Сказка про Поттера, который смог

       — Мм… — протянул я, внимательно разглядывая крёстного. Да, несомненно, черты лица Сириуса угадывались во многих присутствующих здесь портретах. Одним словом — порода, что не смогли вывести ни десяток лет в Азкабане, ни значительное прикладывание к бутылке. А прикладывания точно были, и ясно это мне было не только по знаниям канона. Отёки на лице, покраснения в белках глаз, общее ощущение неуловимой потасканности, что появилось у меня даже не смотря на видимую опрятность Сириуса. Крёстный умудрился начать выглядеть даже хуже, нежели чуть более месяца назад, когда его видел ещё предшественник. Нет, Сириус успел отмыться, откормиться и привести свой внешний вид в норму, но стал при этом источать флер забитости и депрессивности. Поразительные метаморфозы, вот что значит человек, которому не объяснили как жить.       Желание макнуть его головой в результаты его жизнедеятельности проснулось с новой силой, но конечная цель была не просто повозить носом Сириуса по его ошибкам, а помочь ему разобраться в себе и начать уже полноценно жить. Словно безмозглого младшего брата, что так и не смог разобраться в мироустройстве, натворил дел и вернулся к более взрослому и мудрому родственнику за помощью. Хм… Ну что же, наверно можно и попробовать повозить, если нынешний Гарри, то есть я, этого действительно хочу.        — И не только с ней, — ответил Сириусу, когда пауза уже начала затягиваться. После чего отвернулся и приблизился к стене с портретами. — Довольно занятное зрелище, наталкивает на раздумья.       Пока Сириус думал, что ответить на моё заявление, я приложил руку к стене и, даже без необходимости концентрировать внимание на восприятии магии, ощутил её напряжённые потоки, что плотно струились внутри стены и рядом с ней. Вся стена чем-то напоминала гудящий трансформатор с неизменным знаком «Не влезай — убьёт»: никакого внешнего ощущения опасности или же избытка магической энергии, но вот это чувство, словно гудение трансформатора, только своим существованием уже заставляло напрягаться и начать вести себя аккуратно…        — Мы хотели её убрать ещё месяц назад, но, видимо, она подействовала на изнанку холста Заклятием вечного приклеивания… — продолжил Сириус, видимо не найдя о чем можно поговорить кроме портрета. Впрочем, своими словами он только подтвердил мой вывод о причине удивления портрета его матери.        — Зачем же сразу убирать, если можно для начала разобраться, почему они начинают орать, — заметил я, подойдя к стене с другой стороны портрета и повторно приложив руку. Характерное «гудение» магии было и тут, пусть и отличалось в деталях.        — Ты же слышал, о чем она орала, — потемнел лицом Сириус. Ему совсем не хотелось разговаривать об этом. — Я в этой семье считался изгоем, не соглашаясь с их позицией…        — Они мертвы, Сириус, — довольно прямолинейно и твёрдо перебил я его начавшиеся причитания. После чего обернулся, посмотрел на удивлённое лицо крёстного и продолжил объяснения, старательно делая вид, будто объясняю урок непутёвому двоечнику: — И, судя по тому, что мы — здесь, а они — нет, мертвы все. А мёртвым уже всё равно, им не нужно что-либо доказывать. К тому же, здесь, — махнул я рукой в сторону остальных портретов, — не только твоя мама, но и более отдалённые родственники. Сомневаюсь, что все они были настолько фанатично преданны идее чистокровности, чтобы их портреты без раздумий начинали орать об этом при первой же возможности.       Обойдя задумавшегося Сириуса, подошёл к стене напротив, чтобы также проверить потоки магии — мало ли, вдруг здесь все стены так «гудят». Но нет, стена с портретами определённо выделялась не только наличием на ней портретов — потоки магии в стене напротив были изрядно слабже и мне пришлось сконцентрироваться, чтобы их ощутить.        — Идём ужинать, Сириус, — вывел я крёстного из задумчивости и зашагал в сторону кухни. А то простоит тут, любуясь завешенными портретами остаток вечера. — Выходит это всё теперь твоё? — Продолжил расспросы, спускаясь по лестнице.        — Да, осталось после смерти родителей, — ответил Сириус уже более спокойным голосом: — Я предложил дом Дамблдору в качестве штаб-квартиры. Это едва ли не единственная польза, какую я могу сейчас принести.       Последние слова крёстного снова содержали горечь и жалость к себе и своему положению, на что я мысленно поморщился. Взрослый маг, чёрт его задери, у которого в наличии палочка и наследство от всех Блэков. И сидит при этом в доме, ничего не делая, лишь пропивая остатки былого величия семьи. Неудивительно, что в каноничной истории он вырвался отсюда при первой возможности и героически кончился в итоге. Ещё один Гриффиндор головного мозга.       Остатки материалов после собрания ордена уже убрали, всё же диалог с Сириусом у меня вышел несколько длиннее, но я не переживал по этому поводу — ничего интересного в них всё равно разглядеть бы не удалось. Поздоровавшись с Биллом и Артуром, разместился за столом рядом с Сириусом.        — Ты, кажется, знаком с Наземникусом? — спросил меня Сириус.       Куча тряпья, лежащая с другой стороны Сириуса, дрогнула и пробормотала сонным голосом:        — Это кто меня кличет по имени? Я присоединяюсь, я как Сириус…       Протянутая вверх рука Наземникуса подрагивала, а глаза были залиты кровью и смотрели в никуда. Выглядело это все настолько жалко, что я даже на мгновение задумался, что же могло произойти в его жизни такого, что он скатился до текущего состояния. И понадеялся, что со мной такого не произойдёт.       Пока я задумчиво разглядывал Наземникуса, на фоне кто-то хихикнул, а Сириус произнёс:        — Собрание кончилось, дружище. Уже и Гарри здесь.        — Э? — Наземникус мрачно уставился на меня, пытаясь осмыслить слова Сириуса. — Разрази меня гром, точно, он самый. Хе… Как дела-то, Гарри?        — Прекрасно, — с недрогнувшим лицом нейтральным голосом ответил ему.       Наземникус, не обращая внимания на мой ответ, задумчиво закурил свою бурду в трубке и скрылся за возникшими клубами зеленоватого дыма. Привёл его в себя из состояния «думающего овоща» моментально последовавший окрик Молли:        — Я в последний раз тебя предупреждаю, Наземникус! Прошу тебя не курить ЭТО на кухне, тем более когда мы собираемся ужинать!       В дальнейшие разбирательства по поводу подготовки к ужину я лезть даже не пытался, оставаясь безучастным наблюдателем трагикомедии неуклюжести по фамилии Тонкс и резонно полагая, что я здесь буду только мешаться, просто не зная где тут что находится. С Сириусом же я даже не знал о чём можно поговорить и, судя по молчанию с его стороны, он также не мог подобрать слов. Затянувшееся молчание тихим голосом прервал Наземникус, что продолжал тоскливо смотреть на меня:        — Видал с тех пор старуху Фигги?        — Нет. Полагаю, в её инструкциях не подразумевались встречи со мной.        — Слышь, браток, я бы ни за что тогда не ушёл, — всё же решил Наземникус объясниться. В его голосе зазвучало что-то жалобное. — Но уж очень выгодная была сделка…       Я внутренне поморщился, очень уж неприятной манерой решил изъясниться Наземникус. Такое ощущение, что он вымаливает у меня извинения просто ради самих извинений, для успокоения своей совести. При этом ещё и объясняя свой поступок желанием заполучить больше навара.       От необходимости что-либо отвечать меня отвлёк Живоглот, что потёрся о мою ногу. Опустив голову, встретил направленный на меня взгляд. Кот потёрся о мою ногу, муркнул и снова посмотрел на меня. В ответ я предложил, умышленно вкладывая дополнительную уверенность в свои слова:        — Идём ко мне, здесь всяко будет поспокойнее.       Живоглот пару секунд посмотрел на меня, оценивая предложение, промурчал в ответ и запрыгнул мне на колени. Поистине, разумные коты это то, чего мне не хватало раньше. Поглаживая кота, дождался наконец, пока Сириус сможет подобрать тему для разговора.        — Как лето, ничего?        — Мм… Зависит от точки зрения. В чём-то интересно и познавательно, в чём-то бессмысленно. А в чём-то и раздражающе. Если смотреть в целом, не самое моё паршивое лето. — Особенно если забыть, чем оно закончилось для оригинала.        — Эх, хотел бы я оказаться на твоём месте… — с подобием улыбки произнёс Сириус. После его слов мне захотелось шлёпнуть себя рукой по лбу. А потом Сириусу, несколько раз. Ну надо ведь хоть немного думать, что ты говоришь и кому.        — В четырнадцать лет быть без родителей и каких-либо других любящих родственников? При этом зная, что за тобой охотится самый могущественный тёмный маг британии? — сухим тоном поинтересовался у него. — Сомнительное удовольствие, Сириус, не рекомендую.        — Н-нет, Гарри… — в его взгляде, обращённом ко мне, были видны шок и затаённая боль. Неплохо же его проняло всего от пары предложений. — Я не об этом, — спешно продолжил Сириус — Я про нападение дементоров. Я лично был бы только рад схватке не на жизнь, а на смерть. Это прекрасно бы развеяло скуку. Ожил бы душой. Ты считаешь, тебе худо пришлось, но ты по крайней мере мог куда-то пойти, размять ноги, ввязаться в драку… А я вот целый месяц сижу взаперти.       Мне захотелось хотя бы просто глубоко вздохнуть, ибо Сириуса совершенно точно проняло недостаточно, раз он всё же думает в таком ключе. От его желания «приключаться», вместо того, чтобы быть взрослым, мне стало воистину Грустно. Я даже в сиюминутном порыве решил было плюнуть на него и оставить канон в его случае без вторжения с моей стороны, но этот порыв тут же заглушило родственное чувство, а в голове снова всплыла аналогия с безмозглым младшим братом.        — Очень иронично слышать такое от тебя, — всё так же сухо ответил я ему. После чего повернул голову прямо к нему и спросил, немного подняв правую бровь: — Напомнить тебе, кто наказывал мне сидеть тихо и не нарываться? А теперь рассказываешь мне, что я мог подраться с кем-нибудь. Как-то непоследовательно с твоей стороны.       Сириус не нашёлся с ответом и просто хмуро смотрел на меня. Поиграв несколько секунд в гляделки, продолжил ответ:        — Мог бы найти полезное или хотя бы интересное занятие, раз не можешь выйти отсюда.        — Я мало что могу сейчас сделать для Ордена Феникса… Так, во всяком случае, думает Дамблдор.        — Дамблдор не всеведущий, — хмыкнул я, отворачиваясь. А затем произнёс ещё более крамольную фразу: — К тому же, никто не застрахован от ошибок. И Дамблдор тоже. Мог бы и подыскать занятие по душе, хотя бы просто ради развлечения.        — Сириус, — прервал нас Наземникус, что рассматривал пустой кубок. — Чистое серебро, друг?        — Да, — ответил Сириус, отворачиваясь от меня и глядя на кубок без всякого удовольствия. И совершенно безразлично продолжил: — Отличнейшая вещь пятнадцатого века с фамильным украшением Блэков, гоблинская работа.        — За него много дадут, — пробормотал Наземникус, полируя кубок рукавом.       После фразы Наземникуса и полного её игнорирования со стороны Сириуса мне опять захотелось поморщиться. Я никогда не болел синдромом Плюшкина, но и здесь не обычная безделушка, каких много, а память о семье. Обе части моей личности на происходящее отреагировали остро негативно. Но как-либо отреагировать или высказаться я не успел — близнецы ожидаемо решили помахать палочками.        — Фред, Джордж… Ну почему не в руках?! — крикнула миссис Уизли.       Я, Сириус и Наземникус обернулись на возглас и увидели летящую в нас утварь в виде котла, разделочной доски с ножом и наполненную чем-то флягу. Сириус и Наземникус дёрнулись вниз, буквально скатываясь со стульев под стол, а я продолжал спокойно сидеть, поглаживая Живоглота. Не скажу, что мне было совсем не боязно, да и полностью сдержать инстинктивное желание укрыться было довольно непросто, но зная об этом повороте сюжета, я уже некоторое время мягко контролировал окружение с помощью телекинеза.       Проводив взглядом проехавший по столешнице мимо котёл, отмахнулся рукой и телекинезом от летящих в меня капель сливочного пива из опрокинувшейся фляги и остановил взгляд на подрагивающем ноже, что глубоко воткнулся в стол прямо напротив места Сириуса. Криков и причитаний Молли не последовало, отчего я лениво обвёл взглядом затихшую кухню. На меня смотрели практически все, сопровождая взгляд недоумением или испугом. Странно, учитывая что ничего особо опасного сейчас в принципе не могло произойти.       Живоглот, продолжая лениво помахивать хвостом, промурчал что-то недовольно.        — Вот и я так думаю, — поддержал я его, поглаживая. — И чего все так реагируют? Происшествие не опаснее хвостороги. — Я лениво протянул руку к ножу и не особо напрягаясь физически, но активно помогая себе телекинезом, выдернул его из столешницы. Потом посмотрел на застывших с палочками в руках близнецов и попрекнул: — Фред, Джордж, ну в самом деле. Выпускной год, а чарами пользуетесь на уровне второкурсников. Не стыдно?        — Мы просто время хотели сэкономить… — немного заторможено ответил Фред.        — О, я не попрекаю вас в применении магии, — произнёс я с едва заметной улыбкой на лице. — Но, на мой взгляд, это надо делать изящнее, и не торопиться лишний раз.       Сириус, что уже выбрался из под стола, засмеялся и стал помогать встать ворчащему Наземникусу. Общее напряжение после моих слов спало, а у Молли на лице начало появляться легко читаемое желание от души пройтись ругательствами по поведению близнецов. Дабы не плодить лишней драмы, решил отвлечь её в самом начале:        — Давайте же есть, я просто умираю с голоду!       Следующий десяток минут все за столом были заняты пищей и похвалами в адрес Молли, что приготовила довольно вкусное тушёное мясо с овощами. По крайней мере, для меня еда была выше всяческих похвал — всё же первое полноценное, а главное, вкусное блюдо за месяц пребывания в этом мире. Не та трава, которую периодически приходилось жевать у Дурслей. Я давно успел соскучиться по такому, пусть и вовсе не голодал.       По мере того, как едоки удовлетворяли чувство голода, за столом возникали локальные разговоры и обсуждения. Так, например, Сириус и Молли успели обсудить боггарта и докси, а напротив меня началось представление по преображению Нимфадоры и отдельных частей её тела.       Несколько минут я просто лениво потягивал чай и разглядывал, как Тонкс меняет себе форму носа по заказу Джинни и Гермионы. И продолжал бы наблюдать дальше, но в мой разум умудрилась проскользнуть одна простенькая мысль — это, стало быть, любую стенку можно так убрать? В смысле, любую часть тела так поменять? Хм… А если добавить немного фантазии? Скажем, немного приподнять ушки повыше, сменить форму на более треугольную, вытянув и заострив их вверх. После ещё покрыть их мехом и, опционально, добавить кисточки на кончики. Кхм… Интересно получается, надо будет уточнить пару моментов.       Заметив на себе мой продолжительный заинтересованный взгляд, Тонкс с задорной ухмылкой поинтересовалась у меня:        — Что, Гарри, хочешь на что-нибудь полюбоваться?       Если бы весь предыдущий месяц я не тренировал сдержанность и харизму, часами кривляясь у зеркала, то наверняка бы выдал своё веселье от двусмысленности вопроса. Возможно и как Гермиона, что умудрилась поперхнуться сливочным пивом и сейчас откашливалась, бросая возмущённые взгляды на Нимфадору. Я же, ожидая чего-то подобного от шебутной аврорши, даже не дёрнул лицом, лишь нейтрально произнёс в ответ:        — Не совсем, — и сделал очередной глоток чая из кружки, дожидаясь момента, когда Гермиона снова приложится губами к своей чашке. Ведь если можно попробовать одним махом заставить смутиться сразу двух девушек, то нужно пробовать, не упуская такого момента. — Просто хотел поинтересоваться. Вторичные половые признаки ты изменять можешь достаточно гибко, а что на счёт первичных?       Снова подавившаяся на начале вопроса Гермиона, к его завершению умудрилась полностью залиться краской и теперь уже возмущенно стреляла глазками в меня, пытаясь скорее откашляться. А вот Джинни и Нимфадора молча и с недоумением во взглядах смотрели то на Гермиону, что заметно подобралась словно кошка перед прыжком, то на меня, всё также лениво потягивающего чай.        — Гарри Джеймс Поттер! — глаза Гермионы заблестели от возмущения, а волнистые волосы будто даже наэлектризовались. Но не нужно давать ей возможность и дальше развить мысль.        — Гермиона Джин Грейнджер! — не повышая голоса нейтрально произнёс я, подгадав момент, когда Гермиона только откроет рот для продолжения. — Спасибо за заботу, я помню своё полное имя. Но ты права, — отсалютовал ей чашкой, — я случайно перепутал термины. Что поделать, в магловской школе до этой темы добраться мы не успели, а для самообразования времени не хватает, — пожал плечами и отвернулся от лица удивлённой неожиданным ответом Гермионы к лицу ничего не понимающей Тонкс. — Мне следовало использовать термины «фенотип» и «генотип».        — Нельзя случайно спутать такие разные термины! — с осуждением и достаточно громко накинулась на меня Гермиона.        — Скажи пожалуйста, Гермиона, — снова переведя на неё взгляд, мягким голосом прервал я зарождавшуюся бурю. — Из всех присутствующих за этим столом, — лениво обвёл окружающих кружкой, — разницу в этих терминах, как в принципе и сами термины, сможем понять лишь мы двое. Так скажи, Гермиона, ты обвиняешь меня в провокации, смысл которой можешь понять только ты?       Смущённая моими словами и взглядами людей, которых сама же привлекла повышенным тоном, Гермиона покраснела ещё сильнее и попыталась спрятаться за чашкой. Я же, быстро окинув взглядом сидящих за столом, заметил едва проглядывающую блуждающую улыбку и одобрительный взгляд Сириуса, пару одинаковых ехидных ухмылок на лицах близнецов и несколько других заинтересованных и удивлённых лиц. Снова посмотрев на Тонкс, продолжил поднятую тему:        — Так вот, возвращаясь к вопросу. Изначальные термины, на которые так бурно отреагировала Гермиона, если объяснять простыми словами, у маглов описывают различия в телах между мальчиками и девочками. — В ответ на мои пояснения чаем подавилась теперь уже Джинни, а вот у Тонкс на лицо опять вылезла задорная улыбка, пусть и её уши малость порозовели. Я же бросил быстрый взгляд на Гермиону, но она продолжала прятать лицо за чашкой, схватившись за неё двумя руками. — А вот «генотип» это более широкий термин, что включает и первое, но и может описывать различия между всеми живыми существами.        — Так ты просто боишься конкуренции? — прищурившись, снова подначила Нимфадора. От Джинни послышался звук, что одновременно был похож и на писк и ни чих. Она быстро закрыла лицо ладошками.        — О, нет, нет, — я расслабленно помахал рукой, отмечая краем глаза на периферии нарастающий шторм в лице все больше раздражающейся Молли. Видимо, поднятые темы по её мнению слишком «взрослые» для подростков четырнадцати лет. Хотя, тут присутствует и Джинни… Пожалуй действительно, пора возвращаться к более серьёзным темам. Но как же можно упустить возможность пошутить в ответ? — Некоторые, мм, особенности и возможности, конечно, могли бы быть интересны, — отсалютовал в этот раз кружкой Нимфадоре, уши которой после моих слов покраснели чуть сильнее, — но я спрашивал о более практичных применениях твоей способности. Скажем так… — для вида я окинул взглядом помещение, остановился на Живоглоте, который до сих пор расслабленно нежился у меня на коленях, и бодро продолжил: — Вот, например, сможешь ли ты отрастить кошачьи уши, что отличаются куда большей чувствительностью, нежели человеческие?        — Я не пробовала, — Тонкс задумчиво посмотрела на Живоглота, — Для этого надо точно понимать, как они устроены. Но с когтями получалось, — и она с ухмылкой отрастила на руке слегка загнутые коготки длиной в несколько сантиметров и помахала пальцами. — Возможно, получится и с ушами, но надо больше времени и сил, а я уже устала. — Последнюю фразу Нимфадора сказала, задавливая зевок.       За следующие несколько минут мы, к вящей радости матриарха Уизли, отошли от скользких тем и обсуждали особенности метаморфизма. Мне было интересно, насколько это сложно и как ощущается сам процесс. Из объяснений Тонкс стало понятно, что простейшие манипуляции, вроде смены цвета волос, глаз или кожи почти не тратят сил и иногда происходят даже бесконтрольно, просто из-за сильных эмоций. Для отращивания волос, проявления родинок, морщинок или шрамов уже требуется концентрация на результате. А вот для изменение роста и фигуры просто необходимо понимать что именно ты делаешь. Одной простой концентрации не хватит, чтобы сделать все без ошибок и, например, не проткнуть себе случайно брюхо своим же ребром. Каждое преображение затрачивает силы, и тем больше, чем масштабнее изменения. Но результат преображений статичен и не требует для своего поддержания ничего, даже внимания. В общем и целом, это выглядело как интуитивная трансфигурация человека, но гораздо легче и проще, без необходимости запоминания целых каскадов заклинаний и схем трансформаций. Полезно, но при должном усердии не особо и необходимо.       Сведя диалог с девушками обратно к «столику заказов на превращения», обратил внимание на остальные разговоры на кухне. Чуть далее за столом Билл, Артур и Ремус обсуждали перспективы сотрудничества с гоблинами, в стане которых тоже были потери от действий Пожирателей.       Честно говоря, я не понимал всю суть этой войны во время прочтения книг. И понимания мне не добавилось, когда я оказался здесь сам, буквально в центре событий. На протяжении всего повествования пятой книги орден и сочувствующие ему сидели в подполье, пытаясь договориться с другими группами разумных и найти союзников среди представителей министерства. В это же время, Пожиратели точечно убирали членов ордена по одному таким образом, чтобы это не бросалось в глаза. Так, например, Артура покусала Нагайна, а Стерджис Подмор угодил в Азкабан. К слову, вместе с последним орден потерял одну из двух мантий-невидимок. Разве они настолько редки? Нужно уточнить.       В шестой книге все в Министерстве наконец-то поняли, что Гарри оказался как обычно прав и взялись за ум. Но каких-либо массовых мероприятий по отлову Пожирателей или Воландеморта также не было. А вот Пожиратели наоборот, новыми диверсиями стали убирать с доски значимые фигуры уже из Министерства, никак при этом не скрываясь. А на место ушедших ставили своих, либо подконтрольных людей. И так продолжалось вплоть до лета седьмой книги, когда Воландеморту в министерстве удалось накопить достаточно влияния, чтобы просто провести тихий переворот. А орден на такое событие ответил только более глубоким подпольем и конспирацией.       С одной стороны логично, если смотреть на всё происходящее как на авторский произвол в угоду значимости главного героя. Но если подключить здравый смысл и перестать думать, что мы в сюжете подростковой драмы — как-то пассивно и слабовато вели себя что орден, что Министерство.       А главное — для чего вообще могут понадобиться гоблины, если реальность поведёт себя согласно сюжету книг? Предоставить доступ к сейфу, где лежит крестраж, да помочь оборонять Хогвартс? Но про крестраж сейчас не знает никто, как и про атаку на Хогвартс. Других массовых столкновений «стенка на стенку» в случае магов я себе даже представить сейчас не могу, больно уж маги мобильные и индивидуальные бойцы. Да и малочисленны.       От попыток и дальше в мыслях строить из себя эксперта в магических войнах меня отвлёк очередной взрыв дружного хохота, прозвучавший с другой стороны стола, где Наземникус и Рон с близнецами обсуждали особо удачные торговые сделки жулика. Чаша терпения Молли переполнилась и успокоившийся было ураган негодования обрушился на Наземникуса, зацепив своим краем и Сириуса.       Заметив брошенный на крёстного крайне раздражённый взгляд Молли, вопросительно поднял бровь и повернулся за объяснениями.        — Молли терпеть не может Наземникуса, — тихо объяснил Сириус.        — Не могу с ней поспорить, Наземникус весьма специфичен, — также тихо согласился в ответ. — Не спрашиваю зачем, тут и так достаточно очевидно, но каким образом он попал в орден?        — Он предан Дамблдору, тот его однажды спас от большой беды, — ответил крёстный. И дополнил через небольшую паузу: — Но Молли считает, что не стоит сажать его за наш стол. Она не простила ему самовольный уход с дежурства, когда он должен был тебя охранять.        — Насколько я понимаю людей, преданность такого человека стоит не многого, — хмыкнул просто чтобы сказать что-то в ответ, на что Сириус едва заметно пожал плечами.       Чтобы отвлечься от нарастающего волнения от ожидания ключевой фразы Молли, снова уделил внимание столу и начал неторопливо кушать откровенно вкуснейший десерт. Примерно на третьей порции пудинга и пятой чашке чая, когда все присутствующие уже расслабленно откинулись на спинки кресел и лениво посматривали на выход, наконец-то прозвучала фраза, что должна дать начало спору Молли и Сириуса:        — Не пора ли честной компании разойтись по спальням? — сонливо предложила Молли.        — Нет, Молли, погоди немного, — сказал Сириус, поворачиваясь ко мне. — Что-то ты меня удивляешь, Гарри. Прошло столько времени, а от тебя ещё ни одного вопроса про Воландеморта.       После слов Сириуса все присутствующие за столом сбросили сонливость и отчётливо напряглись, будто готовясь к столкновению. Тонкс, что обессиленно растеклась на кресле, дёрнулась настолько резко, что чуть не снесла руками пару чашек.        — О, Сириус! А мне всё было интересно, кто же первым заговорит со мной об этом, — с косой улыбкой ответил ему. И добавил, растянув улыбку чуть сильнее: — А самое интересное — когда?        — О чём ты? — удивлённо спросил Сириус.        — У меня сложилось впечатление, что любые разговоры о Воландеморте, его связях и окружении не ведутся со мной намеренно, — нейтрально пояснил свой вопрос. — К слову как и об «Ордене Феникса», его членах и делах. Потому я просто решил сэкономить вам время и не задавать бессмысленных вопросов.        — И ты совершенно прав, — заметила Молли. — Вы все ещё слишком юные, чтобы вам что-либо рассказывать.       А далее последовал каноничный спор между Сириусом и Молли, на который я рассчитывал и ожидал весь этот ужин. Следующие несколько минут я молча наблюдал вместе с остальными подростками за всё нарастающим напряжением между спорящими. Доводы сторон становились всё более агрессивными и уже начались переходы на личности. Даже попытки вмешательства здравого смысла в лице Артура и Ремуса не помогли ни убедить, ни успокоить разгорячённую Молли. Попутно я брал на вооружение прозвучавшие в словах Молли упоминания о прямом запрете Дамблдора на сообщение мне «слишком большого количества» информации. Наступил момент, когда спор развился до стадии, после которой Молли и Сириус уж точно не скоро смогут примириться. Самое время для того, чтобы вмешаться и поработать «заземлением».        — Он не твой сын, — тихо сказал Сириус.        — Все равно что сын! — яростно возразила ему миссис Уизли. — Кто ещё у него есть?        — У него есть я!       Собиравшуюся ответить Молли прервали мои громкие, намеренно медленные хлопки ладонями. С нечитаемым лицом, взглядом уставившись на середину стола, я хлопал руками долгих полминуты, пока все присутствующие полностью не обратили своё внимание на меня, отвлекаясь и остывая от спора. Затем я, никуда не торопясь, повернул голову сначала в сторону Сириуса, задержав взгляд на его лице на несколько мгновений, после чего проделал то же действие, но уже с Молли. И уже после того, как смог поймать полные недоумения взгляды от обоих, сухим тоном произнёс:        — Прекрасное проявление заботы обо мне. Никогда ещё настолько не ощущал себя какой-нибудь шкурой бумсланга на лотке у торговца, за которую идёт ожесточённый торг. А давайте вообще устроим аукцион, на котором победит тот, кто сможет привести больше примеров своей помощи мне? Кто будет организатором торгов? Может ты, Наземникус? Я слышал, ты самый честный малый здесь.       Наземникус, к которому я резко повернулся, промычал в ответ что-то нечленораздельное и непонимающе уставился на Сириуса, ища у того помощи. Сириус и Молли смотрели на меня шокировано, мой выпад сильно их озадачил. Обведя взглядом остальных, отметил непонимание со стороны Тонкс, усталость и толику горечи от Ремуса, неожиданное понимание во взгляде от Артура. Близнецы и Рон выглядели удивлёнными, а Гермиона смотрела на меня с грустью и сочувствием.        — Особенно радует, что моё мнение вас совершенно не интересует. А вот мне есть что сказать вам обоим, — спокойным голосом продолжил я. И, заметив что Молли уже собралась что-то ответить, с ударением продолжил: — И нет, это совершенно не касается Воландеморта!        — Гарри, мы не игнорируем твоё мнение, — осторожно вмешался Артур.        — Вы нет, а вот они вдвоём, — повёл подбородком в сторону Молли и Сириуса, — да. С такой яростью пытаются доказать другу другу, кто больше проявлял заботу обо мне. Вот только что-то я не сильно много этой заботы ощутил за последний год.       На кухню разом опустилась гнетущая тишина, прервать которую никто не осмеливался. Отпив из чашки и для виду потянув немного времени, продолжил:        — Молли, которая настолько сильно заботится обо мне, что готова быстрее поверить жёлтой газетёнке и статье Риты Скиттер, нежели моей способности подбирать друзей. Я прекрасно помню отношение к Гермионе перед третьим туром и что мне пришлось вмешиваться, чтобы это исправить. — в ответ на это Молли сникла, а с другой стороны стола раздался едва заметный вздох Гермионы. — А ведь можно было просто по-человечески спросить и уточнить. Может, тогда стоит и дальше читать Пророк? За последний месяц в нём дали достаточно много новой информации обо мне. О половине из написанного я и сам не догадывался.        — Гарри… — Молли попыталась что-то тихо ответить, но давать ей возможность оправдаться не входило в мои планы.        — А этим летом я остался без кната или пенни в кармане не иначе как из заботы о моём будущем, — я прямо посмотрел на Молли. — Единственный во всем доме, кто с радостью ел тётушкины «салатики». Правильно, как же я смогу потратить на нормальную еду хотя бы кнат из своего сейфа, ключа то у меня к нему нет. — И ни слова лжи, всё было именно так. Я действительно не был способен потратить ничего из своего сейфа, а салатики ел с удовольствием ради клетчатки и разнообразия. — Ну конечно, я же могу бесконтрольно растранжирить содержимое сейфа. То единственное, что осталось у меня от родителей. Ведь я недостаточно взрослый для ответственности и ведения финансов. Блестящий показатель заботы.       Молли совсем сникла, а в краешках её глаз начала скапливаться влага. Мне было непросто сейчас смотреть на неё и понимать, что её текущее состояние это следствие моих слов. Она на самом деле заботилась о Гарри, просто в меру своих сил и возможностей. А их всегда было не много, всё-таки Уизли семья не маленькая, а в последнее время и Воландеморт вместе с орденом добавили новых дел.        — Ключ, — произнёс я с поднятой ладонью вверх.        — Гарри, тебе сейчас всё равно нельзя… — начала было объяснять Молли, но я был неумолим:        — Я и не собирался идти сейчас. Ключ.        — Он мне понадобится, когда мы пойдём вам за покупками к школе. Вас на Косую алею сейчас отпускать опасно.        — Когда он понадобится, я его предоставлю на время. А сейчас он побудет у меня.       Молли посмотрела на Артура, но не найдя у того поддержки, медленно достала из кармана кошель и, вынув оттуда ключ, положила его на стол рядом с собой. Аккуратным импульсом телекинеза дёрнул ключ к себе и, взмахнув рукой, поймал его на подлёте.        — Гарри! Тебе же нельзя колдовать сейчас! — тут же среагировала Гермиона.        — Если внимательно вчитываться в «указ о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних», то можно заметить, что для несовершеннолетних запрещена только палочковая магия, — я спокойно ответил на возглас Гермионы, демонстративно убирая ключ «в карман». — Я же, если ты внимательно посмотришь, палочку не использовал, — помахал для неё свободной рукой и, увидев недоумевающий взгляд, с немного грустной усмешкой пояснил: — У меня было слишком много свободного времени этим летом.        — Гарри, — обратился ко мне Сириус, на лице которого уже можно было легко прочитать сожаление из-за возникшего спора. Что же, наступила пора приступить к «шоковой терапии» и воспитанию великовозрастного идиота, который по стечению обстоятельств оказался моим крёстным. И какие бы братские чувства во мне чуть ранее не проснулись, но сейчас я Сириусу буду делать очень неприятно. Надеюсь, это сможет помочь преодолеть его узколобость.        — Да, Сириус, я помню о тебе, — ответил ему, поворачиваясь. — С чего же начать? То, что ты со всей заботой сразу бросил своего крестника на поруки Хагрида и побежал мстить Питеру за смерть лучшего друга, можно наверно опустить, иначе слишком уж лёгкая грозится выйти победа. Неспортивное состязание получится. Да и то, что ты больше десятилетия сидел в Азкабане, полностью ограждая меня от своей заботы, тоже можно простить. Вероятно, ты думал, что Дамблдор, у которого несомненно много больше свободного времени, сумеет меня устроить не хуже тебя. Да и Воландеморт, к тому же, побеждён, угроза пропала. А Пожиратели… А кто они без своего Тёмного лорда, да? Они же не смогут без него прийти к кому-нибудь в дом и запытать до безумия его хозяев.       С каждым моим словом Сириус бледнел и сжимал руки всё сильнее. На последнем предложении лицо крёстного и вовсе было белее мела, а подлокотники кресла, в которые он вцепился от напряжения, начали угрожающе поскрипывать. Я же понял, что «Остапа понесло». Раздражение, что было вызвано персонажем Сириуса при прочтении канона, удивительным образом смешалось с непониманием, тоской и болью Гарри, которые всю сознательную жизнь сироты копились в нём, не находя выхода. К этому примешалась забота и желание дать хороший поучающий подзатыльник этому дебилу. И всё это вылилось в то, что я практически не прилагая к тому усилий начал выговаривать Сириусу вообще всё, что по его поводу только могло прийти в голову.        — Но ладно, оставим это всё. Дела давно минувших дней. Вернёмся к более современным событиям. Ты сбежал из Азкабана. Ради проверки, нормально ли я живу, хорошо ли одеваюсь и питаюсь, есть ли у меня друзья? О нет, совсем нет. В очередной раз ради мести, что второй раз оказалась для тебя важнее крестника. И даже во время первой нашей встречи лицом к лицу, ты не придумал ничего лучше, чем попытаться при мне же убить человека. Чудесный способ воспитать достойного человека, продемонстрированный тобой на личном примере.       К этому моменту мне начало казаться, что Сириус даже забыл как дышать. Бледный, как смерть, крёстный впился своими глазами мне в лицо и неотрывно следил за любым моим движением. Тишина на кухне уже давно перешла за планку «гнетущая» и неумолимо давила на всех. Краем уха отметил шорохи одежды от кресла Ремуса, что вероятно готовился останавливать Сириуса, если тот в состоянии аффекта что-то попробует сделать. Я же продолжал спокойным голосом:       — Но и это не страшно, и такое можно понять. Десяток лет в Азкабане и навязчивая мысль о мести любого могут довести до совершения импульсивных поступков. Но и сейчас, буквально сегодня, ты порадовался и позавидовал нападению на меня дементоров. «Я лично был бы только рад схватке не на жизнь, а на смерть. Это прекрасно бы развеяло скуку.» Вместо беспокойства обо мне, дел для ордена, планирования или чего угодно другого, чем вы тут все занимаетесь, ты буквально мечтаешь выйти на улицу и сразиться с кем-то. Чтобы что? Чтобы подохнуть при первом же столкновении со средним боевиком из Пожирателей? Или Азкабан и два года в бегах для тебя так, разминка? Так я тебе раскрою глаза — без подготовки и тренировок, продолжая спиваться и жалеть себя, ты подохнешь как шавка в первом же бою!       Сириус резко встал и отпрянул от меня на несколько шагов, в его руке моментально появилась палочка, но направлена она была в пол. Крылья носа трепетали от быстрого дыхания, глаза не мигая смотрели на меня, но ничего более Сириус не предпринимал, продолжая наблюдать.       Дёрнувшегося было встать Ремуса я остановил поднятием левой руки, правой же поставил чашку с чаем на стол. После чего расслабленно облокотился на спинку и продолжил, не меняя тона:        — Хочешь напасть на своего крестника? Про эту заботу ты говорил ранее Молли? Ну давай, нападай. Я сейчас лёгкая мишень, у меня даже палочки в руках нет, — но Сириус не реагировал на мои подначивания, продолжая изображать безмолвный столб. Хорошо, попробуем ударить ещё сильнее: — Чего же ты ждёшь? А, мне наверно нужно повернуться спиной? Ведь именно так вы с отцом нападали на Снейпа в школе — со спины, вдвоём и без предупреждения. Прости, сейчас отца с нами нет, но надеюсь твоего высокомерия и безмозглости хватит за двоих…       И тут Сириус смог меня удивить! Вместо того, чтобы атаковать меня или взорвать что-нибудь в помещении, чтобы выпустить гнев, он просто молча развернулся и собрался уходить, что было совсем не по плану. Если сейчас дать ему переварить всё, что я ему наплёл, то будет только хуже. Он же ещё сильнее уверится в своём исключительном праве на нытьё и выбить из него это будет уже куда как сложнее. Не особо на что-то рассчитывая, но с искренним желанием остановить, впервые повысил голос и буквально приказал:        — Стоять!       После выкрика от меня разошлась настолько плотная волна магии, что её смогли прочувствовать все присутствующие, если судить по тому, как все непроизвольно дёрнулись. Сириус же буквально застыл, в пол оборота развернувшись и нервно сжимая руки.        — Гарри, зачем ты… — попытался упрекнуть меня Ремус, на что я повернулся к нему и, внимательно смотря в глаза, ответил:        — Не тебе меня попрекать, один из лучших друзей моего отца, о котором я узнал в тринадцать лет и то, только потому что вот он, — указал рукой на Сириуса, — умудрился наконец-то сбежать из Азкабана.       Ремус как-то сжался в кресле, опустив плечи, и больше не пытался что-либо сказать. Почесав по загривку раздражённо заворчавшего Живоглота, что заворочался у меня на коленях, собрался с мыслями и приступил к нудной части лекции, когда виновник уже осознал что виновен и слушает внимательно, пусть и нехотя.        — Не пойму я тебя, Сириус. Я ещё могу понять проблему твоих отношений с родителями и другими родственниками, благо про Блэков уже успел узнать достаточно. Я могу понять и ваше с отцом поведение в школе, которое было похоже на поведение богатеньких наследников. Спасибо архивам и картотеке Филча, который до сих пор подробно записывает все школьные нарушения и наказания, за возможность узнать о «мародёрах» побольше.       И тут я не соврал, оригинал (или я?) в каноне узнал (или узнал бы?) достаточно много нового о них, когда (если?) Снейп усадил (усадит?) того (меня? Эх, так и головой двинуться можно) за картотеку в качестве наказания. А ещё там была история с Джинни, кхм. Так, о чём я там:        — И даже твою слепую жажду мести я тоже могу понять. Но я не могу понять, почему ты до сих пор продолжаешь вести себя как безмозглый школьник в поисках приключений? Почему ты с ненавистью относишься к наследию семьи, от которой уже никого не осталось? Слишком инфантильный и слабый, чтобы своими силами попытаться очистить репутацию Блэков? Или в тебе нет гордости за семью, которая умудрилась просуществовать столько веков и развалиться только в последние два поколения и не без помощи Воландеморта? Что, по твоему они все были плохие? Насколько я знаю, Блэки роднились и с моей семьёй. И с Уизли. Что-то мы все тут не стали такими паршивыми от этого.       В кухне продолжала стоять тишина, что стала уже достаточно уютной для меня. Ко всему можно привыкнуть. Я сделал небольшую паузу, чтобы отпить чая и дать возможность Сириусу обдумать мои слова. Затем продолжил:        — Я никогда не видел своих родителей, я не знаю, какими они были людьми. О других родственниках я не знаю вообще ничего, кроме пары имён. Скорее всего, со многими из них моё мнение может, и вероятно будет, расходиться. Но не смотря на всё это, я тоже Поттер и живу с этим именем так гордо, как могу. Пусть в последнее время его и поливает грязью кто только может. А вот твоё пренебрежение всем, что связано с Блэками, — даже кубком, которому уже пять сотен лет, — я не понимаю и не приму никогда, для меня это дико.       Резко переведя взгляд на Наземникуса, угрожающе заговорил уже ему:        — К слову о кубках. Если я увижу, или узнаю, или мне кто шепнёт на ушко, что ты спёр из этого дома хоть иголку, «Ежедневный пророк» получит анонимное сообщение о том, что всеми уважаемый великий волшебник Дамблдор сотрудничает с мошенником по имени Наземникус Флетчер. Думаю, они с удовольствием напечатают такую новость в свете их текущей редакционной политики, — и не обращая внимания на возгласы «Гарри», чуть повышаю голос и осознанно желаю придавить Наземникуса словами: — Ты понимаешь, какая охота за тобой после этого поднимется? Сколько твоих подельников захотят поживиться, сдав тебя Пожирателям?       Наземникус нервно кивнул головой и достал из кармана кубок, что уже успел умыкнуть, пока все остальные отвлеклись на спор. Я же повернул голову в сторону доносившихся ранее возгласов и ответил:        — Я не Дамблдор, я не могу позволить себе раздавать вторые шансы всем подряд. Один раз уже дал, — я поднял руку и задрал рукав рубашки до локтя, показав все ещё розоватый шрам от укола кинжалом. Именно отсюда Хвост взял кровь у Гарри. — Никому не надо напоминать, чем всё это закончилось?       Так и не дождавшись ответа, опустил руку и вернул рукав на место. Затем снова повернулся к Сириусу:        — А ты, Сириус, вместо того, чтобы плакать о своём положении, лучше взялся бы уже за ум. Не можешь выйти на улицу, так займись чем-нибудь в доме. Артефакты для членов ордена наколдуй, например. А то та же старушка Фигг не может ни с кем срочно связаться, если появляется нужда. Смог заколдовать летающий мотоцикл и карту, сможешь и такое осилить, всё польза будет. И начни думать головой, наконец. Мне нужен крёстный, а не безмозглый нытик.       Последнюю фразу я буквально выкрикнул и уставился на Сириуса в ожидании ответа. Спустя несколько долгих мгновений Сириус кивнул в ответ, на что я улыбнулся и сказал:        — Садись, попей чай. Нам всем сейчас нужно успокоиться, — и продолжил, обращаясь к Ремусу: — Тебя это тоже касается, Ремус. Друг семьи это друг семьи, не важно какая у него может быть пушистая проблема. Перестань жалеть себя, словно ты прокажённый, — И дождавшись слабого кивка и от него, перевёл всё своё внимание на кружку с чаем и последний кусочек пудинга.       Пока я расправлялся с остатками десерта у себя в тарелке, а всё ещё бледный Сириус потихоньку потягивал из кружки чай, все остальные постепенно приходили в себя — кто от шока, кто от удивления от моего неожиданного выступления. В чём-то каноничному ордену повезло, что Поттер успел выпустить пар на Рона и Гермиону и им всем не пришлось выслушивать его истерику. И пусть сейчас я по отношению к Сириусу чувствую сожаление и сомнения, но мне кажется правильным попытаться надавить на его чувство ответственности и заставить размышлять и вести себя по взрослому.        — А теперь касаемо бессмысленных вопросов об ордене, — снова привлёк внимание окружающих. — Я тут набросаю немного догадок, а вы можете даже не отвечать, верны они или нет. — И не дожидаясь какого-либо ответа продолжил: — Итак, основное, чем вы все тут занимаетесь, это поиск союзников среди магов и магических рас. Вероятно, Билл отвечает за контакты с гоблинами, его перевод из Египта и недавний диалог за ужином явно указывают на это, — кидаю быстрый взгляд на Билла и продолжаю дальше, не увидев реакции: — Ремус, скорее всего, пытается наладить диалог с другими оборотнями. Тут без косвенных подтверждений, но этот вывод напрашивается сам собой, — пожимаю плечами, даже не обращая внимания на реакцию Ремуса. — Если вспомнить наш последний разговор с Хагридом и просьбу Дамблдора в конце июня, то можно ещё предположить, что Хагрид отправился к великанам. Возможно, с мадам Максим, но Хагрид не был уверен, что она согласится.       Я снова сделал паузу, чтобы отпить немного чая и посмотреть на реакцию присутствующих. Рон, Гермиона и Джинни наблюдали за моими действиями, близнецы, как и я, задумчиво оглядывали взрослых. У Нимфадоры можно было заметить небольшое удивление, а Молли откровенно хмурилась, глядя то на меня, то на Артура, то на остальных подростов. Сделав пару глотков, я продолжил:        — Учитывая позицию Министерства и последние публикации в «Пророке», главный агитатор среди магов это Дамблдор. Остальным опасно показывать свою позицию — уверен, что Фадж уже начал внутреннюю негласную чистку в министерстве. Тем удивительнее видеть здесь Нимфадору.        — Не называй меня по имени, только Тонкс! — вскинулась она.        — Как скажешь, Нимфадора, — с ухмылкой отсалютовал ей кружкой в ответ на возмущение. — Но я подозреваю, что здесь есть личный мотив. Учитывая твои оговорки, необычное имя и отсутствие знаний о магловском мире, ты полукровка, — Тонкс с улыбкой подняла брови, ожидая моих дальнейших слов. — Для личной мести кому-то ты слишком молода, значит тут что-то семейное. Ты сама сказала, что отец у тебя маглорождённый и сейчас жив, значит это связано с мамой, — удивление на её лице стало проглядывать более явно. — Хм, ты точно не чей-то бастард из чистокровных. Да, не то, — эмоции на лице Тонкс было читать достаточно легко, даром что она аврор, — Значит твоя мама из семьи чистокровных, скорее всего радикально настроенных, что были предсказуемо против связи с маглорождённым. Ну и учитывая то, где мы сейчас с тобой сидим, можно попробовать предположить, что твоя мама это Андромеда Блэк?        — Как? — Тонкс сейчас выглядела одновременно и радостной и удивлённой.        — Последнее чистая догадка. Я уже говорил, что наслышан о Блэках, было интересно узнать про родственников Сириуса. Да и наткнулся случайно на информацию о Лестрейнджах в прошлом году. Одно за другим, подшивки «Пророка», слухи — как-то так и узнал о трёх сёстрах Блэк. Других вариантов у меня, честно говоря, и не было.       Надеюсь, в уже существующих подшивках про них есть информация, ибо я имел в виду будущие выпуски. Но если вспомнить, что там была информация и про Эйлин Принц, что вышла за магла, почему бы и относительно Блэков не написать? Живой «детектор лжи», лежащий у меня на коленях, на все мои манипуляции фактами и использование обтекаемых фраз не реагировал никак, только продолжал лениво следить за всеми.       — К слову, Сириус, — обратился я к крёстному, что уже немного взял себя в руки и молча сидел в кресле, задумчиво наблюдая за мной. — Ты смотри, нашлись ещё пара адекватных… — быстрый ехидный взгляд в сторону Нимфадоры, — почти адекватных Блэков.        — Эй!        — Да-да, Нимфадора? — с улыбкой переспросил у неё, акцентируя внимание на имени.       В ответ она только надулась, словно мышь на крупу. Немного поиграв с ней в гляделки, продолжил:        — Ладно, пойдём дальше, — с сожалением вздохнув, отвернулся от Тонкс. — Остался наш великий и непревзойдённый зельевар, что сейчас по мнению Дамблдора шпионит для нас в окружении Пожирателей, а по мнению Воландеморта шпионит для него в окружении Дамблдора. Кому на самом деле шпионит Снейп, вопрос, конечно, интересный.       На мой хмык тут же среагировала Гермиона:        — Профессор Снейп, Гарри. И Дамблдор доверяет ему.        — Профессором он является в Хогвартсе, а я сейчас не там. — с прохладцей в голосе ответил ей. — Оказывать же ему уважение за его пределами я не намерен, в моих глазах он этого не достоин. А про доверие у меня тоже есть что сказать, но чуть позже. Сначала о менее значительном. О том, чем орден занят помимо налаживания отношений и вербовки новых членов.       Я в очередной раз обвёл взглядом всех сидящих на кухне, но на мои слова никто не отреагировал. Тогда попробую добавить ещё немного:        — О том, что орден охраняет что-то важное, — реакции не последовало и сейчас, — и я сейчас не про себя говорю. За мной максимум наблюдали. Или же следили, тут я ещё не определился. Никто же не будет в здравом уме рассчитывать, что Наземникус сможет противостоять даже парочке Пожирателей, задумай они сунуться ко мне? Нет, здесь есть что-то ещё.       Молли напряглась и буквально впилась в меня нахмуренным взглядом. Сосредоточившись на ней, продолжил строить догадки:        — Можно предположить, что это «что-то» очень нужно Воландеморту. И либо это что-то новое и появилось уже после его падения…       Не знаю как, но я ощутил едва заметную неправильность в своих выводах, будто бы кто-то едва слышно шептал мне из соседней комнаты, что я ошибаюсь. Хм, а если так:        — Либо он об этом не знал…       И вот опять то же чувство, только чуть более… мм… сложное… или скорее, многогранное… нет, комплексное? Это что, легилименция? Вот так просто? Серьёзно? Так, отметить на будущее — не смотреть в глаза Снейпу, пока не научусь хотя бы азам окклюменции. А если смотреть придётся, то настойчиво думать о… ну не знаю… Телепузиках! И пусть у него голова болит от этого, плевать. Сам виноват.        — Нет, он знал… — Молли вздрогнула, а ощущения подсказали, что это правда, но не так ярко. — Интересно. Не придал значения? — Не правда, страх в глазах. — Придал, но не удалось заполучить? — Ощущение правдивости стало насыщеннее, но это снова было не то. Страх в глазах Молли усилился. — Тоже не то… У него это отобрали назад?       Явное чувство ошибки, а Молли от последнего предположения чуть расслабилась. Не пора ли прекращать, а то уже похоже и так слишком много разыграл тут? Ещё заметят, что я ответы не только по реакциям считываю, а чуть ли не напрямую из головы. Хотя почему не напрямую, как раз оттуда и читаю, хм… Ладно, ещё одно предположение и можно закруглиться.        — Нет… Что же это получается? Ему об этом стало известно, он это заполучил, но сейчас этого у него нет. И это не отбирали назад…  — пока я размышлял, Молли продолжала смотреть на меня с явным напряжением, но свои реакции сумела взять под контроль. Пора закругляться. — А, понял! Это…        — Довольно! Не знаю, что ты там себе понапридумывал, но вам всем надо об этом забыть! И не думать об этом! — Молли наконец-то сорвалась и обрушилась на меня, выплёскивая накопившиеся переживания.        — Я не расскажу остальным свои догадки, — спокойно ответил ей. И пояснил: — В конце концов, это всего лишь догадки, они не обязательно верны.        — Хорошо. А теперь всем спать! — Молли была раздражена, но мне было нужно донести до окружающих ещё один момент. И желательно это тоже сделать сегодня.        — Ещё буквально пять минут, Молли. Есть ещё кое-что, — спокойно возразил ей. Поднявшиеся было Рон с Гермионой снова уселись назад. — Я просто хочу загадать одну загадку Гермионе, это не займёт много времени. И её нужно загадать при вас.       Все вокруг недоуменно начали переглядываться. Даже Сириус, казалось, ожил и отбросил своё самокопание, удивлённо уставившись на меня.        — Загадку? Мне? — но самой ошарашенной была Гермиона.        — Да. Вот смотри. Всё лето за мной наблюдали члены ордена. Миссис Фигг делала то же самое на протяжении почти всей моей жизни, причём тайно. Все они так или иначе подчиняются Дамблдору. Это первое. По приезду в дом Блэков меня селят в комнату, в которой только недавно установили вторую кровать. Селят вместе с Роном, что уже некоторое время занимал другую спальню. Также в этой комнате висит портрет, — при упоминании портрета Молли сразу нахмурилась. Интересно. — Изображённый на нем волшебник по какой-то причине не хочет появляться на нём, хотя и присутствует в картине — его слышно. Портрет не сняли и не перевесили, хотя такая возможность есть. Внимание, вопрос: кто изображён на портрете?       Гермиона нахмурилась и задумалась. До остальных мне не было дела, потому я на них даже не смотрел. Сейчас было важно, чтобы Гермиона ответила правильно. Или дала несколько вариантов, среди которых будет верный.        — Ах да, маленькая, но ключевая подсказка. Несколько фактов, необходимых для решения загадки, можно взять из книги, которую ты советовала мне прочитать уже неоднократно. Наверное, даже на протяжении всех четырёх прошлых лет. И я её, к слову, прочёл, — и дополнил с улыбкой: — Спасибо, было познавательно.        — Книга, книга, книга… — принялась бормотать Гермиона. И спустя несколько мгновений воскликнула: — Ну конечно, История Хогвартса! Так, факты…       Ещё несколько минут она хмурилась, что-то прикидывая в уме и тут же отвергая. Пока наконец её лицо не озарилось догадкой и тут же сменилось на лёгкое недовольство с толикой сомнений:        — Нет, Гарри, ты же не думаешь?…        — Не узнаем, пока не ответишь, — даря ей слабую улыбку, подтолкнул Гермиону к ответу.        — Нет, Гарри. Он бы не стал так…        — Мы не знаем, что у него может быть в голове. Он старше нас в десяток раз.       Гермиона с сомнением поколебалась несколько секунд, после чего спросила:        — Это Финеас Найджелус Блэк?        — Что скажешь, Сириус? — спросил у него, даже не поворачиваясь. — В моей комнате висит портрет Финеаса Блэка, одного из прежних директоров Хогвартса?        — Да, — буркнул в ответ Сириус.        — Как видишь, Гермиона, мог и сделал, — с не изменившейся улыбкой покачал я головой. — А это значит, что пора кое-что сказать вам всем. Исходя из всего описанного раннее, прямого запрета Дамблдора сообщать мне какую-либо информацию при наличии возможности её передать и ограниченного предоставления информации при моём переезде сюда, я могу сделать только один вывод. Дамблдор по какой-то причине мне не доверяет.       После моего заявления на кухне зашумели и послышались возгласы, но отвечать на них я не хотел. Игнорируя шум, продолжил чуть громче:        — И мне это по большей части безразлично. У меня не убудет и я не буду до умопомрачения искать способ это доверие получить. Просто хочу, чтобы вы передали ему, что с таким отношением доверия от меня он тоже не получит.       И игнорируя новую волну возгласов, растормошил Живоглота и спросил у него:        — Я спать. Ты со мной или к Гермионе?       Живоглот что-то муркнул, что я, сконцентрировавшись на коте, ощущениях, что чувствовал ранее во время расспроса Молли, а также желании понять, распознал как что-то едва похожее на «с хозяйкой». В голове что-то кольнуло и моя концентрация посыпалась. Вздохнув и расслабившись, опустил кота на пол, бодро поднялся и пожелав всем спокойной ночи, направился в свою комнату.       Зайдя в комнату, сразу подошёл к портрету. Взял его в руки, слегка встряхнул и, после донёсшихся от портрета ругательств, уверенным тоном сказал:        — Если у Дамблдора будут какие-то послания, кричите громче. Возможно, я услышу.       После чего развернул портрет лицевой стороной к стене и повесил назад, благо длина бечёвки это позволяла.