Сказка про Поттера, который смог

      Дождавшись, когда в эмоциональном фоне Гермионы начнут всё больше преобладать смущение и стыд с толикой панических ноток, перестал её поглаживать и слегка отстранился.       — Вижу, ты уже успокоилась, — нейтрально произнёс, отдавая девушке инициативу и предоставляя полную свободу действий. Пусть унаследованная память, моё личное отношение, небольшой «социальный голод» и даже ощущения, воспринимаемые от девушки, этому и противились, вызывая небольшое чувство сожаления. Но в самом деле, не сейчас же! Тут в принципе непонятно как жить вообще и выжить в ближайший год. Не самое лучшее время для… хм… чего-либо!       — А? Да… — Гермиона дёргаными движениями вытерла глаза и неловко улыбнулась: — Я… прости.       Стыд и смущение в её эмоциях только усилились, а в поверхностных мыслях возник целый шторм из несущихся друг за другом мыслей, которые, пусть и не полностью, но улавливались мной. И мне даже не приходилось концентрироваться для этого, я только продолжал привычно «прислушиваться к пространству» как раньше. В последнее время этот навык у меня плотно вошёл в привычку. Да и Гермиона сейчас очень громко думала, пытаясь определиться с тем, что делать дальше.       — Ничего страшного, — одними краешками губ улыбнулся в ответ. — Не переживай, сейчас ты выглядишь очень мило. И не «ну, мило», а на самом деле мило.       — Я-а… Спасибо, — кажется, до моего комплимента она всё же думала не очень громко, потому что новая вспышка эмоций и мыслей ударила по моему восприятию словно кувалда по наковальне. Не то, чтобы это было неприятно или как-то мешало, на этот раз поток отсеялся почти рефлекторно… Но даже в книгах Сириуса такой уровень чувствительности описывался как достижимый едва ли единицами практикующих и то после десятка лет занятий.       С другой стороны, в этих книгах не было описано практик по «прощупыванию» окружающего пространства, а я этим занимаюсь практически постоянно… Да и усиленный «ментал», опять же… Возможно, имеет место некая синергия всего этого? Эх, непонятно, хоть и интригует.       — А вот веди я себя как раньше, то только и сидел бы да молча пялился, мучительно решая у себя в голове как поступить, — с усмешкой перевёл тему обратно на себя. Действительно, социальные навыки Поттера не блистали. Как геройствовать, так впереди всех. А как просто поговорить, тем более о чём-нибудь личном, так все, мямля и социальный инвалид. Безусловно рад, что эта его часть не сильно сказалась на моей личности.       — Даа… — весело фыркнула Гермиона, после чего с искрами в глазах в прямом смысле придавила взглядом и снова взялась за расспросы: — Так, говоришь, изменяться свойственно людям?       К слову, слезать с моих коленей девушка даже если и задумывалась, то мельком и незначительно — в своём восприятии я не улавливал и намёка на это. А вот задавливаемое смущение и, что самое неожиданное, желание смутить самой и… победить этим?.. что-то такое было, да. Понимать всё это было забавно и в чём-то нечестно, поэтому я старался не особо прислушиваться, воспринимая только общее представление. Буквально то, что при должном умении можно прочитать по лицу и словам.       — В какой-то из дней я просто подумал, что мне плевать, — откинувшись на спинку, расслабился и решил ответить на некоторые вопросы. Правдиво, на сколько можно.       — Плевать? В смысле, на нас? — взгляд Гермионы не поменялся, но в эмоциях вспыхнули страх и обида.       — Мм? — покосился на неё, — Нет, что ты. Плевать на реакцию других на мои слова. Даже если я умудрюсь кого-то обидеть просто некорректно выразив мысли, это всегда можно исправить, объяснив по-другому и извинившись. В отличие от… мм… других вещей.       В мыслях сама собой всплыла сцена смерти Седрика, отпечатавшаяся в памяти прежнего Гарри словно клеймо. Негатив она у меня не вызывала даже с учётом того, что появлялась уже не впервой — я все равно никак не мог исправить это событие. Но в качестве мотивации выступала превосходно, пусть я бы и предпочёл более весёлый и воодушевляющий способ.       Вероятно, Гермиона смогла что-то уловить на моём лице либо же правильно интерпретировала заминку в ответе. В её эмоциях появилось сочувствие и ростки самобичевания, а сама она дёрнулась меня то ли обнять, то ли погладить:       — Гарри…       — Всё в порядке, — с улыбкой сказал и поймал её руку, после чего аккуратно положил обратно на колени и погладил по предплечью, как по самой нейтральной зоне. — Хотя некоторые вещи, возможно, я бы и поменял, появись у меня такая возможность.       — Ты о чём? — покосившись на мою руку, осторожно спросила девушка.       — Например, Питер.       — Петтигрю? Но Гарри, у нас не было возможности поймать его, когда Ремус начал оборачиваться. Даже с маховиком… — под моим слегка ироничным взглядом Гермиона тут же начала частить.       — Мм, Гермиона, — осторожно прервал её. — Я не это имел в виду. Во всяком случае, точно не про «поймать».       — Не про «поймать»? Но… — на мгновение она замера в раздумиях. Но только на мгновение, почти сразу в её эмоциях подряд начали проявляться и сменяться друг за другом радость от догадки, испуг от догадки, сомнения, ужас в смеси с очередными сомнения и направленный на меня страх и переживания. — Гарри! Нет! Так нельзя!       — И почему же?       Гермиона от моего вопроса подавилась воздухом, словно налетела на внезапно возникшую преграду.       — Но Гарри… — жалобным голосом начала Гермиона, внимательно вглядываясь в моё лицо, — Это незаконно! Противоестественно! Тебе бы пришлось…       — Ничего бы мне не пришлось, — оборвал её восклицания на полуслове. — Мне ничего не нужно было делать, Гермиона. Мне просто не нужно было мешать Сириусу и Ремусу.       На мгновение мне показалось, что Гермиона сейчас встанет и уйдёт. Но она смогла перебороть шок, собралась с мыслями и нашла объективный аргумент для продолжения спора:       — Тогда мы хотели его сдать и очистить имя Сириуса.       — Не очень то у нас это получилось, — с неожиданной горечью вырвался у меня ответ.       — Но в тот момент мы не могли знать, чем это закончится!       — Ну хорошо, в тот момент не знали. Но мы уже знали об этом, когда вернулись с помощью маховика. Подловить момент и место, когда Питер превратился в крысу и начал убегать. Обычного режущего для крысы было бы достаточно, а шансов попасть им много больше, нежели оглушающим.       — Гарри! — Гермиона смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Каким бы Питер Петтигрю ни был плохим человеком, но он всё ещё человек! Нельзя убивать людей!        — Берта Джоркинс с тобой не согласилась бы, — хмыкнул, прикрыв глаза. — Как и Барти Крауч. Причём оба, что даже в чём-то забавно… И Фрэнк Брайс тоже придерживался бы другого мнения.       — А… Кто такой Фрэнк Брайс? — через недолгую паузу спросила Гермиона. Ответил ей, не открывая глаз:       — Магл, жил рядом с домом отца Воландеморта. Убит им год назад, — коротко ответил. И почувствовав, что девушка собралась что-то сказать, резко добавил: — И не надо мне говорить, что я не прав. Я видел их призраки и их отношение там, на кладбище. Ну, кроме Краучей. И если бы не Хвост, все они сейчас были бы живы.       Помолчали несколько минут, во время которых меня постепенно охватывали сожаления о том, что наш разговор скатился в настолько нелицеприятную тематику. О чём думала Гермиона было непонятно, в её эмоциях ничего кроме бури сомнений, вопросов и внутренних споров я не замечал. Да и не пытался заметить, мне было достаточно и того, что она не испытывает ко мне негатива от всего сказанного.       — К слову, Воландеморт тоже человек, как бы ни выглядел сейчас. С ним как предлагаешь поступить? Ничего не делать?       Гермиона не ответила, но я уловил резко затопившие её мрачные эмоции.       — Любая жизнь важна, даже… такая — крайне неуверенно, с внутренней борьбой и неприязнью ответила Гермиона, продолжая стоять на своём.       — Говоришь как Дамблдор.       — И он прав. Даже Грин-де-Вальда он не убил, а запер в Нурменгард после победы.       — Предлагаешь мне стать новым Дамблдором? Осталось придумать, куда запереть воскреснувшее страшилище, которого боятся вообще все вокруг. Да так, чтобы и сам не сбежал, и никто не смог ему помочь выбраться.       Не смотря на злую иронию в моем голосе, идею Гермиона подхватила и начала бодро развивать дальше:       — Ты достаточно умён и силён, чтобы вырасти до его уровня. И уже столько всего совершил! Я уверена, если ты постараешься, то ты сможешь достичь и даже стать сильнее Дамблдора.       — А откуда тогда удивление тому, что я активно взялся за обучение? — иронично спросил после её хвалебных речей, открывая глаза и насмешливо растягивая губы.       — Гарри! — громко воскликнула девушка, резко спуская все напряжение, накопленное ранее из-за эмоциональных качелей.       — Уже пятнадцать лет как! — так-то Гарри я вообще ни разу не пятнадцать лет, но я и не уточнял, чего именно пятнадцать лет.       Прямо сейчас Гермиона выглядела так, словно готова была наброситься на меня то ли с кулаками, то ли вовсе вцепиться в волосы или расцарапать лицо. Или же наоборот, обхватить руками в свои медвежьи объятия и задушить в процессе от радости и довольства. Искренность широчайшего диапазона испытываемых ею эмоций, подтверждаемая моими ощущениями, просто завораживала. А растрёпанная шевелюра и горящие огнём глаза не позволяли отвести взгляд, приковывая к себе внимание.       В голове внезапно всплыла ассоциация с воспоминанием суда над Беллатрикс, на котором она ещё выглядела молодо, энергично и крайне похоже на Гермиону сейчас. Точнее наоборот, это Гермиона сейчас похожа на Беллатрикс, только не является фанатичной бешеной ведьмой себе на уме. Это если не вспоминать, как целеустремлённо она налетела с кулаками на Малфоя на третьем курсе. Да и как темпераментно и экспрессивно доказывает точку зрения, если верит в свою правоту. А уж с каким увлечением берётся нарушать школьные правила, если всё-таки берётся их нарушать…       Пожалуй, вот об этом сравнении и своих выводах я точно никому не скажу. И уж тем более ей самой.       — И ты умудрилась разбудить Джинни, так что сама придумывай оправдание своим крикам, — решил я сбить её с мысли, резко переведя тему.       — Что? — растерянно переспросила Гермиона, потеряв минимум половину боевого настроя.       — Ваша с ней комната прямо над этой гостиной. Своим выкрикиванием моего имени ты разбудила Джинни. Она прямо сейчас встаёт и собирается на завтрак, — подробно пояснил свои слова. И не удержался от хмыка напоследок: — Вероятно, раздумывая по пути, чем же таким ты сейчас занята.       — А… — Гермиона резко встала с моих колен и нервно огляделась вокруг. После чего подозрительно скосила на меня взгляд и спросила: — А ты как это понял?       — Почувствовал? Услышал? Увидел? Просто знаю? Выбери сама, — прищурив глаза, ответил ей с ухмылкой.       Вот чего не отнять у Гермионы, так это то, что от удивления или шока в себя она приходит достаточно быстро:       — Так, ладно. Мы это ещё обсудим, — серьёзно заявила девушка. И, едва заметно замявшись, с подозрением спросила: — И ты так всё время можешь через потолок… чувствовать?       — А ты как думаешь? — наклонив голову, ехидно переспросил. После чего добавил: — Но я не злоупотребляю. Чем наедине занимаются две девушки у себя в комнате остаётся только между этими двумя девушками.       — Идиот! — фыркнула Гермиона и, резко отвернувшись, пошла на выход. Но я успел заметить, что её лицо покраснело. Соревноваться со мной в попытках смутить она захотела, ага.       Только подойдя к двери и открыв её, Гермиона затормозила и, обернувшись, произнесла:       — Я всё равно считаю, что ты поступил правильно в той ситуации с Петтигрю. Даже учитывая, к чему это всё привело, — и не дожидаясь от меня ответа, вышла из гостиной.       — Оставила последнее слово за собой, да? — задумчиво протянул, поднимаясь из кресла.       Чуть погодя спустившись вслед за девушкой, обнаружил уже практически заполненную кухню. И заодно осознал, что, во-первых, теперь я лучше воспринимаю эмоции и отрывки самых громких мысленных образов не только Гермионы, но и вообще всех остальных. А во-вторых, ощущать какофонию из совершенно разнообразных и хаотичных вспышек мыслей и настроений ни разу не весело и очень выматывающе. За пару минут нахождения за столом я успел заработать лёгкую мигрень, трижды ощутить себя на концерте тяжёлого современного рока, совмещённого с выступлениями роты паршивеньких диджеев на порядком подуставшем оборудовании и понять, что люди очень шумные. Особенно, когда даже не стараются держать свои мысли при себе.       Из находившихся за столом волшебников, вот так сходу хоть как-то я не смог прочитать только Кингсли, Ремуса и Сириуса. Они воспринимались словно молчаливые скалы, игнорирующие морской прибой. Фоновый шум от Артура улавливался тише остальных, где-то на уровне Тонкс. У последней же почти получалось сдержать и скрыть свои мысли, но не редко сильные эмоциональные вспышки непосредственности не позволяли ей превратиться в моём восприятии в ещё одну скалу. Остальные же, а в особенности подростки, просто фонтанировали в округу, периодически заставляя меня отвлекаться от своих мыслей.       Невольно вспомнился Дамблдор с его взглядом, который ощущался словно просвечивающий тебя рентген. А ведь мы все для него словно открытые книги, если он также воспринимает эмоции и мысли других людей. И его проницательность появилась не на ровном месте. Да и то ощущение в присутствии Воландеморта, словно он знает, что я знаю и думаю. Надеюсь, от меня ничем таким жутким не веет сейчас.       В этот момент со стороны близнецов раздался взрыв смеха, а по моему восприятию прокатилась очередная достаточно сильная волна. Непроизвольно поморщился, чем привлёк внимание Сириуса:       — Что такое, Гарри?       — Да так, ничего особенного, — спокойно ответил ему, приглушая чувствительность восприятия и отстраняясь от ощущений, воспринимаемых от других людей. — Просто не привык, что кто-то может быть слишком эмоциональным и шумным у себя в голове.       — А, начал иногда что-то улавливать? Быстро ты, я впервые смог что-то поймать только через месяц обучения. И то, там и так по маменьке было видно, что она обо мне думала в тот момент, — грустно усмехнулся крёстный. Потом скосил взгляд на Гермиону и спросил, растянув усмешку на лице: — Так вот в чём причина тех криков?       — И ты слышал? — со вздохом спросил я и поймал взгляд Джинни, что сидела рядом с Нимфадорой, почти напротив меня.       Не удержавшись, прислушался к её эмоциям и уловил волну смущения и желание взять палочку и наслать на меня что-то позаковыристее. Тихо хмыкнув, подмигнул ей и тут же отстранился от эмоций, в которых к возросшему смущению добавился стыд. Джинни дёргано отвернулась и уткнулась в чашку. И когда только успели обсудить с Гермионой наш разговор? На что бы ещё такая реакция могла возникнуть.       — Как раз спускался от Клювокрыла.       — Нет, там мы просто не сошлись во мнении по одному вопросу. Нумерология всё-таки вещь не простая. А так да, ты прав. Начал что-то улавливать.       — Помни, о чём я тебя предупреждал, Гарри, — нахмурился Сириус и продолжил снизив тон и наклонившись ко мне: — Это всё очень не надёжно и не точно. Сложно правильно оценивать мысли других людей. Часто ты и свои мысли можешь оценивать неправильно.       — Да, я помню, Сириус. И я не пропустил все эти скучные вводные главы и предупреждения в книгах.       — Хорошо, Гарри, — тепло улыбнулся крёстный.       Этот день почти не принёс более ничего нового в уже устоявшийся распорядок, только Гермиона смогла ещё раз удивить вечером, когда сама и добровольно за ужином со словами «кажется, ты решил заниматься этим всерьёз» передала мне все свои подшивки конспектов, эссе и переводов по рунам и нумерологии. Только попросив взамен на изучение уже мою подшивку практических экспериментов с ритуалами, которую я, раздумывая не долго, с радостью предоставил.              Медленно потянувшиеся дни до раннего утра четверга, дня слушания в министерстве, также ничем не отличались от остальных. Я неизменно с прежним настроем продолжал вникать в особенности и тонкости ритуалов и ментальной магии. Помня о нотациях Гермионы, начал чаще играть с Роном в магические шахматы и, к его удивлению и удовольствию, стал реже проигрывать, заставляя того выкладываться сильнее. Нашёл в этом свои плюсы и я — помимо обычного общения, которому я тоже был рад, получились хорошие тренировки как легилименции, так и тактического и стратегического мышления.       Не придумав, чем и каким образом ещё можно тренировать телекинез, задумался о возможности полёта с помощью него. Технически, ничего сложного в этом быть не должно, да и во многих вселенных эти два навыка всегда идут бок о бок. К тому же, метлы в этом мире летают с помощью магии волшебника, выступая просто удобным инструментом управления. Как автомобиль, только вместо бензина выступает магия наездника. А это значит, что технически никаких ограничений быть не должно и умение Воландеморта летать без метлы явное тому доказательство.       Вот только у последнего было почти тринадцать лет практики в полётах в виде бесплотного духа, пока у него не было подходящего тела. И готов поставить сотню галеонов против ломаного медяка, что Воландеморт легко научился летать без метлы именно благодаря такому специфичному опыту. А вот мне приходилось просто выворачивать себе мозги и образ мышления, чтобы заставить себя левитировать. И результаты таких стараний были не особо и успешны. Да, подняться в воздух на пару десятков сантиметров я мог… Вместе с креслом, на котором сидел… Или ковром… Или любой другой опорой, заставляя левитировать именно опору. И да, это выглядело абсолютно нелогично и наплевательски по отношению к классической ньютоновской физике, но это работало. Прямо как в байке барона Мюнхгаузена, где он вытащил себя из болота за волосы. Вот только тянуть за волосы или любую другую часть тела себя самого у меня не получалось, не хватало точки опоры.       Зато ценой невероятно сложной цепочки самоубеждения и стойкой уверенности в такой возможности, удавалось настроиться на миропонимание, когда точкой отсчёта для телекинеза выступал уже не я, но какой-то отдельный предмет, например стена, относительно которого уже получалось перемещаться мне. И до тех пор, пока позволяла концентрация, я мог двигаться относительно стены. Не отрывая от неё части тела, иначе концентрация падала, а вместе с ней падал и я.       Не сосчитать, сколько синяков я умудрился себе набить в процессе тренировок, но к утру четверга я твёрдо стоял на потолке гостиной, прямо над своим любимым креслом. В костюме тройке, удерживая и его телекинезом в правильном положении относительно себя. И отслеживая при этом, чтобы никто внезапно не зашёл в гостиную.       — Ну ладно. Пока хотя бы так, — осторожно вздохнул и плавными и неторопливыми шагами направился к стене, откуда спустился на пол и выдохнул, скидывая накопившееся напряжение.       Первый полностью удачный эксперимент, завершившийся не очередным падением на голову, срывом элементов одежды или оторванным куском обоев. Из-за последнего, к слову, пришлось впервые в этом доме воспользоваться палочкой, к тому же новой. Не стоит удивлять проверяющих последними использованными заклинаниями на официальной палочке, если они вдруг решат их посмотреть.       Вздохнув ещё раз, поправил воротник рубашки и направился вниз, где за завтраком меня уже ожидал Артур, вместе с которым по плану я должен попасть в министерство. Помимо Артура, на кухне завтракали и что-то активно обсуждали Сириус и Кингсли. Сонная Нимфадора устало потягивала чай. Компанию ей составляли Гермиона и Джинни, которые с недавних пор начали спускаться к завтраку раньше.       Увидев меня, Тонкс приободрилась и приглашающе махнула рукой, отодвигая рядом стоящий стул.       — Доброе утро! — поздоровался со всеми, садясь и взмахом руки возвращая в нормальное положение подставку под салфетки, снесённую Нимфадорой.       — Привет, Гарри. Как спалось? — зевая спросила Тонкс.       — Прекрасно, Дора. Чего, судя по всему, не скажешь о тебе.       — Ты ведь не перестанешь? — поморщилась она.       — Я подумаю, если ты предложишь интересную компенсацию, — и заметив, как Дора заинтересованно приподняла брови, предложил сам: — Как на счёт какого-нибудь умилительного прозвища? И пару ужинов ты сидишь с кошачьими ушками, да.       — Нет, спасибо. Уж лучше имя, чем прозвище, — девушка заметно содрогнулась. — Придумаешь ещё что-нибудь такое, от чего мне здесь совсем стыдно будет появляться.       — То есть, против ужина с ушками ты ничего не имеешь? Отлично, осталось сойтись в количестве вечеров.       — Нахал! — припечатала с весёлой улыбкой она. Впрочем это утверждение не помешало ей добавить: — Но я подумаю.       — Поймал на слове, Дора.       — Гарри, ты совсем не боишься результатов слушания? — с затаённой опаской, тихим голосом спросила Джинни.       — Нет, — ровным и беспечным тоном ответил ей, намазывая джем на тосты. — В крайнем случае поселюсь здесь, вместе с Сириусом. Вариант, объективно, не самый плохой.       — А как же палочка? Хогвартс?       — Ой да брось, — с пренебрежением помахал рукой. — Учиться можно и самостоятельно или с помощью Сириуса. А палочка… — пожал плечами. — Поймаю в подворотне Фаджа и отберу палочку у него.       Гермиона от моего ответа подавилась соком и закашлялась, а в другой части стола раздался смех Сириуса.       — Гарри! — воскликнула Молли, грозно посмотрев на меня.       — Ах да! — театрально поднёс указательный палец к лицу, после чего указал им на Нимфадору и Кингсли: — Вы ничего не слышали.       — Гарри! — снова воскликнула Молли и упёрла руки в пояс. Смех Сириуса стал только громче, и даже на лице вечно серьёзного и сдержанного Кингсли появилась улыбка.       — Что? Это всего лишь шутка. А то сидите тут с постными лицами, аппетит только портите.              Вскоре завтрак закончился и мы с Артуром выдвинулись на, пожалуй, самую нелогичную и непонятную для меня прогулку по магловскому Лондону до Министерства Магии. Казалось бы, ничего странного тут и не может быть — просто обычный способ добраться до министерства с помощью метро и короткой прогулки на своих двоих. И если не задумываться, то так оно и должно быть.       А вот если задуматься…       От Дурслей меня сопровождала половина ордена, в то время, как сейчас в этом задействован только один Артур. Безусловно, он взрослый и опытный волшебник, но на фоне даже троих авроров, один из которых к тому же Грюм, смотрится несколько блёкло. И это если не брать в расчёт остальных волшебников, что летели тогда с нами.       И даже если сделать допущение, что про моё текущее местоположение и про штаб на площади Гриммо никто не знает, всё равно ситуация кажется крайне подозрительной. Вот в чём сложность определить на дежурство группу пожирателей у входа в министерство, просто на всякий случай? А вдруг повезёт! Дата и примерное время известны, простор для подготовки засады огромный. А там пара внезапных оглушающих в спины из под мантий-невидимок, заранее подготовленный портал, как на финале турнира, и поминай как звали. Был мальчик, который выжил, да сплыл. И показательно убранная под пиджак рука Артура, что вцепилась в палочку, вкупе с бегающим в напряжении взглядом явно говорит в пользу моих подозрений.       А ответ Артура на мой вопрос о причине выбора магловского способа передвижения? Дескать, может произвести благоприятное впечатление, учитывая в чём меня обвиняют. Вот только благоприятное впечатление у кого? Сомневаюсь, что специально для этого кто-то из зала суда будет дежурить у входа в Министерство и отслеживать, каким именно способом я прибуду. Слишком наивно и бредово, а потому слишком подозрительно. Складывается ощущение, что меня хотят в чём-то обмануть и даже не особо стараются это сделать. Как-то даже обидно.       Разворачиваю восприятие так сильно, как могу, охватывая всю округу в поисках чего-то подозрительного и выделяющегося. Несколько минут концентрированного внимания и на очередном переходе через дорогу улавливаю едва заметное колыхание магического фона позади.       Сконцентрировав внимание на этой аномалии и попытавшись аккуратно прощупать пространство телекинезом, ожидаемо опознал в аномалии спрятанного под мантией Грюма, что торопливо ковылял своей кривой походкой вслед за нами. Собственно, только по кривизне походки я его и опознал, ни в эмоциональном фоне, ни в плане мыслей от него тоже ничего не доносилось, сработало только магическое осязание. Не знаю, работают ли так абсолютно все мантии и отличается ли в этом плане как-то моя, но я проникся уважением к создателю чудесного глаза, которым владеет Аластор. Не ожидай я чего-то подобного и не ищи намеренно, то в жизни бы ничего заметил. А ему ничего не стоит всё видеть даже сквозь мою мантию. Желание научиться скрываться от этого глаза только усилилось, ибо если есть один, то может появиться и второй. И не факт, что он будет на нашей стороне.       Уже на подходе к спуску в метро нас догнала барышня бальзаковского возраста, спешно семенившая из соседнего переулка. Нимфадору в этой барышне смогли выдать вспышки очень узнаваемого раздражения при проявлении её неуклюжести. Если бы не они, то точно не смог бы отличить от другой случайной волшебницы.       Больше волшебников в ближайшей округе я не замечал. И да, волшебники в моих ощущениях воспринимались несколько иначе, нежели маглы. Маглы чувствовались немного тусклее или холоднее, словно задуваемое пламя свечи. Отличие было пусть и незначительно, но его хватало, чтобы на фоне группы маглов волшебник начал заметно выделяться.       Попутно с отслеживанием окружения, я раздумывал о том, зачем необходим этот маскарад с переодеваниями и незаметным присмотром? Это что, своеобразный способ ловли на живца особо отмороженных последователей Воландеморта? Или какая-то тонкая провокация, суть которой я не могу придумать даже гипотетически? Или это простое сопровождение, а я себя уже накрутил? Но зачем в таком случае опять скрывать это от меня? Нимфадора сидела со мной за одним столом, и если бы хотела рассказать об этом, то возможностей была уйма.       И всё же, почему добираться надо именно на метро и полностью магловским способом, даже приобретать для этого билеты? Возможность купить которые, пользуясь тем, что я разбираюсь во всем магловском гораздо лучше, Артур целиком предоставил мне. Есть же автобус «Ночной рыцарь». И далее по канону книги им вполне собирались воспользоваться, чтобы добраться до Хогвартса после рождественских каникул. Так в чем проблема доехать на нём сейчас, просто выйдя в отдалении от входа в Министерство, если так уж хочется произвести на кого-то непонятного нужное впечатление?       Так, стоп. Негласное наблюдение за мной, полностью магловский способ передвижения. От неожиданной догадки едва не впал в ступор, но вовремя удалось восстановить контроль над эмоциями. Это получается что, орденцы продолжают наблюдать конкретно за мной и моим поведением в немагическом мире? А ведь ровно также обстояли дела и в каноне.       Мой список «уже даже не вопросы, а вполне себе претензии» к Дамблдору пополнился ещё на несколько пунктов. А мне захотелось ответить на все эти подозрения какой-нибудь изящной проделкой. Оглядевшись на станции, на которой мы с Артуром ожидали подходящий нам поезд метро, приметил киоск с молодёжной бижутерией, среди которой были в том числе фенечки различных цветов и кожаные ремни и браслеты с металлическими заклёпками. Как раз в духе неформальной Нимфадоры.       Проверив, что до прибытия нужного поезда ещё достаточно времени, обратился к Артуру:       — Артур, у нас есть в запасе пять минут. Не против, если я куплю что-нибудь вон в том киоске?       — Ты уверен, Гарри? — Артур с сомнением покосился на схему движения. — Кажется, поезд вот-вот подъедет.       — Он поедет по другой ветке, нам нужен следующий после него.       — Да? — Артур внимательнее пригляделся к схеме. — Хорошо, идём к киоску.       Потратив минутку на осмотр вариантов, выбрал пару фенечек в цветах, которые чаще других использует Нимфадора для преображения волос. И заодно взял браслет, который на поверку неожиданно оказался из настоящей кожи с вплетением стальных хромированных звеньев. Выглядел он достаточно брутально, особенно на фоне старомодных одежд волшебников.       — Гарри, а для чего маглы используют вот эти плетения? — неожиданно спросил Артур, с интересом разглядывая купленные фенечки.       — Чаще всего как знак дружбы или начала отношений. Ими обычно обмениваются дорогие друг другу люди. Но это распространено не повсеместно, только в некоторых, мм, культурах. Или у подростков, — подробно вспоминая особенности субкультур, объяснил общий смысл Артуру. И, поддавшись наитию и зная, что Нимфадора идёт сразу за нами, добавил: — Подарю Доре в случае успеха на слушании. Может, мне хватит запаса удачи и на то, чтобы она перестала шипеть как кошка, когда я обращаюсь к ней по имени. Надеюсь, она придёт на ужин сегодня.       Волна удивления и изумления от идущей за нами барышни в летах, что в этот самый момент к тому же умудрилась ещё и споткнуться на ровном месте, будет согревать мою душу весь остаток пути до министерства.       — Ээ, да. Спасибо за объяснение, Гарри. — произнёс Артур с немного смущённой и виноватой улыбкой на лице.              Чем ближе мы подбирались к Министерству, тем чётче у меня в голове выстраивался окончательный план поведения во время проведения слушания. Судя по канону, Поттер выполнял в процессе больше бутафорскую функцию. Его основной задачей было ответить на пару вопросов, вбросить информацию о дементорах и всё оставшееся время «изображать дурачка», показывая этим свою искренность. Другими словами, просто быть собой, мальчиком, который «я же просто Гарри».       Насколько можно было судить по описанию в книге Роулинг, фракция Дамблдора в Визенгамоте должна быть точно больше фракции Фаджа. Вот только относительно полного состава её точная численность неизвестна, но скорее всего недостаточна. Иначе слушание прошло бы куда проще и Дамблдору не пришлось бы вступать в открытую конфронтацию с Фаджем.       Следовательно, для всех судей нужно показать себя в наилучшем свете и с хорошей стороны, прилежно следуя инструкциям и указаниям и аккуратно отводя ушаты помоев, что будет на меня выплёскивать Фадж, пользуясь тем, что его кресло повыше. И, опционально, можно попробовать ответить стороне обвинения их же монетой. То есть, если совсем по простому, то можно раздражать и выбешивать Фаджа, только Фаджа и никого, кроме Фаджа. И делать это аккуратно, чтобы остальные не решили, будто я зазнавшийся на фоне славы нарцисс.       Грёбаная политика даже в мире магии остаётся грёбаной политикой. Отчасти завидую Воландеморту — ему-то вовсе плевать на все эти игрища. Достаточно просто показать свою безносую рожу и все вокруг сразу становятся согласными с твоим очевидно и безусловно правильным мнением.              Атриум министерства и безвкусно оформленный фонтан, как и процедура проверки палочки, не смогли отвлечь меня от внутренних размышлений. Все происходящее я отмечал у себя в памяти не отвлекаясь от выбора корректных формулировок, которые можно использовать для своей защиты. Летающие под потолком записки это единственное событие, которое смогло заинтересовать меня по пути наверх, в отдел Артура. Но заинтересовать достаточно, чтобы я на них отвлёкся:       — Какая-то вариация чар анимирования и амортизирующих? — спросил у Артура, разглядывая летающие самолётики и отгоняя лёгкий когнитивный диссонанс. Самолётики. Магловские такие, но из гербовой бумаги министерства магии. Почему бы и нет, действительно.       — Ээ, возможно. — неловко ответил тот. — Если честно, то я не знаю. Это надо уточнять у отдела снабжения.       Новость о переносе слушания в Отдел Тайн встретил только флегматичным замечанием:       — Не удивлён. От Фаджа вполне можно было ожидать грязной игры, учитывая публикации в «пророке».       Спуск в Отдел Тайн и короткие плутания по его коридорам отличались только направлением движения лифта и общим стилем оформления стен. Если верхние, более оживлённые этажи были, хоть и крайне отдалённо, но похожи на ранние офисные помещения у неволшебников, то здесь повеяло стариной и оформлением в стиле Хогвартса — каменная кладка стен и висящие на равных расстояниях факела.       Подойдя к двери нужного нам зала, запыхавшийся Артур прислонился к стене и, тяжело вздохнув полной грудью, быстро проговорил на одном дыхании:       — Заходи, Гарри, тебе сюда.       — Что же, Артур, удачи мне. Это должно быть интересно, — с этими словами я отворил дверь и неспешным шагом зашёл в зал.       Войдя внутрь, оказался в самом низу амфитеатра из скамей и кресел, на которых были расположены волшебники различных возрастов, что были облачены в мантии единого фасона, но различных цветов.       Стоило двери за мной затвориться, как волшебники, что до этого переговаривались шёпотом, умолкли. Наступила давящая тишина. Весьма мелочный способ оказать давление на школьника я оценил с достоинством, отчего Фадж, как человек, мне стал ещё менее приятен.       — Вы заставили нас ждать, — холодный голос кого-то из магов в отдалении был полон обвинения.       — Вы застали меня врасплох неожиданным переносом, — с постным выражением на лице парировал обвинение.       — Визенгамот в этом не виноват, — возразил тот же голос. — Утром к вам была послана сова. Садитесь.       — Да будет известно не представившемуся волшебнику, — всё с тем же постным выражением ответил в сторону раздавшегося голоса, — что несовершеннолетних магов, независимо от тяжести вменяемых им обвинений, о назначении дисциплинарных слушаний, равно как и о их отмене или переносе, необходимо уведомлять лично, посредством представителя Отдела обеспечения магического правопорядка.       — И тем не менее, это проблема не Визенгамота, — вмешался Фадж, обратив наконец на меня внимание.       — Несомненно, министр. Это ни в коем разе не проблема Визенгамота, — прямым взглядом встретил его взгляд и уселся в единственное кресло для обвиняемых, что было расположено прямо по центру углубления. Дёрнувшиеся было цепи, с тихим хмыком придавил заметным усилием телекинеза так, что они только жалобно звякнули, повиснув по бокам от кресла. Фадж продолжал терять рейтинг в моих глазах.       Не удержав лицо, из-за чего на несколько мгновений на него вылезло выражение неприязни, Фадж поспешил начать:       — Очень хорошо. Обвиняемый наконец-то здесь. Можем начинать. Дисциплинарное слушание от двенадцатого августа объявляю открытым, — звучным голосом начал декламировать министр, а Перси Уизли, что расположился несколько в стороне, тотчас начал вести протокол. — Разбирается дело о нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних и Международного статута о секретности Гарри Джеймсом Поттером, проживающим по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре. Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда — Перси Игнациус Уизли…       — Свидетель защиты — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — произнёс сзади негромкий голос.       Появление Дамблдора не стало для меня сюрпризом, с момента появления в этом зале я отслеживал пространство вокруг меня, пусть и крайне ненавязчиво, чтобы не вызвать в случае чего какого-либо ажиотажа. Реагировать как-либо на его появление я не стал, продолжая удерживать нейтральное выражение на лице.       — А… Дамблдор, — проговорил министр, сразу потерявший изрядную долю уверенности в себе. — Да. Значит, вы… э… получили наше… э… сообщение о том, что время и… э… место слушания изменены?       — Мы с вашим посланием, должно быть, разминулись, — дружелюбно сказал Дамблдор. Я же мысленно отметил забавность происходящего. Правильно говорят: «улыбайтесь, это раздражает». — Но по счастливой случайности я прибыл в Министерство на три часа раньше, так что все в порядке.       — Да… хорошо… нам, видимо, нужно ещё одно кресло… Уизли, будьте добры…       — Не беспокойтесь, не беспокойтесь, — приятным тоном сказал Дамблдор. Взмахнув появившейся в руке палочкой, он материализовал мягкое, обитое ситцем кресло, после чего сел, положил руки на подлокотники, соединил кончики длинных пальцев и с вежливой заинтересованностью уставил взгляд на Фаджа. Я же добавил воображаемых баллов факультету Дамблдора. Что-что, но держаться на людях так, словно вокруг него несмышлёные детишки играют в песочнице, он научился крайне хорошо.       Члены Визенгамота по-прежнему вовсю перешёптывались и ёрзали на своих местах. Кто-то одобрительно улыбался, кто-то раздражённо жестикулировал, бросая неприязненные взгляды на Дамблдора. Успокоились, только когда Фадж снова заговорил:       — Да, — произнёс он, шурша пергаментами и возвращая себе самообладание. — Хорошо. Итак, обвинение. Да.       Он извлёк из лежащей перед ним стопки нужный лист, набрал побольше воздуха. В этот момент я решил наконец проявить инициативу и выдать домашнюю заготовку, прервав Фаджа ровно за мгновение до начала его речи:       — Прежде, чем мы начнём, господин министр, позвольте уладить одну небольшую формальность, как того требует наше законодательство.       Подавившись словами, министр гневно поднял взгляд на меня и собрался было что-то сказать на повышенных тонах, но моё ничего не выражающее лицо и внимательный взгляд его остановили. Прокашлявшись ещё раз, он с пренебрежением бросил:       — Хорошо, мистер Поттер. Озвучьте вашу формальность.       — Ходатайствую об отмене дисциплинарного слушания в силу нарушений порядка оповещения обвиняемого о зарегистрированном правонарушении и о назначении дисциплинарного слушания. Согласно Уставу о правах потомственных волшебников от тысяча восемьсот восемьдесят третьего года, в случае, если несовершеннолетний потомственный волшебник попадает под действие статьи «С» Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних от тысяча восемьсот семьдесят пятого года, к нему, для прояснения причин возникновения потенциальных нарушений и оправданности предпринятых волшебником мер, должны быть направлены представители Отдела обеспечения магического правопорядка. В случае обвиняемого имело место только письменное оповещение о нарушении и о назначении дисциплинарного слушания посредством «совиной почты», чему есть непосредственное доказательство в виде приложенных писем, — помахал вытащенными из кармана письмами от Муфалды Хмелкирк.       У Фаджа в этот момент дёрнулся глаз, а от сидящего рядом со мной Дамблдора раздался тихий хмык.       — Ходатайство отклонено, — справившись с эмоциями, раздражённо бросил министр. — При желании разобраться в правомерности действий Отдела обеспечения магического правопорядка можете обращаться в вышеупомянутый отдел.       — Пользуясь предоставленной возможностью и в соответствии с внутренним предписанием Отдела обеспечения магического правопорядка, — ничуть не изменившимся тоном, моментально подхватил за Фаджем: — обращаюсь с вышеупомянутой жалобой к главе Отдела обеспечения магического правопорядка, что, по счастливому стечению обстоятельств, присутствует на этом собрании. На сколько помню, такого рода жалобы пока ещё в ведении главы департамента.       У Фаджа ещё раз дёрнулся глаз и он, не удержавшись, вмешался:       — Это можно и исправить!       Подняв бровь, медленно перевёл взгляд на мадам Бонус. Та в свою очередь, поморщившись и недоуменно-неводовольно обратив внимание на Фаджа, смерила меня суровым и оценивающим взглядом, после чего решила:       — Ваше обращение принято на рассмотрение, мистер Поттер. Будет проведено внутреннее расследование.       — Не сочтите за недоверие, мадам Боунс, но я бы предпочёл при общении с бюрократическим аппаратом более вещественные свидетельства своего обращения. Желательно, заверенные на гербовой бумаге министерства, — продолжил тем же нейтральным тоном. — Думаю, вы согласитесь со мной в том, что во всём должен быть порядок и постоянство. Особенно учитывая, что в последнее время наши законы так быстро меняются.       — Хорошо, мистер Поттер, — ответила Амелия, снова покосившись на Фаджа. — После слушания можете пройти вместе со мной в отдел и получить документальное подтверждение.       — Благодарю, мадам Боунс, — вот и наступил черёд ответного подарка Муфалде.       — Итак, вы закончили со своими формальностями, мистер Поттер? — чуть ли не брызжа слюной, вмешался министр.       — Ещё одна, господин министр, — я спокойно ответил на его резкий выпад. — Ходатайствую о замене одного из ведущих допрос, а именно Корнелиуса Освальда Фаджа, министра магии, в связи с наличием у того конфликта интересов с обвиняемым.       — О каком конфликте идёт речь, мистер Поттер? — подхватила диалог Амелия, не давая Фаджу разразиться проклятиями.       — Речь о событиях двухлетней давности. Лето, когда Сириус Блэк сбежал из Азкабана.       — Там был элементарный случай, который мог бы произойти с каждым, — вступил в диалог министр, сорвавшись от эмоций с канцелярского языка на более живой и эмоциональный. — Да и нарушения, как такового, не было. Так, пустяк.       — Действительно, пустяк, — подтвердил я, переведя взгляд на Фаджа. — И нарушений, как уже было сказано министром, вовсе не было. О чем свидетельствует отсутствие каких бы то ни было записей об этом событии в архивах Отдела обеспечения магического правопорядка. К слову, стоит ли здесь присутствующим напоминать, что в качестве нарушения расценивается только применение заклинаний непосредственно палочкой?       — Вы утверждаете, мистер Поттер, — заметно оживился министр и ухватился за мою оговорку. — Что смогли раздуть свою тётю беспалочковой магией? В тринадцать лет?       — Под воздействием эмоций, господин министр. Но да.       — Чушь, — презрительно скривился Фадж. — Очередные байки!       — Как скажете, министр, как скажете, — не проявляя эмоций, уставился на играющиеся друг с другом кандалы. Кандалы, которые прямо сейчас под моим прямым контролем изображали двух столкнувшихся и жаждущих крови друг друга змей, разыгрывая сцену сражения перед моим лицом.       Утихшие было шепотки в зале возникли вновь. Мадам Боунс с любопытством разглядывала цепи, а министр Фадж, казалось, потерял дар речи от шока. От Дамблдора, сидящего рядом, в эмоциональном фоне повеяло очень тонким проявлением интереса.       — Но дело вовсе не в этом, — прервал я сеанс телекинеза. — Господин министр был так щедр, что решил самостоятельно оплатить моё проживание в пабе «Дырявый котёл» вплоть до конца летних каникул. А наличие финансовых отношений накладывает некоторые обязательства. В частности, запрет в течении трёх лет на свидетельствование по делам субъектов финансовых отношений. И на ведение следственных мероприятий в отношении таких субъектов. В том числе и допросы в суде.       — Ходатайство отклонено! — ощерившись, бросил Фадж. — Та горстка галеонов не стоит внимания.       — Что же, господин министр, дело ваше, — флегматично ответил я, внутренне испытывая чувство извращённого удовольствия от раздражения министра. И ощущение о полезности затраченных усилий на исследование законов, что успели наплодить крючкотворы магической британии. — Ходатайствую о замене одного из ведущих допрос, а именно Корнелиуса Освальда Фаджа, министра магии, в связи с очевидно проявляемой предвзятостью.       — Отклонено! — резко возразил Фадж, поддавшись раздражению. Шепотки в зале только усилились, а со стороны Дамблдора еле заметно повеяло толикой заинтересованности и веселья.       — Тогда, господин министр, с «моими формальностями», как вы выразились, покончено, — подвёл итог я, никоим образом не проявляя свои эмоции.       — Хорошо, — чуть ли не прорычав, подвёл итоги Фадж и начал наконец зачитывать, старательно возвращая свой звучный голос: — «Подсудимому вменяется в вину нижеследующее: он сознательно, намеренно и с полным пониманием незаконности своих действий, получив ранее по сходному поводу письменное предупреждение от Министерства магии, второго августа нынешнего года в девять часов двадцать три минуты вечера произнёс заклинание Патронуса в населённом маглами районе и в присутствии магла, что нарушает статью «С» Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних от тысяча восемьсот семьдесят пятого года и раздел тринадцатый Статута о секретности, принятого Международной конфедерацией магов».       — Вы — Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре? — спросил Фадж, с неприязнью глядя на меня поверх пергамента.       — Да, — всё также флегматично ответил на вопрос.       — Вы получили три года назад предупреждение от Министерства по поводу незаконного применения волшебства?       — К слову, с таким же нарушением. Но, да, получал.       — И тем не менее вечером второго августа вы заклинанием вызвали Патронуса? — проигнорировал моё уточнение Фадж.       — Да.       — Понимая, что вам воспрещено применять волшебство вне школы, пока вам не исполнилось семнадцать лет?       — Палочковое волшебство! Но, да, понимая.       — Понимая, что вы находитесь в районе, изобилующем маглами? — скрипя зубами, министр продолжал игнорировать мои уточнения.       — Да, — ни на гран не поменяв выражение, отвечал я.       — Вполне понимая, что в данный момент в непосредственной близости от вас находится магл?       — Да.       — Вы смогли вызвать полноценного Патронуса? — ворвалась в опрос Амелия.       — Да.       — Телесного Патронуса?       — Да, как и обычно.       — Как обычно? — прогудела мадам Боунс. — Вы что, и раньше вызывали Патронуса?       — Да, — снова ответил утвердительно, но в этот раз уточнил подробности: — Первый раз — больше года назад.       — Вам пятнадцать лет?       — Да.       — Вы научились этому в школе?       — Да, факультативно.       — Впечатляюще, — подвела итог, глядя на меня, мадам Боунс. — Настоящий Патронус в таком возрасте… Чрезвычайно впечатляюще.       Некоторые волшебники снова принялись перешёптываться, делясь друг с другом своим мнением. Кое-кто одобрительно кивнул, но находились и те, кто хмурился и неодобрительно качали головами.       — Дело не в том, насколько впечатляющим было это волшебство, — брюзгливо вмешался Фадж. — И если разобраться, то чем более впечатляющим оно было, тем хуже — ведь школьник сделал это на глазах у магла!       Общий настрой у обменивающихся шепотками магов вновь приобрёл обвиняющие нотки. И даже Перси Уизли, что до этого вёл себя подчёркнуто нейтрально, кивнул в подтверждение слов Фаджа.       — Смею заметить, что вышеупомянутый магл, Дадли Дурсль, является моим родственником, — снова перехватил у министра инициативу. — Это мой кузен, сын опекунов в мире маглов. То есть он попадает под определение «ближний родственник». И на момент рассматриваемого происшествия он был в курсе о существовании мира магии уже более четырёх лет. Ознакомлен вместе с опекунами представителем Хогвартса в день моего одиннадцатилетия. Этот представитель до сих пор работает в качестве преподавателя в Хогвартсе, если вам понадобятся его свидетельские показания. Исходя из перечисленных мной фактов, вышеупомянутый магл попадает под исключение из раздела тринадцать Статута о секретности. Таким образом, о нарушении Статута с моей стороны не может идти и речи.       — Решать, может идти речь о каком-либо обвинении или нет — прерогатива Визенгамота, мистер Поттер, — эмоционально взорвался Фадж. — А я не отменял рассмотрение факта нарушения Статута!       — Как скажете, господин министр, — спокойно ответил ему под усиливающийся гул голосов со скамей. — Я лишь дополняю фактами пробелы в ваших утверждениях. И да, я применил заклинание Патронуса для защиты от дементоров.       Моё заявление вызвало гробовую тишину в зале. Волшебники только молча смотрели на меня, изредка переглядываясь с соседом.       — Защиты от дементоров? — переспросила мадам Боунс, когда пауза затянулась. — Что вы хотите этим сказать, молодой человек.       — Да, защиты от дементоров, — переведя взгляд на неё, слегка пожал плечами. — Двое появившихся в проулке дементоров, что перекрыли выходы на оживлённые улицы и двигались по направлению к нам с кузеном. Я расценил их действие как нападение и ответил единственным действенным и доступным мне способом.       — А-а… — Фадж растянул язвительную улыбку и елейным тоном прокомментировал, привлекая внимание Визенгамота: — Ну конечно. Я был уверен, что мы услышим нечто в подобном роде.       — Дементоры в магловском городке? — мадам Боунс выглядела сбитой с толку, — Ничего не понимаю…       — Не понимаете, Амелия? — язвительная улыбка Фаджа перешла в злобную ухмылку. — А я вам объясню. Дементоры — отличная выдумка для того, чтобы вывернуться. Просто превосходная. Ведь маглы дементоров видеть не могут, не так ли, юноша? Очень удобно, очень… Но это только ваши слова, никаких подтверждающих свидетельств…       — Если бы вы соизволили вести допрос, а не только голословно обвинять… — прервал я его полёт фантазии, впервые слегка повысив голос и добавив немного давления. Впрочем, едва заметив, что смог привлечь внимание присутствующих и прекратить шепотки, вернул прежний тон: — господин министр, то успели бы услышать, что подтверждающие мои слова свидетельства имеются. И они не от лица магла.       Перекошенная морда Фаджа скривилась ещё сильнее, но теперь уже от недовольства и разочарования. Походило на лицо гончей, от которой прямо из пасти в самый последний момент сумела сбежать дичь. Сумев справиться с эмоциями достаточно, чтобы продолжить вести допрос, он надтреснуто пренебрежительным голосом заявил:       — Боюсь, Визенгамоту некогда слушать новые байки. Я хочу решить вопрос быстро…       — Мадам Боунс, — снова слегка повысил голос, прерывая Фаджа: — будьте столь любезны, поясните, пожалуйста, Визенгамоту, — усилием выделил слово, при этом продолжая сверлить министра внимательным взглядом. — предусмотрено ли нормами, принятыми в Отделе обеспечения магического правопорядка, право подсудимому представлять свидетелей в свою защиту, которое описано в Хартии о правах. Или за последние, скажем, десять дней, тенденции к реформам наметились и там?       По залу в очередной раз пошли шепотки. Мадам Боунс удивлённо переводила взгляд с меня на министра и обратно, пока, наконец, не пришла к какому-то решению и не проговорила уверенным плотным голосом, словно озвучивая вердикт:       — Предусмотренно. Вы совершенно правы, мистер Поттер. И нет, в последние десять дней конкретно в этих нормах изменений не происходило.       — Ну ладно, ладно, — словно давая одолжение, недовольно сдался Фадж. — Где же свидетель?       — Полагаю, профессор Дамблдор, — не поворачивая головы обратился к директору, что продолжал неявно проявлять заинтересованность: — вы смогли решить этот логистический вопрос?       — Да, мистер Поттер, — не наигранно весёлым тоном ответил тот: — Я привёл эту женщину с собой.       Сцена допроса миссис Фигг прошла практически также, как и была описана в книге. С той лишь разницей, что я успел хорошо так проехаться по Фаджу перед ней и тот вёл себя куда как агрессивнее и пренебрежительнее. И да, описание «большие, в плащах» в отношении дементоров тоже было, и мне от этого было даже не особо больно из-за приступа испанского стыда. Я стойко удержал лицо, зная о таком финте канона и ожидая его. Но глаз почти смог предательски дёрнуться.       В спор о возможности и причинах нахождения дементоров в Литтл-Уингинге я тоже не спешил вмешиваться, логично предполагая, что мой политический вес там ни на что повлиять не сможет, а вот добавить раздражение спорящим сторонам вполне способен. Влезать в обсуждения дел Хогвартса и открытый спор Фаджа и Дамблдора я тоже поостерёгся, хотя пару доводов, которые могли бы щёлкнуть по носу министра, держал про запас.       Как итог, я сидел и внимательно рассматривал перешёптывающихся судей в ожидании, когда один из ведущих допрос инициирует голосование для принятия итогового решения.       — Кто за то, чтобы оправдать подсудимого по всем пунктам? — наконец-то раздался голос мадам Боунс.       В воздух почти сразу поднялось множество рук. Даже без подсчёта было очевидно, что их больше половины.       — Кто за то, чтобы признать подсудимого виновным? — с кислой мордой задал полагающийся вопрос Фадж и сам поднял руку.       Семь рук, включая министра. Точно не хуже каноничного итога, но, надеюсь, мне удалось сильнее уложить в голову присутствующих факт того, что Фадж несколько «потерял берега».       — Так, хорошо, очень хорошо… — министр через силу выдавливал слова, сдерживая ярость. — Оправдан по всем пунктам.       — Отлично, — бодро сказал Дамблдор, поднимаясь на ноги. Взмахнув палочкой, он заставил исчезнуть лишнюю мебель. — Признаться, мне пора. Всего вам доброго.       И не уделив более никому внимания, стремительной походкой буквально вылетел из зала. Только хмыкнув на это демонстративное игнорирование и дистанцирование от директора, обратил взгляд на мадам Боунс, что собирала в портфель документы.       — Мадам Боунс? Мне вас подождать или подойти позже?       — А, мистер Поттер, — нахмурив брови в размышлении, отвлеклась она от портфеля. — Знаете, лучше подождите. Решим этот вопрос сразу же.       — Хорошо, я буду на выходе из зала, — кивнул ей и размеренным шагом удалился из зала.       Сразу за дверью меня ожидал бледный и крайне взволнованный Артур, что, казалось, всё время слушания не отходил от двери.       — Дамблдор ничего не сказал…       — Оправдали, по всем пунктам, — ответил ему, прислонившись плечом к стене в паре шагов от двери. — Но осталась одна небольшая формальность, которую надо уладить с мадам Боунс.       — Какая формальность… — нахмурено начал спрашивать Артур, но его прервали начавшие выходить из зала судьи. — Разорви меня горгулья! — изумлённо воскликнул он, отступая ближе ко мне. — Тебя судили полным составом?       — Да, полным, — подтвердил и решил слегка досадить Фаджу, добавив звонким голосом: — Похоже, что слухи не врут, и господин министр так боится потерять своё кресло, что готов менять законы лишь бы старательно засудить школьника.       — Гарри! — удивлённо шикнул на меня Артур.       — Да, Артур, ты прав. Не стоит уподобляться другим и поддерживать такие жалкие толки, — ничуть не сбавив тона продолжил я, полностью игнорируя бросаемые на меня взгляды от проходящих судей.       — Что ты делаешь? — резко прошептал Артур.       — Всего лишь поступаю, как Малфой, — ответил ему тихо, сморщив нос. — Да, плохо и некрасиво, но, чёрт побери, даже его методы иногда работают. А я не собираюсь молча терпеть, когда меня поливают помоями. Пусть Фадж хоть немного почешется в ответ.       — Мистер Поттер, пройдёмте, — не дала ответить Артуру мадам Боунс, что как раз вышла из зала.       — Ведите, мадам Боунс, — с лёгкой улыбкой ответил ей.       Молча мы прошли до выхода с уровня Отдела Тайн на девятый уровень и в одном из коридоров наткнулись на министра в компании Люциуса Малфоя. Увидев нас, Малфой скорчил гримасу пренебрежения и поспешил увести за руку министра.       — А у министра неплохой вкус — малолюдные, затемнённые коридоры, высокие блондинки и позвякивающие тяжёлые мешочки, — хмыкнул, особо не снижая голос. Артур выглядел нервным и косился на Амелию, а та в свою очередь только с неприязнью дёрнула щекой. Решил слегка подлить масла в огонь и задумчиво добавил: — Интересно, сколько потребовалось бы таких мешочков, чтобы отпетого Пожирателя приняли за уважаемого члена общества, попавшего под «Империус».       — Мистер Поттер. Будьте любезны, следите в чьём обществе вы выдвигаете такие обвинения, — строго высказала Амелия, но строгость присутствовала только в голосе. В её эмофоне были заметны следы глубоких размышлений.       — Это только мысли в слух, мадам Боунс. Мысленный эксперимент, не более того, — ровно ответил ей.       Вернувшись на второй уровень, зашли в кабинет мадам Боунс, где я передал той полученные мной письма. Мадам Боунс, ознакомившись с их содержанием, несколько раз задумчиво потёрла подбородок и, достав несколько бланков, принялась что-то подробно записывать.       — Мистер Поттер. Вы говорили, что и три года назад ситуация была такой же? — прервавшись через несколько минут, Амелия обратилась ко мне.       — Да. Тоже только письмо и тоже от Муфалды Хмелкирк.       — А само заклинание вы не применяли?       — Нет. Как уже и было сказано, его применил домовой эльф, чтобы спровоцировать моё отчисление. Крайне неудачная шутка одного блондинистого семейства. Ну или крайне удачная, это зависит от точки зрения. Но доказательств у меня нет, потому без имён и каких-либо обвинений.       — Да уж! Без имён! Не валяйте дурака, мистер Поттер, — раздражённо поморщилась Амелия, но злости я не ощущал, только усталость.       Затем она заполнила ещё несколько бланков, один из которых протянула мне а другой в виде самолётика улетел в сторону лифтов. И помассировав лицо, усталым голосом заключила:       — Ваше обращение зарегистрировано и будет рассмотрено в течении месяца. О результатах будет сообщено посредством «Совиной почты», — после чего подняла на меня взгляд и дополнила: — Постарайтесь больше не вмешивать меня в свои проблемы с Фаджем, мистер Поттер.       — У меня нет проблем с Фаджем, мадам Боунс, — пожал я плечами. — Это не я даю отмашку прикормленным журналистам, чтобы те рушили мою репутацию. Мне плевать на Фаджа, но ему по какой-то причине не плевать на меня.       Кивнул головой и развернулся к выходу, где, взявшись за ручку двери, высказал предостережение:       — Если вы не склонны доверять словам Дамблдора, лучше всё равно учесть их и лишний раз обеспокоиться личной безопасностью. Даже в том случае, если это всё одна большая фикция. Потому что если это не фикция, то лишним личная безопасность точно не будет, не находите? Всего хорошего, мадам Боунс.