the sun and moon and sky that divides them

Аякс В стране мудрости ждут новые начинания… — Возможно, я смогу это сделать. Студент морщит нос, просматривая заметки Чжун Ли. У него такой же мертвый взгляд, как и у Аякса, а глубокие темные мешки говорят о вековом недосыпе. Пообщавшись поближе, Аякс убеждается, что это его стандартный вид и он вовсе не пытается свалиться в обморок прямо здесь и сейчас. Они втроем сидят в закутке таверны на окраине Порт-Ормоса. В столицу Сумеру было принято решение не ехать. Несмотря на то, что там могло оказаться в разы больше знающих алхимиков, они посчитали более безопасным оставаться в маленьком портовом городе. Провернуть здесь что-то незаконное явно будет проще. Аякс не понаслышке знаком с тесным сотрудничеством Фатуи и Академии. Пустынники здесь слишком заняты своими делами, чтобы задавать им лишние вопросы. В столице бы каждый засунул свой нос куда не следует. Пока они искали нужного человека, прямо на их пути, в том же самом углу таверны, где они сейчас и сидят, грохнулся в обморок студент даршана Спантамада. Прежде чем они успели позвать целителя, студент очнулся сам, сел, бледный как смерть, но, по крайней мере, живой. Аякс все равно заказал им к столу еды и воды, и благодарный студент согласился на разговор. С набитым фасолевым супом ртом, студент представился как Райан. По его заявлению, ни в какой обморок он не падал, а лишь вздремнул. Конечно, это же абсолютно нормально – вырубиться в таверне, пока заказываешь себе еду. Распространенная практика у закостенелых студентов Академии. Только молодняку не хватает выносливости, вот они-то падают в обморок. Как алхимику, ему известен предел своего организма. Аякс вместе с остальными с беспокойством наблюдает, как Райан с жадностью поглощает еду, а кофе хлещет как воду. Как только студент пришел в себя, Чжун Ли озвучил ему свою просьбу. — Это… увлекательно. Но я уже пятый год работаю над диссертацией. — Райан отрывает взгляд от документов. — Не уверен, что у меня хватит времени на сторонний проект. — Мы хорошо заплатим, — говорит Аякс. — Мы предоставим жилье, еду, даже поможем с исследованиями, пока вы над ним работаете. Все, что мы просим, — это осторожность. В чужих глазах вспыхивает блеск, и если бы Аякс не знал, что перед ним голодающий студент, он бы посчитал ситуацию комичной. — Еда… и исследования? — невооруженным взглядом видно, как он колеблется. — Не думаю, что Матры это одобрят. — Я знаю, чем грешит Академия, — говорит Чжун Ли. — Помощь нам не нарушит ваши внутренние правила. — Вы читали новые правила? Теперь нам запрещено заниматься исследованиями на стороне, — Райан сглатывает. — Нам запрещено обеспечивать себя финансово. Они говорят, что, если мы полностью не сосредоточены на наших исследованиях, это нарушает академическую целостность. — Что? — Ху Тао хмурится. — Но как вам себя прокормить в таком случае? — Милостью Академии, — отвечает он без особого энтузиазма. — Все упирается в финансирование. Мы должны хорошо учиться, стабильно входить в десятку лучших в классе, регулярно публиковать исследования, иначе не получим финансирования и останемся без еды. — Что? — восклицает она. — А что с теми, кто менее успешен в учебе? Райан нервно смеется: — Выживают как могут. Бросить учебу нельзя. Если бросаешь, или отчисляют, ты сразу попадешь в черный список, и уже никто не возьмет тебя на работу, — в его измученных глазах расцветает знакомая усталость. — Если хочешь жить достойно, поступай в Академию. Если нет образования, все, что ты можешь себе позволить — сельское хозяйство или работа на фабрике. А там на людей смотрят свысока. Смотрят свысока... Аякс бы сказал, что это очень сильное преуменьшение. В Сумеру прекрасно развита система каст. — Я бы с радостью помог вам, но не могу рисковать, нарушая правила, — говорит Райан. — Я должен закончить Академию до 30 лет или… Он замолкает. — Технически, это не нарушение правил, — говорит Аякс после долгой паузы. — Считай, что это отпуск за наш счет. Его губ касается слабая улыбка, когда он делает очередной глоток кофе: — Матрам плевать на формулировки. Я не могу обменивать знания на деньги или подачки. Нельзя распространять знания вне одобренных исследований. — Почему? — спрашивает Ху Тао. — Мы работаем на Академию. Наши исследования принадлежат им. Они не могут регулировать знания, полученные за пределами наших официальных исследований. — Почему они так одержимы регулированием знаний? — Ху Тао хмурится. — Ради прибыли, — смеется студент. — Знания… ради прибыли? — Как вы думаете, откуда берутся учебники, используемые в вашем университете в Ли Юэ? — взгляд Райана темнеет. — Академия контролирует производство и распространение знаний по всему Тейвату. Это очень прибыльный рынок. Наша страна была основана на поиске истины, но сейчас исследования — это не что иное, как удовлетворение жадности. Куда ни глянь, везде так. В Снежной сила — это власть, в Ли Юэ — деньги, а здесь — знания. — Хочешь сказать… что знания — это валюта? — Все в этом мире имеет свою цену, верно? Покупатели платят мору за знания. А мы, студенты, платим своим временем и энергией, — студент сжимает в руках кофейную чашку. — Как итог, мы ничем не лучше рабочих на фабрике. Мы производим знания, а потом их продают. Вне академии жизни нет, и только лучшие студенты выпускаются и получают достаточно денег, чтобы жить безбедно, так что у нас нет другого выбора, кроме как работать до смерти, чтобы производить знания, которые Академия контролирует и продает. После напряженной, задумчивой паузы в его глазах загорается паника, и студент высовывают голову из кабинки, выглядывая в толпе своих сокурсников или сотрудников Академии. Никого не заметив, он с облегчением падет назад, будто ему в самом деле удалось избежать смерти: — Не стоит мне говорить подобное на людях. — Это… — глаза Ху Тао широко распахнуты от ужаса. — Сумеру кажется таким милым местом, а на деле ничем не отличается от Ли Юэ. Студенты ничем не отличаются от наших шахтеров. — Сырье, лекарства, еда, технологии, в конце концов, знания — это просто еще одна вещь, без которой мы не можем жить. И все, что имеет ценность, в конечном итоге будет использовано для получения прибыли, — студент смотрит на свой кофе, словно в его коричневых глубинах появятся ответы. — Раньше все было по-другому, — говорит Чжун Ли. — Назидание, изобретательность, практичность… Основополагающие принципы Академии не имеют ничего общего с жадностью или наживой. Исследование само по себе является поиском истины и требует ясного, бескорыстного ума. Нет никакой мудрости в создании знаний ради злоупотребления ими. — Где вы пропадали последние триста лет? — смеется Райан. — Наши принципы погибли вместе с нашим богом. Аякс неловко ерзает на стуле, пытаясь придумать, как бы поддержать разговор. Этот студент, как и многие его коллеги, выглядит совершенно изнуренным. В этом нет ничего удивительного: научная канитель превращает людей в аккумуляторы для знаний. — Почему ты поступил в Академию? — наконец спрашивает он. — Мне нравится алхимия, — робко отвечают ему. — Очень нравится. Мне не нужны ни деньги, ни слава, я думал… может, я смогу… — Помочь людям? — подсказывает он. — Сделать их жизнь лучше? Райан смеется: — Сейчас это звучит глупо, но да. — И как ты понял, что это все обман? — Раньше я думал, что мы действительно улучшаем мир с помощью наших исследований. Я думал, что быть членом Академии — это благородное дело. Но потом я… — выражение его лица становится напряженным. — Несколько лет назад я пробрался в запретную секцию. Я хотел провести исследование искусственной жизни и не мог понять, почему это было запрещено. Поэтому я решил покопаться в архивах. Я нашел там много интересного, многие запретные знания… и даже вещи похуже, — заметно, как студент дрожит. — Все, что нам говорят — ложь. Аякс видит в его глазах то же, что видел у Гань Юй: он хочет помочь. Его нужно лишь подтолкнуть. — На кон поставлены наши жизни, — говорит он. — Ты сможешь многое изменить, если поможешь нам. Они толком не рассказали ему о проклятии: только сам факт того, что Аякс проклят, и происхождение демона с этим связанного. Но студенту не составит труда понять, что того, кто сделал это с ним, мало волновала его безопасность. Чувство вины и надежда борются в его глазах, прежде чем он опускает взгляд и сглатывает. — Меня поймают. — Не поймают, — говорит Аякс. — Мы позаботимся об этом. — Я… не могу. — Я знаю, каково это — работать на людей, которые относятся к тебе как к инструменту, — его голос становится тихим и безжизненным. — Я совершил множество плохих поступков, потому что не знал, что у меня есть выбор. Просто делал, что прикажут. Но всегда есть способ обойти все препятствия. Есть способ оставаться в безопасности и поступать правильно. Райан впивается в него взглядом: — Кто ты? Аякс обводит остальных взглядом. Чжун Ли хмурится, но кивает. После того, в чем признался им студент, с их стороны будет честно проявить ответное откровение. — Я… был членом Фатуи, — говорит он. — Я оставил это в прошлом, но я все еще проклят. На лице студента мелькает… удивление? страх? — Фатуи? И ты…? — с его стороны раздается неловкий смешок. — В кого ты такой смелый? Аякс колеблется. Он бы хотел сказать, что никакой он не смелый, и вообще его заставили, но это разрушит их легенду. Поэтому он предлагает свою версию правды. — Я сдался, — признается он. — Я думал, что никогда не стану свободен. Просто, как и ты, пытался выжить, — он смотрит в наблюдающие за ним золотые глаза Чжун Ли. — Иногда вселенная дает шанс. И тогда наступает момент, когда ты можешь сделать выбор. Выбор, который может все изменить. И это правда. Как бы в ту роковую ночь Чжун Ли не настаивал, что выбора у них нет, он был. Они оба считали, что не способны проявить милосердие. Но сейчас на кону их жизни. Чжун Ли не сводит с них мрачного и задумчивого взгляда. — Дело не в смелости, — говорит Аякс. — Важно понять, когда наступает тот самый шанс. Он вновь смотрит на Райана и понимает, что ему удалось его убедить: руки ученого решительно сжимают чашку. — Никто не должен знать, — отвечает он. — Мы найдем убежище подальше от людей и будем вести дела оттуда, — говорит Чжун Ли. Чуть подуспокоившись, студент кивает: — Хорошо. Я приехал в Порт-Ормос, чтобы сменить обстановку и найти вдохновение. Я могу сказать своему консультанту, что ухожу на перерыв, чтобы полностью погрузиться в работу над новым разделом научной работы. Отвлекусь, чтобы сосредоточиться. — Большое спасибо! — восклицает Ху Тао и, перехватив его ладони через стол, активно трясет их в рукопожатии: — Ты наше спасение! Студент стремительно краснеет: — Я планирую с лихвой воспользоваться вашим гостеприимством. — Конечно! — усмехается Ху Тао. — Пойдем за покупками! Мы купим тебе тонну кофе, и я смогу поближе рассмотреть эти… — Сначала нам нужно найти место для ночлега, — говорит Чжун Ли. — В идеале — где-нибудь глубоко в лесу. Пустые глаза Райана светлеют: — Вообще-то, у меня есть идея.

***

С момента исчезновения богов тропические леса Сумеру значительно пострадали. Здесь повсеместно вырубают деревья, освобождая место для деятельности человека. Аякс читал в исторических книгах, что когда-то эти леса были полны необычных существ, фамильяров Дендро Архонта, служивших источником множества легенд. Теперь здесь нет и следа от той магии, которая когда-то наполняла это место. Но тропический лес Сумеру все еще остается самым большим во всем мире. Там они и находят приют – хижину в глубине Чащи Апам. Райан нашел в Порт-Ормосе охотника, что радостно сдал им домик на какое-то время. Сейчас не сезон, поэтому, заплатив наперед, они вольны оставаться сколько угодно. Закупившись припасами, Аякс заходит на почту, чтобы отправить телеграмму в штаб-квартиру Фатуи. Используя личный код он коротко сообщает, что значительно продвинулся в деле, но нуждается в большем количестве времени. Чем меньше подробностей, тем лучше. Он и раньше пропадал так надолго, но другие миссии, обычно, предполагали высокий уровень внедрения в организации и сложные интриги. В этот раз цель была проста, и он уже должен был справиться с задачей «найти таинственного экзорциста». Остается надеяться, что Пьерро достаточно доверяет недавно повышенному в звании Предвестнику, чтобы поверить ему на слово. Учитывая важность этой миссии, было бы еще более подозрительно, если бы Аякс отмалчивался. Несмотря на непрекращающуюся вырубку лесов, массивные деревья Апамской Чащи по-прежнему поражают воображение. Аякс бывал в Сумеру всего несколько раз и никогда не забирался так глубоко в дикую природу. В лесу полно ручьев и пышной растительности, опасных диких животных и грибов. Повсюду пение птиц и журчание водопадов. Долину украшает призрачный туман. Несмотря на то, что они в бегах, Аякс не может не наслаждаться этой волшебной обстановкой их путешествия. Хижина расположена на полпути к вершине колоссальных размеров дерева. Это, скорее, мудреный домик на дереве, расположившийся в ветвях, состоящий из нескольких платформ, кухни и удобной системы насосов для подачи пресной воды прямо из недр дерева. Отсутствие современных удобств, таких как водопровод и электричество, вряд ли можно назвать большой платой за уединение и прекрасный вид. Пока все остальные распаковывают багаж, Ху Тао прыгает то здесь, то там, будто неугомонная белка. Студент, видимо, не привыкший к физическим нагрузкам, плюхнулся на первый попавшийся стул. — Все в порядке? — спрашивает Аякс. — Я… сейчас… минутку, — Райан закрывает глаза и тяжело дышит. Чжун Ли и Аякс обмениваются взглядами. Они оба чувствуют одно и то же: беспокойство за здоровье алхимика, на которого возложили все свои надежды. — Пока вы тут распаковываетесь, может, я раздобуду нам свежей еды? — предлагает Аякс. И пусть Ху Тао настаивала на шоппинге, они купили только самое необходимое, чтобы не тащить наверх тяжелые сумки. — Каким образом? — хмурится Чжун Ли. — Я нашел здесь пару охотничьих луков, — Аякс чувствует, что невольно улыбается. — Уверен, хозяин не будет против, если я их позаимствую. — Ты умеешь стрелять из лука? — Более или менее. Вообще, это помогает при стрельбе из ружья. Так прицельнее, — он потягивается, предвкушая прогулку по окрестностям. — Кажется, здесь много грибов и фруктов. Я мог бы приготовить что-нибудь вкусненькое. — Ты умеешь готовить свежую дичь? — если Чжун Ли и впечатлен, то он никак этого не показывает. — Это… уникальный набор навыков. Аякс знает, что его улыбки часто бывают фальшивыми, но сейчас на его лице нет ничего, кроме забавы: — Вы многое обо мне не знаете. — Видимо, да, — Адепт задумчиво приглядывается к нему. — Когда мы будем в бегах, твои навыки выживания нам очень пригодятся. Это не является комплиментом, но Аякс все равно чувствует, как его сердце наполняется радостью. С момента извинения Чжун Ли несколько дней назад, он стал намного любезнее. Напряжение между ними не исчезло, но ощущается по-другому: то нарастает, то спадает, колеблясь между приятной дружелюбностью и чем-то более острым и глубоким. Определения этому он еще не нашел. Аякс не может отрицать, что он значительно запутался в своих чувствах. Раньше он мог бы назвать свое влечение любопытством, но теперь между ними протянута тонкая нить. За нее постоянно дергают, привлекая его внимание. Ему все еще любопытно. И ему все еще больно. И он все еще чувствует себя виноватым. Это не просто влечение — это многослойная, запутанная эмоция, состоящая из противоречивых чувств: нужды, горечи, стыда, благоговения и желания, которые в совокупности требуют, чтобы предметом каждой его праздной мысли была его родственная душа. Чжун Ли называл это зависимостью. Одержимостью. Теперь-то это не так уж и сложно представить. Он не может спокойно сидеть, когда Чжун Ли находится рядом, а стоит ему пропасть, как он не может сосредоточиться. Несложно представить, ведь он впитывает каждое его слово и жест. Его все тянет и тянет быть ближе. А теперь, когда слова и действия Чжун Ли наполняются теплотой, а хмурые взгляды сменяются улыбкой, его тянет только сильнее. Все это делает их общение еще более неловким. Например, сейчас у Аякса совершенно нет причин вот так вот краснеть. Он понимает, что смотрит на Чжун Ли слишком пристально, поэтому откашливается и говорит: — Мг. Я могу охотиться и готовить, вы отвечаете за мозг команды, а Ху Тао… — Препятствие на пути нашего прогресса? — Чжун Ли улыбается. — Да, у нее самая ответственная работа, — они обмениваются улыбками, и, в отличии от предыдущего раза, Чжун Ли не прячет ее. Райан очухивается и со стоном поднимается, чем прерывает их. Аякс отводит взгляд и говорит: — Тогда я пойду поохочусь… Много времени это не займет. — Будь осторожен, — улыбка исчезает с лица Чжун Ли. — Мы не знаем, что может обитать в этих лесах. — Я могу о себе позаботиться, — смеется Аякс. — Знаю, что можешь, — его голос звучит серьезно, но Аякс не может избавиться от этого странного покалывания в животе. — Просто будь осторожен. Раньше Аякс бы воспринял подобные слова за недоверие. Но не сейчас. Это искреннее беспокойство. Возможно, это всегда оно и было? Возможно, каждый раз, когда Чжун Ли не хотел выпускать его из виду, это не было недоверием. Возможно, это была их связь, просящая их оставаться рядом. — Буду, — на лице Аякса появляется улыбка, которой он пытается сокрыть всю свою внутреннюю боль. — Я скоро вернусь. Он идет на охоту, а затянувшийся взгляд Чжун Ли тянет его назад, точно зыбучий песок.

***

Рутину наладили быстро. Одну из хижин Райан переоборудовал в алхимическую лабораторию. Студент оказался очень доволен своим трудом, однако остальным все же приходилось напоминать ему о необходимости отдыха. И, пока Чжун Ли помогал Райану, Аякс отвечал за то, чтобы все были сыты. Через пару дней Райан сообщает, что добился определенных успехов. Аякс не знает, правда ли это, но чужой позитивный настрой очень обнадеживает. Пока рано проводить тесты на нем, но ему только в радость подождать подольше, прежде чем вновь стать чьим-то подопытным кроликом. Иметь столько свободного времени казалось для Аякса чем-то необычным, оттого он не знал, чем себя занять. Кроме охоты и дел по дому, заняться здесь больше нечем — это очень контрастирует с его привычным напряженным течением жизни. Они с Ху Тао проводят время за играми и общением. Он даже пытался научить ее готовить, но это закончилось катастрофой. Во время инцидента огонь перешел на крышу, и они чуть не спалили весь дом на дереве, после чего Чжун Ли настоятельно запретил девушке приближаться к кухне. Чтобы скоротать время, Аякс решает заняться тренировкой. На огромных площадках вокруг дерева достаточно места, чтобы размахивать оружием. Аякс находит в хижине пару деревянных палок, которые значительно смахивают на инадзумские тренировочные посохи. На четвертое утро он выходит с оружием на самую большую платформу и принимается за тренировку. В одной лишь нижней рубашке и свободных брюках он снимает обувь и приступает к привычной разминке. После стольких путешествий и пребывания в тесных помещениях ему приятно оказаться на свежем лесном воздухе. Из-за влажности уже через пять минут он начинает обливаться потом, но чувствует себя потрясающе, когда замахивается, наносит удары и уворачивается от воображаемых врагов. Пусть сейчас тренироваться с шестом не совсем практично, в его время это было важной частью обучения. Он всегда легко овладевал любыми боевыми искусствами, а Скарамучча любил бить его по голове древком, стоило ему только оступиться. Теперь же, представляя как он наваляет этому коротышке, его удары обретают особую точность. Он так сосредоточен, что не замечает, как к нему подкрадывается Ху Тао, пока его шест не замирает в сантиметре от ее лица. — Ху Тао! — восклицает Аякс. — Осторожно! Она озорно поднимает бровь: — Я могла легко его отбить. — Да? Голыми руками? — говорит он с улыбкой. — Естественно. — Ну, вперед, — подначивает он ее, слишком перевозбужденный, чтобы вспомнить, что Чжун Ли вообще-то не хотел, чтобы они тренировались вместе. Он становится в стойку. Ху Тао зеркалит его позу, с готовностью подняв ладони. Аякс наносит несколько пробных ударов, от которых она с легкостью уворачивается. Он немного увеличивает скорость, но она легко уходит от каждого удара. — Аякс, — хнычет она. — Ты что, даже не стараешься? — Не хочу тебя ранить. — И как мне тогда уклоняться, если ты в меня толком не целишься? — Это все равно что бить палкой младшую сестру. Она драматично вздыхает: — Эта младшая сестра тебе сама наваляет, так что давай. Ху Тао снова принимает боевую стойку. Аякс смеется: — Хорошо. Я целюсь в лицо. Готова? Ответом служит ее белозубая улыбка. Аякс на мгновение замирает, анализируя ее позу, а затем направляет копье прямо ей в лицо. Он, конечно, сдерживает силу, но, похоже, она не нуждается в подачках. Взмахом руки она сбивает копье с курса, отчего Аякс пролетает вперед. Он разворачивается и отводит копье назад, принимая оборонительную стойку на коленях, а Ху Тао смеется. — Я тренировалась с гуном с тех пор, как научилась его держать. — Она упирает руки в боки. — Не смей поддаваться! Аякс поймал себя на том, что впервые за последнее время улыбается по-настоящему широко. Несмотря на то, что он сдерживался, она явно была мастером оружия. — Было здорово. Мы… Чужое присутствие, пропустить которое он никак не мог, поскольку оно постоянно ощущалось где-то на подсознательном уровне, застает его врасплох, когда Чжун Ли появляется из-за широкого ствола дерева. Аякс вскакивает на ноги и порывается спрятать шест, длиной почти с его рост, за спину. Ху Тао тоже напрягается из-за мрачного выражения лица Чжун Ли. Он держит в руке такой же шест. — Ли-Ли, послушай, — она разводит руками. — Нет никакой гарантии, что я смогу избежать опасности, и я думаю, что было бы безопаснее… Он бросает палку в ее сторону, Ху Тао ловит ее и непонимающе смотрит ему в глаза: — Ли-Ли? — Ты права, — он сцепил руки за спиной, сохраняя по-прежнему мрачное лицо. — Вы должны тренироваться вместе. С моей стороны было глупо пытаться помешать тебе. — Правда? — ее глаза блестят. — Я недооценил осторожность Аякса, — говорит Чжун Ли. — И твое мастерство. Тебе было бы неплохо потренироваться в бою. Мы должны быть максимально подготовлены к битве. Чжун Ли осматривает Аякса долгим взглядом, и тот вспоминает, что сейчас совершенно потный и раздетый. Не то чтобы адепт не видел его раньше не в самом приглядном виде, но сейчас его рубашка, мокрая от пота, облепляет его тело, а волосы растрепаны еще хлеще, чем обычно. От этого на душе почему-то тепло. Опять эта неловкая мысль. С каких пор это его волнует вообще? — Спасибо, Ли-Ли! — Ху Тао улыбается и замахивается своим шестом на Аякса. — Берегись! Я покажу тебе, на что способен настоящий мастер! Чжун Ли вздыхает: — В разумных пределах, конечно. Пожалуйста, не причиняйте друг другу вреда. Ху Тао насмешливо отвешивает поклон: — Да, великий старейшина. Я сделаю все возможное, чтобы не уничтожить этого беспомощного любителя. — Любителя? — усмехается Аякс. — Да за кого ты меня принимаешь? — За парня, у которого кишка тонка ударить меня по лицу, — насмехается она. Он бы нахмурился, но это подшучивание доставляет ему удовольствие. Что ж, пока у них есть одобрение Чжун Ли, а сама Ху Тао настроена решительно… Аякс наносит удар раньше, чем она принимает стойку, и движется с нечеловеческой скоростью. Цель достигнута: с ее лица пропадает ухмылка и она отскакивает назад в попытке увернуться. Это ей удается. Обычный человек вряд ли бы смог избежать его удара. Продолжая безжалостную атаку, чтобы проверить ее защиту, он лишь однажды оказывается близок к тому, чтобы нанести удар. — Что, черт возьми, у тебя за техника? — их поединок заканчивается вничью через две минуты. — Я никогда раньше не видела этого стиля. — Я тренировался в разных дисциплинах. — Так еще лучше, — Ху Тао, такая же любительница острых ощущений, как и он сам, с новой решимостью и ухмылкой на своем лице устремляется вперед. Ху Тао великолепна. Настолько великолепна, что Аяксу действительно приходится постараться. Он сражается не в полную силу, поскольку, что бы она ни говорила, он не хочет причинять ей боль. Но она представляет собой настоящий вызов, и, честно говоря, это самое веселое и расслабляющее событие, которое произошло с тех пор, как их жизни пошли по одному месту. Однако он не может сосредоточиться, потому что остро ощущает, что Чжун Ли все время наблюдает за ним. Хочет ли он покрасоваться — что было бы величайшей глупостью на свете — или боится ударить Ху Тао на глазах у ее «брата»-покровителя — вполне обоснованный страх, учитывая его суровое неодобрение, — но присутствие этих внимательных янтарных глаз дико отвлекает. Настолько отвлекает, что он оступается. Пока он бросает косой взгляд на Чжун Ли, Ху Тао находит удобный момент, чтобы ударить его концом своего древка его прямо в живот. Аякс согнулся от боли, и Чжун Ли, и Аякс одновременно охнули. — Ха-ха! Очко в мою пользу! — Ху Тао! — говорит Чжун Ли, и в его голосе слышится упрек. — Я сказал быть осторожнее. — Я была! — жалуется она. — Он должен был это предвидеть. — Я в порядке, — хрипит Аякс, выпрямляясь. Это ничто по сравнению с тем, как Скарамуш избивал его во время спарринга. — Ты просто застала меня врасплох. — Серьезно? — она хмурится. Ему бы не хотелось видеть лицо Чжун Ли, когда он услышал бы, что именно он стал причиной того, что он отвлекся, поэтому он пожимает плечами и говорит: — Я думаю, ты настоящий мастер своего дела. Ху Тао прищуривается: — Я приму это признание, только если выиграю в честном бою, — она направляет на него орудие. — А теперь честно прими бой! Развлеки меня! Аякс уже хочет закатить глаза, но Чжун Ли опережает его раздраженным вздохом: — Я должен помочь Райану. Могу ли я быть уверен, что вы двое не причините друг другу вреда? Фраза звучит больше как издевка, нежели искреннее недовольство. — Ничего не могу обещать, — говорит Ху Тао, подняв ладони в миролюбивом жесте. — Я постараюсь быть нежной. Чжун Ли качает головой, собираясь уходить, но слова слетают с языка Аякса раньше, чем он успевает их обдумать: — Может, вы тоже хотели поучаствовать? Перспектива спарринга с бывшим богом гораздо более захватывающая, чем он готов признать. Шанс испытать себя. И увидеть силу Чжун Ли вблизи… — О нет, я предпочитаю наблюдать, — несмотря на отказ, его улыбка становится теплее. — Надеюсь, вы хорошо потренируетесь вместе. Аякс кивает, стараясь сдержать свое разочарование. Стоит Чжун Ли уйти, Аякс вновь становится более сосредоточенным, пусть Ху Тао и пытается повергнуть его с пущим усердием. Ему не хочется, чтобы Ху Тао знала, что смогла победить только из-за того, что его отвлек Чжун Ли. Поэтому он продолжает сдерживаться, но при этом добавляя чуть больше усилий. Примерно минут через двадцать, Ху Тао, запыхавшись, наклоняется, держась за бок. — Уже устала? — со смехом говорит он. — А ты… нет? — Нет. Она стонет, все так же пытаясь восстановить дыхание: — Давай… сделаем перерыв?.. Аякс и Ху Тао садятся на край платформы, под ними добрые сто метров. Они жадно глотают воду из кувшина, переводя дыхание. — Что бы ты знал, — говорит она, когда вновь может ровно дышать. — Это я такая молодец без всяких тренировок. Когда я потренируюсь, ты еще удивишься моей выносливости. — Конечно, — отвечает он. Ху Тао бросает на него сердитый взгляд. — Наслаждайся своим высокомерием, пока можешь, Господин Наемник. Когда-нибудь я тебя уничтожу. — Буду с нетерпением ждать, — он улыбается. — Я серьезно. Даже Чжун Ли не сможет тебя спасти. Он поднимает брови: — Как страшно. Ху Тао хмурится еще секунду, а затем разражается смехом. Они оба смеются несколько минут, а затем на ее лице появляется некоторая мягкость: — Уверена, ты отличный старший брат. Аякс чувствует, как его лицо заливается краской: — Ты так думаешь? Ее взгляд устремлен в густую лесную мглу, а на губах искренняя улыбка. — Конечно. Ты заботливый. Вкусно готовишь. Терпеливый и веселый. Тупица, конечно, но кто не без греха. Заботливый? Его лицо становится еще краснее. — И не боишься драться со мной, — ее улыбка приобретает особенно дьявольское выражение, и она встречается с ним взглядом. — Чудесно. — Спасибо, — отвечает он, немного смутившись. Наступает пауза, после которой она смотрит на него. — Ты скучаешь по братьям и сестрам? — Конечно скучаю, — он думает о них всегда, каждый день. В безопасности ли они… что они скажут, когда узнают, кто он на самом деле. И больше всего о том, как приятно было бы снова увидеть их улыбающиеся лица, как приятно было бы обнять их и знать, что все в порядке..... — Я всегда хотела иметь большую семью, — взгляд Ху Тао возвращается к деревьям. — Мои родители умерли, когда я была совсем маленькой, и я их совсем не помню. Дедушка старался изо всех сил, но мне было одиноко. Я всегда хотела иметь много братьев и сестер, как у тебя. Настоящую семью, уютный дом, а не… трупы. — она вздыхает. — Я никогда не старалась быть нормальной, но иногда мне интересно, каково это — быть обычным ребенком, который не живет в похоронном бюро с богом на пару. Аякс пытается найти утешительные слова в образовавшейся мрачной паузе, но Ху Тао смеется: — Вот такие у меня иногда мысли. Может, я и завидую тебе, но мне не нужны кровные родственники. Не пойми меня неправильно, я люблю Чжун Ли. — Он хороший брат, — говорит Аякс. — Да, — Ху Тао грустно улыбается. — Не могу поверить, что он разрешил нам сегодня провести спарринг. Он всегда пытается меня контролировать, — она вздыхает. — Я знаю, он беспокоится, но… — Он потерял много близких людей, — говорит Аякс. — Сохранить тебя в безопасности — его приоритет. — Да, но как я смогу защитить себя, если он всегда будет делать это за меня? Он не может всегда быть рядом, — она смотрит на деревья. — Он слишком опекает меня. — Думаю, я бы вел себя так же, если бы мои братья и сестры были здесь, — смеется Аякс. — Хм… — она спускает ноги с края. — Думаю, это еще одна ваша общая черта. — Какая? — Вы оба проводите все свое время, заботясь о других людях. — Не… не думаю, что это так, — говорит с запинкой Аякс. Она смеется. — Я знаю, что это так. Ли-Ли никогда не позволяет мне заботиться о нем. Он слишком привык быть главным. Он делает всю работу по дому, занимается бумагами и помогает мне с домашними заданиями. Я бы сказала, что он помешан на контроле, но я знаю, что это, потому что он пытается заботиться обо мне, — она вздыхает. — Похоже, он не понимает, что это взаимно. Аякс хмурится. —Ты ведешь себя ровно так же, — Ху Тао подталкивает его плечом. — Ты материально обеспечиваешь свою семью. Каждый день работаешь и думаешь о них. Ты даже продал свою свободу, чтобы спасти их. — Да уж, — пробормотал он. — А о тебе кто-нибудь когда-нибудь заботился? И вновь Ху Тао задает неприятные вопросы прямо в лоб. Аякс кратко смеется. — Не думаю, что мою жизнь можно измерять какими-то стандартными шаблонами. Лишь одну ночь в месяц мне позволено видеться с семьей. Все остальное время я провожу с людьми, которые пытаются меня убить. — Это значит «нет»? — Ее глаза сверкают. Откуда у нее такая сверхъестественная способность находить слабые места людей? — Вероятно, да, — он смотрит вниз. — Я никогда не думал об этом. Ху Тао следит за его взглядом: — Вы заслуживаете, чтобы о вас заботились. Вы оба. Аякс выдавил слабую улыбку. Он не был уверен в этом, но спорить не стал. — Я знаю, ты пыталась нам помочь. Прости, что мы все усложняем. Она пожимает плечами: — Вы просто два дурака. Кто-то же должен быть голосом разума. — Он очень полагается на тебя, — отвечает Аякс. — Я видел, как ты заботишься о нем, — в ее улыбке скользит какая-то недосказанность, но он продолжает. — Ты отличная младшая сестра. Усталость задерживается в ее темно-красных глазах еще на секунду, прежде чем она потягивается и ухмыляется. — Я знаю. Он фыркает: — Сама скромность. — Но это ведь правда, — ее ухмылка становится шире. — Я лучшая, и ты бы без меня не выжил. Аякс улыбается с нежностью: — Да, это так. — Тебе бы пора признать мое место на вершине иерархии. В конце концов, мы ведь теперь семья, не так ли? — Мы семья? — Я считаю, что мы сами выбираем свою семью, — она соединяет их ладони. — Я помогала тебе, когда ты был вусмерть пьяный. А ведь ты нагло спер все мое вино. Эта связь крепче кровной, — ее глаза полны озорства, и они вместе смеются. Затем она вмиг становится серьезной. — Я бы хотела, чтобы ты был моим братом. Аякс чуть не задохнулся от искренности ее голоса. — Правда? — Конечно. — Это… — он отводит взгляд. — Такими словами не разбрасываются. Она сильнее сжимает его ладонь: — Я, вообще-то, серьезно. С чего бы мне не хотеть, чтобы ты был моим братом? — Я… убил много людей. Я… я не тот, кого ты должна… — И что? — перебивает она со смехом. — Меня не волнуют такие глупые вещи. — Глупые вещи? — слабо повторяет он. — Я плохой человек. Ты не должна… — Аякс, — вздох Ху Тао полон отчаяния. — В этом мире нет ни хороших, ни плохих людей. Все дело в том, что ты думаешь об этом. А я считаю, что то, что ты сделал, не имеет значения. Он смотрит на нее какое-то мгновение: — Тебе действительно все равно? Она улыбается искренне, по-доброму и все еще немного озорно. — Совершенно. Аякс верит ей. Это ощущение невероятное. И освежающее. За все десять лет, что он провел в этой жизни, он ни разу не смотрел в глаза доброму человеку, за которым не скрывалось бы страшное чудовище. — Ты первый человек, кому нет до этого дела. — Думаю, тебе попадались одни невежды, — говорит Ху Тао. — Я выбираю друзей не только по их добрым делам. Мир вовсе не черно-белый. Неудивительно, что Чжун Ли говорит, что с ней трудно спорить. Она прямолинейна, решительна и удивительно мудра. То, что он ей нравится, говорит о многом. Выдержав паузу, он улыбается ей в ответ: — Между прочим, я бы тоже хотел, чтобы ты была моей сестрой. — Хорошо. Значит, все официально! — Она усмехается и откидывается назад. — И, возможно, когда-нибудь ты станешь моим официальным зятьком! — Зятьком? — как она вообще себе это… — Ты… Ты имеешь ввиду? — его накрывает внезапным осознанием: Он и Чжун Ли? При виде того, как краснеет его лицо, она хихикает как сумасшедшая и вскакивает на ноги. — Давай потом еще раз устроим спарринг, хорошо? — Подожди! Ху Тао! — он разочарованно стонет, когда она скрывается из виду. Он и подумать не мог, что, стоило ему назваться ее братом, как в подарок он получит еще поводов для насмешек. Мудра ли она? Да. Но все равно раздражает так, как и должна раздражать младшая сестра. Он некоторое время сидит в одиночестве, терзаясь отчаянием, смущением и ощущением теплого дружеского общения. Ее вмешательство приятно, но нереально. Чжун Ли, возможно, и начал терпеть его присутствие, но Ху Тао не в своем уме, если думает, что брат захочет подобным образом связать их отношения. Может, она и не против его преступлений, но вот Чжун Ли никогда его не простит. К тому же, чуть больше недели назад Аякс думал, что Чжун Ли его ненавидит, а все оказалось совсем не так. «И это может быть опасно», — понимает Аякс, потому что его реакцией на эту мысль было странное щекочущее чувство, что расползлось и заполнило всю его грудную клетку.