Сказка про Поттера, который смог

      Спецэффекты, что последовали после мысленного обращения к адресу «Гриммо, 12», не смогли вызвать у меня благоговения или даже простого восторга. Да, было необычно наблюдать, как целый дом буквально раздвигает пространство и материализуется прямо на глазах, но мне было не до того. Последующее спешное отступление с площади через видавшую виды дверь появившегося дома и первое впечатление от его внутреннего убранства, показавшегося при включении скудного освещения Грюмом, тоже не произвели сильного впечатления. Даже ощущение заброшенности и затхлости помещения не смогли навести хоть толику мрачных дум в поток моих мыслей. Все мои размышления были заняты идеей. Хотя можно даже сказать Идеей с большой буквы. А в основе этой идеи лежали мысли о принципе, по которому работает «фиделиус».       Мне в голову смогло прийти только два возможных варианта существования этого феномена. Исходя из первого, «Фиделиус» работает просто потому, что он работает. Это концепция, существующая вместе с этим миром, что появилась в момент рождения просто как его продолжение, как рука у человека. И не важно, произошло это по прихоти какой-то всемогущей сущности или благодаря авторскому произволу, что каким-то образом привёл к существованию столь неординарного мира. Это концепция и её можно только принять как данность. В таком случае как-либо обойти или сломать «фиделиус» будет сродни ломанию гравитационной постоянной или любой другой физической величины для всего мира. Например, просыпаешься такой утром, а твой вес увеличился вдвое. Просто потому что кому-то захотелось поиграться с концепциями и переписать мир. Да миру будет проще отдачей распылить такого умника на кварки, нежели прогибаться и изменяться — не та весовая категория.       Второй же вариант предполагал, что «фиделиус» это некий ритуал или даже обряд (если в этом вообще есть различия), что чисто технически работает по некоторым правилам и комплексно взаимодействует с миром, выходя за рамки «вот так палочкой махни, все и забудут». И в этом случае всё становится куда как интереснее — можно попробовать внести правки или совсем изменить этот ритуал. Например, заставить всех забыть кто же такой Гарри Поттер. Или забыть, что Гарри Поттер смог остановить всеобщее пугало почти полтора десятка лет назад. Или вовсе заставить всех выкинуть из головы некое явление или эфемерную концепцию. Например, месть. Или желание власти. Страх, радость, грусть, любовь — список можно продолжать достаточно долго, пусть последнее уже на грани фантастики, но мы же в магическом мире, потому «почему бы и да». В конце концов можно прийти в Гринготтс и не совсем законно уйти из него с кучей золота, а затем один ритуал и вообще никто не просто не помнит, как выглядит тот, кто осмелился ограбить гоблинов, а вообще не думает о факте ограбления. Возникает только один животрепещущий вопрос — почему об этом до сих пор никто не догадался? Или догадался, но об этом никто вокруг не в курсе, потому что опять же — «фиделиус»?       От мыслей по управлению вселенной без привлечения внимания санитаров меня смогло отвлечь только нацеленное конкретно на меня внимание матриарха Уизли. Молли, что действительно слегка сдала по сравнению с прошлым летом, достаточно бодро и, можно даже сказать, по-простецки вторглась в моё личное пространство с крепкими объятиями.        — Ах, Гарри, как я рада тебя видеть, — Молли, тщательно осмотрев меня и, судя по всему, признав результат осмотра удовлетворительным, повернулась к остальной группе и также тихо прошептала: — Он только что явился, собрание началось.       После этих слов Грюм и остальные с интересом бодро протиснулись мимо меня в дверь, из которой только что вышла Молли. Приподняв бровь, поинтересовался просто для галочки:        — Меня, так понимаю, на этом собрании не ждут.        — Нет, Гарри, собрание только для членов ордена. Рон и Гермиона наверху, ты подожди с ними, пока оно кончится, и тогда будем ужинать. И говори в коридоре потише.        — Хорошо. — Ответил нейтрально, не показывая и толики удивления или смятения.        — Идём, я только покажу, где ты будешь спать. Только быстрее, мне тоже нужно быть на собрании. — С этими словами Молли развернулась и поспешно направилась к лестнице.       Мне же оставалось идти следом за ней и рассматривать антураж этого убежища. Других слов для описания окружающего у меня не находилось — слишком заброшено и необжито выглядело тут все. Потрескавшиеся и запылённые обои, рассохшийся и поскрипывающий паркет, облупленная краска на дверях. Складывалось ощущение, что я нахожусь в старом полузаброшенном загородном доме каких-то маглов, что уехали отсюда ещё лет тридцать назад, а не в главном доме достаточно старой и многочисленной семьи магов, что опустел чуть более десяти лет назад.       Ну вот что стоило наложить чары прочности и неувядания, что были указаны даже в той общедоступной книге, которую я смог приобрести во время посещения Косой? А тут ничего из подобного явно не применялось, не смогло бы все вокруг настолько быстро развалиться и рассыпаться — чары держатся достаточно продолжительное время. Видимо Блэки очередная семья, снобизм которой привёл к её распаду и деградации. Где это видано, чтобы маги опускались до бытовых дел, на это же есть домовые эльфы, угу. А как они перестают выполнять обязанности по какой-либо причине, так всё после таких магов и рассыпается чуть ли не на глазах. Подозреваю, что и с семьёй Гонтов, предками безносого, вышло примерно в таком же ключе. Слишком уверились в своей исключительности и перестали не то что развиваться, а даже банально следить за собой и окружением.       Но все это мне было практически безразлично, оценкой окружающего я занимался лениво и почти фоном, просто чтобы отвлечься от бьющих набатом мыслей в голове и вновь возникшего мандража. Предстояла встреча и последующее общение с друзьями моего предшественника, к которой я готовился и просчитывал возможные варианты. Но уже непосредственно перед встречей, как часто в таких ситуациях бывает, оказался совершенно не готов. Начиная с простого — как вообще к ним относиться. Пусть у меня есть память и остаточные отношения от Гарри, но ведь он это не я. А вдруг мне банально тяжело будет с ними общаться? Или сложно будет найти общий язык, всё таки они дети, пусть и рано повзрослевшие, в то время как мне суммарно со всеми воспоминаниями уже под полтинник, если не больше.       Да и помимо Рона и Гермионы есть ещё люди, с которыми придётся общаться достаточно близко и которые входили в ближайший круг общения. Да та же Молли, за которой я иду прямо сейчас, вызывает у меня некоторую оторопь и неловкость, которую она возможно смогла бы заметить даже за моей маской беспристрастности, не будь так взволнована и поспешна. А ещё Сириус, отношение к которому у меня, мягко говоря, недотягивает до теплоты. Его хочется как котёнка, просто взять за шкирку и помакать в то, что он натворил за всю свою не такую уж и длинную жизнь. А вот оригинальный Гарри относился к нему теплее, чем к кому-либо другому.       И как быть в сложившейся ситуации я так и не смог придумать за две последние недели, во время которых скатывался к этому вопросу даже чаще, чем ходил по нужде. Наверно, уже то, что я об этом думаю, делает из меня не такого уж и плохого человека, да? По крайней мере, это то, во что хотелось бы верить, ибо впереди меня ждёт самый большой обман из тех, в которых мне приходилось принимать участие.       Тем временем мы уже почти поднялись до третьего этажа. В окружающей обстановке поменялось не многое, лишь появились несколько раз отрубленные головы домовиков. Крайне странное зрелище, на любителя, глубинный смысл которого убегал от моего понимания. Но судя по количеству голов и знанию канона — смысла в этом особо и не было, просто очередной карго культ, заведённый кем-то из особо ушибленных головой предков Сириуса, что позднее вошёл в традицию.        — Вот, твоя дверь справа. Я позову к ужину, когда собрание закончится. — Негромко проговорила Молли и начала торопливо спускаться по ступенькам обратно вниз.       Я же остановился на площадке перед дверью словно статуя и принялся сверлить взглядом ручку двери, что, как и все прочие, была сделана в форме головы змеи. В моей голове замелькали сомнения и подозрения, что приходили мне на ум всё прошедшее до этого момента время. Руку, которой я хотел открыть дверь, слегка потряхивало, а для того, чтобы просто сделать один шаг, не находилось смелости. Все же нервное напряжение, не находившее выхода с момента моего попадания сюда, смогло кратковременно взять надо мной верх, провоцируя абсолютно безумные мысли, от «убежать никогда не поздно, тут всего пара пролётов и короткий коридор» и до «а что же все таки делают Рон и Гермиона одни в комнате, где есть аж целых две кровати?». Последняя мысль даже вызвала отголосок ревности, причём я не смог внятно идентифицировать, моя ли это была ревность или она так же досталась мне в наследство.       Позволив себе пару мгновений слабости, с мыслью «когда-то это так или иначе произойдёт, так пусть это будет на моих условиях», заставил себя отогнать прочь сомнения и вернуться мыслями к плану последующего разговора и всем возможным развилкам, что я только смог выдумать. И куда же без доли импровизации, поскольку даже в самом продуманном плане что-то обязательно пойдёт не так.       Собравшись, шагнул к двери и твёрдой рукой повернул ручку, отворяя вход в схожую по мрачности, но куда более чистую и обжитую комнату. Внутри находились Рон и Гермиона, что сейчас что-то обсуждали сидя на кроватях друг на против друга. Но вот я был замечен, после чего с возгласом удивления ко мне устремилась Гермиона.        — ГАРРИ! Рон, он здесь, Гарри здесь! А мы и не слышали, как ты вошёл в дом! Ну, как ты, как ты? Ничего? Жутко злой на нас, наверно! Наверняка злой, я же понимаю, что от наших писем радости было мало, но мы не могли тебе ничего написать. Дамблдор строго-настрого запретил, а у нас так много всякого, что надо тебе рассказать! Да и ты нам массу всего расскажешь! Про дементоров! Когда мы о них узнали и о слушании в Министерстве — это просто возмутительно, я посмотрела в книгах, они не могут тебя исключить, не имеют права, в Указе о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних есть пункт об использовании волшебства при угрозе для жизни…        — Дай ему хоть вздохнуть, Гермиона, — сказал Рон, улыбаясь и закрывая за мной дверь.       После этого Гермиона прекратила объятия, но на смену ей со шкафа спланировала Букля и уселась на плечо. Что же, пока всё идёт абсолютно предсказуемо.        — Привет, — произнёс я мягко… эм… друзьям? Наверно всё же да, внутри от их присутствия становится теплее, а при взгляде в голове сами собой проносятся мои-не-мои воспоминания. Ну хорошо, раз всё, что было до этой жизни, у меня подчищено, то будем считать друзей Поттера и своими друзьями.        — И тебе привет, моя хорошая. Скучала? — Принялся я почёсывать белую сову на своём плече. Под потолком над нами бешено крутился и периодически что-то ухал Сычик, сова Рона.        — Что тут с ней было! — сказал Рон. — Подлетала к каждому взрослому, громко ухала и отворачивалась. И так постоянно и к каждому, кого увидит. Мама даже предлагала ей успокоительный бальзам капнуть в пищу.       Я продолжал поглаживать Буклю, ничем не выдавая внутреннее веселье. Всё пошло не совсем так, как я ожидал, но и получившийся итог тоже не плох.        — Молодец, Букля. Пусть это не совсем укоризненно, но ты все равно хорошо справилась. Просто в следующий раз будь менее настойчивой, хорошо?       Букля ухнула мне в ответ и, прищурившись, распушила перья. Рон и Гермиона после моих слов переглянулись с удивлённым выражением лиц, что опять вызвало у меня слабый укол ревности. Да что же это такое? Я что, как и оригинал, завидую тому, что они вместе проводили время, пока я тух у Дурслей? Или же тут что-то другое, связанное с моей не совсем нормальной реакцией на Гермиону в воспоминаниях? Отложив эту мысль в список «разобраться по возможности», решил продолжить аккуратно выведывать так необходимую мне информацию и подводить под правильные мысли друзей. Как бы плохо это ни выглядело.        — Мне просто хотелось напомнить о себе и о том, что держать людей в изоляции даже без крох достоверных новостей это не лучшая затея. Особенно, когда в «Пророке» начинается травля.        — Мы хотели написать! — стал прогнозируемо оправдываться Рон. Определённо, они успели накрутить друг друга ещё до моего прихода. — Гермиона вся извелась, твердила, что ты какую-нибудь глупость вытворишь, если будешь сидеть там один без новостей, но Дамблдор…        — Строго-настрого вам запретил, — ровным голосом подхватил я каноничный ответ. — Да, Гермиона уже сказала.       Наступила несколько напряжённая тишина. Я, чтобы не давать друзьям повода к расслаблению, продолжал поглаживать заметно соскучившуюся по ласке Буклю и неторопливо осматривал комнату, игнорируя получившуюся паузу.        — Он считал, что так будет лучше, — произнесла Гермиона упавшим голосом. — Дамблдор.        — Хорошо. — Я продолжал уделять убранству комнаты куда больше внимания, чем двум фигурам, с опаской смотрящим на меня. Заметив пустой портрет с чёрным фоном в вычурной раме, неторопливо прошёл к нему.        — Он, наверно, думал, что у маглов тебе будет не так опасно… — начал Рон.        — Ещё одна не лучшая затея, если это так. — Ровным голосом прервал я его. Самый неинтересный для меня вариант, пусть даже пресловутая «кровная защита» и существует. Мне нужно подвести к другим мыслям по итогу разговора.        — Но он же поручил людям из Ордена Феникса за тобой смотреть…        — Я их заметил на четвёртый день моего пребывания у Дурслей. Как думаете, сколько бы заняло времени на это у подготовленной опытной группы магов? — В ответ на мой вопрос Рон умолк. Подождав ещё пару секунд, добавил: — К тому же, в самый важный момент этих людей как по волшебству не оказалось на месте. Заставляет задуматься.        — Он страшно рассердился, — сказала Гермиона, сжав руки и даже визуально став меньше. — Дамблдор. Мы его видели, когда он узнал, что Наземникус самовольно ушёл с дежурства. Он рвал и метал.        — Хоть что-то хорошее в сложившейся ситуации. — Я продолжал пристально вглядываться в портрет, но на нём никто не появлялся. Вот только шорох от движения одежды был слышен, пусть и едва заметно. Ну да, первое моё полноценное общение в дружественной среде. Наиболее благоприятное время, если хочешь вызнать что-то интересное. Я понимаю мотивацию Дамблдора и в целом согласен с его каноничным поведением, но менее мерзко от этого мне не становится. Потому усложним ему задачу по максимуму, чтобы жизнь мёдом не казалась. — Напоминание Дамблдору, что не всё может пойти согласно его ожиданиям. Подозреваю, что он и не планировал мой приезд сюда.       Я не смотрел на Рона и Гермиону, но по продолжающейся тишине и так было понятно, что они удивлены моими словами и пытаются решить для себя, на сколько это вероятно.        — Брось, Гарри, как Дамблдор может не привезти тебя сюда? — Первым нарушил тишину Рон, что тоже оказалось ожидаемо. В отличие от Гермионы, Рон более импульсивный и чаще «рубит с плеча». — Ну в смысле, здесь же штаб ордена…        — Рон, мы всего лишь подростки, спрос и отношение к нам тоже соответствующее. Для ордена мы сейчас балласт, который нужно оберегать. — Я подбирал как можно менее обидные формулировки, но и так общий смысл складывался во фразу «мы только мешаемся». — Вас, я так понимаю, тоже не допускают ни до чего важного.        — Мама не пускает нас на собрания, говорит, малы ещё…        — Ну вот, сам видишь, — хмыкнул в ответ. Самое время для наводящих слов: — Вот только непонятно, зачем меня держать отдельно и выделять ради этого ресурсы для наблюдения. Это же сразу несколько людей, что должны дежурить посменно. И целая мантия невидимка, что и так не часто встречается. Сомневаюсь, что у ордена их избыток. И всё это в самый разгар формирования ордена, когда свободных рук никак не может быть достаточно. Не проще ли выделить разово группу, перевезти меня в безопасное место и заняться другими делами?       После моего вопроса снова наступила озадаченная тишина, во время которой я решил найти либо очередной кирпичик в фундамент моих обвинений, либо попытаться придумать как обойтись без него. Подойдя вплотную к портрету, немного отодвинул его на себя и заглянул за него. Стена за портретом была оклеена обоями, на которых отчётливо выделялось более светлое пятно соответствующих картине размеров. Вполне очевидно, что портрет висел здесь задолго до. Что же, попробуем пойти другим путём.       Развернувшись достаточно резко, чтобы привлечь внимание друзей и заодно разбудить разомлевшую Буклю, прошёл теперь уже до кроватей.        — Прости, Букля, но мне сейчас нужна большая свобода действий, — с этими словами аккуратно подталкиваю сову с плеча, на что она тихо ухнула и взлетела на шкаф, откуда за всем происходящим наблюдал успокоившийся Сычик.       Подойдя к кровати по всей видимости Рона, если судить по раскиданным вещам, присел и стал разглядывать паркет под её ножками и рядом с ними, ища царапины и другие следы длительного нахождения кровати на этом месте. При этом я почти физически ощущал спиной направленные на меня недоуменные взгляды, но своих действий никак не пояснял. Надеюсь, хотя бы Гермиона сделает правильные выводы из моего поведения, иначе задуманную мной каверзу исполнить с желаемой тонкостью будет проблематично.       Следы потёртости заметно проглядывались рядом со всеми четырьмя ножками кровати, и были они достаточно старыми. Можно с уверенностью утверждать, что конкретно эта кровать стояла в этой комнате достаточно давно. Ну что же, есть вариант под номером три.       Молча пройдя мимо так и не промолвивших ни слова, но довольно часто бросающих друг на друга вопросительные взгляды, Рона и Гермионы, подошёл ко второй кровати, на которой с моего появления в комнате сидел Живоглот. Полуниззл упорно продолжал настороженно смотреть на меня, не отводя глаз. При моём приближении он весь подобрался и выпустил когти. Хм, а вот обнаружился и первый прокол в моих планах — я не ожидал, что низзлы настолько чувствительны, чтобы сходу распознать подделку. Иначе настороженность Живоглота я объяснить не могу, он всегда относился к Гарри хорошо и давал себя гладить, в отличие от Рона, к которому с самого начала относился прохладно.       Но делать надо было что-то прямо сейчас, причём делать неявно. Вряд ли Рон и Гермиона воспримут меня нормально, если я сейчас начну размахивать руками перед Живоглотом и приговаривать «я пришёл с миром». И уж точно не нормально меня воспримет один старый дед в очках половинках, когда Финеас прибежит к нему с докладом. В этот момент даже моя внутренняя паранойя проснулась и стала нашёптывать мыслишки о неслучайности нашей с полуниззлом встречи.       Не придумав ничего лучше, сконцентрировался на желании передать одну простую мысль «я не собираюсь вредить» и при этом не спалить мозги бедному коту. Как-то же у Сириуса с ним получалось общаться, чем я хуже. Тем более, что мне пророчили успехи в занятиях легилименцией. Один человек. И я не занимался. Надеюсь, что с Живоглотом всё будет хорошо.       Искренне захотев передать эту мысль, почувствовал едва заметную волну, полетевшую в сторону полуниззла, после которой тот слегка расслабился и убрал когти. Но продолжал все также настороженно наблюдать за моими действиями. А я у себя в голове словил ступор от понимания того, что я действительно пользуюсь магией по методологии, что лежит где-то между вархаммерскими орками и каноничным «это магия, Гарри». Ну вот то есть буквально, «стоит только поверить» и «взять дрын побольше». Только палочку вместо дрына и «Авада Кедавра» вместо «дакка дакка». И от этого мне было больно внутри, потому что моему техническому складу ума хотелось с точностью до наоборот — выверенные формулы, чёткие описания связей и взаимодействий, повторяемость и измеримость. Науку, чёрт побери, а не это ваше «будет так потому что я так хочу» и напротив него «не будет, потому что я хочу другого сильнее». И пойди посчитай что они там на самом деле хотят и как всё это сработает в итоге. И даже начальные знания, что я успел почерпнуть из книг по нумерологии и рунам, которые на первый взгляд даже показывали что можно и с точным расчётом, и даже с повторяемостью, сейчас вот вообще не помогали.       Отведя на внутренний крик души несколько мгновений, задавил все переживания обратно и снова посмотрел на Живоглота. Учитывая историю его длительной борьбы с ничего не знающими школьниками за крысу Рона, возможно он единственный в этой комнате, кто мог понять и оценить мои внутренние терзания. Потому я опять сконцентрировался на желании передать очередную мысль коту и захотел, чтобы он понял, что «я не виноват в том, что получилось» и «позже обсудим все подробно», на что Живоглот тихо мявкнул в ответ и окончательно расслабился.       Дожили, ищу собеседника в лице, то есть, морде кота. И, что самое смешное, успешно нахожу. Осталось начать приговаривать «щито поделать десу» и разводить руками. Ну ладно хоть не изображаю из себя девочку-волшебницу. О том, что впереди меня ждёт минимум несколько лет канона и ни от чего не стоит зарекаться, я в этот момент старался тщательно не вспоминать.       Задавив очередную порцию отстранённых мыслей, вернулся к кровати и её текущему местоположению. И у первой же ножки убедился, что её разместили тут очень недавно. Здесь нашлось всего лишь пара царапин, да и те не успели не то что потемнеть — на задирах на ощупь чувствовались отслаивающиеся волокна дерева, как будто царапины нанесли вот только что. В голове пронеслась череда высказываний в стиле «бинго», «вуаля», «оп па» и прочих, а я почувствовал себя немного Шерлоком Холмсом. Ну или Мориарти, если учитывать для чего вообще я всё это представление разыгрываю. Довольно хмыкнув, также проверил участки под остальными ножками и в целом рядом с кроватью, вдруг её тут просто передвинули, а я уже разбежался радоваться и строить планы. Но нет, следов прошлого нахождения кровати где-либо в этой комнате найдено не было и я удовлетворенно поднял голову и посмотрел на друзей.        — Гарри, а… А что… — очень осторожно и с заботой начала Гермиона, как будто обращалась к человеку, что немного не в себе. Рон же при этом просто молча переводил взгляд с Гермионы на меня и обратно, вероятно опасаясь, что что-то может пойти не так. — А что ты делаешь?        — О, это одновременно и простой вопрос, и довольно комплексный, — немного задорно и с небольшим поднятием краешков губ ответил я. Затем немного сузил глаза и продолжил: — Но я отвечу на него чуть позже и вероятно уже внизу, вместе с остальными. А пока у меня есть ещё несколько вопросов к вам. — И видя удивление и некоторую пустоту во взглядах, дополнил — Довольно простых, у нас же тут не Трансфигурация.       После этих слов я развернулся к кровати, скинул куртку на край и аккуратно улёгся рядом с Живоглотом, удобно поправив подушки. Кот на моё вторжение в его вотчину отреагировал только ленивым взмахом хвоста. Гладить его сейчас я не осмелился, потому лёгким движением руки «достал из внутреннего кармана» блокнот и ручку и для вида поставил пару галочек, будто бы отмечая записанные пункты. После чего, делая вид, что разглядываю надписи в блокноте, которых там вовсе не было, задал первый вопрос:        — Итак. Чем же Дамблдор аргументировал запрет сообщать мне что-либо? — Спросил я твёрдым голосом и пристально посмотрел на друзей.       Под моим взглядом они несколько оробели и снова переглянулись. Ответить решил Рон:        — Мы сказали Дамблдору, что обо всем хотим сообщить тебе, — начал с чувством говорить он: — Но он заставил нас пообещать, что мы ничего важного тебе писать не будем. Сказал, сову могут перехватить.        — Ага, — поддакнул я, ставя очередную галочку напротив несуществующего пункта. — Допустим. А что на счёт возможностей передать сообщение другим способом? Мы все знаем, что таких возможностей достаточно.       Гермиона осторожно произнесла:        — Я тоже об этом подумала. Но он решил, что ты ничего не должен знать.        — Вот как, хм, — протянул я, отмечая ещё одну галочку. Гермиона же смотрела на блокнот с затаённой опаской и волнением. От её вида мне стало противно отыгрывать роль, но я продолжал себя убеждать, что это необходимо. Потому я проговорил, ни к кому конкретно не обращаясь: — То есть он без внятных объяснений просто запретил вам передавать мне какую-либо информацию. И при этом не озаботился такой передачей сам. И это с учётом ежеминутного нахождения в шаговой доступности такой возможности. Да я даже к миссис Фигг несколько раз заходил, специально давая шанс мне что-то передать. — И умолк, постукивая ручкой по носу. Спустя несколько секунд Гермиона осторожно спросила:        — Миссис Фигг?        — Сквиб, что оказывается всю мою жизнь наблюдала за мной по приказу Дамблдора. Живёт через дом от меня. Ей пришлось раскрыться сразу после нападения дементоров. — Ответил я, не акцентируя внимания на Гермионе и дальше изображая задумчивость.       Рон и Гермиона ошарашено переглянулись. И тут же Гермиона снова попыталась задать вопрос:        — То есть всё это время…        — Да, всё это время Дамблдор мог передать мне любое сообщение абсолютно в любой момент, но так и не сделал этого. — Жёстко перебил я её. — Более того, он скрыл от меня наблюдение и даже связь миссис Фигг с магическим миром. И приехав сюда, я узнаю, что вам тоже было запрещено передавать мне какую-либо информацию.       Наступившую тишину можно было резать ножом словно торт, настолько она была плотной. А я просто смотрел на пустой портрет и обдумывал, какими бы ещё способами попытаться расшевелить Дамблдора на диалог. Потому что мне не нравится, когда мной пытаются манипулировать в тёмную, и я готов идти на конфликт просто чтобы избежать таких ситуаций. А мало ли что может прийти на ум деду, что родился в прошлом веке, когда в некоторых прогрессивных сейчас странах даже рабство не отменили.       За размышлениями машинально начал почёсывать Живоглота за ушами, что тот даже встретил с благосклонностью, судя по расслабленному мурчанию. Видимо, можно поздравлять себя с налаженным первым контактом — с котом успешно познакомился. Осталось познакомиться с тёщей.       Пару мгновений продолжая вяло перескакивать между различными мыслями, резко вернулся к мысли о знакомстве с тёщей и насторожился. Уже третий раз за не полный час казалось бы свободный поток моих размышлений скатывается к Гермионе со вполне однозначными намерениями. Мысленно обратясь к списку дел «на потом», повысил приоритет у «разобраться со вспышками ревности». Здесь явно что-то не так.       Да и в целом пора вернуться к вопросам, иначе не успею привести разговор к упоминаниям нужных мне для последующего общения с орденцами моментов. Посмотрев на друзей, понял, что предыдущего моего вброса информации оказалось достаточно, чтобы Гермиона с хмурым выражением лица начала о чем-то усердно размышлять, а Рон с немного потерянным выражением лица смотрел на Живоглота.        — Что это за место? —  Громко попытался вывести из мыслей друзей. А то придумают ещё для себя свою стройную версию и сами поверят в неё.        — Штаб-квартира Ордена Феникса, — проговорил Рон спустя пару мгновений и перевёл на меня вполне осмысленный взгляд.        — Это я понял и сам. Меня больше интересует, что это за дом? И почему он выглядит как типичный дом ужасов у маглов.        — Это дом семьи Блэк, — ответила Гермиона, всё так же осторожно. Видимо опасалась, что я начну проявлять эмоции. — Сириус предложил его как штаб. Здесь уже давно никто не живёт, а местный домовик уже стар…        — У него не все дома, даже сам с собой разговаривает и не замечает этого, — прервал её Рон.        — Рон! Он просто слишком долго был один, — Гермиона предсказуемо вступилась за местного домовика. А я же поставил себе в план очередной пункт для обдумывания. С домовиком всяко что-то надо было делать, и из-за крестража, и из-за его каноничного предательства.        — Что вы знаете об ордене? — Я решил задушить назревающий спор в самом зародыше, не хватало ещё, чтобы эта сладкая парочка привычно начала о чём-то спорить. Хм, и называть их сладкой парочкой даже в мыслях было обидно. А это уже четвёртый пункт. Нужно будет при первой возможности понять, что со мной не так и почему я так реагирую, я же Гермиону сегодня увидел буквально впервые, откуда всё это?.        — Это тайное общество, — ответила Гермиона, демонстративно отвернувшись от Рона. — Его основал Дамблдор, он же и возглавляет. Участвуют главным образом те, кто боролся против Сам-Знаешь-Кого ещё в прошлое его появление.        — Можешь называть его Воландеморт. Или даже по его настоящему имени. Его зовут Том Реддл. И бояться этого не нужно, это всего лишь имя. — Рон и Гермиона вздрогнули, когда я произнёс выдуманную кличку безносого, а мне захотелось поморщиться на их реакцию. Их пугает имя одного единственного психопата, пусть даже он совершил некоторое количество особо злостных убийств. А вот назови им парочку имён маглов, что, к примеру, смогли привести к глобальному отравлению человечества свинцом, там только будут удивлённо смотреть и переспросят кто это. Ладно, это всё лирика, а мне же нужно продолжать опрос:        — Чем заняты члены ордена? И учтите, что я ни за что не поверю в то, что вы не пытались это узнать.        — Подробностей мы не знаем, только общую идею смогли уловить, — торопливо проговорила Гермиона.        — Понимаешь, Фред и Джордж изобрели Удлинитель ушей, — поддержал её Рон, — Очень полезная штука.       Я же просто приподнял на это бровь над правым глазом, показывая удивление и ожидание объяснений. На это Рон и Гермиона, немного сникнув, продолжили:        — Правда, в последнее время пришлось перестать подслушивать: мама узнала и устроила жуткий скандал. Фред и Джордж теперь прячут все свои Удлинители, чтобы мама не выбросила. Но до этого мы хорошо ими попользовались. Мы знаем, что некоторые члены Ордена следят за выявленными Пожирателями смерти, ведут их учёт…        — Другие набирают в Орден новых членов, — подхватила за Роном Гермиона.        — А третьи что-то стерегут, — продолжил снова Рон. — Там все время идут разговоры об охране.        — Следят, набирают и стерегут, ясненько… — в пол голоса приговаривая, я начал отмечать случайные значки у себя в блокноте, периодически перелистывая пару страниц и для вида сверяя несуществующие записи. Собственно, самое важное было сказано, осталось только подвести разговор ещё к паре вопросов, что я предусмотрительно оставил на потом. — Интересно, что же такое они стерегут.       Рон и Гермиона снова переглянулись, и Рон неуверенно сказал:        — Мы думали, что тебя…        — О, там было что угодно, только не моя охрана, — задумчиво проговорил я, всё также возясь с блокнотом и для вида вертя ручку в руке. — Максимум, это было похоже на отслеживание или наблюдение, не более. Вы же достаточно в здравом уме, чтобы понять, что такой человек, как Наземникус, не бросится защищать кого-то без явной к тому выгоды? Особенно если среди нападающих самые настоящие Пожиратели, о которых так много сказок с ужасами написано за последний десяток лет?       Ответа не последовало, хотя было заметно, что Гермиона порывалась снова броситься защищать «обездоленного и обиженного кем-то» Наземникуса. Слишком девочка до сих пор наивна и идеалистична, даже не хочется пускать её в Хогвартс в этот год. И это после четвёртого курса, когда на неё буквально вылился таз «общественного мнения» после статей в Пророке. Такой стойкостью можно только восторгаться и всячески поддерживать.       Так, стоп! Меня опять начало заворачивать не туда! Очнись, Поттер, не время для этого. Пора продолжать задавать вопросы:        — Так чем же вы так активно были заняты, если к делам ордена вас не подпускали?        — Это правда, — быстро ответила Гермиона. — Мы очищаем дом, ведь он пустовал много-много лет и здесь чего только не завелось. Кухня и большая часть спален уже готовы, завтра займёмся гостиной…        — Так говоришь, большая часть спален уже очищены? — Прервал я Гермиону. — Интересно. А меня сразу рассчитывали поселить сюда или это стало известно недавно?        — Это решили буквально на днях и подготовили спальню нам на двоих, — ответил на вопрос Рон.        — То есть ты до этого спал в другом месте? — посмотрел я на Рона.        — Да, рядом с Фредом и Джорджем, на четвёртом этаже, но там слишком маленькая комната для двоих, поэтому меня переселили сюда.        — Хм, действительно интересно, — пробормотал я задумчиво. И на этот раз на самом деле задумчиво, потому что этого факта не было упомянуто в каноне. То есть вот ещё одно дополнительное подтверждение тому, что портрет оказался в комнате с Гарри совсем не случайно. И при этом лежащее практически на поверхности, нужно просто задать правильный вопрос. Наводит на мысли, что интеллект оригинального Поттера вообще в расчёт не брали, а потому не особо и скрывали своих действий. Или это меня опять начала душить паранойя?       Очередной этап «построения теории заговора» был прерван громким хлопком, с которым посреди комнаты появились Фред и Джордж.        — Да перестаньте же наконец, — устало сказала Гермиона близнецам, таким же рыжим, как Рон, но более коренастым.        — О, привет, Гарри, — радостно выпалил Джордж, совершенно игнорируя замечание Гермионы. — Так вот зачем собирали такую большую группу.        — А мы уж думали, что Орден решил совершить какую-то операцию по захвату Пожирателей, — поддержал брата Фред.        — Брось, Фред, они смогли захватить отменного пожирателя пирогов с патокой.        — А по нему так и не скажешь, Джордж. Такое ощущение, что он уже месяц в плену.        — Советую вам самим пожить у Дурслей, чтобы оценить на себе все прелести этого плена, — хмыкнул я, ничем не выражая своего отношения к своим же словам. — Смогли сдать экзамен по аппарации?        — С отличием, — похвастался Фред, державший длинный шнур телесного цвета.        — Спуститься по лестнице было бы дольше секунд на тридцать, — заметил Рон.        — Время — деньги, братишка, — сказал Фред. — В общем, мы хотели послушать, о чем же решили поболтать достопочтенные члены ордена на очередном собрании, а от вас ближе к комнате собраний. Удлинитель ушей, — объяснил он для меня, подняв повыше шнур, что тянулся на лестничную площадку.       Мне же захотелось в очередной раз побиться головой о что-то твёрдое, потому что Удлинители действительно существовали и выглядели как описано в книге. То есть мало того, что шнур, это ещё ладно. Этому можно найти логичное объяснение. Например, с такой компоновкой удобнее довести другой конец в нужное место для прослушивания. Но зачем его делать именно телесного цвета, делая Удлинитель ушей в прямом смысле этого слова? Это что, какая-то шутка в шутке, смысл которой я упускаю, или же очередной пример косности мышления магов, что всем магмиром застряли в восемнадцатом веке даже без намерения развивать прогресс? Почему его нельзя было заставить, подобно хамелеону, мимикрировать своей окраской под поверхность? Ведь это увеличит незаметность и успешность применения. Да хотя бы сделать чёрным или серым, это уже бы меньше бросалось в глаза, нежели почти розовый. Я уже молчу про активный отвод глаз. На фоне этого, тот факт, что проще было сделать два связанных протеевыми чарами устройства, что работали бы по принципу рации и один из которых можно заранее разместить в нужном месте, кажется обычным пустяком, на котором даже не стоит заострять внимание.        — Да, я понял, — хмыкнул нейтрально в ответ. Это всё, на что меня сейчас смогло хватить. — Уже наслышан.        — Вы только аккуратней, — посоветовал Рон, глядя на Удлинитель с сомнением. — Если мама опять увидит…        — У них большое собрание, ради этого стоит рискнуть, — сказал Фред.       Дверь открылась, и в проёме возникла длинная рыжая грива, что принадлежит младшей сестрёнке Рона.        — Так и думала, что вы здесь, — сказала Джинни, обращаясь к близнецам. — Ой, Гарри, здравствуй! — радостно воскликнула она, заметив меня.        — Привет, Джинни. Хорошо выглядишь, — нейтрально вежливо поприветствовал её, на что щёчки Джинни слегка порозовели.       Действительно, Джинни перестала изображать из себя немую статую в моём присутствии и начала менее остро реагировать на направленное на неё внимание. Даже дежурный комплимент восприняла достаточно легко. Девушка взрослеет и преодолевает свою застенчивость, это хорошо.       А вот что я сейчас совершенно не понял, так это направленный на меня сложный взгляд от Гермионы, понять который я не смог со всем моим накопленным опытом. Из разобранного мной, там было удивление, подозрение, толика эм… обиды? Или это конфуз? Я даже снова бросил короткий взгляд на Джинни, чтобы убедиться, что выглядит она действительно хорошо. Ну, не считая грязных рук. Но не может же дело быть в одних руках? Или может, ведь это девушки? Или же здесь что-то вроде того, что Джинни я комплимент сделал, а ей нет? Но она их никогда не ожидала, судя по памяти Гарри. Или же активные переживания Гермионы о Гарри на протяжении всего пятого курса это не только дружеская поддержка, и тут закопано что-то более обширное? Переживания прошедшего курса действительно могли привести к чему-то подобному, но каковы шансы?       Так, стоп, меня снова уносит куда-то не в ту сторону. Пора переносить пункт с самоанализом на первое место и подвесить к нему дополнительный пункт, куда занести взгляд Гермионы. Понятно, что это только один взгляд, и я вероятно сейчас сильно себя накрутил, но здоровая паранойя это залог здоровья параноика. В данном случае ментального.       Тем временем Джинни прошла к кровати Рона и уселась на неё, сдвинув брошенные на ней вещи.        — С Удлинителем ушей ничего не получится, мама наложила на кухонную дверь Заклятие недосягаемости, — снова обратилась Джинни к близнецам.        — Откуда ты знаешь? — спросил Джордж, сразу упав духом.        — Мне Тонкс рассказала, как это выяснить, — ответила Джинни. — Ты просто кидаешь в дверь чем попало, и если не долетает — все, значит, недосягаемая. Я бросала с лестницы навозные бомбы, так они отплывают от двери, и только. Можете не рассчитывать, что просунете под неё Удлинитель ушей.        — Могла попробовать использовать что-то менее маркое, — вмешался я с критикой, обращая внимание на её руки. — И что меньше оставит следов в случае попадания в цель. Фред, Джордж, почистите пожалуйста руки Джинни.       И тут снова произошло странное — я поймал очередной взгляд от Гермионы, который оказался для меня ещё более сложным для понимания. Нет, у меня или явно разыгрывается паранойя и я начинаю принимать желаемое (и желаемое ли мной?) за действительное, или Гермиона действительно реагирует как-то подозрительно. И проставлю отметку в дополнительном пункте — «всегда следить за своим языком в её присутствии».        — Ой, не надо, я сама потом помою, — Джинни в ответ буквально залилась краской и чуть было не прикрыла лицо руками, но вовремя их отдёрнула назад, так что обошлось. После возможного фиаско вполне вероятно меня бы ждали очередные несколько месяцев немого кино в её исполнении.        — Потом можешь хоть целиком помыться и даже вместе с одеждой, а сейчас нам не надо, чтобы Молли тебя заподозрила в бросании навозными бомбами.       От моих слов Джинни покраснела даже сильнее прошлого, но молча направила руки в сторону близнецов. После чего Джордж, достав палочку, парой взмахов очистил ей руки. Я же вновь обратил внимание на Гермиону, что после моих слов как-то резко отвернулась и, судя по розоватому торчащему из её шевелюры уху, тоже обильно покраснела. Похоже, меня поняли превратно? Хм. Хотя, почти шестнадцать лет, закрытый социум, почти год в таком же закрытом пансионате. Хм, хм. Надо обдумать.        — Жалко, что с Удлинителями ничего не выйдет, — вздохнул с сожалением Фред. — А я так хотел узнать, что поделывает старина Снейп.        — Так Снейп тоже в ордене? — Поинтересовался я с лёгкой толикой интереса, возвращая внимание от Гермионы до того, как это стало бы заметно.        — Ага, — ответил Джордж, плотно прикрывая дверь. Затем они с Фредом уселись по бокам от Джинни. — Сейчас отчитывается. Строит из себя шпиона, разводит секретность.        — Подлюга, — лениво проговорил Фред.        — Он сейчас на нашей стороне, — укоризненно сказала ему Гермиона, что уже смогла взять себя в руки.       Рон фыркнул:        — И все равно подлюга, — поддакнул он. — Как он смотрит на нас, когда мы встречаемся!        — Билл тоже его не любит, — сказала Джинни, как будто это окончательно решало вопрос.        — Да бросьте, Снейп ненавидит всех вокруг, кого считает ниже себя. — Решил своеобразно заступиться за него. Просто так, ради спортивного интереса. Привнесём нотку личного эпатажа в безумство этого мира. — Он просто считает себя непризнанным гением, им такое свойственно. Впрочем, как минимум пару его статей в сборниках по зельеварению я встречал лично, причём неплохих статей. — А вот сейчас на мне сошлись взгляды вообще всех присутствующих, потому я поспешил пояснить свои слова. — Что? Я не искал их специально. Вы посидите с моё у маглов, где заняться совершенно нечем, так и про Прорицание от безысходности начнёте читать. — Количество удивлённых взглядов после моих слов уменьшилось, но Гермиона продолжала смотреть на меня с лёгким подозрением. — А тех, кто приходит к Снейпу на занятия, он перманентно считает идиотами, что не могут сварить и простейшего зелья. Стоит ли упоминать, что под простейшим зельем Снейп понимает что-то из начал продвинутого курса? — Хмыкнул я под конец, полностью игнорируя взгляд Гермионы.        — Это правда, — подтвердил Фред. — На свой продвинутый курс зелий он берёт только тех, кто смог получить Превосходно на СОВ.        — Да, нам с Фредом попасть к нему шансов не было, — буквально пропел Джордж. — А ведь мы могли бы стать такими великими зельеварами. По крайней мере, то наше зелье Томпсон со Слизерина запомнил хорошо! Да, Фред?        — Точно. Снейп потом почти два часа занимался противоядием к нему, пока бедняга Джеффри изображал из себя единорога.        — Вы что, превратили кого-то в единорога? — С шоком воскликнула Гермиона.        — О, нет, нет. Томпсон просто окрасился в серебристый цвет и периодически переливался золотым. — Поспешил объяснить Джордж.        — Ага. А когда начинал что-то говорить, ещё и переливался всеми оттенками радуги, — усмехнулся Фред. — Да, неплохое получилось зелье. Надо будет восстановить рецепт и тоже поработать над противоядием, может пригодиться.        — У меня есть пару шуток, что я хотел бы вам позже предложить, — мягко намекнул я близнецам на необходимость поговорить. Нет, шуток в запасе у меня не было, как и планов на ту тысячу галеонов, что предшественник отдал близнецам на магазин магических приколов. Но у меня была одна идейка, как попытаться вывести Сириуса из его меланхоличной депрессии. И это вполне могло принести пользу и близнецам.        — Знаешь, если ты говоришь о своих шутках с таким безразличным и мрачным лицом, то я определённо заинтересован, но точно не хочу становиться целью таких шуток, — пошутил в ответ Фред.        — Мы с Фредом всегда открыты к интересным предложениям, — подмигнул Джордж.        — Так что же, Билл сейчас здесь? — решил я вернуть разговор в прежнее русло.        — Он попросил перевести его домой: хочет что-то делать для Ордена, — сказал Фред. — Говорит, что скучает по гробницам, но, — он ухмыльнулся, — тут он нашёл не менее интересное занятие.        — Это какое?        — Помнишь милашку Флер Делакур? — спросил Джордж. — Она тоже теперь работает в банке «Гринготтс». Улучшает там свой «англесский»…        — И Билл даёт ей кучу частных уроков, — съехидничал Фред.        — Из них выйдет неплохая пара, — хмыкнул я. — Породнитесь с французами, ещё сильнее позлите чистокровных.        — Только маме об этом не говори, — ответил Джордж. — Она и так переживает, что мы чуть ли не на прицеле у Пожирателей.        — Хорошо. А что Чарли? Он тоже в ордене?        — Да, но он пока что в Румынии, — пояснил Фред. — Дамблдор хочет привлечь на свою сторону как можно больше иностранных колдунов, и Чарли в свободное время налаживает с ними контакт.        — Выглядит как хорошая возможность для Перси, учитывая что он работает в отделе международного сотрудничества.       При одном упоминании Перси все в комнате обменялись мрачными взглядами и расстроились. Решил тут же уточнить, не ожидая длительных разъяснений этой истории от остальных:        — Судя по вашим взглядам, с Перси всё сложно. Он что, не верит Дамблдору?        — Там все сложнее, — напряжённым голосом начал объяснять Рон. — Это была первая неделя каникул, мы вот-вот должны были отправиться сюда и присоединиться к Ордену. Перси явился домой и сообщил, что его повысили.        — Как интересно, — я решил прокомментировать эту новость подробнее. — А Фадж времени зря не терял. Интересно, чтобы подкупить Перси хватило только новой должности или там было что-то ещё? Хотя, учитывая сколько на него должно было упасть проблем, одного сохранения его места уже было бы достаточно.        — Фадж сделал его своим младшим помощником, — мрачно и с несвойственной для него злобой сказал Джордж. — Папа думает, что это специально, чтобы следить за нами.        — Это логичный шаг, — хмыкнул я в подтверждении. — Даже неожиданно прозорливо для Фаджа, дать незначительную должность и своё покровительство в обмен на информацию из окружения Дамблдора. Я так понимаю, после этого Артур и Молли рассорились с Перси и он ушёл?        — Перси в ответ на подозрения отца пришел в жуткую ярость, — продолжил рассказ Рон. — Сказал… ух, сколько он всего наговорил. Что с первого же дня, как он поступил в Министерство, ему пришлось сражаться с папиной поганой репутацией, что у папы нет никакого честолюбия и поэтому мы всегда были… ну… не слишком много у нас было денег…       Джинни взвизгнула, как рассерженная кошка.        — Кхм. По нему конечно было видно, что ему тяжело смириться с его положением, но чтобы выдать такое родителям… — Нет, Перси я понимал. Очень не просто продолжать тепло относиться к родителям, что не смогли обеспечить лучшие условия, особенно если ты достаточно честолюбивый и на самом деле стараешься и добиваешься лучшего. А Перси работал, причём работал чуть ли не больше остальных детей Уизли. И, что самое главное, получал видимые результаты своей работы. Но вот так ослепнуть от возможностей и наговорить родителям? По всей видимости, он из-за своей занятости слишком сильно отгородился от родни.        — Да, да, — тихо сказал Рон. — А потом ещё хуже. Он обозвал папу идиотом за то, что он водится с Дамблдором, заявил, что Дамблдор напрашивается на большие неприятности, что папа пойдёт ко дну с ним заодно. А он, Перси, мол, знает, с кем ему быть, и будет с Министерством. И если мама с папой намерены предать интересы Министерства, он объявит всем и каждому, что больше не считает себя членом нашей семьи. В тот же вечер он собрал вещи и уехал. Теперь в Лондоне живёт.        — Хм. Жаль. Но я думаю, что всё у вас с Перси наладится. Воландеморт не сможет держаться в тени слишком долго, а после его публичного появления останется только подождать, пока Перси окончательно доконает стыд.       От имени безносого все опять испуганно дёрнулись, что даже помогло немного смягчить накал переживаний по поводу Перси. Хм, психотерапия страхом, интересное направление, хе-хе.       Но если серьёзно, вот эта боязнь имени выглядит достаточно смешно. Маги сами себе придумали образ пугала, сами его демонизировали и сами же поверили в этот страх перед образом и любым его упоминанием. Выглядит диковато, но и у маглов были такие же страшилки. Например, легенда о Джеке-потрошителе, что родилась на фоне слухов после массовой резни в лондонском гетто в конце девятнадцатого века. А в магическом мире до сих пор нравы примерно схожи, новинки мира маглов сюда попадают с трудом и медленно.       Но мои размышления и затянувшуюся паузу прервали шаги, что сопровождались поскрипыванием ступенек лестницы.        — Атас!       Фред и Джордж, схватив Удлинители, с хлопком аппарировали к себе. Через несколько секунд в спальню вошла Молли:        — Собрание закончилось, идите вниз ужинать. Всем не терпится тебя увидеть, Гарри. Но можно узнать, откуда под кухонной дверью навозные бомбы?        — Это Живоглот, — с невинным видом соврала Джинни. — Он любит с ними играть.        — Понятно, — ответила Молли, чьи мысли скорее всего всё ещё были заняты темами собрания. — А я думала, Кикимер, он горазд на всякие странные выходки. Гарри, не забудь вести себя в коридоре потише.       Затем Молли направилась дальше, к комнате близнецов. Джинни же вышла следом за ней.        — Джинни это не со зла, — начал я приговаривать Живоглоту, почёсывая его за ухом. В ответ он что-то муркнул. — Она не думает, что такой благородный кот будет уделять своё внимание каким-то вонючим навозным бомбам, — продолжал я разговаривать с котом, игнорируя направленные на меня сложные взгляды, в которых легко угадывалось настороженность и ожидание. Странно, я вроде не веду себя, как королева драмы. То есть не воплю и не кричу, остро реагируя практически на любую новость, как это было в каноничной истории у оригинала. Но моих реакций всё равно опасаются.       Перевёл взгляд на друзей, от чего они стали ещё более настороженными. Что-то в этом даже есть, некое ощущение извращённой властности. Но пугать друзей просто неприятно и мне не хотелось затягивать подобное на долго, потому произнёс спокойным голосом:        — Не напрягайтесь так, я не сержусь. По крайней мере, я не сержусь на вас, — я аккуратно встал, поправил одежду и направился к выходу. — Но на ужине или чуть позже не удивляйтесь, если я немного покричу. Пока всё идёт согласно плану, так что это ещё не исключено, — помахал я закрытым блокнотом в руке и убрал его обратно «в карман».        — Гарри, мы действительно пытались… — Гермиона, что проводила глазами мою руку с блокнотом, снова попыталась оправдаться, на что мне захотелось ответить ей чуть теплее, пусть я и выбьюсь из образа:        — Все хорошо, Гермиона, — я обернулся к ней с небольшой улыбкой и лёгким налётом дружелюбия на лице. — Не переживай так. Я и не думал, что вам дадут возможность написать мне что-то важное. А теперь идёмте кушать, я не ел с самого утра, — с этими словами я вышел на лестничную площадку.       Последующую попытку Рона подслушать что-либо от взволнованных волшебников в коридоре внизу я полностью проигнорировал — ничего интересного в коридоре они бы не стали обсуждать, иначе Молли и не стала бы звать нас раньше. А все остальное я знаю и так. Интересное произошло, только когда Нимфадора снесла подставку для зонтов. Со всех сторон раздались оглушающие крики и визг, понеслись такие проклятия и словесные обороты, что я даже не слышал ни разу. Завешенные портьеры на портретах распахнулись все разом и изображённые на них «достопочтенные маги из благородного семейства Блэк» принялись изображать пациентов клиники для душевнобольных. Вот просто цвет нации, ни дать, ни взять.       Я с любопытством разглядывал портреты, пытаясь выискать знакомые черты в лицах и внутренне посмеивался от происходящего и пришедшего внезапно озарения. Ведь зачем вешать портреты «первых лиц» семьи прямо в коридоре у входа, а не в гостиной или отдельном зале? И закреплять их вечным приклеиванием к тому же. И что-то мне подсказывает, что снять их вместе со стеной тоже не получится, потому что на эту стену, возможно, как-то завязаны чары защиты всего дома. А вот эта наигранность, просто дико бросающаяся в глаза? Орут то все портреты разом, каждый о своём, и даже не заботясь друг о друге. Вся эта «галерея» выглядит как попытка создать допотопную сигнализацию, управление которой завязано на чарах защиты дома. Поистине гениально, если это так. И единственный человек, кто сможет в ней разобраться и по итогу отключить или как-то перенастроить — не хочет этим заниматься, потому что «я обиделся, ой всё».       Происходящее в этом узком коридоре было настолько забавно, что я пожалел, что у меня под рукой нет камеры. Если это все заснять, да ещё и наложить поверх музыку из заставки старой передачи «Каламбур»… Или из «деревни дураков», что было бы только лучше… От заигравшей у меня в голове мелодии, мне неудержимо захотелось захохотать, но я стойко удерживал лицо, на которое отчаянно пыталась вылезти улыбка.       Шоу двинулось к завершению только с появлением на сцене вышеупомянутого «обиженного», что сначала бросился переругиваться с матерью, чей портрет удивлённо на него среагировал. Один пункт к теории про сигнализацию — портрет уже должен был увидеть Сириуса раньше, вероятно Вальбурга удивилась, что Сириус до сих пор не смог разобраться с этим.       Но вот со всеми портретами смогли разобраться, все портьеры были задёрнуты обратно и ко мне обернулся мой крёстный, Сириус.        — Ну, здравствуй, Гарри, — хмуро сказал он. — Ты, я вижу, уже познакомился с моей мамашей.