Сказка про Поттера, который смог

      Наскоро перекусив принесёнными Молли сандвичами, всей группой принялись разбираться с содержимым шкафов. Последние, по большей части, были заставлены немногочисленными, но увесистыми книгами, различной посудой из хрусталя, артефактами и поделками под них, шкатулками и стойками для различных ювелирных изделий и прочими «памятными» и действительно памятными вещами. Эдакий шкаф в квартире старшего поколения, но с более свойственным для магов антуражем.       Так, например, вместо старинного фарфорового сервиза с росписью «под гжель» времён «царя гороха», или даже вполне себе настоящего царя из Романовых… В заварнике которого просто обязательно должны быть спрятаны ещё советские рубли или какие-нибудь старые письма с выцветшими фотокарточками в стиле «сепия»… Так вот, вместо таких сервизов присутствовал, например, комплект связанных чарами фужеров, каждый из которых начнёт буквально жечь владельцу руку, если тот задумает отказаться выпить в чью-то честь вместе с остальными. Или же шкатулка с украшениями, которая начнёт «подсовывать под руку» комплектные элементы из наборов ювелирных украшений, всячески заставляя избегать несочетаемые комбинациями. Как посредством неявного отвлечения внимания, так и слабым жалящим, если владелец упорно продолжит игнорировать более мягкое воздействие.       Помимо совсем уж безобидных безделушек, встречались и куда более интересные артефакты. Например, серебряная табакерка, что норовила прищёлкнуть крышкой руку любому, кто попробует позариться на её содержимое. В неё угодила рука Сириуса, и, как и в каноне, сразу после этого рука покрылась плотным слоем бородавок.       Таким образом, не ожидая ничего хорошего и будучи постоянно начеку, я успел среагировать на странной формы серебряные щипцы, чем-то отдалённо походившими на хирургические зажимы. Щипцы, что при поднесении к ним руки ожили и попытались по-паучьи подбежать к ней и запрыгнуть. Моментально перехватив их в полёте телекинезом, повертел перед лицом, с интересом наблюдая за трепыханием странного инструмента. После чего произнёс ровным и задумчивым тоном, привлекая внимание крёстного:       — Своеобразное всё же у твоих родственников было чувство юмора, Сириус. Даже не знаю, мне стоит завидовать, восторгаться или ужасаться. Или же всё разом.       — Хм? — озадаченно и хмуро протянул Сириус в ответ, отвлекаясь от полки с книгами. — Не вижу поводов для зависти. Как не видел их и в детстве.       — Ну как же, воспитание достойных представителей семьи в магическом мире. С детства готовых к… — я чуть приподнял в воздухе «щипцы» и покрутил ими в разные стороны, — … разнообразному проявлению чудес во взрослой жизни и встречающих их с ожидаемым от них достоинством. Весьма заботливо.       — Какая же это забота? — влезла Гермиона, что непонимающе морщилась, разглядывая пытающийся вырваться из невидимого захвата инструмент. — Выглядит так, как будто Блэкам было плевать даже на своих детей.       — Как раз наоборот, Гермиона. — хмыкнул на её замечание, не уточняя детали и не раскрывая свою мысль. После чего повернулся обратно к Сириусу: — Эта поделка тебе нужна?       — Мм… — задумчиво промычал Сириус.       После моего ответа по нему было заметно, что он активно пытается найти причину для зависти. Затратив непродолжительное время для раздумий и, вероятно, найдя для себя подходящий повод, он ответил:       — Нет. Уже совсем не подходит под эпоху. Если я правильно понял твой посыл, конечно.       — Что? — ошарашено воскликнула Гермиона, полностью переключаясь со сбора рамок с фотографиями из шкафа на нас с Сириусом. — Как ещё можно понять вот это, — с негодованием ткнула она пальцем в до сих пор вертящийся инструмент.       — Что же, ладно, — спокойно проговорил, не обращая внимания на Гермиону и с хрустом сдавливая в комок серебра так и не успокоившийся инструмент. — Я заберу материал? Честно говоря, давно уже хотел поэкспериментировать с наложением чар на всякие безделушки. А сейчас выбраться на Косую и закупить заготовок вряд ли получится.       — Конечно, забирай, — ответил Сириус, ухмыляясь и поглядывая на уже начавшую метать молнии глазами Гермиону.       — Ты теряешь контекст, Гермиона, — уверенным тоном «зазнайки», отчасти пародируя её же манеру отвечать на уроках, сказал уже начавшей грозно сопеть девушке. И следом переключился на нормальную речь, возвращаясь к Сириусу: — К слову, не откажусь от пары-тройки книжек по наложению и закреплению чар, если есть. К стыду своему, но в этой теме я вовсе не разбираюсь.       — Хорошо… — только и успел ответить крёстный с подрагивающими уголками губ, как его перебил звонкий возглас Гермионы:       — Какой ещё контекст? Каким контекстом можно объяснить и оправдать такую жестокость?       Пожалуй, вот сейчас уже стоит прекратить поддразнивать её, а то может и дуться начать.       — Оглядись, — подмигнул Гермионе, всем телом поворачиваясь к ней. После чего развёл руки и взмахнул ими со словами: — Собственно, вот он, контекст. Прямо вокруг тебя.       — Что? — на лице девушки отчётливо проступило недоумение, но она всё равно послушно окинула взглядом комнату. На это я лишь неглубоко вздохнул и продолжил:       — Гермиона, скажи, в каком веке, эпохе или времени живут волшебники в большей своей массе?       — Мм… — взгляд Гермионы тут же полыхнул заинтересованностью, на что я лишь слегка ухмыльнулся и наклонил голову набок. Девушка мило закусила губу и оглянулась уже с более явным интересом и оцениванием во взгляде. — Девятнадцатый? Самое начало двадцатого?       — А теперь вспомни про Хогвартс, сов, перья, пергамент, — хмыкнул в ответ.       — Восемнадцатый? — осторожно спросила Гермиона, сведя бровки домиком.       — Бумагу повсеместно в Европе начали использовать уже в пятнадцатом. А в библиотеке Хогвартса книг из бумаги одна-две на полку. А то и на шкаф, — снова хмыкнул.       — Но… — Гермиона потерянно смотрела на меня, пытаясь подобрать ответ.       — Так что, как приняли статут о секретности, так маги и застыли в своём изолированном мире, без значительных скачков в развитии. Особенно этому способствуют местное замечательное законодательство. Например, в виде законов и всяческих подзаконных актов о регулировании неправомерного использования изобретений маглов. Сами законы конечно адекватны, хоть иногда и противоречивы, — предостерегающе кивнул в сторону Молли, держа в уме то, где работает Артур. Молли, что тоже прислушивалась к моей речи, только едва заметно кивнула своим мыслям. — Но их наличие и повальная неосведомлённость магов в их сути просто отпугивают от использования всего магловского. Даже если волшебник не разделяет радикальных взглядов чистокровных, вспомни Тонкс для примера. Отец из маглов, но она сама практически ни в чём не разбирается.       По мере донесения до Гермионы своего взгляда на ситуацию, она то и дело пыталась вклиниться с поправками и замечаниями. Но мягким отвлечением внимания и небольшим повышением голоса эти попытки я пресекал.       Не то, чтобы я, или уж тем более мой предшественник, были экспертами в особенностях и истории магического мира, но кое-какую оценку на основе ухваченных урывками тонкостей быта и окружения, что лежали пластом в памяти предшественника, составить можно было. И, что совсем удивительно, даже нуднейшие лекции Бинса, часть из которых смогла отложиться в памяти Поттера, были полезны. И, конечно же, законы, в которые с самого начала моего появления здесь пришлось, кхм, знатно окунуться, да. Чтоб икалось этим крючкотворам подольше!       — Да и зачем что-то менять, если предки делали также и жили припеваючи. А наличие магии обеспечивает весьма высокий уровень комфорта даже в условиях условного шестнадцатого века. По крайней мере, это всё касаемо магов Британии. Те же французы в прошлом году выглядели несколько прогрессивнее. Уж точно в плане моды и стиля в одежде.       Последние пару фактов отметил задумчиво, просеивая в памяти случаи близкого знакомства с учениками Шармбатона. Но вовремя заметив очередной порыв Гермионы, спешно продолжил мысль:       — А Блэки были самыми ярыми консерваторами и традиционалистами даже среди и без того консервативных чистокровных магов. Учитывая с детства прививаемую «элитарность» семьи, следующее поколение должно было быть умным, умелым и подготовленным. И вот в свете всего этого, такие вещи, — кивнул головой на отставленную Сириусом в сторону табакерку и покрутил в руке комок серебра, что так и не успел никуда убрать, — вполне объяснимы и понятны. Если твой наследник не может справиться с шуточной ловушкой, то… Что уж тут поделать… В случае фатальной неудачи с текущим, просто будет другой наследник, следующий по счёту.       Пожав плечами, отвернулся от шокированной девушки обратно к шкафу, продолжая вытаскивать из серванта и складывать в коробку набор по особенному витиевато украшенного столового серебра.       — Но… Но… — Гермиона пыталась подобрать нужные слова, пока наконец не воскликнула: — Это жестоко и бесчеловечно! Как можно так относиться к своим детям?       — Гуманизм даже маглы изобрели всего лет сто назад. Маги о таком и вовсе не слышали скорее всего, — ответил ей с самовольно выползшей на лицо усмешкой. Но тут же задавил эмоции и добавил нейтральным тоном, словно говорил о погоде: — Самое забавное, что изобретение гуманизма не помешало маглам самим массово травить, сжигать, пристреливать, топить и морить голодом друг друга каких-то пятьдесят с небольшим лет назад. Досрочно отправили в могилу больше сотни миллионов людей за четверть века.       — Сколько? — тихо переспросила Джинни, уронив тряпку.       — Больше сотни миллионов. Там сложно подсчитать точнее из-за особенности времени, так что это самое минимальное подтверждённое число жертв, — также не громко ответил на вопрос Джинни, решив рассказать чуть больше деталей: — Две мировые войны, ещё несколько гражданских только на нашем континенте, вспышки эпидемий и голода на фоне всего этого, концентрационные лагеря для пленных и не только. И, как итог, населения полутора современных Британий как ни бывало. Или же двух с половиной Британий того времени. Вроде, не очень помню какие там цифры были, это ещё из магловской школы.       Задумавшись, непроизвольно прикоснулся рукой к подбородку в характерном жесте. На удивление, часть перечисленного мной действительно мельком проходили в магловской школе Поттера, на уроках местного обществознания, что как раз начались на последнем году обучения перед уходом в Хогвартс. То ли в назидание будущим поколениям, то ли как часть воспитательного процесса. Вынырнув из мыслей, снова обратился к задумавшейся Гермионе:       — Как видишь, маги не очень глубоко информированы о событиях из мира маглов. — и добавил, показательно вздохнув: — Одно радует — статут приняли не в средневековье.       Остаток времени до ужина проходил в мрачной тишине, изредка нарушаемой вскриками и возгласами при нахождении очередной шутки от предков Сириуса, недолгими обсуждениями на тему, а что, собственно, с этой «шуткой» делать, и периодическими появлениями Кикимера, что с упорством ледокола пытался добраться до заветного шкафа.       Я же, в основном, молча разгребал и сортировал содержимое шкафа, время от времени передавая Сириусу на экспертизу особо ретивые или опасно выглядящие вещички. В голове вертелись немного ироничные мысли о том, что в каноне для возникновения саспенса и изменения ожиданий читателя от уже не совсем детской сказочной книги, все окружающее было представлено в виде колоритного домика семьи темнейших злых магов. Всё ещё сказочное описание в стиле «это магия, Гарри», но уже и упоминание обезглавливаний, смертельных ловушек, диких нравов, мошенничества, покушений на жизнь удачных и не очень, и прочих радостей взрослой жизни.       На деле же меня окружал вполне обычный дом, пусть и излишне, до пошлого готичный и со встречающимися тут и там магическими нюансами. А для возникновения подходящего антуража «уже не детской сказки», мне достаточно было бегло описать краткую историческую справку по первой половине двадцатого века, хех. Но да, «это не магия, Гарри», так это не работает и вообще — Роулинг художник, Роулинг так видит. А ты, как видишь, в очках. То есть, не очень видишь и художник так себе.        Параллельно мысленным упражнениям в иронии, телекинезом «ощупывал» пространство вокруг себя и шкафа с крестражем, стараясь сконцентрироваться и прочувствовать окружающий фон на наличие «чего-то магического». И старался держать в мыслях барьер, на подобии того, что получилось удерживать при встрече с дементорами. Просто на всякий случай, мало ли. Вдруг крестраж окажется куда более ретивым, чем в каноне, и внезапно решит проявить любопытство, а тут, я со своими неумелыми попытками в окклюменции, весь такой красивый стою. Кхм, что-то излишне жёлчные мысли в голову лезут.       Дождавшись, когда Молли объявит окончание работ на сегодня и позовёт всех на ужин, тут же создал лёгкую видимость кипучей занятости, дабы задержаться на пару минут сверх необходимого и выйти из гостиной последним. Как только все остальные покончили со сборами и направились к двери, пошёл в сторону оставленной на спинке кресла жилетки, которую намеренно повесил там ещё пару часов назад. Иногда моя паранойя выдаёт крайне занятные фортели, но сейчас благодаря ей я прошёл аккурат в паре шагов от шкафа с крестражем и, пользуясь тем, что на меня сейчас вообще никто не смотрит, быстро притянул медальон себе в руку и тут же принялся его изучать, прислушиваясь к потокам магии.       В первый момент мне показалось, что я ошибся. Медальон совершенно никаким образом не отличался от вполне обыденных, абсолютно немагических вещей — от него не ощущалось даже толики магического фона, характерного для любого зачарованного предмета. Даже обыкновенный блокнот с наложенными на него чарами не промокания и то провоцирует искажения. Здесь же было абсолютное ничего.       Но чем больше я прислушивался и чем сильнее пытался сам воздействовать на магический фон медальона, тем сильнее росло моё убеждение в том, что с медальоном что-то не так. Его магический фон не поменялся и на толику, хотя я уже значительно разогнал потоки своей магии в руке и попытался окутать ими медальон. Обычный кусочек бумаги от такого воздействия уже давно бы обуглился, что было мной неоднократно достигнуто ранее при упражнениях и попытках познания самых базовых принципов работы магии. А медальон не то, что даже просто не нагрелся, он стойко продолжал ощущаться холодным куском монолитного серебра, вообще без капли магии внутри себя. С одной стороны, весьма искусная маскировка, такое очень легко пропустить мимо, особенно если не знаешь что перед тобой лежит и на что надо обращать внимание. А с другой — довольно неожиданный провал маскировки в том случае, когда понимаешь что именно ты хочешь найти и ради чего вообще напрягаешься.       Потратив на тесты время, которое мне потребовалось для окончательных сборов и накидывания на себя жилетки, подошёл к двери и несколько замешкался перед выходом из-за очередных сомнений — а что, если у меня сейчас не получится убрать крестраж в инвентарь. Задавив только поднявшиеся ростки беспокойства, отринул сомнения и пожелал, чтобы этот чёртов медальон провалился в мой инвентарь. И он провалился. Не то, чтобы от этого стало легче и вообще все вопросы оказались решёнными. Скорее наоборот, они стали сложнее и разнообразнее. Казалось, если я сейчас закрою глаза, то они прямо перед глазами начнут пульсировать и мигать, привлекая к себе внимание: «а крестраж ли это?», «а должен ли как-то мой инвентарь реагировать на что-то подобное вот такой химере, неживой сущности с осколком души?», «а не уничтожился ли случаем крестраж вот только что?», «а точно ли крестраж это часть души?».       Причём последний вопрос был самым непростым, ибо из него вполне логично следовал другой, куда как сложнее: «а канон ли всё окружающее?». Мысленным усилием разогнал вопросы и пожелал достать из инвентаря крестраж. Медальон появился и вёл себя и ощущался ровно так же, как и минуту назад. Что же, одним вопросом меньше, а на остальные я всё равно не смогу сейчас найти ответ.       Весь путь до кухни потратил на попытки расшевелить содержимое медальона, на каждый шаг то материализуя его в руке, то снова убирая в инвентарь. При этом мысленно восклицал «КАНОН» и «НЕ КАНОН» на каждое действие, ослабив концентрацию на барьере в голове. Но медальон продолжал оставаться безучастным и не проявлял какой-либо инициативы со своей стороны. Ладно, у меня ещё будет время, чтобы его изучить и попытаться получить более явные доказательства. И даже если я ошибся и этот медальон не крестраж, хотя и очень похож, змейки в оформлении отчётливо чувствуются на ощупь, то ничего особо страшного не произошло. Просто не получилось отклониться от канона.       Мысль, что вокруг меня всё же не канон, я старательно отметал и закапывал.       Взяв оставленные утром на подоконнике книги и разместившись с ними за столом на прежнем месте, продолжил вычерчивать переложенную на другое основание и слегка доработанную ритуальную фигуру, но теперь уже для аналога чар левитации. Доработка была не сложной: пересчёт опорной фигуры ритуала с добавлением пары дополнительных точек концентрации и небольшим изменением в нескольких местах рунических последовательностей. На первый взгляд легко и никаких проблем быть не должно, но это на первый взгляд, потому что готовой схемы в книге не было. И если пересчёт на другую фигуру в принципе я уже совершал, да и все инструкции для этого были, то вот частичная доработка для возможности управлять уже запущенным ритуалом — моя импровизация. Нет, сама возможность управления для ритуалов, конечно же, тоже была. И в книге даже было множество примеров, но не конкретно для чар левитации. А, как говорится, если начал что-то изучать, то наилучший вариант закрепления знаний на практике — эксперименты. Главное в таких ситуациях понимать разницу между «я вот тут чуть-чуть подправлю и посмотрю что будет» и «от души размахнувшись, швыряем лом в непонятно как работающий механизм, а там последователи по ошмёткам плоти на стенах что-то и поймут… возможно… но это не точно».       — Гарри? Что ты делаешь? — с удивлением в голосе обратилась ко мне Гермиона.       Подняв голову от книги, отметил заинтересованный вид девушки, что с нахмуренными бровками разглядывала, как перо вычерчивает очередную цепочку рун в схеме ритуала.       — Ритуальная вариация чар левитации, практикуюсь, — и снова уткнулся в книгу.       — Но у него же другая опорная фигура… А, ты пересчитал? Но зачем, в школьном учебнике же даётся оптимальная схема ритуала… Так, постой… — Гермиона нахмурилась сильнее и стала что-то прикидывать в уме, загибая пальцы: — Точки концентрации, ага… Вот здесь переходы, да… Эта часть транспонируется, хм… А эти точки с дополнительной обратной связью зачем? Это же неправильно, Гарри, — пальчик Гермионы указывал на одну из двух новых точек, а её нахмуренный взгляд поднялся на меня.       — Как скажешь, Гермиона, — ответил с лёгкой улыбкой и вернулся к книге. Перо продолжило непоколебимо выводить руны.       — Гарри, это не будет работать! — Гермиона слегка повысила голос и постучала пальцем по пергаменту.       — Хорошо, Гермиона. Я тебя услышал. — не меняя тона и не отрываясь от книги, снова ответил ей.       В ответ на это, она просто фыркнула с трудноопределимым соотношением толики превосходства, щепотки «я всё равно права, вот увидишь» и доли «ну и дурак же ты». И последнее было даже мило и ни капли не обидно — что-то вроде вот этого чисто женского «ты творишь какую-то хрень, но мне приятно, что ты творишь эту хрень ради меня». От такого у меня на лице непроизвольно начала растягиваться заметная улыбка, которую я поспешил всячески удержать в пределах малоэмоционального образа.       Всё последующее время Гермиона так и продолжала периодически коситься то на схему, то на меня, едва слышно хмыкая, но удерживалась от замечаний и комментариев. Вероятно ожидая и предвкушая, что мой ритуал сорвётся и я признаю её правоту. И продолжала бы она так выжидать и дальше, но спустя минут пять в штаб вернулся с дежурства в аврорате Кингсли Бруствер. А вместе с ним пришла и Тонкс, что выглядела крайне уставшей и вымотанной.       — О, да ты ещё и ритуалами балуешься? — с ухмылкой поинтересовалась она, споткнувшись и буквально свалившись на кресло, стоящее напротив меня. — Выбрал нумерологию и теперь страдаешь, пытаясь подготовиться к СОВ?       — Нет. Они с Роном решили пойти лёгким путём и выбрали прорицания, — в очередной раз хмыкнула Гермиона, поддержав упрёк уничижительным взглядом. Я же удивился от этого неожиданного наезда, но, вовремя успев заметить, что Гермиона покосилась не только на меня, но и на Нимфадору, чтобы увидеть и её реакцию на свои слова, решил благополучно игнорировать такие подначивания. Гарри умный, Гарри не лезет в потенциальные разборки между девушками. Даже если Гарри слишком мнительный и ему это все только кажется. Хотя не так — особенно, если Гарри это всё только кажется.       — О, неожиданно — Тонкс отреагировала с удивлением. — А я наоборот, по совету маменьки выбрала нумерологию и руны. Намучилась с ними для СОВ и отказалась от них, решив пойти в авроры. Все эти руны и ритуалы всегда казались мне излишне занудными.       После этих слов, ожидающий взгляд Гермионы сменился на гневный и она даже попыталась сказать что-то очевидно резкое, но Нимфадора продолжила дальше, даже не заметив реакцию Гермионы. Или умело её проигнорировав.       — Так зачем ты изучаешь ритуалы? Это же скучно.       — Не всегда, — не дал на этот раз высказаться Гермионе: — Они часто могут быть полезными.       — Могут, — всё же влезла Гермиона и фыркнула: — Если составлены правильно.       — Например, вот так? — достал из «внутреннего кармана» один из метательных ножей и положил на пергамент поверх основной фигуры схемы, одновременно напитывая её другой рукой.       Схема ритуала и руны налились равномерным сиянием, а расположенный в центральной фигуре кинжал моментально взлетел, начав медленно кружиться в полуметре над пергаментом.       — Гарри, колдовство вне школы запрещено! — воскликнула Гермиона, привлекая внимание вообще всех на кухне.       — Палочковое, Гермиона. А я и напитал и активировал ритуал без неё, — хмыкнул в ответ. — Как видишь, ритуал «не работает», — поднёс руку к одной из дополнительных точек концентрации и влил толику магии. В ответ на это, кинжал завертелся в другую сторону и с куда большей скоростью. — Не работает так, как описано в учебнике.       Прикинув в уме «за» и «против», решил не добавлять фразу в стиле «не старайся показать себя умнее всех, а то сама окажешься в дураках». Гермиона вряд ли воспримет такую прямую и жёсткую критику иначе, чем «в штыки». А может и вовсе надумает обидеться — как же, ведь она со всем своим благородством пыталась тебе помочь, а ты язвишь в ответ. Лучше постепенно буду вот так по чуть-чуть щёлкать её по носу, и со временем скорее всего получиться пересилить её костное мировоззрение таким образом. Да и насколько предшественник успел её понять и оценить — Гермионе совсем не чужд дух соревнования и здравая конкуренция только пойдёт ей на пользу.       — Да, интересная доработка. Вектор должна будет выдавать похожие задания для подготовки к СОВ, — с одобрением кивнула Дора, вызвав очередную бурю эмоций со стороны Гермионы, среди которых теперь уже вот точно была различима доля ревности. Правда понять, к чему именно она ревнует, было сложно. То ли к тому, что она неожиданно оказалась не самой умной, то ли к тому, что Тонкс проявляет ко мне открытую симпатию.       — Гарри, где ты взял этот кинжал? — внезапно для всех, в наш разговор ворвалась Молли, что успела подойти к нам и сейчас грозно нависала надо мной, придавливая взглядом.       — Купил, — односложно ответил ей, ни капли не поддавшись давлению.       — Оружие это не игрушки, Гарри, — назидательно сказала Молли, протягивая перед собой руку.       — А это и не игрушка, Молли, — я продолжал полностью игнорировать её присутствие, тестируя схему ритуала на устойчивость. — Это средство обороны.       — Тебе ещё рано держать при себе такое, ты всего лишь ребёнок.       В первое мгновение на это заявление мне искренне захотелось засмеяться, но я смог погасить этот порыв. Следом за желанием рассмеяться появились злость и холодная ярость, сдерживать которые полностью я и не хотел. Да и вряд ли бы смог, честно говоря, уж больно ситуация была паршивенькой и вызывала у меня острое неприятие.       — То есть, в двенадцать лет ковырять здоровенного василиска зубочисткой втрое больше мне можно, — развернувшись всем телом к Молли, начал с ледяным спокойствием выдавать свои мысли в ответ на её веский довод: — Выходить в четырнадцать против здоровенного дракона с одной лишь палочкой тоже вполне нормально и укладывается в ваше мировоззрение и адекватность. Бегать по кладбищу, укрываясь от шальных Авад и Бомбард за надгробиями, это тоже, по вашему мнению, всего лишь будничный вторник. А как только решишь заранее позаботиться о своей безопасности, так ты сразу маленький мальчик и вообще, большие взрослые о тебе позаботятся, нечего переживать. Брось ножичек, а то порежешься ещё. Спасибо, уже достаточно позаботились, дальше я лучше как-нибудь своими силами, — под конец в моих словах было столько сарказма, сколько Поттер не замечал и за Снейпом в самые плохие дни. Сбавив обороты, добавил рублеными фразами: — Кинжал мой и останется при мне.       Смерив напоследок откровенно побледневшую Молли взглядом, молча вернулся обратно к пергаменту с ритуалом. Подмывало в конце бросить что-то вроде «свободна», но женщина и без этого уже до побелевших пальцев сжала кулаки. Да и так ощущал себя паскудно, даже с учётом того, что настолько открытое лицемерие смогло неплохо взбесить: вместо такой заботы, с запретами всего хоть сколько-то опасного, могли бы начать тренировать и обучать. Тем более, что все взрослые тут прекрасно знают о пророчестве и потенциальном будущем Гарри, хоть и не знают его содержимое в точности.       — Гарри, а когда ты начал изучать нумерологию? — осторожно спросила Гермиона, по которой было заметно, что она очень хотела перевести разговор на менее скользкую тематику: — И где взял книги?       — С начала лета, сразу после обретения дополнительной мотивации, — односложно ответил, продолжая давить магией на отдельно взятые линии ритуала и пытаться прочувствовать изменения в потоках магии ритуала. — А где взял книги, — я посмотрел прямо на Гермиону, натянул на лицо доброжелательную улыбку и прикрыл один глаз, подняв при этом указательный палец на уровень лица, подражая этим одному хитровывернутому персонажу аниме, которого знал ещё из прошлой жизни и который меня самого порядком раздражал: — Это секрет!       После чего вернул постное лицо и снова уткнулся взглядом в схему. Нимфадора, всё это время наблюдавшая за мной со сложным выражением лица и слегка переливающимися от розового цвета, через фиолетовый, и к оттенкам синего волосами, громко фыркнула и улыбнулась, окончательно вернув себе этим розовый цвет волос. Молли пришла в себя чуть раньше и, поджав губы, молча ушла обратно готовить ужин к подаче. На остальных я практически не обращал внимания, но, судя по ощущениям концентрированного напряжения, сейчас я привлёк к себе взгляды едва ли не всех присутствующих. Но, что удивительно, открытого неодобрения я не улавливал.       Потратив время на попытки продавить схему ещё в паре мест, решил раскрыть ответ чуть подробнее и попытаться заодно прояснить пару моментов и для себя:       — Но ты можешь спросить у тех, кто за мной наблюдал все время каникул до приезда сюда, — и добавил с ухмылкой: — Ибо за мной наблюдали почти все здесь присутствующие взрослые. И даже, хех, бегали, когда я выходил на пробежку.       — О, да! — внезапно воскликнула Тонкс, откинувшись на кресле: — Совсем загонял ты нас. В основном, правда, только меня…       Я же не удержался от громкого хмыка, слишком уж фраза у этой непосредственной девушки вышла двузначной:       — Чуть было не засадил в тебя бомбардой, когда в первый раз заметил. Но ты так мило чертыхалась, что мне понравилось. Ради этого пришлось терпеть весь этот цирк с негласным наблюдением, но оно того стоило.       — Эм, да, — замешкалась Тонкс, у которой вновь слегка покраснели кончики ушей, — так вот, даже Грюм отказался за тобой наблюдать, предпочтя дежурить в…       — Тонкс! — резко воскликнула Молли, свирепо смотря на девушку.       — …другом месте, — закончила Нимфадора, посмотрев на Молли с удивлением. Мне же теперь стало понятно, благодаря чему удалось не попасть под взор магического глаза «Грозного глаза», прячась под мантией-невидимкой. Его просто не было рядом всё это время. Действительно, повезло так повезло. — Что? Я так и хотела сказать, «в другом месте». Не думаешь же ты, что я буду рассказывать о другом месте дежурства? Не нужно мне напоминать о секретности каждый день!       — Пожалуй, да, — сварливо ответила Молли. — О секретности тебе стоит напоминать каждый час!       — Да что я сказала такого? — негодующе начала переругиваться Тонкс: — Об этом Гарри и без меня уже успел догадаться вчера!       — Дело в том, — вмешался аккуратно Ремус, — что до твоего подтверждения это были всего лишь догадки.       После реплики Ремуса я в очередной раз громко хмыкнул, перетягивая на себя часть взглядов, но сильнее в обсуждение вмешиваться не стал. Меня снова увлекла магическая теория и некая «тройственность» проявления магии.       С одной стороны, есть магические выбросы, вся суть которых в намерении волшебника. И чем сильнее этот волшебник пожелает, чем точнее представит конечный результат волшебства и чем проще будет цель, тем ближе к желаемому получится результат. Как та моя, вполне успешная, попытка восстановить ковёр в гостиной Дурслей. Получилось идеально и практически неотличимо от остального ворса ковра. А вот чашки таким образом восстановить у меня получалось сильно реже, да и результат не блистал точностью.       С другой же стороны есть вот такие схематичные ритуалы с рунным смысловым описанием. И как бы ты ни желал чего-то иного, конкретно такая схема с конкретно такими рунными цепочками выдаст тебе единственно возможный результат. Даже если ты очень захочешь, чтобы в результате выполнения ритуала получилось что-то иное. Более того, даже попытки влить дополнительную энергию в разные части контура с явным намерением разорвать отдельную линию или перестроить её по другому, до определённой силы воздействия ни к чему не приводят — схему только немного поведёт, потрясёт и поколышет. И если целостность схемы ритуала по итогу не будет нарушена, он вернётся обратно в устойчивое состояние. Нет, понятно, что если ты всё таки додумаешься «размахнуться посильнее» и «швырнуть лом потяжелее», ритуал рано или поздно развалится. Но стойкость выполнения инструкции тут всё же запредельная относительно первого способа.       Что иронично, оба этих способа совершения волшебства совершенно не требуют наличия палочки, пусть для ритуалов она традиционно и используется как проводник для накачки.       И вот где-то между этими двумя диаметрально противоположными подходами и лежали все известные мне заклинания местной палочковой магии. Которые без палочки выполнить было практически нереально. Ну или я не знал какой-то особый трюк для этого — все мои попытки в большей степени проваливались и заканчивались ничем и в меньшей степени приводили опять же к первому способу, то есть «пожелай посильнее и влей магии побольше», а там какие слова ты ни произноси — с эффектом точно не угадаешь.       И вот опять же, в случае ритуалов, рунные цепочки выглядели логичнее и цельнее, прямо как подробные инструкции, где каждая отдельная руна добавляет какой-то новый эффект. И в зависимости от их комбинаций, этот эффект становится сложнее и комплекснее. Натуральное программирование или, что подходит всё таки больше, составление картины мозаикой из отдельных осколков. А вот одно или два слова на латыни, английском, французском или любом другом языке, часто даже не совпадающие по смыслу с производимым действием, выглядят откровенно как ересь.       И мало мне было головной боли, так и в плане желания и намерения практически все заклинания имели определённую степень свободы. Ну то есть вот ты говоришь «Люмос» и в зависимости от твоих желания и ожидания, светляк будет светить либо тускло, либо ярко, либо направлено, либо вообще превратится в психоделический диско шар, скрещённый с лазерной дискотекой. И да, я специально это проверял, оно действительно так работает. И все вот эти приставки «максима», «солем» и прочие вот вообще не играют никакой роли. В моем исполнении при правильном желании и «Люмос максима» светил тусклее огня свечи, при этом не отрываясь от кончика палочки, и «Люмос дуо» превращался из ослепляющей вообще всех и вся вспышки направленного света в подвешенный и переливающийся разными цветами шарик света.       Отдельно стояли практически все заклинания из трансфигурации, в которых форма, содержание и даже поведение финальных объектов трансфигурации задавались, в основном, либо через дополнительные глифы, либо как раз таки желанием и намерением.       А если начать разбираться в бытовых чарах, то там на таких «пожеланиях» строится вообще большая часть эффектов. Как правильно сложить вещи в чемодан, как правильно и от чего конкретно очистить предмет или одежду, как именно зашнуровать ботинки или галстук — всё вот это зависит только от фантазии и концентрации на результате. Но при этом, это всё ещё палочковые заклинания. Да чего стоит только заклинание для вязания. Оно одно занимало треть книги по чарам для домохозяек. И это при том, что взмах палочкой и слово активатор там вообще не изменялись, захоти ты вязать спицами, крючком или вообще на вилке. По большей части, вся эта треть книги была обычным справочником по типам и схемам вязания.       Задумавшись над смыслом бытия, приложил излишне сильное воздействие на наименее устойчивую часть основной фигуры ритуала и он наконец сорвался: пергамент в отдельных местах схемы обуглился, а нарезающий восьмёрки в воздухе кинжал сорвался в быстрый полёт до потолка. Резко выбросив руку над головой, успел поймать его за ручку и убрал обратно «в карман». А то мало ли, вдруг Молли всё же решит довести до конца его экспроприацию.       — Простите, задумался, — оглядевшись по сторонам, свернул подпорченную схему ритуала и убрал к остальным использованным заготовкам.       — Я тебя прошу, Гарри, проводить свои эксперименты в менее людных местах, — поджав губы, обратилась ко мне Молли строгим голосом. — И, по возможности, не использовать в них кинжалы.       — Да, Молли, ты права, — протянул в ответ нейтрально. — Думаю, уединённый уголок в гостиной подойдёт. Конечно, когда мы наконец избавимся от всего лишнего там.       А вот и формальный повод уединяться, это я удачно задумался.       Так вот, возвращаясь ко всему этому многообразию поведения в заклинаниях, становится решительно непонятно как дальше жить. Потому, как выдающийся волшебник современности, это такой разучивший назубок широкий набор заклинаний под различные случаи жизни, умеющий болтать скороговоркой слова активаторы (или же громко думающий их в случае невербального исполнения), да машущий палочкой, как вертолёт пропеллером. И да, я знаю, что вертолёт раскручивает винт а не машет пропеллером, но считайте это моим маленьким бунтом подростка с максимализмом в одном месте. Хоть в чём-то я хочу и могу повертеть мироздание на метафорической палочке, и ничего мне за это не будет. Надеюсь.       Так вот, таким вот «выдающимся волшебником» мне быть не хотелось, потому вполне понятно моё желание заниматься нумерологией и ритуалами — они понятны, стабильны, прогнозируемы. Да и раскаченный ментал даёт дополнительные бонусы в плане упрощения расчётов. Но и практикой в волевой магии я не бросал заниматься, уж больно вкусные преимущества она предоставляет. А заклинания заучить, особенно с моей памятью, всегда можно успеть. Тем более, что прежний Поттер и так знал их в достатке, а я ещё добавил сверху разнообразных. В основном, правда, бытовых, для более комфортной жизни.       Так, за размышлениями и ленивым чтением очередной порции статей по нумерологии и ритуалам и прошёл ужин и остаток вечера. В какой-то момент, спустившийся сверху Сириус сказал «У тебя в комнате», очевидно имея в виду книги. Поблагодарив его кивком, не стал пытаться построить разговор. Вообще, весь вечер после ужина я отвечал на обращения и вопросы ко мне нейтрально и односложно. И с целью поддержания образа и потому как просто устал. Месяц наедине с книгами и свободными экспериментами с магией уже не казались такими изнывающими. То ли я уже отвык от общества за этот месяц, то ли в прошлой жизни я был куда как большим интровертом, нежели помню по обрывкам социальной памяти.       В какой-то момент оторвавшись от книги, заметил, что с кухни уже успели разойтись почти все — остались только что-то обсуждающие между собой Кингсли и Артур, гремящая посудой Молли и Нимфадора, что подалась вперёд и улеглась прямо на столе, уткнувшись в руки и размеренно сопя. Собрав все свои вещи, тихо встал и обошёл стол, подойдя к ней со спины, наклонился ближе к ушку и, никак не касаясь, тихонько прошептал:       — Нимфадора, — специально протянул немного имя, — просыпайся, соня.       — Ещё немного, мам, у меня выходной, — поморщившись, пробубнила она в ответ.       — Мама? — с ухмылкой переспросил, чуть повысив голос. — Так меня ещё никто не называл. Хотя… Это даже в чём-то приятно, хех.       — Мм? Гарри? — проснувшись и приоткрыв глаза, спросила девушка. — Что тебе?       — Идём в кроватку, Дора. — раз уж меня назвали мамой, то почему бы и не перейти на подходящую форму имени. — Там спать удобнее.       — Что? В какую кроватку? — ошалело переспросила Тонкс, резко подскочив.       — Ну, ты в свою, я в свою, — нейтрально ответил ей. И добавил с небольшой усмешкой: — Или есть ещё варианты?       — Иди ты, Гарри… — отмахнулась она, хотя кончики ушей снова выдали небольшое смущение. — Спать! Да, иди спать.       — Только после тебя!       Так, перекинувшись несколькими шутками и пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по своим комнатам.       В комнате на кровати меня ожидала небольшая стопка достаточно увесистых книг, из которых три были по окклюменции и легилименции, а все остальные по наложению и закреплению чар на различные поделки. Мысленно поблагодарив Сириуса ещё разок, убрал всё в инвентарь, до утра. А сейчас спать, что-то я действительно устал за сегодня.       Следующие несколько дней для меня проходили по одному сценарию — уже привычный подъём среди ночи и активное погружение в книги от Сириуса, короткий перекус, насыщенные работы по очистке гостиной и сортировке наследия Блэков, к которому крёстный стал относиться с куда большим трепетом и пиететом, нежели поначалу. В том смысле, что теперь к некоторым вещам он всё же сначала присматривался и оценивал, и только после этого выбрасывал или уничтожал.       Далее следовал обед, во время которого я подключался к разговорам остальных обитателей дома, изредка вставляя какие-то фразы или шутки. Такой социальной активности, как в первый день, я себе уже не позволял, всё больше и чаще утыкаясь в книги или составление схем. Поначалу из-за этого на меня посматривали косо, и особенно в этом отличилась Гермиона. Количество бросаемых с её стороны на меня удивлённых и недоуменных взглядов было так велико, что я бросил подсчитывать их после ближайшего же ужина. Но со временем все привыкли к моему стремлению к знаниям, и даже Рон перестал звать сыграть с ним в шахматы или обсудить очередной матч по квиддичу. Точнее, он всё ещё это делал, но теперь уже не раз в час. Определённый прогресс.       За эти дни я успел проштудировать книги по окклюменции и легилименции от корки до корки, неоднократно мысленно благодаря Сириуса за предоставление такой ценной литературы. В этих книгах было описано практически всё, что мне было необходимо. И методики, и базовые принципы, и советы по различным способам тренировок. В одной из книг даже был раздел с разбором наиболее часто возникающих проблем и ошибок. И да, огромное количество предостережений и инструкций о том, как делать не надо. Если, конечно, ты не хочешь сварить себе мозги особо изощрённым способом.       При этом, если уж на чистоту, на особый случай были приведены и инструкции о том, как наиболее эффективно перегрузить мозги оппоненту так, чтобы он до конца жизни считал себя уточкой и мог только крякать и гадить под себя. И да, с натуральными советами в виде «сделай вот так, и твой противник не сможет произнести и пару связных слов в течении следующей пары лет». Не хватает только приписки «проверено на вот таком-то маге». Чудесные книжки, во всех смыслах. Не удивлюсь, если написал кто-то из предыдущих Блэков, с достаточно развитой фантазией и паршивым чувством юмора. Паршивым для врагов Блэков, конечно же. Становится понятно, почему Сириус сомневался в решении давать ли мне эти материалы или не стоит.       К слову, используемый мной несколько раз мысленный барьер был тоже описан как одна из методик жёсткого, силового сопротивления вторжению, прекрасно работающего как против легилименции, так и против чар внушения и даже второго непростительного. Наравне с ним описывались и другие принципы и техники. Например «мягкий блок», при котором вторженец в твоей разум вполне может получить определённую информацию, но только ту, которую ты ему разрешишь посмотреть, блокируя и отбивая атаки и попытки достучаться до скрываемой информации. Ещё были описаны принципы того, как необходимо отслеживать попытки вторжения в разум, незаметно подменивать искомую вторженцем информацию на другую или полностью её скрывать. Эдакие способы тонкой манипуляции своим мышлением таким образом, что в итоге ты вроде бы легко читаем, словно открытая книга, но попробуй в этой «информационной помойке» найди нужное. Прямо человек-интернет задолго до изобретения интернета. Ну или современный журнал мод, тут кому что ближе.       Информации по легилименции было даже больше, причём не только по чистой легилименции, но и в связке с чарами «конфундус», «забвения» и даже «империус». Помимо простейшего считывания поверхностных, «громких» намерений и эмоций, для которого достаточно концентрации и высокой чувствительности, были описаны и целенаправленные атаки для внушения информации, поиска необходимых воспоминаний или известных противнику фактов. И внушения были как простые и грубые, примерно как эффект «конфундуса» в чистом виде, так и тонкие манипуляции фактами и значимостью тех или иных образов, которые подчас и вовсе могут остаться незаметными.       С последним были и естественные ограничения: так, например, практически нереально заставить непримиримых врагов начать испытывать хотя бы нейтральные чувства друг к другу. Так или иначе возникнут противоречия, что могут даже свести с ума со временем, или вовсе ничего не получится и эффект от воздействия вымоется новыми фактами и впечатлениями.       Поиск информации и образов, в свою очередь, выглядел как некое подобие скольжения по энциклопедии образов с огромным количеством перекрёстных ассоциативных связей между ними. К тому же, любой образ мог быть как простым образом сам по себе, так и выступать ассоциативной связью для нескольких других.       Крайне тонкое искусство, сложность которого напрямую зависит от практических навыков, тонко и точно выверенных пожеланий и полного понимания процесса. И да, на все три книги было приведено только одно заклинание «легилименс», что по факту просто грубо связывало два разума, а дальше было необходимо действовать самому. А продвинутые пользователи так и вовсе могли обойтись и без него, создавая такую связь просто усилием воли.       Отдельным разделом также приводилось подробное описание взаимодействия с другими разумными существами. И вот конкретно этот раздел вызвал у меня стойкое недоумение. Автор книги утверждал, что в слишком отличающиеся умы, например разумы почтовых сов, низзлов или единорогов, проникнуть практически невозможно. А единственное, что можно от них уловить — это простейшие намерения и желания, уровня «хочу кушать» или «устал». И уж тем более сложно им что-то внушить таким образом, чтобы они это восприняли правильно. Первая мысль, что пришла мне в голову сразу после прочтения, была из разряда «надо бы обсудить это с Живоглотом, а то он и не знает, что не должен меня понимать». Но по итогу я просто отметил себе необходимость попрактиковаться с другими разумными существами, дабы выявить чья конкретно это особенность, моя или Живоглота.       Также описывались различия в образах мышления у гоблинов, вейл, кентавров и даже домовиков. С достаточно подробными описаниями отличий в подходах. На этом этапе количество издаваемых мной хмыков в минуту превысило любое адекватное значение. Чистокровные Блэки, говорили они, все другие виды не нужны, говорили они, ага.       Самое забавное из того, что я уяснил после ознакомления с книгами, заключалось в том, что каноничные уроки окклюменции от Снейпа были вполне себе правильными. Самые первые шаги это правильное распознавание чужих намерений у себя в голове, и для этого отлично подходят аккуратные и явные вторжения в разум, чтобы обучаемый на примере понял и отсеял всё наносное. Вот только для этого обучаемый должен быть максимально спокоен и собран. И испытывать во время процесса минимум эмоций, чтобы не искажать восприятие. Чего в случае Снейпа просто не могло быть изначально. А вечерние медитации и очистка разума подразумевали спокойствие и нейтральный поток мыслей во сне, дабы отличающиеся особой эмоциональностью мысли Воландеморта выталкивались из сознания сами собой, просто на контрасте. Но зная Снейпа и их взаимоотношения с прежним Поттером, планируемое спокойствие во сне ожидать точно было бы наивно.        К и без того уже не малому списку вопросов к Доброму Дедушке Дамблдору добавился ещё один — какую цель на самом деле он этими «уроками» преследовал. Я ни за что не поверю, что этот достаточно тонко чувствующий людей человек вместе со всем своим богатым опытом мог допустить такую очевидную ошибку.       Сам же я начал практиковать все описанные в книгах медитации и тренировки сразу как только о них узнал — слишком уж ценные навыки, чтобы ими пренебрегать.       Прямо сейчас я расслабленно и с закрытыми глазами сидел в кресле посреди уже сутки как «почищенной и инвентаризованной» гостиной, лениво размышляя о том, что именно хочет обсудить со мной Гермиона. То, что это именно Гермиона, я понял исходя из восприятия магии и своеобразной чувствительности от телекинеза, которые сумел развить достаточно для того, чтобы начать различать отдельных хорошо знакомых людей за несколько метров от себя. Даже если они едва слышно ходят туда-сюда за дверью. А то, что она хочет со мной что-то обсудить, я понял по тому, что совершает она это паломничество из угла в угол уже добрых пять минут, мешая мне сконцентрироваться и мелькая на краю сознания.       Протяжно вздохнув, подловил момент, когда Гермиона будет точно напротив входа, резко распахнул дверь и громко произнёс, не открывая глаза:       — Может всё же уже зайдёшь и мы спокойно поговорим?       Дёрнувшая от неожиданности словно кошка Гермиона посмотрела на меня и, чему-то кивнув, зашла внутрь, закрывая за собой дверь.       — Нам надо поговорить… — бодрым тоном начала она, на что я в ответ тихонько засмеялся. Гермиона от такой моей реакции недоуменно остановилась: — Что смешного?       — Мы даже не встречаемся, а ты уже выбираешь фразы, от которых внутренне хочется напрячься любому мужчине.       — Вот! — воскликнула она, указывая на меня пальцем. На мгновение я даже открыл глаза, чтобы заметить, что Гермиона слегка смутилась. Но она настойчиво и эмоционально продолжала: — Вот и об этом тоже нам надо поговорить!       — Хорошо. Правда я до сих пор не понял, о чём.       — Ты изменился!       — Ну да, это свойственно людям, — с улыбкой ответил ей.       — Не так быстро и не так сильно!       — О чем ты?       — Да обо всём! Например, ты начал читать книги, даже больше меня. Внезапно стал изучать нумерологию, на которую прежде только косился с пренебрежением. Причём за месяц догнал школьную программу!       — Повзрослел, взялся за голову, — хмыкнул в ответ.       — Стал меньше общаться со всеми. Отдалился от Рона… Да вообще от всех! Если бы не я и Тонкс, то от тебя и часами слов бы невозможно было дождаться.       — Всем иногда хочется побыть одному. Тем более ты сама сказала, я стал много читать.       — А ещё изменился внешне. И я не только про одежду, но и она тоже. Ты стал держаться как-то напряжённее — всегда ровная спина, вечно наблюдаешь за всем вокруг. Даже когда читаешь. Всегда скрытно носишь несколько кинжалов. Я видела, как ты несколько раз их доставал при уборке.       — Решил наконец купить себе нормальной одежды, а не доставшееся от кузена, — хмыкнул ещё раз. — А классические костюмы заставляют держать правильную осанку. Про оружие уже говорил.       — Не только это, — возразила Гермиона. — Ты моментально реагируешь на какую-либо опасность вокруг. Как, например, с той мантией из шкафа, что бросилась душить Рона. Никто и понять толком ничего не успел, как ты уже порезал и разорвал её на лоскуты.       — Спасибо за комплименты, Гермиона. Из твоих слов следует только то, что я стал лучшей версией себя.       — И вот эта твоя манера иронично подшучивать над всеми, уходя от ответов! Ты раньше так не общался, был более зажат.       — Чувство юмора делает эту жизнь только краше. Возможно, у меня просто поднялась самооценка, ведь я стал чемпионом турнира!       — И ты почти не спишь! — в голосе Гермионы начали проскакивать нотки истерики, а сама она начала активно жестикулировать и топтаться на одном месте в паре шагов от моего кресла. — Я узнавала у Рона и миссис Уизли, каждое утро ты просыпаешься первым в доме, а уходишь спать одним из последних.       Я же непроизвольно уловил направленные на меня эмоции, среди которых была забота, непонимание, сожаление, тоска и просто бескрайнее море беспокойства, переходящее в бессилие. Мне даже пришлось сосредоточиться, чтобы попытаться отсечь такой насыщенный и бурный поток.       — Надо же как-то догонять школьный курс нумерологии, — шутка сорвалась сама собой, неосознанно. Сам же я пытался отфильтровать льющиеся на меня из девушки эмоции и поток переживаний.       — Гарри! — не то гневно, не то беспокойно одёрнула меня Гермиона. Открыв глаза, увидел, что она остановилась напротив меня, а по её слегка побледневшим щекам успели пробежать пара капелек слёз. — Я… Я хочу помочь. Я понимаю, через что ты прошёл. Я не знаю, как бы чувствовала себя на твоём месте, но я понимаю, что тебе сейчас нелегко и, скорее всего, я тебя сейчас только раздражаю, но не закрывайся от…       Снова вздохнув, просто дёрнул девушку на себя и, аккуратно поймав, усадил себе на колени, обняв одной рукой и начав поглаживать другой по голове. И это вот она пришла мне помогать, хотя у самой внутри просто буря из эмоций и переживаний. В ответ на мои действия, Гермиона только и успела вскрикнуть от неожиданности и напрячься, а в её эмоциях одна буря начала вытесняться другой, в которой основными были смущение, непонимание и… смесь радости и стыда? Эх, девушки.       — У меня периодически возникают кошмары, — начал тихо говорить, продолжая поглаживать её по голове. — И я понял, что мне нужно стать сильнее, гораздо сильнее. И что времени для этого у меня очень не много. Я понимаю, что со стороны это может выглядеть, будто я начал себя загонять, но нет, это не так. Чувствую я себя неплохо, а по приезду в Хогвартс даже схожу к мадам Помфри, если ты так переживаешь. Хорошо?       Гермиона в ответ только издала подобие бурчания одобрения и продолжила напряжённо сидеть. Постепенно она успокоилась, а поток её эмоций сгладился и выровнялся настолько, что мне больше не приходилось их блокировать. Но, что странно, я продолжил их ощущать буквально краем своего сознания и для этого мне не нужно было даже концентрироваться.