Сказка про Поттера, который смог

      Ожидая расспросы от Рона и близнецов, что скорее всего присоединятся к нам чуть позже, не стал сразу ложиться спать. Да и без этого смысла торопиться не было — для сна мне хватит и четырёх часов с избытком. Тут наоборот, впору думать, чем занять ночные часы бодрствования. Да ещё так, чтобы не помешать спать Рону.       Размышляя о планах на следующий месяц, подошёл к окну и выглянул на площадь. Но искомых ответов, как и идей, что потенциально могли в них разрастись, не нашлось и там. Пустынная площадь своей мрачностью только распаляла гнетущие мысли, которые и без неё витали у меня в голове. Не слишком ли сильно надавил на Сириуса и остальных? Не слишком ли взрослым и разумным показал себя для парня пятнадцати лет? Не слишком ли умные выводы делал? Да, я перевёл акцент в конце на Гермиону и показал, что и она может прийти к таким же выводам, но скажем честно, где Гермиона и где прежний Гарри по интеллектуальным способностям?       Тихо ухнув, со шкафа ко мне на плечо практически бесшумно слетела Букля и уставилась в окно.       — Прости, но сегодня тебя никто не выпустит, Букля. Орден не хочет привлекать внимание к этому месту совами, а ты у меня птичка приметная, — мягко проговорил сове, поглаживая её рукой.       Букля щёлкнула клювом и дважды ухнула, слегка разведя крылья и пригибаясь.       — Я понимаю, что тебе хочется полетать и поохотиться. Но сегодня придётся обойтись только уже готовым угощением. Мы тут все на осадном положении. Я вот тоже с удовольствием пробежался бы по улице вместо того, чтобы тухнуть тут.       На этот раз Букля мигнула по очереди левым и правым глазом и один раз ухнула. Протянув ей в руке обещанные совиные печенья, понаблюдал, как та берёт сразу пару в клюв и одно лапой, после чего срывается с плеча и залетает обратно на шкаф. Ожидающий там же Сычик на этот маневр заверещал и запрыгал вокруг неё, размахивая крыльями.       — А ты чего паникуешь, тебе тоже дам, — хмыкнул на такую бурную реакцию, протягивая в сторону шкафа ещё одну пару печенек. Сычик тут же слетел мне на руку, подцепил лапами печенье и, радостно заверещав, пролетел пару кругов по комнате и вернулся на шкаф.       Услышав шум на лестнице, быстро скинул пиджак и начал расстёгивать рубашку. Просто чтобы не давать повода Молли задерживаться лишний раз. Мне сейчас не хотелось вести какой-либо разговор с ней, не хотелось опять растерять крохи хорошего настроения, что смогли появиться от наблюдения за совами. Да и составлять подходящие ответы на возможные вопросы сейчас было лень.       До открытия двери подошедшей Молли, все сомнения и переживания на счёт своего поведения за ужином мне удалось отогнать. Всё равно дальше я планировал вести себя не сильно эмоционально и часто «уходить в свои мысли», так пусть сегодня будет днём, когда «накипело». Для пущего контраста. А то, что поумнел… Ну, стукнули по голове сильнее, чем прежде, и она наконец-то начала думать. Умирать-то никто не хочет, да ещё от рук страшилища, что возродилось прямо у тебя на глазах.       — Марш в постель! — донеслось из-за двери вслед за вошедшим Роном. После чего дверь с щелчком закрылась и стало слышно, как Молли с близнецами пошли дальше. Что же, так даже лучше.       Не обращая внимания на Рона, продолжил постепенно раздеваться. Рон порывался что-то сказать, но не найдя слов, отвернулся и тоже начал готовиться ко сну. Разложив аккуратно вещи первой необходимости из сундука, снял уже надоевшие за месяц ношения очки и залез в холодную кровать. В отличие от друга, что сейчас натягивал на себя бордовую пижаму, к этому классу одежды я испытывал искреннее недоумение. Никогда не понимал концепцию одежды для сна, предпочитая спать как есть и получать удовольствие от ощущения свободы. Потому и все пижамы из гардероба прежнего Поттера были убраны в первый же день.       — Ты и правда считаешь, что Дамблдор тебе не доверяет? — смог подобрать слова для начала разговора Рон, забравшись под одеяло.       — Если что-то выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это скорее всего утка и есть, Рон, — ответил ему безразличным тоном. И добавил объяснений: — Возможно, есть и другое объяснение решениям Дамблдора, но я его пока что не нашёл. Без информации с его стороны гадать тут не о чем.       — А что ты…       Хлоп!       — Аа…       — Тише ты, Рон! Сейчас мама прибежит на твои вопли.       — Вы оба свалились прямо на меня!       — Ты развалился по всей кровати, тут не получилось бы попасть не в тебя.       — Ну и аппарировали бы на пол!       Я молча наблюдал, как три смутные тени переругиваются голосами Рона, Фреда и Джорджа, внутренне сожалея о паршивом зрении Поттера. Одна из теней отделилась и подошла к моей кровати, после чего матрас скрипнул и ощутимо просел.       — Ну и устроил ты внизу представление, Гарри, — сказала тень голосом Джорджа.       — Даа, давненько я маму такой растерянной не видел, — вторила вторая тень голосом Фреда.       — Они договорились до чего-нибудь после моего ухода?       — Нет, только сошлись на том, что такое можно было ожидать, — ответил Фред.       — Да, старина Сириус сказал, что понимает тебя и тоже вряд ли бы принял эту ситуацию спокойно, — поддержал Джордж.       — Но нас сразу погнали спать, так что ничего больше мы не узнали.       — Надеюсь, Сириус не сильно обиделся и не расклеится сейчас, — не хватало только, чтобы он ушёл в неконтролируемый запой от чувства вины. Надо будет спешно найти ему дело и отвлечь. — Если честно, я не хотел говорить и половины из прозвучавшего, но… В какой-то момент меня просто понесло.       — Не переживай, Сириус не в обиде. По крайней мере, по нему не видно, — поддержал меня Джордж.       — И пусть и выглядел бледновато, но он на твоей стороне, — согласился с ним Фред.       — Хорошо, если так. Надо будет завтра перед ним извиниться. И предложить пару идей, пусть отвлечётся.       Наступила неловкая тишина, которую спустя минуту прервал Рон, снова вспомнив о своём вопросе:       — Так о чём ты говорил в конце? Что охраняет орден?       — Да, Гарри, что у тебя за догадки? Надо признать, что про такое мы не слышали и с Удлинителями ушей, — поддержал вопрос Фред.       — Нет, на собраниях говорили про охрану, но не упоминали что именно охраняют, — поправил Джордж. — Мы все думали, что они говорили про тебя.       — Я пообещал вашей матери не озвучивать свои мысли.       — Эй, Гарри, мы же друзья! — тут же отреагировал Рон.       — А это моё слово и твоя мама, — хмыкнул в ответ. И с иронией в голосе добавил: — Впрочем, я не обещал, что буду мешать догадаться вам. Или каким-либо образом отвергать чужие догадки.       — Ха, наш человек! — радостно хлопнул Джордж по кровати, — Так, как там было? Что-то, что он хочет получить?..       — И он знал об этом раньше, — к размышлениям подключился Фред.       — Не только знал, но и получил, — вклинился Рон.       — Не совсем, сейчас у него этого нет. Но это и не отбирали, — поправил его Фред.       — Возможно он это получил частично. Какой-то разбирающийся артефакт? — предположил Джордж. И спросил, повернув голову в мою сторону: — И оставшуюся часть сейчас охраняет орден? Это твоё предположение?       — Такое тоже возможно, но есть вариант проще, — обломал я их.       — Эм, проще? — спросил Рон.       — Кое-что, чем можно владеть не полностью. Или владеть сразу нескольким людям.       Братья затихли на некоторое время, погрузившись в размышления. Спустя примерно половину минуты Джордж произнёс:       — О, а я знаю. И ты знаешь, Фред!       — О чём т… — начал было Фред, но тут же перебил сам себя: — Ох, а это действительно проще разбирающегося артефакта.       — Что? Что это? — начал расспрашивать их Рон.       — Ну, Ронни, это очень опасная вещь! — с легко уловимой улыбкой в голосе начал Фред.       — И такая вещь не в тех руках может нанести очень много вреда, — поддержал его Джордж.       — Например, как нам с Джорджем, когда узнали, что мы знаем пароли от ванной старост, — хмыкнул Фред.       — О, интересное было событие, — протянул Джордж.       — Да вы скажете уже что это такое наконец? — не выдержал Рон.       — Это информация, братишка, — сказал Джордж, оглядываясь на меня.       Я только хмыкнул в ответ, не отвечая прямо на очевидный вопрос, но и не опровергая его.       — Но какой смысл в этом? Что это вообще такое может быть? — с недоумением спросил Рон.       — Всё, что угодно. От каких-то таинственных знаний из редкой книги, что могут дать ему ещё больше силы… — начал Фред.       — И до тайных планов Министерства, с которыми он зайдёт сразу в кабинет Фаджа, проходя мимо всех постов, — закончил Джордж.       Все замолчали, пытаясь предположить наиболее страшный вариант, который вообще мог существовать. Я же лениво размышлял о том, что люди зачастую готовы сами придумать наиболее правдоподобный вариант неправды, и для этого достаточно всего лишь им не мешать.       — Как думаете, где это сейчас? Ну, книга или что это? — спросил Рон.       — Наверно, у Дамблдора, — предположил Фред.       — Тогда зачем её охранять?       — Ну не будет же он таскать её с собой всегда, — заметил Джордж.       — Точно. Тогда она наверняка где-то в Хогвартсе.       — Тихо! — сказал Фред, привставая на кровати. Со стороны лестничной площадки послышались шаги. — Мама идёт.       Не долго думая, Фред и Джордж исчезли с громким хлопком. Едва слышные шаги приблизились к двери и замерли. После чего отдалились обратно к лестнице и двинулись по ней дальше наверх, к комнате Фреда и Джорджа.       — Вечно нас подозревает, — недовольно пробурчал со своей кровати Рон, отворачиваясь на другой бок.       Мне же удалось уснуть только полчаса спустя — или незнакомое место давило своей неизведанностью, или банально из-за того, что не потратил как обычно запас своей энергии на очередные бесплодные попытки выдумать новый барьер.       Проснувшись среди ночи и так и не придумав, куда применить такое раздолье свободного времени, решил пока тщательнее обдумать весь вчерашний вечер. И нет, не диалог и реакции окружающих, тут обдумывать было практически нечего, всё в пределах планируемого.       В голове вертелись вопросы куда более приземлённые. Например, откуда появилось желание подтрунить над Гермионой и Тонкс? Или же желание пофлиртовать с Тонкс, сопротивляться которому я даже не думал. А ещё эти вспышки ревности по отношению к Гермионе и даже чувство умиления, что пару раз возникало при её виде. Да и её реакции, что не всегда были одними только дружескими, оставляли после себя целую прорву необъяснимого.       Изрядно поразмышляв, представляя время от времени у себя в голове разные ситуации и оценивая свои реакции и эмоции на них, пришёл к неутешительным выводам. С моей новой личностью, получившейся в результате слияния прежних достаточно продолжительных воспоминаний, но которые были радикально очищены от любых социальных привязок, с не такими уж и продолжительными воспоминаниями социально ограниченного подростка, явно было не всё в порядке.       И если флирт с Нимфадорой это, судя по всему, просто реакция достаточно взрослого разума на вполне красивую, а главное, интересную девушку, которая к тому же потенциально может по желанию в любой момент превратиться в кошкодевочку…       — Да и гормональный коктейль, что сейчас разливается у меня по венам, стимулирует именно такое поведение. Чёртов пубертат… — тихо пробормотал я под звуки доносившегося от кровати Рона храпа, меняя позу из-за возникшего дискомфорта.       Так вот, если флирт с Тонкс сам для себя я ещё мог объяснить простым взрослением, а незаинтересованность Джинни — её достаточно малым возрастом, то вот свои реакции на Гермиону поначалу ничем другим, кроме как влюблённостью с первого взгляда, у меня объяснить не получалось. Хотя я очень пытался найти что-то рациональное в своих реакциях, ещё с прошлой жизни убеждённый в отсутствии такого явления.       И ещё долгое время у меня не получилось бы найти, не начни я проверять свои эмоциональные реакции в простых и обыденных жизненных ситуациях, припомня подозрения в асоциальности, что возникли у меня ещё во время диалога с Дурслями. И каждая новая представленная в голове сцена вызывала у меня всё большее чувство смятения.       По детски наивный и идеалистичный взгляд на мир, что был у прошлого Поттера, в котором существовали абсолютное Зло и не менее абсолютное Добро. И сам Поттер, который не поступал плохо просто потому что это не Добро… Вот этот идеалистичный взгляд ребёнка в клочья разметала моя жизненная позиция взрослого циника, который знал, что ничего абсолютного нет, и каждый из нас несёт и зло и добро вместе. Причём часто сразу одновременно, достаточно посмотреть на наши поступки с разных сторон.       И если для Гарри, чтобы не поступать плохо, достаточно знать, что это плохо, то для взрослого циника крайне необходимы социальные привязки и рамки с ограничениями не только в виде морали, но и механизма репутации. Как раз те социальные привязки, которые начисто стёрты у прежнего меня, и которых у Поттера было не так уж и много. И стало ещё меньше после моего попадания сюда — тот же Дамблдор для меня сейчас вообще ни разу не эталон Добра. А сильных социальных привязок к людям, чьё мнение для Гарри было крайне важно, и так можно было посчитать на пальцах одной руки — Сириус, Рон и Гермиона.       Вот так и получилось, что сильнейшим эмоциональным откликом и моральным компасом у меня сейчас выступает именно Гермиона, а своеобразный импринтинг произошёл как раз при получении воспоминаний Гарри. Даже Рон и Сириус с их возможными реакциями для меня далеко не так важны, и это видимо результат моего настороженного отношения к Рону и предвзятого — к Сириусу.       Нет, это не значит, что не будь Гермионы, то я сразу начал бы купаться в крови девственниц или сжигать грешников. Всё же у меня взрослая и сформированная личность с уже устоявшимися ориентирами. Но получается, что Гермиона — почти единственный разумный, что заставляет меня в своих размышлениях и планах учитывать интересы и реакции других лиц и именно её реакции на мои действия в первую очередь. Живое воплощение совести, не меньше. А если к этому добавить тот трепет и восхищение, что смогли вызвать воспоминания о её верности, дружбе и самоотверженности… Вот и выходит, что это вовсе не влюблённость, а достаточно плотные, взвешенные и взрослые отношения, в которых я невольно и в одностороннем порядке уже де-факто состою.       Придя к таким выводам, оставил анализ реакций Гермионы на мои действия на потом. Как минимум потому, что объективным в отношении неё я быть не смогу. Не после такого освежающего снежного кома на голову. Нужно осторожно понаблюдать за ней и собрать больше информации — возможно, что мне просто показалось или я подсознательно хотел заметить именно то, что заметил.       Непроизвольно протяжно вздохнул, а в голове начала формироваться мысль из серии «зачем вот это всё и для чего?», из-за чего я резко поднялся в кровати и провёл руками по лицу — сейчас не время для фрустраций или поиска смыслов, у меня есть цель в первом приближении, выжить в течении ближайшего года. А лучше пяти. А ещё лучше ста пяти и не переживать при этом зазря.       Поднявшись с кровати, надел очки, быстро и аккуратно привёл в порядок постель и, накинув одежду, вышел из комнаты. Раз я не могу заниматься никому не мешая здесь, то пойду заниматься на кухню.       Зажёг не яркий светляк в ладони, просто чтобы осветить дорогу, и спустился по лестнице до кухни, внутри которой не оказалось никого. Расположившись за дальним концом стола, усилил светляк и поднял его над головой, чтобы не светил в глаза и не засвечивал. Какой-либо реакции на колдовство без палочки я не опасался — светляк и простейший телекинез без палочки я и так орденцам показал. Больше ради своего удобства, потому что отказаться от настолько удобных и уже привычных для меня инструментов ради какой-то излишней секретности было бы больно. Хотя моя паранойя и верещала благим матом, когда я принимал это решение.       Разложив книги, справочники и тетради, решил заняться нумерологией, по курсу которой приблизился уже почти к концу программы СОВ, и прямо сейчас приступил к решению дополнительного курса задач по ней. Вообще, нумерология выглядела как вполне себе обычная математика с добавлением элементов эдакого «шаманизма». Не того, при котором надо бить в бубен и скакать вокруг костра, но…       Вот например, при прочтении «трактата о числах, что силу имеют», никто, кто хоть каким-либо образом связан с современной научной базой, не смог бы назвать нумерологию иначе, чем псевдонаукой. В трактате прямой речью повествовалось о том, что есть некие цифры, что «силой магической преобладают над остальными». Настолько «преобладают», что их так и называют магическими числами. И указывают конкретные ритуалы и концентрирующие фигуры для них, в основе которых действительно чаще всего прослеживаются именно конкретные числа. И вот потому, что чаще всего используются именно такие фигуры с именно такими основаниями — эти числа и «сильны магически». А то, что такую фигуру вполне себе можно перечертить под другую цифру, пусть это и действительно крайне неудобно, и ритуал при этом работать будет вот абсолютно точно так же как в плане качества, так и количества (и я лично трижды это перепроверял на разных ритуалах), это автору трактата было не интересно. Распространён же указанный перечень фигур, а числа в них такие. Значит они сильнее, всё. Добро пожаловать в науку шестнадцатого века.       Порой, читая очередную статью или целую книгу с такими «доказательствами» или «выводами», всё больше понимал, что тот же титанический курс теоретической физики от Ландау и Лифшица, с их «смысл уравнения (уравнение на половину страницы) понятен интуитивно», действительно, чёрт побери, понятен интуитивно — его хотя бы теоретически возможно вывести, используя общепринятую логику и набор исходных условий. В отличие от этого.       Что самое смешное, ни курс по рунам, ни курс по нумерологии, которые, к слову, брать по отдельности смысла было не много, никак не пересекались с другими курсами. Ни чары, ни ещё более углублённые чары трансформы, выделенные в отдельный курс трансфигурации, никак не пересекались с рунами и нумерологией. При том, что теми же ритуалами можно было достичь таких же эффектов — например, светляк вполне можно создать достаточно простой ритуальной фигурой и десятком рун, что необходимо указать в правильных точках концентрации фигуры. Но в курсах по чарам нет никаких упоминаний рун или ритуалов, просто правильно махай палочкой и говори волшебные слова. К слову, никаких объяснений, почему именно «вингардиум левиоса» необходимо произносить для подъёма предметов, тоже не было даже в дополнительной литературе.       Чем больше я узнавал о магии, тем меньше понимал, что здесь вообще происходит и как с этим жить. Но тем интереснее мне становилось и хотелось расколоть этот орешек. Потому и продолжал с упорством носорога изучать и исследовать материалы по той же нумерологии. И всё чаще ловил себя на мысли, что понимаю, почему этот предмет по факту в текущем виде не интересен почти никому без такого же желания понять и постичь.       Мои занятия так никто и не прервал практически до самого утра, когда на кухню, чуть позже рассветных лучей солнца, пришла Молли Уизли.       — Гарри? Ты что здесь делаешь? — сонно спросила она, зайдя на кухню в тот момент, когда ручка под моим прямым контролем расчерчивала очередную фигуру под условия задачи.       — Занимаюсь нумерологией, — нейтрально ответил я и приподнял книгу над столом, не отрывая от неё своего взгляда.       — А почему не спишь? — с отсутствующим выражением лица продолжила интересоваться Молли.       — Выспался, — всё также нейтрально ответил, опуская книгу обратно.       Следующие несколько минут Молли была занята приготовлениями на кухне, которые чередовались взглядами в мою сторону. Я же на эти взгляды никак не реагировал, продолжая изучать очередную занимательную статью по каскадам фокусирующих фигур, которые чаще всего используют в ритуалистике.       — Может тебе налить чаю, Гарри? — не выдержала наконец Молли.       — Не откажусь, — не отрываясь от книги, нейтрально ответил я. Ручка тем временем выводила уже третью форму концентратора для ритуала трансформы.       Дождавшись кружки и поблагодарив Молли, продолжил изучать новую статью. И, судя по не очень довольному хмыку Молли, сломал этим ей какие-то ожидания. Такое наше взаимное молчание и ожидание продолжалось до прихода зевающей и потягивающейся Тонкс, что одним своим явлением смогла принести значительный разряд напряжённости на кухне.       Лениво свалившись на стул, чем едва не свалила парочку соседних, Нимфадора, снова широко зевнув, уставилась на меня и произнесла:       — О, доброе утро, Гарри.       — Доброе утро, Нимфадора, — ответил ей, также не отрываясь от книги.       — Тц! Далось же тебе моё имя! — заспанность не помешала Тонкс в очередной раз поморщиться от своего имени.       — По мне, так оно очень даже красивое. И оно тебе идёт, не смотря на твою реакцию.       — Хо, это что же, признание? — задорно протянула она в ответ.       — Если под признанием ты имеешь в виду желание нашёптывать тебе на ушко твоё имя каждое последующее утро, то нет, это не оно, — отверг я подначивания Нимфадоры под её возмущённым взглядом. — Но оно мне нравится, что бы ты там ни придумала себе. Смирись.       — Вот ещё, — с ухмылкой фыркнула она в ответ. — Рано или поздно, но у меня получится тебя смутить!       — Всегда пожалуйста, — хмыкнул в ответ и продолжил: — До тех пор, пока ты разрешаешь называть себя Нимфадорой, можешь пытаться делать что угодно.       — Эй, я не разрешала себя так называть! — показательно возмутилась она в ответ, но было заметно, что ей приятно то, что мне нравится её имя. Хотя ей и неуютно от этого.       — Как скажешь, Нимфадора.       Её ответное возмущение сошло на нет с появлением на кухне Ремуса, что тихо и как-то незаметно попытался протиснуться мимо Молли, но последняя успешно нагрузила его тарелками. Видя, что кухня уже наполняется к завтраку, я аккуратно собрал все разложенные материалы в стопку и перенёс их на подоконник.       — Доброго утра, Ремус, — кивнул ему, возвращаясь к столу.       — Привет, Гарри, — тепло улыбнулся он в ответ, явно не держа обиды за вчерашнее.       — Прости меня, Ремус. Я вчера был несколько резок в словах, — от меня не убудет, да и я действительно так думал. Успел уже себя попилить утром на его счёт.       — Всё хорошо, Гарри, не переживай — с той же улыбкой ответил Ремус.       — Но я всё равно продолжу считать, что друг семьи это друг семьи, Ремус. Какие бы проблемы у него ни возникли. Помни об этом, пожалуйста, — продолжил, проникновенно посмотрев на него.       — Хорошо, Гарри. — ответил он мне серьёзным взглядом в ответ.       Постепенно кухня наполнилась и остальными взрослыми. Последним из взрослых спустился Сириус, что выглядел достаточно бодро и трезво, что уже радовало.       Постепенно заканчивая с завтраком, все также по одному начали расходиться кто куда. Первой ушла на дежурство в аврорат Нимфадора, сразу за ней вышли Ремус и Артур. Когда к завтраку спустились Гермиона и Джинни, из кухни как раз выходил Сириус.       — Доброе утро, девушки, — поприветствовал их взмахом кружки с чаем. Начинаю уже привыкать к этому жесту.       — Ой, привет, Гарри, — быстро ответила Гермиона. А Джинни слегка покраснела. Интересно, они что, обсуждали меня только что?       — Привет, привет, — хмыкнул в ответ, не отрывая взгляд и демонстративно медленно отпивая из кружки.       Джинни в ответ покраснела ещё сильнее, а Гермиона как-то даже смутилась. Ну ладно, не будем и дальше смущать девушек.       Чуть позже, когда к завтраку уже присоединились близнецы, Молли огласила, что сегодня мы все вместе займёмся уборкой гостиной. Оставшееся время завтрака я провёл за пассивными наблюдениями за окружающими. И если поведение всех остальных было для меня ожидаемым, привычным и в целом понятным, то вот периодические «вот как бы невзначай» поглядывания на меня то от Гермионы, то от Джинни явно говорили, что да, меня таки обсуждали. И явно обсуждения эти привели к чему-то, из-за чего сейчас обе девушки пытались тщательным образом подмечать любые мои поступки. Никогда не думал, что внимание девушек может так… Не то, чтобы напрягать… Но мне отчётливо хотелось как-то их подцепить в ответ, чтобы не я один сейчас задумывался над их поведением. Необычное желание, как бы выразиться… позаигрывать, что ли? Решил стоически его превозмочь и не обращать внимания на странное поведение девушек.       Так или иначе, но время завтрака наконец-то подошло к концу и мы всей толпой выдвинулись наверх, в злополучную гостиную, в которой нас ожидало целое полчище заполонивших шторы докси. Зная каноничное развитие событий, я уже некоторое время назад вычитал что же это за звери такие — докси, и как лучше с ними бороться. И почти все рекомендации сводились к двум или трём заклинаниям, которые можно наложить одно за другим на шторы, чтобы вся колония паразитов ушла в спячку. После чего очистить гнездовье от спящих докси и их кладок не составляло бы сложности и сквибу.       Но у Молли, видимо, было несколько другое намерение, частично пересекающееся с основной целью и задачей советской армии — солдат, который загружен работой, служит родине гораздо лучше, нежели солдат, который оной работой не загружен. Иначе объяснить всю эту необходимость в пульверизаторах и ручном труде по обеззараживанию штор я не могу. Более чем уверен, что у того же Грюма для этой задачи ушло бы не больше минуты времени. И то, большую часть этой минуты заняли бы ругательства и проверки подозрений на ловушки и возможные подставы со стороны колонии докси. Утрирую, конечно, но доля истины в этом есть.       Подготавливаясь к «эпичному штурму оборонительных рубежей в лице ничего не подозревающих штор» и ожидая с позднего завтрака Рона, мы периодически перекидывались шутками и оглядывали убранство гостиной. Последняя не отличалась особым шиком, но всё же занятные вещицы в ней присутствовали. Так, например, шкафы, полки которых были заставлены различными книгами и артефактами, манили своим видом не только меня, но и оценивающе приглядывающихся к ним близнецов и, что было в общем-то более ожидаемо, Гермиону. Джинни же с явным интересом поглядывала на гобелен, расположенный на стене напротив. Не знаю, что конкретно на нём она разглядывала, но помня канон — там должен был присутствовать кто-то из многочисленных Уизли, пусть и в виде выжженной дырки.       Я же практически всё утро, с самого начала завтрака, гадал, сможет всё-таки крестраж переместиться в мой инвентарь или же нет? И если сможет, должен ли я его там спрятать? С одной стороны, это будет самый большой шаг с моей стороны для слома канона. И это хорошо, штурмовать потом министерство магии в три лица едва ставших совершеннолетними школьников мне как-то не хотелось. А с другой стороны меня пугала возможность наступления последствий от «раздавленных бабочек», ведь совершенно непонятно, к чему может привести такой радикальный поворот хода истории. Что может прийти на ум сбрендившему домовику, который на протяжении последних десяти лет пытался выполнить невыполнимый приказ своего почившего хозяина? А тут медальон, который ты пытаешься уничтожить уже десятилетие, просто берёт и пропадает.       Но вот все собрались на месте, а Сириус убежал вниз, встречать пришедшего Кингсли и утихомиривать вновь разошедшиеся портреты. После короткого инструктажа от Молли, все принялись опрыскивать шторы. Несколько секунд ничего не происходило, но потом из штор ринулся целый поток странных и забавных существ, что были по размерам в пару раз крупнее взрослой пчелы, но явно гуманоидного типа, с чёрными полупрозрачными крылышками и двойным набором конечностей. Эдакие карикатурно злые версии сказочных фей. Я в этот момент даже задумался, что родилось первым — больная фантазия Роулинг или же одно из потенциальных отражений этого мира?       — Фред, что ты делаешь? — вывел меня из созерцательной медитации окрик Молли. — Опрыскай и немедленно выбрось!       Оглянувшись на Фреда, увидел, как тот держит за загривок и внимательно разглядывает болтающую конечностями докси.       — Сию секунду! — весело ответил он, опрыскивая докси и, увидев, что Молли отвернулась, убрал её в карман.       Я аккуратно переступил пару шагов и махнул Джорджу рукой, привлекая его внимание и прося, чтобы он поменялся со мной местами. Джордж в ответ кивнул и, делая вид, что поднимает одну из упавших докси, непринуждённо перешёл на моё место.       — Решили поэкспериментировать с ядом докси? — тихо спросил у близнецов, поглядывая на окружающих.       — Да, нам нужны новые варианты Забастовочных завтраков. — едва двигая губами ответил Джордж.       — Только не забудьте взять у мамы антидот, — заметил в ответ. — Что такое Забастовочные завтраки?       — Сладости, от которых заболеваешь, — прошептал Джордж, аккуратно бросая взгляд на Молли. — Не сильно, но так, чтобы был повод отпроситься из класса, если так хочется. Нам с Фредом летом пришла такая идея. Выглядит, как двойная конфетка с краями разных цветов. Если съешь оранжевую половинку Блевального батончика, тебя рвёт. Но как только тебя отправили с урока в больничное крыло, глотаешь тёмно-красную половинку…       — «…и ты опять здоров и бодр, можешь делать что твоей душе угодно, вместо того, чтобы тратить час на бесполезную скукотищу». Так, по крайней мере, мы собираемся писать в рекламе, — вполголоса продолжил Фред, который, потихоньку зайдя нам с Джорджем за спины, торопливо собирал с пола и клал себе в карман докси, что попали под залпы из пульверизаторов. — Но, честно говоря, мы ещё не смогли довести их до ума. Не получается остановить рвоту на достаточное время, чтобы успеть проглотить другую сторону батончика.       — Пробовали вариант с жевачкой? Не все зелья обязательно глотать, часть действует и местно, просто впитываясь в кожу.       — А это идея, — пробормотал Джордж.       — Затея с магазином, выходит, до сих пор жива?       — Пока мы так и не смогли подобрать помещение. Довольно трудно выбрать, когда ты каждый день под наблюдением, — заворчал Фред, снова косясь на Молли.       — Но мы подали объявление в «пророк» и высылаем заказы по почте, — поддержал брата Джордж.       — Всё благодаря тебе, — поблагодарил Фред, — Но мама не знает. Она с начала лета не читает пророк, сразу после появления всей той грязи о тебе и Дамблдоре.       — Я не против, если ваша мама узнает, — ответил ему, также косясь на Молли. — Уж лучше пусть знает, что деньги у вас от меня, чем подозревает в чём-нибудь непотребном.       — Так о чём ты хотел поговорить вчера? — тихо спросил Джордж, делая шаг вперёд и заслоняя меня от Молли.       — О Сириусе, — ответил, сбивая на подлёте очередных докси, что в этот раз нацелились на мои волосы.       — А что с ним? — осторожно спросил Фред. На его лице, на половину скрытом повязкой, проступило удивление.       — Кроме того, что он тухнет в этом доме без возможности заняться чем-то интересным? — с иронией ответил вопросом на вопрос. В ответ Фред только пожал плечами, а Джордж едва слышно фыркнул. — Всё таки он бывший мародёр. Да и с юмором у него хорошо всё, пусть шутки у него сейчас злые и мрачные.       — Это да, истории Сириуса слушать всегда интересно, — подтвердил Фред.       — Так вот, попробуйте его поспрашивать об идеях для продукции своего магазина, — и услышав хмык Джорджа, тут же добавил: — Нет, я не предлагаю его втягивать полноценным компаньоном. Просто задать несколько вопросов там, спросить пару советов от старшего наследникам. Узнать про приколы, шутки и заклинания, которые раньше были в ходу в Хогвартсе. Да и артефакты он неплохие делал раньше, тот летающий мотоцикл опять же, или Карта Мародёров.       — А это может быть интересно, — протянул Джордж, поправляя повязку на лице.       — Ну и если сможет придумать что-то новое, то пусть сам и занимается производством. А с вас часть прибыли ему от этого. Пусть вспомнит, что это вообще такое — зарабатывание денег, — и добавил с иронией, покосившись на Молли, что начала распекать Рона за пропущенную стайку вредителей: — Вдруг и для ордена полезное что-то придумает. Да и так финансами сможет помочь, если что.       — Хорошо, Гарри. Мы подумаем, чем его можно занять, — согласился Фред, после кивка от Джорджа.       — Спасибо, ребят. С меня причитается.       — Ты это брось, Гарри. Ты и так наш основной спонсор, — возразил Джордж.       — Это не значит, что мне можно злоупотреблять этим, — не согласился с ним. Всё таки деньги и выиграл и отдал близнецам прежний хозяин тела. И даже он не рассматривал их своими из-за ситуации с Седриком и финалом. А мне уж тем более не хотелось считать их своими, потому и близнецов я не считал в чём-то должными мне.       Чтобы не мешать потенциальным обсуждениям, снова поменялся местами с Джорджем, сместившись ближе к центру комнаты. Само избавление штор от засилья докси я рассматривал как разминку с игровыми элементами, шуточно ведя подсчёт сбитым докси. Раз мне нельзя выходить на пробежку, то буду пытаться сбросить напряжение и отвлечься вот хотя бы так, придумывая себе очередные занятия на ровном месте.       По ходу зачистки даже удалось прийти на помощь окружающим — несколько раз сбивал докси, что умудрились добраться до Рона, разок успел подцепить и откинуть телекинезом парочку особо наглых паразитов, что почти добрались до лица Джинни. И почти следом за этим с лёгким смехом и под рассерженное шипение Гермионы доставал у неё из лохматой шевелюры докси, что всеми ручками и ножками вцепилась в волосы и не хотела их отпускать даже будучи парализованной.       Но вот приблизился обед, а шторы с докси наконец-то закончились. Я тут же завалился на пол, растянувшись в форме звезды, и с широкой улыбкой подвёл итоги:       — Итого две тысячи восемьсот двадцать одна докси. У кого больше?       — Ты что, их ещё и считал? — спросил Рон, с видимым отвращением скидывая последние тушки в ведро.       — Мы сбились где-то на четырёх тысячах на двоих, — весело ответил Фред.       — Зато точно сняли одиннадцать с Ронни, — с усмешкой хлопнул Джордж ему по плечу.       — Эй, их точно было меньше! — возмутился Рон.       — Их было даже больше, потому что я сбил ещё семерых с тебя, — поддержал шутку близнецов, нацеливая на Рона руку, сложенную в виде пульверизатора. — И всего пятерых с обеих девушек, — подмигнул Джинни и Гермионе.       — Видел я, как ты от них отдёргиваешь докси, стоит им только приблизиться, — заворчал Рон на наши совместные подначивания, пародируя мои махи руками, пока стягивал тряпку с лица и убирал флакон с доксицидом к остальным.       Джинни после этой пантомимы смущённо отвернулась, а Гермиона бросила на меня сложный взгляд, в котором, помимо вопроса, удивления и неодобрения от очередного применения магии, было так много всего, что я даже не пытался разобраться и понять весь этот спектр эмоций по отдельности.       От необходимости хоть что-то отвечать на взгляд Гермионы меня спасла Молли:       — Хорошо, со шторами разобрались, — громко подвела она итоги. И добавила, повернувшись в сторону шкафов: — С этим, думаю, начнём разбираться после обеда.       Внизу раздался громкий лязгающий звон от входного звонка, который через пару мгновений поддержали вопли портретов. Покачав головой, Молли скомандовала твёрдым голосом:       — Оставайтесь здесь, я принесу обед сюда, — и пошла вниз, плотно прикрыв за собой дверь.       Все бросились к окну, пытаясь высмотреть, кто это пришёл. Я же лениво поднялся, чтобы через мгновение завалиться в кресло, разглядывая с интересом содержимое полок в шкафах.       — Это Наземникус, — первой узнала гостя Гермиона. — И он с кучей каких-то котлов.       — Ха, решил их спрятать здесь, — ответил, не отвлекаясь от шкафов. — Ставлю галеон, что это те самые, ради которых он бросил наблюдение за мной.       — Точно! — воскликнул Фред, а после со смешком добавил: — Ух как маме это не понравится.       Они с братом подошли к двери и начали прислушиваться, приоткрыв её.       — Там Сириус и Кингсли, но ничего толком не разобрать, — протянул Джордж.       — Не переживай, ставлю ещё галеон, что сейчас начнётся, — хмыкнул с кресла, продолжая пробегаться по полкам взглядом в поисках серебряного медальона.       И не успели меня переспросить, что я имею в виду, как снизу раздались вопли Молли, которая, совершенно не сдерживаясь, кричала на Наземникуса, обвиняя его в контрабанде, безответственности и воровстве. В чем ещё, по версии Молли, был виноват Наземникус мы узнать не успели — крик Молли потонул в новой череде криков от разбуженных портретов.       — Ну вот, не выиграть мне сегодня галеона, — с наигранным сожалением протянул я, внутренне сдерживая порывы радостно пуститься в пляс. А всё потому, что смог наконец найти массивный блестящий медальон, скромно лежащий в тени вычурного хрустального графина с кровью.       У меня за спиной в приоткрытую дверь, до того как Джордж успел её захлопнуть, протиснулся домовик Кикимер. Он прошаркал ногами мимо меня, по пути тихо приговаривая:       — Воняет на весь дом и ворюга в придачу, но она чем лучше, мерзкая старая осквернительница рода со своими пащенками, дом моей госпожи опоганили, ох, бедная моя госпожа, если бы она знала, если бы она только знала, какое отребье они сюда пускают, что бы она сказала старому Кикимеру, ох, стыд какой, грязнокровки, оборотни, осквернители рода и воры, бедный старый Кикимер, что он может сделать…       Я никак его не прерывал, внимательно наблюдая за его действиями. Что-то в нём не сходилось у меня ещё при прочтении книги — не мог же домовик так резко исправиться и исцелиться от проблем с головой сразу после разговора с Гарри и рассказа истории и Регулусе. А это значит, что и проблемы с головой у него скорее всего не совсем натуральные. И сейчас я пристально отслеживал его поведение и реакции в диалоге с остальными.       — Здорово, Кикимер, — очень громко сказал Фред, со стуком закрывая дверь.       Кикимер тут же остановился как вкопанный и перестал бормотать. И попытался изобразить резкое удивление, которое выглядело настолько наигранным, что в него не поверил бы совершенно никто.       — Кикимер не видел молодого господина, — проквакал он, согнувшись перед Фредом. И не разгибаясь обратно, начал тихо, но отчётливо бормотать: — Поганый пащенок осквернительницы рода, вот ты кто.       — Что-что, Кикимер? — переспросил Джордж. — Прости, я последнее, не очень расслышал. Что там про поганого пащенка?       — Кикимер ничего не говорил, — не поменяв тона, ответил Кикимер, сгибаясь в этот раз перед Джорджем. И ровно также продолжил, не смотря на него: — А вот и братец, тоже урод мерзопакостный.       Я решил пока не прерывать эту постановку. Похоже, что эльф решил изящно обойти ограничение на оскорбление хозяина, изображая и, что очень вероятно, убеждая самого себя, что его бормотание это просто проток мыслей, что он ненамеренно озвучивает. Очень хитро и достаточно сложно, если это так.       Эльф в этот момент наконец выпрямился, огляделся и продолжил изображать из себя психа, не громко озвучивая мысли:       — И грязнокровка туточки, стоит наглая такая, ох, если бы моя госпожа видела, как бы она плакала, а вот новенький сидит в любимом кресле мужа хозяйки, Кикимер не знает, как его зовут. Что он здесь делает? Очередной осквернитель или грязнокровка? Кикимер не знает…       — Это Гарри, Кикимер, — ответила ему Гермиона. — Гарри Поттер.       Бледные глаза Кикимера расширились в притворном ужасе, и он забормотал быстрее с плохо отыгрываемой яростью:       — Грязнокровка говорит с Кикимером, будто она его подруга, ох, если бы только госпожа видела, с кем Кикимеру приходится иметь дело, ох, что бы она сказала…       — Кикимер, не равняй себя с волшебником, — резко произнёс я, неотрывно рассматривая эльфа. — Назвать себя другом волшебника… Твоя бывшая хозяйка очень бы рассердилась на такое сравнение. Большего оскорбления от тебя сложно было бы услышать.       В ответ на мою фразу, эльф дёрнулся. И на этот раз вполне натурально, потому как испуг в его взгляде, направленном на меня, был не наигранным.       — Гарри, как ты можешь такое говорить? — сразу вскинулась Гермиона.       — Я говорю ровно то, что хочет услышать Кикимер в ответ, Гермиона, — мягко ответил ей. — Посмотри на него, впервые он ощущает себя на своём месте.       — Гарри, он просто не много не в себе, — тихо сказала Гермиона, — он сам не понимает…       — Да брось ты, Гермиона. — прервал её Фред, рассматривая Кикимера с неприязнью. — Он прекрасно понимает, что говорит.       Кикимер, что до этого неотрывно смотрел на меня, осмелился снова начать бормотать:       — Неужто правда? Неужто это Гарри Поттер? Кикимер видит шрам, значит, это правда, это мальчик, который остановил Тёмного Лорда. Кикимер удивляется, как он это сделал…       — Если верить высказываниям одного профессора из Хогвартса, — начал я едко отвечать на его вопрос, — то мой лоб отличается повышенной прочностью. И может остановить абсолютно что угодно на своём пути, даже такие абстрактные вещи, как знания.       — Гарри! — снова воскликнула Гермиона.       — В любом случае, Кикимер, — продолжил, сверля его взглядом и не обращая внимания на Гермиону. — Ты узнаешь ответ на свой вопрос последним. Потому как это не твоего ума дело, — я попытался надавить на него, как на Наземникуса вчера, и резко спросил: — Что ты здесь делаешь?       — Кикимер чистит, молодой господин, — резко дёрнувшись и поклонившись под поражёнными взглядами присутствующих, ответил Кикимер.       — Очень правдоподобно, — бросил Сириус, что успел незаметно войти в комнату. Шум к этому времени уже прекратился, портреты снова угомонили.       Услышав Сириуса, Кикимер потешно дёрнулся в его направлении и согнулся так сильно, что коснулся пола своим носом в форме пятачка.       — Да выпрямись ты уже, — с отвращением приказал Сириус. — И отвечай: что ты тут делаешь?       — Кикимер чистит, — повторил ответ эльф, но с куда меньшим почтением, нежели мне. — Кикимер верой и правдой служит благороднейшему и древнейшему дому Блэков…       Я тихо хмыкнул, вставая с кресла. Ответ Кикимера полностью соответствует поставленному вопросу, при этом совершенно на него не отвечая. И то, что Сириус это не понимает, это проблемы только Сириуса, а не Кикимера. Итальянская забастовка во всей красе.       — Благороднейшему и грязнейшему, — с презрением сказал Сириус. — Чистит он…       — Господин горазд пошутить, — проговорил Кикимер, снова склоняясь к полу. И продолжил бубнить, на этот раз даже не снижая голоса: — Господин — мерзкая неблагодарная свинья, он разбил материнское сердце…       В этот момент я даже готов был похлопать этой игре Кикимера, не будь такой необходимости в сокрытии моих знаний. Прямым текстом оскорбить Сириуса самым неприятным способом, чтобы он точно уж забыл про свой вопрос и не добрался до истинной цели прихода Кикимера. А Кикимер совершенно точно пришёл, чтобы перепрятать крестраж. Сейчас в этом я был уверен даже сильнее, чем в начале разговора.       — Да не было у моей матери никакого сердца! — ожидаемо вспылил Сириус. — Ведьма только злобой и была жива.       — Как будет угодно господину, — снова склонился Кикимер и продолжил бормотать: — Господин недостоин стереть грязь с обуви своей матери, ох, бедная моя госпожа, как бы она плакала, если бы увидела, что Кикимер ему служит, ох как она его ненавидела, как он её разочаровал…       — Я спросил тебя, что ты задумал, — холодным тоном напомнил ему Сириус, а я хмыкнул ещё раз. На этот раз Сириус успокоился достаточно быстро, чтобы не забыть свой вопрос. — Всякий раз, как ты приходишь и прикидываешься, будто чистишь, ты утаскиваешь что-то к себе в комнату, чтобы мы не могли это выкинуть.       — Кикимер никогда ничего не уносит с надлежащего места в доме господина, — возразил эльф, а потом принялся спешно бормотать, намеренно посматривая на стену, что была напротив шкафов: — Госпожа не простила бы Кикимеру, если бы выкинули гобелен, семь веков он был в семье, Кикимер должен его спасти, Кикимер не позволит господину, осквернителям рода и их пащенкам уничтожить семейное достояние…       — Так я и думал, — сказал Сириус, разглядывая стену, всю площадь которой занимал огромный гобелен с семейным древом Блэков. Я же поспешил отойти к нему поближе, помня что Сириус подойдёт как раз сюда.       Ожидая, пока от Кикимера окончательно избавятся, я разглядывал современную часть семейного древа Блэков. В этой части было наибольшее количество выжженных пятен — больше половины за последние сотню с небольшим лет. Складывалось впечатление, что последние главы семьи ударялись в радикализм сильнее всех прежних. И именно это привело к упадку всей семьи, а не пресловутый девиз «чистота крови навек», что был вышит поверх самых первых представителей Блэков, родившихся ещё в глубоком Средневековье.       — Тебя отсюда выжгли? — аккуратно спросил подошедшего Сириуса, не отрывая взгляд от гобелена.       — Да, — с едва заметной грустью заметил Сириус. — Я вот тут был. Мамаша меня выжгла сразу после того, как я сбежал из дома.       — Куда направился?       — К твоему отцу. Старшие Поттеры были весьма любезны и приютили меня на время каникул.       — Его можно полностью выжечь со стены, если он тебе так неприятен, — заметил я после небольшой паузы. — Никакое Вечное приклеивание не поможет.       — Нет, ты был прав вчера, — грустно хмыкнул Сириус. — Это всё же моя семья, какой бы она ни была. Глупо ненавидеть всех их просто за то, что они когда-то жили.       — Рад это слышать, Сириус, — с улыбкой сказал, покосившись на него. И предложил другую идею: — Тогда можно попробовать создать новый гобелен, менее мрачный. И восстановить все эти выжженные пятна. А там и живых родственников добавится среди их потомков.       Сириус ничего не ответил, но было заметно, что идею он не проигнорировал и она его зацепила. Я же развернулся к нему, серьёзно посмотрел в глаза и произнёс:       — Извини меня за вчерашнее, я был слишком резок. Наговорил тебе лишнего.       — Не извиняйся, Гарри, — твёрдо ответил он, посмотрев на меня. — Если кому и нужно извиниться, то это мне. Паршивый из меня получился крёстный.       — Какой есть, — хмыкнул я, отворачиваясь обратно к стене. И весело добавил: — Зато у тебя теперь есть много времени, чтобы исправиться и стать лучшим крёстным.       Наступила неловкая тишина, во время которой мы несколько минут разглядывали гобелен, не осмеливаясь начать разговор.       — Как тебе моя племянница? — прервал наконец тишину Сириус с весёлой ухмылкой на лице.       — Ты про Нимфадору? — осторожно уточнил, ожидая подвох. — Она забавная.       — Положил глаз на неё? — ухмылка на его лице стала только шире.       — Брось, Сириус, — стараясь не дать ему лишних поводов для шуток, отверг его предположение. — Вряд ли она видит во мне кого-то большего, нежели обычного школьника. Не забывай, что мне всего пятнадцать, а девушки всегда ищут кого-нибудь взрослее и надёжнее.       — О, Гарри! Пятнадцать тебе будет не так долго, как ты думаешь. Оглянуться не успеешь, а Хогвартс уже окончен и привет взрослая жизнь. А Дора на тебя уже обратила внимание.       — У нас разница сколько? Семь лет? Восемь? — хмыкнул я, просто чтобы ответить хоть что-то. — Пока я окончу Хогвартс, Нимфадора уже найдёт себе кого-нибудь. А то и родит новых маленьких метаморфиков.       — Я бы не был так категоричен, магический мир не такой уж и большой — чуть тише ответил Сириус, уставившись в определённую точку на гобелене. И добавил после небольшой паузы: — Мои родители так и не смогли найти себе подходящую пару. Да, тут конечно сыграло важную роль семейное убеждение о необходимости соблюдать чистоту крови, но всё же.       Сириус подошёл ближе к стене и дотронулся рукой до золотистых нитей между двумя изображёнными лицами.       — Им пришлось выйти друг за друга, хотя они были троюродными кузенами, — продолжил он. И добавил с горькой иронией: — Оба чистокровные Блэки, наилучший вариант для семьи и сохранения рода. Возможно, поэтому моя мама была настолько на этом помешана. Сложно представить, что будет твориться в голове у девушки, которая так и не смогла привлечь и завоевать себе мужа.       Наступила ещё более неловкая тишина, которую, спустя несколько секунд, нарушил сам Сириус с какой-то меланхолией в голосе:       — Да, необычное ощущение. Никогда раньше не задумывался о том, почему мои родители вели себя именно так. Начинаю понимать, что упустил в своём детстве очень многое.       — Теперь главное не упускать возможности в настоящем, — бодро ответил ему. — Найдёшь себе девушку, заделаешь новых Блэков. Воспитаешь их, как сам считаешь правильным.       Сириус с ошеломлением на лице повернулся ко мне, на что я рассмеялся и продолжил:       — А что? Не всё тебе сватать меня к Тонкс. Ты у нас тоже холостяк, не хорони себя раньше времени.       — Ладно, ладно. Уел, — с улыбкой признал Сириус.       — Я вот что хотел попросить у тебя, — начал осторожно я. — В этом доме есть хоть какие-нибудь книги по обучению магии?       — Есть несколько шкафов в кабинете отца и с десяток в остальных комнатах, — серьёзно ответил Сириус. — Тебе нужно что-то конкретное?       — Что-нибудь по окклюменции и легилименции, если есть, — уточнил я, вглядываясь в лицо Сириуса. Сириус пристально посмотрел на меня и пожевал губами. Я же решил уточнить, тихо продолжив: — Летом, на кладбище… Он читал мои намерения и мысли так просто, как будто у меня на лице крупными буквами всё было написано. Это очень неприятно, не хочу больше чувствовать себя таким беспомощным.       Сириус глубоко вздохнул, в его взгляде появилось сочувствие и понимание.       — Хорошо, я дам книги, — согласился он после недолгих размышлений. — Но Гарри, будь осторожен. Особенно с легилименцией. Это очень сложно и очень не точно. И не пытайся применять её на друзьях, ни к чему хорошему это не приведёт.       — И в мыслях не было, Сириус, — ответил ему. — Я только хочу понять, как оно работает, чтобы иметь возможность бороться с этим. А если и пробовать, то на низзлах или ещё ком-то полуразумном.       — Я не очень в этом разбираюсь, но животные точно думают иначе. Даже полуразумные, — поправил он, улыбаясь, — В любом случае, пообещай, что будешь осторожен и не будешь поступать плохо.       — Обещаю, Сириус.       — Хорошо, вечером я занесу тебе книги, — окончательно согласился Сириус и тут же перевёл тему: — А теперь пошли обедать, а то всё съедят без нас.