Сердце, что соткано из тьмы

      Царская тюрьма Ос-Альты находилась в отдалении от основных дворцов, но по внешнему виду мало чем отличалась от других построек: всё те же изящные линии, карнизы, визуально разделяющие фасады на этажи, декоративные пилястры. Разве что толстые решётки на окнах давали понять, что назначение у этого здания весьма мрачное.       Ярослава пришла немного раньше положенного, застав тот момент, когда узников, приговорённых к казни, выводили из основного здания и помещали в небольшую клетку, что стояла неподалёку. Эта клетка предназначалась для временного содержания преступников, откуда их было бы удобно выводить сразу на плаху, минуя долгий переход. Здесь же соорудили небольшую сцену, пока ещё пустую, поэтому определить, каким именно образом будут казнить приговорённых, было невозможно.       Помимо Ярославы к площади потихоньку подтягивались и другие обитатели замка: несколько юных гришей, которые пробрались сюда без разрешения; десяток любопытных мужчин и женщин из дворцовой прислуги, а также придворные царя, которым подобные зрелища были сродни театральному представлению. Только сейчас Воронцова поймала себя на мысли, что похожую клетку она уже видела, когда редким случаем бывала на празднествах в Ос-Керво. В уличных цирках в таких условиях держали зверей, где любой желающий мог подойти и поглазеть на бедное животное, которому было попросту никуда не деться, и оно было вынуждено молча терпеть. Вот и сейчас прохожие бросали на узников презрительные взгляды, мол: «так им и надо», а самые смелые подходили совсем близко, чтобы поиздеваться над несчастными напрямую.       Двое стражников, что охраняли клетку, особо не препятствовали веселью зевак. И Ярослава воспользовалась этой возможностью. Делая вид, что ей таким же образом любопытны заключённые, девушка подошла к клетке с обратной стороны.       — Родион, — едва слышно позвала она, на что один из мужчин поднял голову. Непонимание на его лице тут же сменилось озарением, и он прильнул к толстым металлическим прутьям.       — Яра?! — удивлённо прошептал он, и в его голосе послышались оттенки радости и некоторого воодушевления. — Как ты?       Внешне Родион выглядел неважно: ему было от силы за двадцать пять лет, но недельная щетина и отросшие волосы сделали парня значительно взрослее, а немытое лицо и порванная одежда накидывали ему ещё десяток лет. Ярослава едва узнала в нём того человека, с которым не так давно пересекла Каньон.       — Хорошо, потихоньку осваиваюсь, — коротко описала девушка результат своего пребывания в столице.       — Никто не задирает? — с искренним беспокойством спросил Родион.       — Я себя в обиду не дам.       — А что же генерал? Не проявлял ещё свою суть?       Ярослава слегка приподняла светлые брови в немом вопросе, не совсем понимая, о чём толковал молодой человек. Родион же отвёл глаза в сторону и прислонился лбом к грязной решётке, о чём-то задумавшись.       — Я не должен был тебе этого говорить… — тихо начал он, по-прежнему не глядя на собеседницу. — Но раз уж мне уготована такая судьба, то хочу быть напоследок полезен.       — В чём дело? — Яра напряглась, разом превратившись в слух.       — Дело в том, что… — Родион посмотрел на неё своими серыми потухшими глазами, под которыми залегли тёмные круги, и на выдохе закончил: — Генерал Кириган — это и есть Чёрный Еретик.       «Что?» — мысль забилась в голове Ярославы раненой птицей. Несколько секунд ей понадобилось на осмысление ошеломляющих слов и формирование уточняющего вопроса, однако девушка не успела его задать, как их диалог грубо прервали.       — Так близко подходить нельзя! — один из стражников выставил руку перед гришом, вынуждая отойти от клетки на несколько шагов назад, и сам занял её место.       Непроницаемое суровое лицо мужчины, похожее на камень, красноречиво дало понять, что больше он сюда никого не подпустит. Разочарованно вздохнув, Ярослава бросила прощальный, слегка виноватый взгляд на Родиона, получила в ответ улыбку сожаления и пошла к толпе. Она ничем не могла ему помочь.       К этому времени на площади собралось уже достаточно много народа, и в воздухе повис запах томительного ожидания. Послышался гортанный звук трубы, извещающий о приближении царя, и люди расступились. В компании своего младшего сына и многочисленной свиты Александр III прошёл на площадь и вальяжно расположился на специально отведённом для него месте. Это был небольшой золочёный трон с балдахином, который по необходимости переносили в разные точки дворца, чтобы царю всегда было комфортно. Ярослава смотрела на эту картину и чувствовала, как бурным потоком в ней зарождалось чувство отвращения: в парадном мундире, увешанный орденами и с золотой короной на голове, сидящий на мягких подушках и пьющий изысканное вино из хрустального бокала, царь Равки собирался наблюдать за убийством людей.       Ярослава глубоко вздохнула, глуша в себе раздражение и прочие эмоции, и перевела взгляд на основной помост, где мелькнул знакомый чёрный силуэт. Генерал Кириган был одет в свой неизменный расшитый кафтан, меховую накидку и высокие сапоги. Насколько позволяло видеть расстояние выглядел он весьма серьёзным, но до конца понять его истинное настроение всегда было сложно, потому что мужчина умел держать эмоции внутри себя и показывать окружающим только то, что считал нужным.       Очень скоро собравшаяся толпа потребовала начала казни, и на подиум один за другим ровной колонной стали выводить приговорённых. Всего их было пятеро: Родион и двое других мужчин, с которыми Ярослава прибыла на одном скифе, а также та самая пара предателей, что пытались бежать во Фьёрду и о которых вчера рассказывал генерал. Последним, кажется, досталось больше всего — их лица были заплывшими от многочисленных побоев, а один из них сильно прихрамывал на левую ногу, очевидно, сломанную.       Когда мужчины поднялись на помост и встали в неровный ряд, воцарилась глубокая тишина, и Александр III, медленно и неуклюже поднявшись с трона, громко заговорил:       — Этим утром все мы собрались на этой площади, чтобы лицезреть истинную несгибаемость Равки! Потому что ни один подлый изменник или гнусный дезертир своими действиями не сможет пошатнуть веру народа в величие своей страны и силу короны. Наши убеждения нерушимы, наш дух крепок! И сейчас мы это покажем.       На удивление, говорил государь весьма убедительно и твёрдо, и Ярослава могла ему поверить, если бы не заметила хищный блеск в маленьких глазницах. Царь просто наслаждался предстоящей казнью, хотел посмотреть на мучения людей, которые своими действиями посмели выразить несогласие с его правлением. Для него это было гораздо важнее, чем справедливый суд.       Монарх твёрдо кивнул своему генералу, и тот, не промолвив ни слова — Заклинателю не нужно было пояснять, подошёл к помосту, встав ровно посередине. Весь народ в этот момент замер в зловещем ожидании, и казалось, что можно было услышать даже бешеный стук своего сердца. Где-то на заднем фоне звонко прокаркали вороны, и Ярославе это показалось как нельзя кстати символичным. Вороны — вестники смерти.       Девушка стояла чуть сбоку от основного действа и могла видеть в профиль лицо генерала Киригана. Он был сосредоточен, а его глаза, словно два горящих обсидиана, наводили глубокий трепет и животный страх. Несмотря на то, что его взгляд был направлен в другую сторону, по коже девушки пробежались мурашки — эти тёмные глаза несли погибель. Ощутимо повеяло холодом, отчего Ярослава поёжилась и, затаив дыхание, наблюдала, как вокруг самого сильного гриша Равки буквально начали сгущаться тени. Сперва совсем бледные, как в ясную погоду, а затем чернота становилась всё более плотной, осязаемой, материальной. Генерал медленно развёл руки в стороны, будто хотел подарить кому-то свои смертельные объятия, и чернота повиновалась ему — превратившись в орудие палача. А в следующее мгновение его ладони, не колеблясь, резко схлопнулись. Всё было кончено.       Ярослава едва успела заметить тонкое острое лезвие, сотканное из тени, которое с бешеной скоростью прилетело в пятерых приговорённых, молниеносно разрезав их всех пополам, словно нож масло. Мятежники даже не успели ничего понять, как их жизнь оборвалась, и мёртвые тела с глухим стуком упали на пол. Наружу плеснула рубиновая кровь, и вывалились органы. Зрелище было жуткое, и в толпе кто-то ахнул от неожиданности, кто-то зарыдал от ужаса, но большинство зашлось в восторженных овациях.       В воздухе повис знакомы запах крови. Отвратительный. Несколько секунд глядя на жуткие изуродованные трупы, Ярослава поджала губы и опустила свой взгляд вниз, тяжело задышав. Рвотные позывы подступили к её горлу, и девушка поспешила прикрыть рот рукой. Она уже видела в своей жизни смерть и полагала, что она её закалила и больше не тронет морально, однако ошиблась. Ей и в правду не было жалко этих мятежников, но Родион… Ярослава знала его не так долго, но всё же он был хорошим человеком и служил правому делу. Очередная погубленная жизнь, очередная ненужная смерть на руках царя и его генерала.       Воронцова сглотнула вязкую слюну и прикрыла глаза, тем самым стараясь успокоить свои подрагивающие руки и вернуть самообладание.       «Соберись. Не показывай свои истинные эмоции», — пронеслись слова, словно заклинание, в её голове. Несколько раз глубоко вздохнув и коротко выдохнув, как учил её наставник, Ярослава успокоилась и выпрямила спину, стерев со своего лица смесь отвращения и зарождающейся паники.       А в следующее мгновение девушке пришло мрачное осознание того, что ей стало плохо не столько от вида чужих внутренностей, сколько от неправильной реакции окружающих на эту казнь и от того хладнокровия и жестокости, с которыми генерал оборвал жизни приговорённых. Конечно, не все люди в этом мире были чисты и невинны, но всё же жизнь даётся всем один раз, и, отбирая её, другой человек идёт против природы.       Девушка в последний раз глубоко выдохнула через нос и подняла голову вверх. Тут же её сердце болезненно ухнуло в пятки, стоило ей встретить тёмный взгляд генерала Киригана. Эти чёрные бездны были направлены прямо на неё, и у Ярославы отчего-то затряслись поджилки, будто по струнам скрипки провели смычком.       Столь тяжёлый, такой пронизывающий, буквально смертоносный. Это был воистину взгляд Чёрного Еретика.

***

      Ярослава сидела в библиотеке уже третий час. Тренировки и теоретические занятия давно закончились и, надо сказать, не совсем удачно, потому что размышления не покидали её голову ни на минуту и мешали сосредоточиться. Весь день у неё то и дело предметы валились из рук, а учителя не переставали делать замечания насчёт её невнимательности. Девушка будто вновь оказалась в монастыре в свои первые годы, где всё казалось чужим и непонятным, а тоска по матери занимала все её думы.       И вот, очередная смерть в жизни Ярославы. Родион… он был воистину самоотверженным и отчаянным парнем. Он погиб смертью мученика, и Ярослава молилась за него всем Святым, чтобы они подарили ему искупление. Его последние слова зародили в душе девушки зерно сомнения и недоверия. «А всё ли являлось тем, чем казалось на первый взгляд? Правда ли генерал Кириган был тем самым Чёрным Еретиком?»       Конечно, девушка, как и все, кто хоть немного изучал историю Равки, знала о некоем сильном грише, который жил почти шестьсот лет назад и интересовался Тёмной Наукой. В последствии он так с ней заигрался, что выпустил на свет ядовитую скверну, которая уничтожила несколько деревень и, ко всему прочему, перерезала страну на две части с помощью уродливого шрама, названного Тенистым Каньоном, что за время своего существования погубил ещё тысячи жизней.       Ярослава изучила с десяток древних фолиантов, где как-либо упоминались события тех лет, тем самым расширив свои знания. Узнала подробности, как за гришами велась непрерывная охота, что они были в вечных бегах и, стоило им попасться в руки отказников, как их сжигали на кострах, считая колдунами и нечистой силой. Естественно, без всякого суда и разбирательств. Чёрный Еретик был первым гришом, кто смог заручиться доверием царя и получить для своего народа некоторую свободу и безопасность. Однако жажда власти и желание подарить гришам независимость привели к государственному перевороту, в ходе которого погибло много людей, а Чёрный Еретик бесследно исчез.       Протяжно выдохнув через нос, Воронцова с громким хлопком закрыла очередной увесистый том и отложила его в сторону. Мышцы нещадно ныли, а глаза слипались, требуя перерыва, но девушка настырно потянулась к следующей книге. Это была последняя, которая могла хоть как-то прояснить ситуацию, и Яра распахнула первую страницу. В воздух тут же взлетело, будто птица, облако пыли, и девушка отмахнулась от неё, сморщив свой нос и едва не чихнув.       Нужно было поторапливаться, ведь за окном уже темнело, а местный библиотекарь то и дело напоминал о скором закрытии. Ярослава принялась бегло изучать книгу, аккуратно перелистывая обветшалые страницы. Войны, политические игры, восстания, коронации и так по кругу. «Во все века одно и то же, как прозаично!»       Внезапно взгляд девушки зацепился за интересную фразу. Это были записки священнослужителя, жившего во дворце около пяти веков назад. Он писал о том, как после смерти царя из дворцовых архивов пропали ценные книги. И среди них были личные дневники самого Ильи Морозова — пожалуй, самого сильного гриша, когда-либо существовавшего. Морозов был праотцом всех гришей, он достиг невероятных высот в Малой Науке, впервые создал усилители из своих костей, а ещё… В записях были намёки на то, что он смог постичь тайны бессмертия.       Ярослава поражённо вздохнула, оторвавшись от прочтения. «Неужели кто-то действительно смог сделать это?».       Воронцова не знала ни одного случая в истории, чтобы гриш достиг бессмертия, отодвинув свою смерть на века. Но мог ли это сделать генерал Кириган? Мог ли он похитить бесценные дневники Морозова и действительно быть тем самым Дарклингом? Ярослава знала генерала лично, хоть и не так долго, но всё же определённое мнение у неё сложилось, и это новое знание никак не вязалось с тем образом, который он создал вокруг себя. Кириган казался верным своей стране и преданным короне. Заботящийся о гришах и мечтающий создать лучший для них мир… Да, у Еретика были похожие цели, но он был настроен против царя и против отказников в целом. Он презирал их и мечтал занять место монарха, судя по той информации, которую нашла девушка. Мог ли Заклинатель Теней притворяться так долго и так хорошо? Но для чего? Какая у него конечная цель?       От размышлений девушку отвлёк скрип массивной двери, и она, думая, что вернулся библиотекарь, машинально выкрикнула:       — Да-да, я уже ухожу! — Ярослава захлопнула недочитанную книгу и сложила её в общую стопку на столе.       — Можешь не торопиться. Я сказал Михаилу, что сам закрою библиотеку, — прозвучавший голос человека, о котором Ярослава думала практически весь день, ошеломил её, и девушка крупно вздрогнула, с удивлением посмотрев в сторону входа.       — Вы?..       — Решил взять пару книг для лёгкого чтения на ночь, — пояснил генерал Кириган своё позднее появление и прошёл вглубь библиотеки к книжным стеллажам, что стояли за спиной девушки.       Воронцова взяла себя в руки и приняла нейтральное выражение лица. Боковым зрением она оглядела мужчину, подметив, что на нём не было кафтана, только нижняя рубаха и свободного кроя штаны. Конечно же, неизменно чёрного цвета — только Заклинателю Теней было позволено носить этот цвет. Но, несмотря на эту ахроматику, выглядел генерал очень по-домашнему: как если бы это не он командовал мощной армией, словно не он решал судьбы людей, будто не он одним махом убил пятерых человек этим днём.       — А ты что здесь делаешь в такое время? — продолжил диалог мужчина, прохаживаясь между полками недалеко от девушки.       — Искала информацию для подготовки к завтрашним занятиям, — соврала Ярослава на ходу и потянулась за кипой своих книг.       — Не знал, что в программу обучения гришей входит изучение древних рукописей, хотя сам же и составлял её, — спокойным тоном, но с явной ноткой сарказма отметил генерал.       — Верно, — Ярослава не растерялась и встала с места. — Решила подтянуть свои знания и в других областях. Я ведь должна быть полезна своей родине, поэтому лишняя информация не повредит.       Генерал никак не прокомментировал её ответ, но бросил быстрый взгляд через плечо. Та расценила молчание как окончание разговора и, взяв книги, принялась раскладывать их по нужным полкам. Управившись за минуту, Яра собиралась распрощаться и отправиться в свои покои, но в последний момент заколебалась.       «Мне нужно сблизиться с ним, чтобы понять его мысли, цели, мотивы», — церковным колоколом прозвенела мысль в её голове, и Ярослава, чуть постояв на месте и подумав, всё же повернулась и подошла к мужчине.       Генерал как раз успел набрать несколько увесистых книжек в руки и сейчас определялся со следующей. Ярослава мазнула взглядом по его ноше и решила ответить тем же выпадом, что и Заклинатель минутами ранее.       — Генерал, не думала, что «Жизнь и бытие хедьютов», — это лёгкое чтиво перед сном.       Мужчина отвлёкся от своего занятия и глянул на Ярославу, приподняв густую бровь, будто не сразу поняв её комментарий. Но затем он ухмыльнулся и повернулся к собеседнице всем корпусом.       — А ты ожидала увидеть книги о любви и дружбе?       — Что вы, наоборот, что-нибудь про силу, власть и безжалостность, — поддержала шутку Воронцова, но в её тоне проскользнуло нечто колкое, что она не успела скрыть, и генерал, естественно, это заметил.       — Ты считаешь меня жестоким после того, что увидела сегодня днём? — уже в серьёзной манере спросил Кириган, и Ярослава прикусила губу, коря себя за несдержанность. — Разве не ты согласилась со мной вчера, что все преступники должны получить по заслугам? Смею отметить, что ты непоследовательна, Ярослава.       — Да, но… — замялась гриш, подбирая слова. — Я просто не ожидала, что палачом будете именно вы.       — Подобные представления на публику — это слабость нашего царя, — сказал мужчина, и Ярославе показалось, что в его голосе отразилась усталость. — Если бы их не убил я, то это сделали бы другие.       — Понимаю, но всё же… Царь очень жесток, — вынесла вердикт девушка.       — На жестокости строятся государства, в том числе, — взгляд мужчины вдруг стал очень острым и пронзительным, направленный прямо в голубо-зелёные омуты Яры. — Ты должна это понимать.       В этот момент Ярослава увидела в его глазах что-то очень глубокое, древнее. Словно он уже проверял это на собственном опыте много раз и точно знал, о чём говорил. Девушка отвела взгляд, ей вдруг захотелось перевести тему, потому что пока она была не в состоянии свыкнуться с той реальностью, о которой ей поведали этим днём. Она вновь посмотрела на книги в мужских руках и задала вопрос:       — Чем же вас так зацепили хедьюты?       Кириган, блеснув массивными перстнями, провёл подушечками пальцев по корочке кожаного переплёта и пояснил:       — Если в твоих руках сосредоточена власть, то тебе необходимо понимать, как думают люди вокруг: чем они живут, чем занимаются, что любят и чего боятся. И это нужно знать не только о своих соратниках, но и о врагах. Особенно о врагах.       — Очень предусмотрительно, — согласилась Ярослава, ведь буквально минуту назад она думала о том же.       — Знания — не менее действенное оружие, нежели сила. Если ты постигнешь и то, и другое, то станешь лучшей версией себя.       Ненадолго воцарилось молчание, в ходе которого девушка раздумывала над сказанными словами. Но мысли разлетались в кучу и больше не собирались воедино, как осколки разбитой вазы. Ярослава почувствовала, насколько тяжёлой стала её голова, а ноги ватными. Нужно было заканчивать этот разговор.       — Что ж, уже очень поздно. Пожалуй, я пойду к себе.       — Да, ступай, — легко кивнул мужчина и вернул своё внимание к книгам.       — Доброй вам ночи, генерал.       — Хороших снов, Ярослава.