно, они зря надеются, что смогут каким-либо образом ослабить их связь. Даже такая мелочь заставляет инстинкты вопить. И все стало только хуже, когда он узнал о прошлом Аякса. За маской убийцы скрывается беззащитный человек. Может быть он держит его так крепко из-за чувства вины? Ну и влияния алкоголя. — Вот поэтому я и не пью, — процедил Дилюк. — У нас три минуты, — он сверяется с часами. — Еще больше драмы добавлять будем? Венти произносит с ухмылкой: — Это я могу! Чудно, что первый близкий человек, которого Чжун Ли встречает спустя столько лет — именно тот, кто бесит его больше всех. — Это точно, — никак не изменившись в голосе, говорит Дилюк. — Не будешь против, если я расскажу им о плане? Чжун Ли пытается совладать со своими эмоциями. Он поправляет голову Аякса и смотрит на них: — Слушаем. — Я останусь здесь, чтобы следить за датчиком на двери камеры. Если он среагирует, то они сразу поймут, что что-то не так, — Дилюк жестом указывает на дверь. — Венти проводит вас в лабораторию, где вы возьмете кровь и кое-что для меня. Потом мы с ним телепортируемся отсюда. — А мы как будем выбираться? — Я в хороших отношениях с Рыцарями. Я поговорю с Джинн и заберу вас утром. — Ты сможешь убедить их отпустить нас? Он пожимает плечами: — Вы повредили всего несколько устройств. Скажете им, что посчитали забавным проникнуть на государственную территорию. Я скажу, что вы мои иностранные деловые партнеры. Вы не пришли на встречу и я пришел к рыцарям, чтобы узнать, не в курсе ли они, где вы потерялись. Что ж, похоже у них опять нет выбора. Придется довериться Дилюку. Это его город, ему лучше знать, что делать. Чжун Ли чувствует себя неуютно, не имея возможности никак влиять на ситуацию. — Хорошо, — вздыхает он. — Пойдем, приятель, — Венти встает и берет Чжун Ли за плечо. — Ты и я, как в старые добрые времена. — А я? — восклицает Ху Тао. Чжун Ли снова смотрит на Аякса. Его оставлять не хочется. Конечности наливаются свинцом, отягощенные тревогой и беспокойством. — Ты останешься здесь, — говорит он. — Присмотри за Аяксом, — Ху Тао кривится, но он продолжает: — Ты должна взять на себя ответственность. — Я не заставляла его пить, — стонет она. В отличии от барда, она хотя бы его слушает. Под его решительным взглядом, она вздыхает и соглашается: — Ладно. Они меняются местами, теперь Чжун Ли может встать. Аякс в разы выше Ху Тао, поэтому он укладывает его голову ей на колени: — Пусть лежит на боку, — говорит он. — Проверяй, что он еще дышит. Если его начнет тошнить… — Я знаю, Ли-Ли — на этот раз голос Ху Тао серьезен и мягок. — Я о нем позабочусь. Он не сомневался в ее умении оставаться серьезной, когда того требует ситуация, но он все равно задерживает пальцы на волосах Аякса, убирая его растрепанные волосы с глаз. — Что ж, идем. Ху Тао приободряюще улыбается ему, когда Дилюк открывает дверь. Она перекладывает Аякса в нужное положение, но это не успокаивает тревогу Чжун Ли. До самого выхода он не сводит с них глаз. По пути в лабораторию Венти не произносит ни слова. Они на секретной миссии, а бард идет, широко размахивая руками. Чжун Ли готов к любой неожиданности, но бога ветра опасность похоже совершенно не беспокоит. Стоит двери лаборатории закрыться, как на его губах появляется хитрая улыбка. — Итаааак~… — говорит он нараспев. Этот тон всегда означал одно — жди беды. — Ты влюблен? Чжун Ли давится воздухом: — Ч-что?.. — Дилюк сказал мне, что помогает сбежать двум несчастным влюбленным. Представь мое удивление, когда я узнал, что один из них мой дорогой друг Моракс! — Несчастным влюбленным? — Чжун Ли хмурится от этой формулировки. — А, — ухмыляется Венти. — Это уже мои слова, Дилюк выразился совершенно не романтично. Ты бы видел, как его тогда перекосило. — Ну, — бормочет Чжун Ли. — Мы солгали, чтобы получить его помощь. Он не доверял нам, пока я не сказала, что мы хотим сбежать вместе. — Так вы не влюблены? — Нет. — Очень жаль. А ведь из этого могла получиться отличная баллада: два врага влюбляются друг в друга и рискуют всем в войне с этим миром. Чжун Ли хмыкает в ответ и осматривает комнату. Лаборатория достаточно просторная, полна столов, оборудования и больших шкафов. Большинство окон плотно зашторены, но через редкие щели видно непрекращающийся на улице дождь. Лунный свет практически не освещает кабинет, а вот грозу слышно в разы лучше. Чжун Ли взглядом ищет вещи, о которых упоминал Дилюк. Венти же садится прямо на стол и воодушевленно болтает ногами в воздухе. — Он твоя родственная душа? — Чжун Ли снова давится воздухом. — Ты заметил? — Ваш совместный энергетический след не заметит только слепой. — Даже сейчас? — Ну блин, Моракс, это ж я, — он улыбается только сильнее. — И как это произошло? — Нет времени сейчас это обсуждать, — Чжун Ли поворачивается к нему спиной и открывает ближайший шкафчик. Уголки губ Венти опускаются: — Ты не рад? — А с чего бы мне радоваться? — говорит он, перебирая стеклянные склянки. — Он человек. Венти пожимает плечами: — Я вот встречался несколько раз с людьми. Чжун Ли фыркает под нос: — Это космическая ошибка. Он вообще проклят. Все так запутанно, — с чего бы ему вообще все это объяснять. — Мы должны снять его проклятье, иначе его начальство прибьет и нас, и его семью. Кровь демона — единственная зацепка, которая у нас есть, и может это вообще не то, что мы ищем. Даже если мы каким-то образом сможем снять проклятие, нам вечно придется скрываться и спасать его семью. Скорее всего, мы все погибнем, потому что Фатуи в каждой бочке затычка. И я… — он делает паузу, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями, прежде чем он ляпнет что-нибудь еще. Я не знаю, что делать. Я не знаю, как спасти нас всех. Венти смотрит на него с мрачным сочувствием: — Весело у вас. Чжун Ли вновь фыркает: — Это уж точно. — Он опять сосредотачивает все свое внимание на полках. — Так что, как можешь понять, я явно не в восторге. Венти на мгновение замолкает, и Чжун Ли понимает, что был слишком резок. Он переводит на него свой взгляд: — Не могу передать словами, как я рад тебя видеть. Правда. Венти улыбается, но от него более не чувствуется прежнее веселье: — И я. — Я… — он вздыхает и возвращается к поискам. Венти молча наблюдает за тем, как он копается в документах. Когда он говорит вновь, голос его звучит тихо: — Никогда не видел тебя таким несчастным, друг мой. — Все наши мертвы, — Чжун Ли наконец находит документы, о которых говорил Дилюк — декларации о поставках, — Геноцид, знаешь ли, портит мне настроение. Он поднимает взгляд и замечает в глазах Венти вспышку пламени, что тут же гаснет, будто под сильным ветром: — Ты все еще пытаешься найти в этом смысл? — О чем ты, черт возьми? — он сует документы ему в руки и приступает к следующему шкафчику. Венти смеется так же звонко, как и в старые добрые времена, но в смехе его теперь больше мрачной тоскливости: — Тебе действительно сложно перестать держаться за определенные ситуации. — Это какие? — Во всем этом никогда не было смысла, — тихо говорит он. — Страны, что мы основали, демоны, которых мы победили, люди, которых потеряли. Самое время отпустить. Ты теперь совсем другой человек. Живешь новой жизнью. Чжун Ли некоторое время молчит, он упирается руками в столешницу и стоит с низко опущенной головой: — Это и есть твой злополучный нигилизм? — голос у него ровный. — Абсолютная свобода? Даже от собственного прошлого? — Возможно, — говорит Венти. — А может, на самом деле, все так и работает. Зачем стремиться к контролю, когда вокруг царит хаос? — И что, по твоему, я пытаюсь контролировать? — Чжун Ли оглядывается на него. — Ху Тао и Аякса, например, — поднимает Венти одну бровь. Венти действительно пытается читать ему нотации? — Пытаться их уберечь — значит контролировать? — Венти улыбается ему мягко и понимающе. — Больше всех на этом свете ты контролируешь себя. А именно, свои эмоции. — Мы встретились всего полчаса назад. Ты опять начинаешь? — усмехается Чжун Ли, Венти на это пожимает плечами. — Ну хобби у меня такое, лезть не в свое дело. — Уж я-то знаю, — он скрещивает на груди руки, признавая полную капитуляцию. — Так что? К чему ты ведешь? — Я тоже не очень-то и счастлив, — Венти смотрит в окно, и лунный свет, пробивающийся сквозь дождь, падает ему на лицо. — Но я живу дальше. Я принимаю вещи такими, какие они есть. Но ты, нет. — Как ты можешь жить дальше? — Чжун Ли подходит ближе. — После всего, что случилось? После всего, что они сделали? — Свобода, — Венти произносит это слово медленно, пробуя его на вкус. — Как я могу называть себя богом свободы, если я остаюсь привязанным к прошлому? Чжун Ли невесело смеется: — Посмотри в зеркало, Венти. В ответ ему хмурятся. — Ты несколько тысячелетий используешь его лицо. Как-как, говоришь, обстоят дела с привязанностью к прошлому? — Туше, — смеется Венти. — Но я его более не оплакиваю. — Они забрали у нас все, — Чжун Ли опирается на лабораторный стол. — Наших друзей, наших слуг, моего… — Каким словом ему стоит описать Аждаху? Какое слово употребимо к тому, кого поклялся любить вечно — Мужа. Лишили меня всей семьи. Как я могу не оплакивать их? — Венти открывает рот, но Чжун Ли продолжает: — Как я могу принять свою новую жизнь, если теперь я связан с тем, кто виноват в этих самых преступлениях? Глаза Венти широко распахиваются: — Аякс?.. — Да, уверен, Дилюк сказал тебе, что он Предвестник. И он… — Чжун Ли замолкает. — Он виноват в пропаже Гань Юй и Сяо. Венти опускает взгляд: — Сяо жив? — Да, и из-за Аякса он сейчас в плену. — А, — Венти не отрывает взгляда от пола, — понятно. — Так что, да, я несчастлив, — Чжун Ли начинает расхаживать по комнате. Венти всегда умел расшевелить его чувства, и теперь вся тревога, вина и отчаяние беспорядочно пульсируют в его жилах. Сбивают с толку, портят настроение и давят на острую необходимость защищать Аякса, заставляют его испытывать чувство стыда из-за него, сталкивают с несправедливостью и гневом, которые он все еще испытывает по отношению к людям. — Видимо мне было недостаточно потерять все, — тяжело говорит он. — Теперь у меня соулмейт… Человек. Убийца. Жертва… Да, но… — Это не его вина, — Чжун Ли останавливается и хватается за спинку стула. — Я знаю, что это не его вина. Я был несправедлив к нему. Но я просто… не заслуживаю этого… Он опускает глаза и смотрит в пол. Вот, где он застрял? Даже после всех потерь, вселенная не дает ему жить спокойно. Тысячелетиями он был богом, а эта беспомощность кажется ему такой чужой. Никакого контроля над собственной судьбой. Чистая насмешка над свободой воли. Вселенная велит ему любить врага, после того как украла у него самое дорогое. Как он может принять свою половинку, если все это ощущается издевательством, созданным для того, чтобы мучить его? Горькая правда: он осознает, что заслужил это. Он позволил всем умереть. Он должен был защищать их, а его невежество и глупость позволили людям напасть. Он недостоин счастья. Аякс послан ему Вселенной, чтобы он никогда не забывал о своих грехах. — Знаешь, — тихо говорит Венти, — у тебя гораздо больше свободы выбора, чем тебе кажется, — Чжун Ли хочет рассмеяться, но тот продолжает: — Ты можешь решить продолжить держать на него обиду, или отпустить это и двигаться дальше. Чжун Ли качает головой: — Барбатос… — Боль идет изнутри, а не снаружи, — слова Венти сливаются со звуками дождя, но режут похлеще острого клинка. — Да, неприятности случаются, но мы можем контролировать свою реакцию на эти беды. Мы сами создаем боль в своем сознании. — Что… Что ты имеешь ввиду? — устало выдыхает он. Венти улыбается. — Страдания возникают из-за попыток сохранить контроль. Это сожаление о прошлом и страх перед будущим. Все идет своим чередом, и в конечном итоге мы ничего не можем контролировать. Если принять, что контроль невозможен, если перестать пытаться удержать то, чего уже нет, то боли станет меньше. В его словах звучала древний опыт, философия, которую Моракс и богиня мудрости обсуждали тысячи лет назад. Его интересовал ее ход мыслей, многие люди следовали этому пути, но с течением веков они все более искажались. Разность восприятия мира Сумеру и Ли Юэ. Даже он уже не помнит, о чем конкретно она тогда говорила. А теперь бог Мондштадта озвучивает ту же мудрость, словно это его собственная идея. — Я… в курсе, — вздыхает Чжун Ли. Он держится за прошлое, отчаянно пытается контролировать ситуацию, но как иначе? — Так зачем держаться? — Венти наклоняется вперед. — Единственное, что ты можешь контролировать — это свой разум. — Не то чтобы это моя воля, — бормочет Чжун Ли. — Я не могу жить своей жизнью уже семь лет, — Я потерял все, включая себя. Я потерял сочувствие и сострадание, которые копил тысячелетиями. У меня едва хватит доброты на одного человека. Взгляд Венти смягчается, будто он может видеть его мрачные мысли, скрывающиеся за словами: —Это не твоя вина, ты же знаешь. Чжун Ли качает головой и стискивает спинку стула с такой силой, что дерево трещит. Он терпеть не может слышать подобное. — Разве? — его голос тверд, как резко охлажденная сталь. Сталь, готовая дать трещину. — Я позволил им умереть. Это… — Это карма. Венти — раздери его гончие — смеется: — Так вот оно что! Чжун Ли сердито смотрит на своего бесчувственного друга. — Ты решил помучить себя, — усмехается бард. — Ты наказываешь сам себя? — Нет, — отвечает он. — Дорогуша, в таких вещах ты всегда не отличался успехом, — в его глазах в равной степени плещутся насмешка и сострадание. — Неужели ты не можешь позволить себе жить дальше? Чжун Ли отводит взгляд, расстроенный тем, как ловко Венти превратил его отчаяние в раздражение: — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Венти хихикает и, наконец, спрыгивает со стола и становится напротив Чжун Ли: — Мир изменился, Моракс. Ты ничем не обязан прошлому. Но он обязан. Он стольким обязан, в память Аждахи. Он подавлял эти воспоминания до тех пор, пока они не превратились в кровоточащие шрамы на его сердце. Он молчит. — Надежда всегда где-то рядом, — продолжает Венти. — Тебе нужно просто постараться ее заметить. — И как же, — устало произносит Чжун Ли, — должна выглядеть эта надежда? — Одинокая звезда в пустоте ночного неба. Единственный выбор, который изменит все. — Уж больно туманно, — вздыхает он. — Эй, ты думаешь у меня есть ответы на все вопросы? — Венти несдержанно ударяет его по предплечью. — Я просто… не могу видеть тебя таким. — Спасибо, — вздыхает Чжун Ли раздраженно. — Знаешь, ты действительно не изменился. — Все такой же мудрый и загадочный? — ухмыляется бог. — Нет, такой же бесячий, — он отстраняется от его руки, возвращаясь к шкафам. — Пожалуйста, держись подальше от моей личной жизни. — Мы оба знаем, что ты не это имеешь в виду. Чжун Ли его игнорирует: — Скопируй для Дилюка записи о поставках. Я пока поищу кровь. В кои-то веки его старый друг, похоже, понял, что разговор окончен. Пока внимание Венти не сосредоточенно на нем, он пытается вернуть себе самообладание. Эмоции накатывают на него волнами, и только чистое упрямство удерживает их в узде. Венти, конечно, прав. Ты решил помучить себя. От осознания, сколько боли он причиняет себе и другим, ему не становится легче. Все это ужасно, он бы предпочел сбежать куда-нибудь от правды. Но… он так устал сбегать. Видимо на этот раз она его таки нагонит. Флакон с кровью демона находится в сундуке вместе с другими странными жидкостями. Кровь внутри темная, почти черная, и излучает зловещую энергию. Чжун Ли находит пустой флакон и капает в него пару капель, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы главный алхимик не заметил пропажи. Надежно спрятав драгоценный артефакт в карман, Чжун Ли возвращается к Венти. Тот, к этому времени, уже разобрался с документами. Чжун Ли задается вопросом, зачем Дилюку эта информация, но это достаточная плата в обмен на то, что может спасти их жизни. Прежде чем покинуть кабинет, Чжун Ли оборачивается: — Ты пойдешь с нами? — спрашивает он, заранее зная ответ. — Такие, как мы, должны держаться вместе? — Не могу, — Венти смотрит на него с мягкой улыбкой. — Ты знаешь, я столько раз пытался покинуть город. Бросить свой народ. Но стоило мне услышать молитвы Дилюка, и я понял… я ощутил надежду. Теперь держусь за это чувство. И оно вечно тянет меня назад. Неважно, насколько сильно я хочу сдаться. Как бы бесполезен я не был… Я не могу отказаться от Мондштадта. Чжун Ли не станет притворяться, что ему не больно от такой быстрой разлуки, после столь неожиданного воссоединения. Он все понимает: — А как же эта твоя новая философия? — Нет, — в глазах у Венти вековая история. — Я буду слишком глуп, если все вот так брошу. Прошлое уже не вернуть, но у нас еще остается будущее. Этого мне достаточно, чтобы бороться. Даже тот, кто ранее никогда не вмешивался в конфликты, готов сражаться. — А что насчет тебя, Моракс? — спрашивает Венти. — Что будешь делать, когда он станет свободен? Он вспоминает о решительном и суровом лице Ху Тао и спящем Аяксе, оставшихся в камере. «Бежать и прятаться» больше не кажется правильным ответом: — Я не знаю. — Сил у меня почти не осталось, но если ты обратишься к ветру достаточно громко, то возможно я смогу тебя услышать, — понимающая улыбка Венти напоминает ему легкий бриз. — В любое время, когда бы вам не понадобилась помощь. — Спасибо, — Чжун Ли удается выдавить слабую улыбку в ответ. Убедившись, что все вещи расположены по своим местам, они возвращаются в камеру. — Слава богам, — ворчит Дилюк, когда они возвращаются. — Почему вы так долго? Они оба молчат. Венти с торжественной улыбкой протягивает ему бумагу, а Чжун Ли спешит к Аяксу. Паника, сопровождающая его все это время, сходит на нет, когда он видит, что дорогие ему люди никуда не исчезли. — Он в порядке, — говорит Ху Тао, когда Чжун Ли садится перед скамьей на корточки и проверяет дыхание Аякса. — Нашли, что искали? — Да, — он достает флакон из кармана. — Первый пункт плана выполнен. Она вздыхает с облегчением: — И что теперь? — Теперь мы проанализируем его алхимические свойства и попытаемся сделать лекарство, — он встает и поворачивается к Дилюку. — Я бы хотел поблагодарить тебя. — Это был равноценный обмен, — мужчина пожимает плечами. — Нам пора идти, но я все еще в долгу перед тобой. Клянусь, я вернусь за вами утром. Чжун Ли кивает, подтверждая контракт. Затем он оборачивается к Венти и не может подобрать слов. Их разговор поселил в его взгляде мрак: — Удачи вам. Ты, упертый баран, теперь предоставлен сам себе, и, слава богам, что ты в надежных руках госпожи Ху! — он подмигивает ей, и она смеется. — Я уверен, что мы очень скоро увидимся, мой старый друг. С мягкой улыбкой он обхватывает руку Дилюка, и они исчезают со вспышкой, оставляя после себя свежее дуновение ветра. Чжун Ли оборачивается к своим спутникам, чувствуя внезапную пустоту. — Вот, — Ху Тао аккуратно приподнимает голову Аякса со своих колен и отодвигается в сторону. — Садись. Он чувствует, как его лицо заливает краской: — Ты можешь… — Ах, как я могу, ты же самый ответственный из нас, — она ухмыляется. — Ты должен следить за ним. Он вздыхает, но садится на предложенное место и кладет голову Аякса на свои колени. Бывший наемник никак не реагирует, когда Чжун Ли пытается принять более удобную позу. — Так-то лучше, — Ху Тао устраивается рядом с ним. — Он такой тяжелый. Чжун Ли лишь фыркает на ее фальшивое оправдание. Ей не нужно придумывать отговорки, чтобы он позаботился об Аяксе. Он хочет этого и сам. Ху Тао обнимает его и кладет голову ему на плечо, прижимаясь щекой и несдержанно зевая. Уже середина ночи, а, после всех этих волнений, даже адепт чувствует усталость. Ему внезапно становится невероятно спокойно оттого, что на нем лежат два человека. Одну его руку обнимает Ху Тао, другая же покоится на плече у Аякса. Очень странное чувство. После того, как Венти перелопатил всю его душу, он чувствует себя уязвленным в этом комфорте. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Ху Тао. — Нет, — говорит он, задумавшись над ответом. — Прости, — она говорит еще тише. — Я не знала, что это был Барбатос. — Все в порядке. Наша встреча с ним… расстроила меня. — Конечно, расстроила. — Но я… — он вздыхает. — Ладно, не бери в голову. Я потом тебе расскажу. Тебе нужно поспать. — Ладно, — она зевает. Она уже слишком сонная, чтобы трезво поддерживать диалог. Спустя какое-то время, Чжун Ли остается единственным бодрствующим. Тревога в его груди, постепенно стихает. Он смотрит на Аякса, расслабленного и спящего у него на коленях. Одинокая звезда. Единственный выбор. Его надежда умерла. Он сам решил быть несчастным. Но возможно… извинение…это тот единственный выбор, который он еще способен сделать