Сказка про Поттера, который смог

      Обратный путь до дома на Гриммо прошёл почти неотличимо от утренней поездки, только Артур был куда более взволнован и явно торопился добраться быстрее, нигде не задерживаясь и постоянно оглядываясь по округе. За нами всё также неотступно под мантией-невидимкой следовал Грюм и периодически появлялись различные образы девушек, дам и даже откровенных старух, в которые преображалась Нимфадора.       Прикрытие со стороны Нимфадоры закончилось за пару проулков от штаб-квартиры ордена, когда её последний образ немощной старушки завернул в одно из ответвлений улочки, по которой мы с Артуром шли спешным шагом. А вот бодро ковыляющий (скорее даже перескакивающий через протез) Грюм довёл нас до двери, после чего тихо исчез в странно колыхнувшейся пространственной прослойке.       Для меня его исчезновение выглядело так, будто привычные потоки энергии, постоянно спокойно и незаметно текущие вокруг, резко взбаламутились и в прямом смысле разошлись, пуская волну по пространству. А в образовавшийся, не то прорыв, не то пролом тут же провалилась та аномалия, что я воспринимал магическим осязанием на месте Грюма. Из пролома в магическом восприятии едва слышно дыхнуло чем-то неправильным, но он тут же схлопнулся обратно, образуя новую волну, переходящую в рябь в потоках энергии.       Если вот это была аппарация, то понятно, почему непривычных к ней волшебников тянет выпустить наружу завтрак. Та малая доля ощущений неправильности, ухваченная мной только от направленного наблюдения, уже вызывало у меня желание отвернуться, закрыть глаза, отвлечься, забыть и никогда больше не вспоминать увиденное. Интересно, как к такому вообще можно привыкнуть? Передёрнув плечами, зашёл в отворившуюся дверь.       Спешно зашедший за мной Артур выдохнул и ощутимо расслабился, позволив наконец себе улыбку:       — Ну что? Идём, обрадуем всех и я пойду разбираться с тем зачарованным унитазом?       Молча кивнув, направился на кухню, в которой сейчас ощущал всех жителей этого дома. Только открыв дверь, сразу заметил нервно ходящую по кругу Гермиону, что очевидно пыталась отвлечься на разложенные рядом с ней на столе книги и пергаменты, но липкий страх, переживания, обида на несправедливость и тревога, что сейчас ненаправлено лились из неё и воспринимались мной даже без концентрации, не давали ей сосредоточиться. Сидящий рядом Рон разыгрывал сам с собой партию в шахматы, но стоящие рядом с доской «срубленные» фигуры своими возгласами и спорами ясно давали понять, что командир из него сейчас никакой и он больше занят своими мыслями, нежели ситуацией на доске.       Чуть дальше глубоко в кресле сидела Джинни и возилась с Живоглотом, что смиренно позволял себя теребить и гладить, не иначе тоже ощущая её напряжение. Фред и Джордж сосредоточенно что-то обсуждали, нависнув над листом пергамента и периодически что-то в нём вычёркивая и дописывая, но напряжение и ожидание чувствовалось и в их эмоциях.       Спокойным внешне и в эмоциональном фоне выглядел только Сириус, но и он в этот момент потягивал из бокала янтарную жидкость, явно показывая что спокойствие напускное и стоит ему значительных усилий.       Увидев всё это, а скорее прочувствовав весь спектр эмоций, моментально проглотил чуть было не сорвавшийся шуточный возглас «Отчислили!», разом отгоняя мысли о подходящей моменту шутке. Это для малознакомых и менее дружных людей могло бы быть подходяще, но здесь и сейчас искренность и глубина переживаний превращали шутку скорее в злую издёвку. Вместо этого с лёгкой улыбкой и достаточно громко сказал посмотревшим на меня и отвлёкшимся от своих дел волшебникам:       — Оправдали.       Дёрнувшаяся было ко мне Гермиона разом как-то расслабилась и просто рухнула на свой стул, прикрыв глаза рукой. Рон выкрикнул победный возглас и разом смел все фигуры с доски, а расслабленно отвлёкшиеся от своих расчётов близнецы с возгласами на два синхронно резонирующих голоса «Оправдали! Оправдали!» выдернули из кресла Джинни и принялись втроём изображать странное подобие танца зулусов.       — Они не могли поступить иначе, закон был полностью на твоей стороне… — в пол голоса лепетала Гермиона, бездумно теребя свитки пергамента.       — Именно поэтому вы все нисколько не переживали всё утро и сейчас такие расслабленные? — с ухмылкой завалился в кресло Джинни, подхватывая Живоглота на руки.       — Оправдали, оправдали… — близнецы и Джинни прекратили танец и бросились водить хоровод вокруг меня.       — Угомонитесь! — прикрикнул им Артур, но и в его голосе слышались только радость и довольство. После он посмотрел на Сириуса и уже менее весело добавил: — Сириус, мы видели Фаджа в компании Люциуса Малфоя.       — Что? — Сириус дёрнулся настолько резко, что виски из его бокала выплеснулось на его рукав.       — Да, они разговаривали, но Люциус увёл министра, едва завидев нас с Амелией. Дамблдор должен об этом знать.       — Как и о том, что встретились они нам в Отделе Тайн, — поглаживая Живоглота, бросил я не особо акцентируя внимания на месте, просто как факт.       — Гарри? — напрягся Сириус, да и Артур выглядел несколько удивлённым.       — Что? — спросил у него, подняв взгляд. Пожав плечами, дополнил: — Я, конечно, не настаиваю на том, что то, что вы посменно охраняете, находится именно в Отделе Тайн, но серьёзно… Само название «Отдел Тайн» уже подразумевает под собой нечто… Ну, нечто. И то, что мы как бы случайно встречаем там самого известного пожирателя из тех, что на свободе. Который встречается с министром именно в коридорах этого отдела. Малфоя, который имеет возможность, благодаря своей репутации и финансам, встретиться с министром абсолютно в любом другом месте…       Услышав мои слова, Сириус стал выглядеть несколько обескуражено. Не на столько, чтобы совсем потерять контроль над эмоциями или мимикой, но… Скажем так, скала спокойствия, которой он воспринимался ранее, несколько дрогнула и пошла еле заметными трещинами. А вот Артур держался менее собранно, борясь с явно проявляемым изумлением. Прищурившись, внимательно вгляделся в их лица и, тратя буквально все силы на подавление внутри себя желание посмеяться, серьёзно протянул:       — Та-а-ак…       — Гарри, послушай… — начал было Артур, но тут же замялся, не зная как продолжить.       — Та-а-а-ак… — протянул я куда продолжительнее и более серьёзным тоном, буквально впиваясь взглядом в Сириуса и Артура и привлекая этим внимание всех остальных. Под гневным взглядом Молли Артур совсем потерялся и отдал дальнейший разговор на откуп Сириусу. Тот, быстро обдумав ситуацию, собрался что-то ответить, но я перебил его вкрадчивым голосом в самом начале: — Просто представим, что ничего это не было, хорошо? Я не хочу знать, что типичные штампы, которые маглы используют в своих книгах и фильмах, могут так нелепо встречаться в реальности. И как я уже говорил, мне всё равно на ваши взрослые секретики. А вам не нужно распространение информации, особенно если это домыслы школьника.       — Гарри… — надтреснутым голосом всё же начал Сириус.       — Ничего не знаю, у меня вообще сегодня праздник! — отмахиваясь рукой повысил голос. — Я избавился от докучающего внимания министра-маразматика, это надо отпраздновать! А секретные секретики секретной организации у меня по расписанию по пятницам! — продолжая нести околёсицу, подхватил Живоглота и направился на выход из кухни. — Я в гостиной, если ко мне будут дела. — И уже выйдя за дверь добавил: — Не откажусь от пирога с патокой на ужин!       После чего закрыл дверь и направился в гостиную. Пусть сами там разбираются, особенно если на них сейчас насядут близнецы. Крайне удачное вышло стечение обстоятельств, позволяющее мне легитимизировать знание об Отделе Тайн не имея при этом навязчивых снов про двери, что мучили Гарри в каноне.       Но моё уединение в гостиной было нарушено спустя полчаса Роном и Гермионой, которые принесли мне сандвичи на обед и остались здесь до самого ужина, обсуждая со мной прошедшее слушание и занимаясь своими делами, во всю используя свободное время целого дня без необходимости отвлекаться на работы по дому. И сегодня я был этому рад — всё же напряжение дня сказалось и мне хотелось просто расслабленно провести день, не гоняя себя по книгам и не разбираясь в тонкостях очередной хитро составленной ритуальной схемы.       На ужин к нам смогли добраться Кингсли и Нимфадора, хотя у последней вид был весьма утомлённый, не смотря на все возможности организма метаморфа. Молли, помня мою просьбу, испекла к ужину пирог с патокой, о чём я не преминул тут же её поблагодарить:       — Чудесно пахнет! Спасибо, Молли. От одного запаха пирога хочется совершать подвиги! — плюхнулся на уже привычный стул напротив Нимфадоры. И навязчиво смотря прямо в её глаза, дополнил: — Но для начала дела куда важнее… — и заметив, что Тонкс хитро подняла бровь, ожидая от меня что-то, продолжил с ухмылкой: — Ужин! Не стоит преждевременно портить аппетит пирогами, как бы вкусно они ни пахли.       И весь последующий ужин для меня состоял из подобных небольших диалогов с Нимфадорой:       — Дора?       — Да, Гарри, — с ожидающей улыбкой откликнулась она, полностью проигнорировав обращение по уменьшительной форме имени.       — Не могла бы ты передать соусницу? — с не менее милой улыбкой попросил её, на что она, не убирая улыбку сама, протянула мне запрошенное: — Благодарю.       Или же:       — Дора?       — Да, Гарри, — и снова обращение по имени проигнорировано с предвкушающей улыбкой.       — Попробуй вот эти отбивные, они получились просто чудесно, — сохраняя выражение доброжелательности на лице отвечаю ей.       После череды таких откровенно слащавых перекидываний репликами, на нас с Тонкс начал коситься даже Рон, особо не отличающийся социальной восприимчивостью. Близнецы же уже вовсю переглядывались и очевидно делали ставки на то, во что наши с Нимфадорой любезности перейдут к концу ужина.       Но вот ужин был закончен, пирог опробован и всеми признан просто чудесным. Кульминация нашего с Дорой общения достигла своего апогея, а посему:       — Что же, — протянул я, вставая из-за стола. — Ужин был прекрасен и даже жаль его заканчивать. Но всё же, хорошего всем вечера и доброй ночи. Дора?       — Да, Гарри? — в её глазах отчётливо поблескивали искры нетерпеливого интереса и ожидания.       — Долго не сиди, а то весь день на ногах, — сказал ей, раскручивая на пальце одну из фенечек, розовую, под цвет её волос сегодня. Её взгляд зацепился за мою руку, а глаза тут же расширились от осознания. Не дожидаясь реакции, я спешно развернулся и направился к выходу, дополняя: — Если опять уснёшь за столом, то я тебя в кроватку звать не буду.       — Ах ты! Шкет! — помимо вербального возгласа до меня донеслась и оглушающая волна эмоций, среди которых явно выделялись досада, желание отыграться, интерес, недоумение и даже довольство с радостью.       Я же начал осознавать, что, чёрт побери, мне начинает нравиться вот это ощущение направленных на меня смешанно-положительных эмоциональных бурь. Есть в этом что-то экстремально затягивающее. Это что, должно быть как-то так себя ощущают адреналиновые маньяки, только здесь за триггер выступают чужие эмоции? Тогда надо держать себя в руках, возможно так и до натурального маньячества скатиться не долго. И нужно больше информации, хм.       В последний момент, уже у выхода из кухни, почувствовал летящий в меня от стола предмет, который, извернувшись, поймал перед собой. Предметом оказалось яблоко, а метнувшей его в меня — Тонкс. Демонстративно приподняв яблоко повыше и кивнув, ответил:       — Благодарю! Твоя забота греет душу, — и под смех Сириуса с близнецами выскользнул из помещения до того, как в меня могли бы полететь уже столовые приборы.              В оставшиеся дни летних каникул, которые после слушания стали сменять друг друга с гораздо большей скоростью, я продолжал экспериментировать с ритуалами. Мне пришла в голову идея попытаться построить ритуальную фигуру без основания в виде пергамента и чернил. Просто усилием воли создать нужную схему в потоках магии и напитать её своей магией в таком виде.       Технически никаких ограничений этому я не видел. Все испробованные мной до этого ритуалы использовали рисунок чернилами просто как контур для начального формирования схемы. При подаче магии в ритуал, чернила, благодаря растворённым в них магическим реактивам, концентрировали поток в правильную схему, которая в дальнейшем сама выступала как устойчивая фигура. Даже попытка стереть часть начального рисунка уже после запуска ритуала могла привести только к ослаблению устойчивости ритуала, но не к его прерыванию или нарушению.       Выбрав самую простую схему светляка, принялся пытаться воссоздать её буквально на ощупь, грубо выжигая контур магическим потоком, но тут же столкнулся с проблемами удержания готовой части воссозданного контура. Без поддержки чернил он норовил расползтись, рассыпаться или вовсе смешаться с фоновыми потоками магии, словно рисунок чернилами на поверхности пруда.       Потратив несколько часов на мысленные упражнения по контролю и удержанию выжигаемых потоков, смог достичь того, что уже созданная часть схемы могла без вмешательства продержаться под контролем несколько минут. Только это значило, что создавать построение надо сразу все и без перепроверок, потому что «ощупывание» уже выжженного рисунка приводило к его размытию.       Все это напоминало специальную олимпиаду, во время которой немой пытался жестами объяснить глухому, чтобы тот впоследствии своими словами объяснил слепому как правильно написать Мону Лизу, имея под рукой только гуашь цвета охры и пару угольных палочек. И я бы вероятно вскоре сам забросил попытки, если бы спустя почти десяток часов упражнений у меня не получилось воссоздать и удержать отдельные замкнутые конкуры ритуальной схемы светлячка. Пусть они и состояли максимум из пары простейших геометрических фигур и в них не было рун, но сам факт успешного создания и устойчивого удержания показал практическую возможность методики, мотивируя на продолжение экспериментов.       Контуры в таком состоянии не спешили расползаться, наоборот, изначально кривые и косые, после едва заметного напитывания магией они расправлялись и раздувались изнутри, приобретая геометрически правильные пропорции.       К концу третьего дня продолжающиеся попытки привели к тому, что я смог целиком выжечь и сплавить вместе полный узор схемы светляка, но без рунных цепочек. При попытке напитать получившуюся схему, её контур только засветился золотистым светом в видимом спектре и спустя несколько секунд выгорел, как вольфрамовая спиралька в прохудившейся лампе накаливания. И это был отличный результат, ибо полностью аналогичная схема, только начерченная на пергаменте чернилами, тоже кратковременно светилась и гасла без какого-либо эффекта. Единственно, она не сгорала в процессе, но у выжженной мной схемы и не было другого якоря, кроме самой схемы.       Обрадовавшись успеху, потратил ещё несколько дней на попытки воспроизвести другие варианты ритуального светляка и все они вели себя одинаково — стабильная схема несколько секунд светилась видимым золотистым светом и затем перегорала и распадалась.       Попытки воссоздать схемы более сложных ритуалов, как и вписывание рун в ритуал светлячка, к успеху не приводили. Мне недоставало или концентрации для удержания на половину готовой схемы и набора рун на соответствующих им местах, или тонкости манипуляций, чтобы воссоздавать особо сложные и запутанные участки, или их переплетение. Но я продолжал тренироваться, затрачивая часы на каждую схему, но с каждым разом продвигаясь чуточку дальше.       Так, например, на пятый день мне уже хватало концентрации и чувствительности, чтобы прочувствовать и понять где находится какой кусочек схемы без необходимости «потрогать руками». Но общее чувство слепоты всё равно значительно ограничивало мои возможности.              Помимо магических экспериментов, последние дни я потратил на попытки расшевелить разговором о моих родителях крёстного, который день ото дня всё сильнее хмурился и становился нелюдимым, став чаще прикладываться к бутылке виски.       В один из вечеров, после ужина мне удалось перехватить уже успевшего опрокинуть пару бокалов Сириуса и, отвергая все его отговорки по поводу «не кормленного Клювокрыла», завести поболтать в гостиную.       — Сириус. Расскажи, что именно произошло между моим отцом и Снейпом в школе?       — Гарри, я не думаю что нам стоит ворошить прошлые обиды, — Сириус нахмурился и попытался уйти от темы: — Мы все были детьми и были во многом не правы.       — Тебе легко говорить, Сириус. Это не тебя каждую неделю третирует Снейп и при первой же возможности припоминает твоего отца, — я не поддался на его уговоры.       — Он тебя притесняет? — резко напрягся крёстный.       — Ничего из того, с чем я не могу справиться сам, Сириус, — твёрдым голосом отверг его подозрения. — Но мне хочется знать, почему и из-за чего между вами началась взаимная неприязнь.       Сириус несколько секунд внимательно вглядывался в моё лицо, после чего расслабился и снова откинулся на спинку кресла. Помолчал ещё несколько мгновений собираясь с духом и, наконец, произнёс:       — Признаться, мы с Джеймсом в твоём возрасте не были эталоном правильного ученика и не блистали хорошим поведением…       — Можешь не подбирать дипломатичные формулировки, Сириус, — хмыкнул после наступившей паузы. — Я достаточно плотно перекопал картотеку Филча, чтобы понять, что вы были похожи на высокомерных идиотов, которые считали, что им позволено больше других.       — Ну, не до такой степени, — встрепенулся крёстный, но спустя пару мгновений отступил назад: — Хотя признаю, было одно время, когда всё выглядело именно так.       — Так с чего началась вражда со Снейпом?       — Да как-то с самого начала повелось, что Джеймс и Снейп невзлюбили друг друга. Это как у тебя с Малфоем-младшим.       — Вот только у меня с Малфоем вражда началась не просто так. Я демонстративно отказал ему в дружбе, а он обиделся на это и в свою очередь попытался несколько раз подставить меня в ответ.       — Снейп в школьные годы выделялся своим внешним видом, выглядел как замухрышка. Ходил постоянно в старой, затасканной одежде не по размеру, но при этом задирал нос, будто бы он лучше других. Это бесило каждый раз. И не только меня с Джеймсом.       — Допустим, что это объясняет начальные курсы. — согласился я, готовясь вытянуть Сириуса на новую тему. — Но что на счёт пятого курса? Количество нарушений и дуэлей между вами в то время возросло кратно.       — О! Тогда Джеймс начал распушать хвост перед девушками. И бегать за Лили, — с усмешкой на лице Сириус углубился в воспоминания.       — И при чём тут Снейп?       — Снейп просто был удобным противником и продолжал давать повод нападать на него, — пожал плечами Сириус. Но меня такой ответ не удовлетворял, потому я, задрав бровь, уточнил его:       — Удобным противником? Нашли самого убогого?       — Нет, почему же? — Сириус оторвал голову от спинки и открыл глаза. — Снейп и тогда уже мог дать достойный бой, пусть и предпочитал атаковать исподтишка и грязно. Просто Снейп и Лили дружили.       — Что? — я вскинул брови в удивлении, пусть и уже знал об этой детали. Сириус не должен догадываться о том, что я знаю то, что потенциально узнать не мог ни от кого больше. — Но они же были на разных факультетах. А между Гриффиндором и Слизерином тогда должно было быть в разы больше напряжения, нежели сейчас. Как бы они смогли подружиться?       — Я не знаю подробностей, никогда не интересовался, — снова пожал плечами Сириус. — Но поговаривали, что они были знакомы и до Хогвартса. И вспоминая наш первый курс, это становится похоже на правду.       — И что, Снейп, эээ… пытался ухаживать за мамой?       — О, нет, — усмехнулся крёстный. — У Нюниуса не хватило бы смелости на такой подвиг.       — Но тогда почему…       — Как я и говорил, мы с Джеймсом были идиотами. В большей степени, чем все остальные школьники в нашем возрасте. А тут Лили, которая нравится Джеймсу и частенько общается с бесящим нас Снейпом. Поначалу мы просто унижали его на виду у Лили, думали, та отвернётся от Снейпа.       — Поначалу? — прищурившись, уточнил я этот момент.       — Ну, потом случилась одна совсем грязная история. И я не уверен, что её стоит тебе рассказывать…       — Сириус! Раз начал рассказывать, то говори до конца.       — Хм… Хорошо, — кивнул сам себе Сириус и настойчиво попросил, внимательно посмотрев на меня: — Но пообещай, что не воспримешь это слишком плохо. Повторяю — мы тогда были ещё теми идиотами.       — Я бы сказал, что ты и сейчас не блещешь разумом, — весело хмыкнул, покачивая головой. — Но хорошо, я не буду рубить сгоряча.       — Ладно. В одной из стычек Лили вмешалась в наш конфликт, — довольно спешно начал рассказывать крёстный, точно боясь передумать. — Но то ли посмеялась над одной из шуток Джеймса, то ли сама что-то сказала Снейпу, но тот на эмоциях отверг помощь Лили и обозвал её грязнокровкой. Лили страшно на это обиделась и прекратила общение с ним. А мы с Джеймсом после этого почти полгода шпыняли Снейпа при первом же подозрении на то, что тот пытается подойти к Лили и извиниться. А это в первые месяцы происходило частенько.       — Знаешь, Сириус. — выдержав некоторую паузу, медленно сказал я, продолжая разглядывать крёстного. — Меня всё ещё бесит поведение и отношение Снейпа ко мне. Но теперь оно меня бесит ещё и тем, что он вовсе не замечает или даже не хочет замечать различий во мне и отце. А за такое я бы и сам захотел разбить отцу нос.       — Не будь таким критичным, Гарри. Нам тогда было всего по пятнадцать.       — Сейчас мне тоже пятнадцать. И ваши с отцом поступки кажутся мне немного мерзкими.       — Ну, да. Они и были мерзкими, если разобраться по существу, — грустно согласился Сириус. — Просто мы слишком поздно повзрослели, в отличие от тебя. Вся эта подростковая дурость у нас тогда ещё не выветрилась.       Несколько минут посидели в тишине, обдумывая каждый своё. Сириус задумчиво вертел в руке пустой бокал, время от времени машинально потягиваясь за палочкой, но тут же отдёргивая руку. Я же думал о том, каким образом можно заставить его заняться зачарованием артефактов оповещения о нападении и получении травм для всех членов Ордена Феникса. Другого способа гарантированно спасти жизнь Артуру на Рождество и при этом не вмешиваться в происходящее самому я придумать не смог.       Взвесив все за и против, наконец прервал затянувшуюся тишину:       — Сириус, у тебя есть идея или способ, как с тобой можно будет полноценно связаться из Хогвартса? Письма сейчас могут перехватить, а каминное сообщение легко отслеживается в министерстве.       — Зачем? — недоуменно протянул Сириус, выныривая из своих мыслей.       — Общаться с тобой буду периодически, чтобы ты тут не тух от одиночества, — сварливым тоном обрадовал его. — И мотивировать, чтобы делом был занят.       — Был один способ… — задумчиво протянул Сириус и поднялся на ноги. — Сейчас принесу, они должны быть в моей комнате.       Сириуса не было минут пятнадцать, в течение которых я в очередной раз попытался найти ещё хоть одно решение проблемы с Артуром, но во всех возможных вариантах мне так или иначе пришлось бы подставляться самому, показывая непонятно откуда взявшиеся знания.       Вернувшийся крёстный прервал проработку четвёртого по счёту плана «намеренного саботажа» дежурства в Отделе Тайн. Саботаж с расчётом на привлечение от орденцев дополнительного внимания к дежурству в дни перед Рождеством. Или для того, чтобы вовсе убрать охрану на тот злополучный день.       — Вот, держи, — протянул мне небольшое зеркальце вернувшийся Сириус, садясь в кресло.       — Что это? — спросил у него, разглядывая прямоугольное зеркальце, отражающая поверхность которого была замызгана разводами и местами на ней проглядывали неглубокие царапины. Серебряное покрытие оборотной стороны уже давно потеряло металлический блеск и покрылось плотным слоем патины. Казалось, что зеркало было вырвано из старой, видавшей виды женской пудреницы.       — Сквозное зеркало. У меня будет вторая половинка, — Сириус показал в другой руке такое же зеркальце. — Если захочешь поговорить со мной, только скажи моё имя. Или сильно захоти поговорить, если произносить что-то в слух будет неудобно. Мы так с твоим отцом пользовались ими, когда нас оставляли после уроков в разных кабинетах.       — Можно? — протянул руку за другим зеркальцем. Сириус кивнул и передал мне вторую половинку.       Сосредоточившись на потоках магии, мысленно обращаюсь к первому зеркалу с посылом «хочу увидеть вторую часть». Почти синхронно в обоих зеркалах на грани моей чувствительности что-то меняется и они визуально обмениваются отражениями. Разведя руки подальше и борясь с лёгким дискомфортом от искажения привычных отражений, тщетно пытаюсь уловить хоть какое-нибудь взаимодействие или связь между зеркалами. Или моей чувствительности недостаточно, чтобы «услышать» их «общение», или я ищу эту связь не там. Или не так.       Отражения в зеркалах двигались полностью синхронно движению самих зеркал и точно до принципиальной неотличимости на глаз, нисколько не прерываясь даже на мгновение. Казалось, что можно провалиться в одно отражение и тут же выпасть из другого, если бы перед показываемыми ими картинками не было плотного слоя стекла с разводами.       Я знал об этих зеркалах из книг, но от наблюдения вживую очередного доказательства безграничных возможностей магии где-то внутри меня снова поднялся детский восторг от причастности и понимания, что я тоже так могу сделать. Надо только научиться и понять как. Но глубоко погружаться в этот восторг я не стал, продолжая изучать зеркала.       На вид им было уже далеко за полвека, а то и целый век. И если подумать, глядя на них начинаешь понимать, почему многие волшебники, особенно чистокровные, так пренебрежительно относятся к маглам. При всех возможностях и изобретениях последних ста лет, маглы едва ли на треть достигли паритета по возможностям среднего волшебника в плане обеспечения себе бытового комфорта. Достигнуть сопоставимого качества видеозвонков в переносных устройствах неволшебники смогут разве что через четверть века. Да и то весьма условно и с ограничениями.       И даже если прождать эти двадцать с лишним лет и показать самый современный на тот момент смартфон условному Малфою, тот только поморщится в ответ на, по его мнению, неудобство использования. И правильно поморщится, ведь смартфон надо заряжать, качество передачи изображения там всё равно хуже и вообще, «как это он сломается через пару лет? У меня вот есть зеркальце, у меня и прадед с помощью него разговаривал».       А на деле получаем махровый застой, в который крайне неторопливо проникают отдельные изобретения из обычного мира, но продолжают оставаться мётлы, мантии и средневековые турниры. А ещё с особым трудом проникают всякие социально-политические новинки. Правда в этом плане волшебники скорее учатся сами на своих ошибках.       Неудивительно, что всех маглорождённых волшебники считают выскочками, а стоит появиться достаточно сильному харизматичному лидеру, которому больше всех станет надо, как тут же окружающее болото традиционалистов его клеймит тёмным лордом или ещё каким звучным именем, просто чтобы показать насколько сильно он выбивается из всеобщей неспешной и привычной жизни. Утрирую, конечно, но что-то мне подсказывает, что половина тёмных лордов из истории магического мира и на четверть не были тёмными. Нужно будет подробнее изучить матчасть.       Вернувшись от спонтанных размышлений обратно в реальный мир, пожелал прекратить общение и зеркала послушно поменялись отражениями обратно, едва заметно колыхнув магический фон.       — Сириус, а ты знаешь как зачаровать такие же зеркала? — спросил у крёстного, убирая одно из них себе во внутренний карман пиджака.       — Нет, мы только этими пользовались с Джеймсом, — ответил Сириус, забирая у меня второе зеркальце. — Но можно поискать в библиотеке или в дневниках, где-то должен быть описан способ зачарования. Эту пару я взял у дяди Альфарда, но они не были редкостью. В Хогвартсе в наше время подобные зеркала использовались не только нами с твоим отцом.       — Ты же понимаешь, что будь у меня такое зеркало раньше, то никакого слушания в министерстве могло и не быть?       — Да, — кивнул Сириус, погрустнев. — Надо было дать тебе его раньше.       — Я не об этом, Сириус. Такие зеркала можно раздать членам ордена, чтобы можно было в любой момент передать сообщение.       — Мы и так пользуемся патронусом для передачи сообщений или аппарируем. Или передаём информацию через лояльные ордену портреты, их тоже невозможно отследить…       — Сириус, — со вздохом прервал его объяснение. Действительно, волшебное болото с чудесами: у волшебника под носом лежит идеальный прообраз шпионской аппаратуры, а он даже не осознает, как её можно использовать. Просто не ознакомлен с концепцией. — Не везде есть нужный портрет под рукой. Из многих мест нельзя аппарировать, да и не всегда это возможно, ведь ты не будешь покидать пост во время дежурства? Часто сообщение нужно подать незаметно, или вообще вызвать помощь во время боя с кем-нибудь. Не будешь же ты вызывать патронуса, когда в тебя летят заклинания?       Сириус задумчиво откинулся на спинку, постукивая рукой по подлокотнику кресла, но убеждённым до сих пор не выглядел. Хмыкнув, добавил:       — Это и для Снейпа будет полезно. И не морщись, вот не надо этого сейчас. Просто представь, придёт он на собрание Пожирателей, или как их встречи по интересам называются, вызовет Грюма или Кингсли и вы спокойно можете сидеть у себя в штабе и получать всю информацию из первых рук. Снейпу необходимо будет только накладывать заглушающее, чтобы случайным звуком не выдать себя. Ну или сделать передачу только в одну сторону, и тогда с его стороны передатчиком может быть вообще что угодно, хоть серьга или перстень.       Вот теперь интерес Сириуса был заметен сильнее, но я решил добавить и личной мотивации, для большей уверенности в успехе крёстного:       — Заодно сможешь уделать Снейпа, помогая ему делать его работу. Только надо будет дополнительно перепроверить и наложить чары сокрытия, если такой способ общения всё же можно выявить чарами обнаружения.       — А знаешь, ты прав, — уверенно заключил Сириус. — Напрямую послушать разговоры Пожирателей было бы полезно.       — Не только Пожирателей, но и из окружения Фаджа, — добавил я, размышляя о том, что «много мотивации» это не «мало мотивации». — Поэтому Кингсли, Доре и Артуру тоже стоит выдать что-то подобное.       — Значит всё-таки «Доре», да? — ухмыляясь, уточнил крёстный. Казалось, он услышал только то, что ему было интересно, проигнорировав остальное из сказанного мной. Но выглядел Сириус повеселевшим, словно узнал отличные новости. Буду надеяться, наличие цели зачаровать пару десятков переговорных артефактов добавит ему достаточно мотивации, чтобы перестать впадать в депрессию.       — На «Дору» она смущается по иному, это выглядит очаровательно, — пожал плечами, поднимаясь из кресла. Кстати! — Кстати, держи, — материализовал из «внутреннего кармана» и протянул ему розовую фенечку и кожаный браслет и ухмыльнулся в ответ: — Это под зачарование для Доры. Если чары не наложатся на ткань, можешь попробовать использовать кольца в браслете.       — Так значит «очаровательно смущается»? — с хитринками в глазах начал Сириус, разглядывая браслет. — Мне сделать отдельно для неё подарочную упаковку и подписать твоим именем?       — Ничего не знаю, Сириус, я спать, — отмахиваясь от ухмыляющегося Сириуса, вышел из гостиной.              Последние дни каникул были поглощены рутинными делами и прошли практически незаметно. Труды по приведению в жилой вид родового гнезда Сириуса не выделялись заметным разнообразием, поэтому давно слились во что-то монотонное и бытовое. Мои эксперименты с рунами и ритуалами упёрлись в закончившиеся практические материалы — за каких-то полтора месяца я смог одолеть базовый курс по нумерологии почти до уровня СОВ и начал сносно понимать тексты в рунической записи на футарке, но с письмом рунами дела обстояли чуть хуже, сказывалось отсутствие обширной практики. Хотя то, что при взаимной с Гермионой проверке нашего выполнения летних заданий по рунам, количество ошибок в моих переводах было на уровне Гермионы, вызывало у меня гордую улыбку довольного своими достижениями человека. А вот у Гермионы это вызывало бурчание, косые взгляды, подозрения в уловках и показное недовольство. Вот только в эмоциях были удивление, радость от того, что с ней разделили её любимое занятие и небольшое желание быть лучше и снова вырваться вперёд, только без тщеславных ноток. Просто по привычке и из-за небольшого подспудного страха перестать быть полезной, который, кажется, даже сама Гермиона не могла в себе разобрать.       Эксперименты с полным начертанием ритуальной формы светляка без подручных средств уткнулись в границу сложности самого ритуала — я просто не мог вслепую достаточно точно изобразить всю схему вместе с рунами, из-за чего ритуал срывался при активации и распадался сгорающими в фоновых магических потоках золотистыми нитями.       Попытка магически прочувствовать заклинание светляка, втихаря и ночью наколдованного неофициальной палочкой, тоже завершились без какого-либо результата. Я ощущал, чувствовал, понимал всем естеством, что в центре светящегося ореола что-то есть, но всей чувствительности хватало только на то, чтобы различить едва фонящий клубок или комок размером с горошину. Ни откуда и каким образом этот комочек появлялся, ни детальное его строение я разобрать не мог. Было похоже на то, как если бы внезапно ослепшему подростку дали скомканный листок с текстом шрифтом Брайля. Причём, англоязычному подростку, а текст на языке с кириллическим алфавитом, но в транслитерации на арабский.        Какое-то разнообразие случилось в последний день перед отправлением в Хогвартс, когда я привычно выполнял обязанности по уборке комнаты — лёжа на диване и перечитывая очередной справочник по зельеварению, управлял телекинезом метлой, сметая ей пыль с карнизов и шкафа и вызывая этим у Сычика форменный ужас от самостоятельно летающих рядом с ним предметов. Уже свыкшаяся с подобным Букля только меланхолично ухала каждый раз, когда Сыч отпрыгивал от пролетающей мимо метлы. Разнообразие заключалось в зашедшем в комнату с двумя конвертами в руках Роне, один из которых он тут же кинул мне, уже зная, что я отлично это почувствую и поймаю его, не рукой так телекинезом.       — Знаешь, мог бы хотя бы сделать вид, что тебе тяжело убираться в комнате, — скептично произнёс он, следя за аккуратно опускающимся в мою руку письмом. — Это письма с учебной литературой из Хогвартса. Задержались они в этом году, обычно в середине августа уже всем всё присылают.       — Мне это тоже даётся непросто. Помнишь, как в первые дни я чуть не разбил окно в гостиной?       — Я помню, что Гермиона тебе тогда опять начала читать нотации, а ты просто решил её отвлечь от этого, — скорчил гримасу он.       — Это ты помнишь так, а вот остальные должны помнить иначе, — усмехнулся я. Но тут же продолжил куда серьёзнее: — Старайся, у тебя же тоже получалось притянуть метлу себе в руки.       — Да, получалось, — поморщился Рон. — Всего дважды и после получаса ругательств в её адрес. Мне до сих пор кажется, что в первый раз метла ожила и собиралась отхлестать меня по лицу, вместо того, чтобы прилететь в руки.       — Всё дело в практике, — продолжил уверять Рона, открывая письмо. — Чем дольше стараешься, тем лучше начнёт получаться.       — Нет уж, тут стоит признать, что это просто не моё, — продолжил наигранно ворчать Рон, распаковывая своё письмо. — Творить беспалочковую магию направо и налево, словно так и задумано, удел Мальчика, Который Выжил.       — Перестань, — теперь поморщился я на это кричащее прозвище. — Это прозвище не моё достижение. Но если ты настаиваешь на такой трактовке, то признай — ты гораздо лучше меня в шахматах.       — Уже не так и лучше, как в том году, — для вида воспротивился Рон, но в чувствах я уловил гордость и уверенность в себе.       — Ну да, теперь я хотя бы могу некоторое время посопротивляться неизбежному поражению, — хмыкнул чуть тише, вчитываясь в список литературы. В шахматах Рон действительно был Гением и без применения с моей стороны всяких хитростей вроде легилименции большинство наших игр сводилось к «насколько дорого я продам своё очередное поражение». Поначалу я даже подозревал, что Рон может, возможно не осознанно, читать мои намерения и старательно удерживал ментальные барьеры, но это не помогло — Рон просто настолько понимал происходящее на доске, что мои следующие ходы были для него достаточно очевидны.       — Просто ты играешь предсказуемо и в лоб, достаточно простыми тактиками.       — Дожили, гриффиндорец учит хитрости, — подколол Рона, вызвав у него смешок. — О, «Теория защитной магии», интересно.       Хлоп.       В очередной раз задавив желание поморщиться от ощущения в своём восприятии провалов в нечто, принял сидячее положение на кровати. Появившиеся из этих провалов Фред и Джордж уже привычно уселись на наши с Роном кровати и Фред взял слово:       — Мы тут задались вопросом: кто вставил в список книгу Слинкхарда?       — Выходит Дамблдор смог найти нового учителя по ЗОТИ, — продолжил Джордж.       — Вовремя он, сегодня последний день, — заметил Фред.       — А я удивлён, что до этого ему удавалось находить их заранее, — хмыкнул я.       — Рон? Что с тобой? — вдруг спросил Фред, сидящий рядом со мной на кровати.       Рон неподвижно сидел на кровати и пялился на своё письмо из Хогвартса. По его глазам было видно, что он раз за разом перечитывает одну и ту же строчку. Сидевший рядом с ним Джордж придвинулся ближе и пробежался глазами по содержимому послания. Вот он достиг той же строчки и громогласно воскликнул:       — Что?!       После этого Джордж вырвал конверт из руки не обратившего на это внимание Рона, посмотрел внутрь и произнёс глухим голосом:       — Не может быть.       — Что там? — нетерпеливо спросил Фред.       — Сам посмотри, — с видом, будто избавляется от чего-то мерзкого, Джордж передал конверт Фреду. Тот раскрыл его и тут же заключил:       — Ошибка, — и добавил, переведя взгляд с содержимого конверта на меня: — Вы письма не перепутали?       — Ха-ха, нет, — усмехнулся я. — Если это то, о чём я думаю, то нет. Спасибо, обойдусь без таких почестей.       — Но никто в здравом уме не назначил бы Рона старостой, — негодующим тоном воскликнул Фред.       — Мы были уверенны, что это будешь ты! — поддержал его Джордж, уставившись на меня.       — А вот я нисколько не сомневался в обратном, — поспешил прервать в зародыше их возмущение.       — Почему? — хором спросили близнецы. Да и Рон наконец оторвался от письма и посмотрел на меня с недоумением.       — Политика, — пожал плечами и аккуратно взял конверт из рук Фреда. — Дамблдору ни к чему очередной раскол мнений и лишний шум, у него и так непростые отношения с министерством.       — Но это же наоборот, покажет всем, что он поддерживает тебя, — с сомнением протянул Рон.       — Как раз это и плохо, — ответил я, вытряхивая на ладонь значок старосты. — После двух месяцев поливания меня помоями в «пророке», в Хогвартсе найдётся довольно много людей, которые не воспримут на веру мои слова и утверждение Дамблдора о возрождении Воландеморта, — от прозвучавшего имени Рон снова дёрнулся, а вот близнецы только скривили лица. — У меня и так была сомнительная репутация вруна после того выверта с кубком и чемпионством. Вот и не стоит давать повод обвинить Дамблдора в покровительстве, иначе все недовольные сразу настрочат письма родителям с жалобами. А это лишняя шумиха, привлечение внимания и сложности.       — Как-то это… — начал Рон, но не смог подобрать слово.       — Тошно.       — Погано, — одновременно закончили за него близнецы.       — Политика, — снова сказал я.       — Я откажусь в твою пользу, как приедем в Хогвартс, — тихо произнёс Рон, смотря на значок старосты в моих руках.       Близнецы замерли, с шоком уставившись на брата. Да что говорить, даже на моё лицо непроизвольно вылезло изумление, потому что я сам прочувствовал искренность этого порыва, ощущая и внутреннюю борьбу с сомнениями и противоречивые чувства, испытываемые прямо сейчас Роном. Сильнее всего на меня повлиял трепет от внутреннего смирения и отказа от своего детского желания доказать всем, что он не хуже остальных братьев. Моё мнение о Роне снова изменилось — как бы он ни поступал раньше и теоретически мог бы поступить в будущем, сейчас он тянул на звание лучшего друга с хорошим запасом.       — Эээ, ну уж нет! — совершенно искренне воспротивился я. — Теперь это твоя головная боль, Рон, так что соответствуй. А на мою голову это не скидывай, у меня и так жизнь весёлая, — усмехнулся я. — Я, так и быть, буду меньше нарушать школьные правила… В твоём присутствии. Но не более!       — Да уж, Ронни…       — Умеешь же ты удивлять…       — Иногда…       — Но очень сильно, — близнецы отошли от ступора, но шутить над Роном не стали, проявляя уважение к его намерению.       В этот момент дверь со стуком распахнулась и в комнату влетела растрёпанная и раскрасневшаяся Гермиона. В одной руке она держала конверт, а в другой значок старосты.       — Вы… вы получили уже?..       Тут она увидела в моей руке значок и вскрикнула:       — Я знала, знала! — восторженно объявила она и взмахнула своим письмом. — Я тоже, Гарри, я тоже!       — Та-ак… — протянул я, когда наступившая пауза начала затягиваться, а в эмоциях Гермионы начало появляться недоумение. И, усмехнувшись, спросил у троицы Уизли: — Ну и кто из нас скажет ей?       — Скажет что?.. — недоумение Гермионы только усилилось, а взгляд начал перемещаться между всеми присутствующими.       — Я думаю, что Рон с этой задачей справится просто прекрасно, — подал голос Фред.       — Учитывая, какие черты характера он только что откопал… — дополнил Джордж.       — Глубоко в себе.       — Очень глубоко в себе.       — Да о чём вы? — раздражённо спросила Гермиона.       — О том, что новым старостой стал Рон, — ответил на её вопрос, протягивая значок владельцу.       — Рон? — от Гермионы полыхнуло удивлением на грани шока. — Но… Вы уверены?       Шок Гермионы сменился прострацией, на смену которого снова пришёл шок вместе с недоумением и порцией злобы из разряда «мне только больше проблем будет с таким напарником». После чего снова наступил шок от взгляда на меня и мою весёлую ухмылку. И, наконец, её догнала вспышка смущения и стыда от того, что успела бесконтрольно ляпнуть и подумать.       Гермиона густо покраснела.       — Письмо пришло на моё имя, — с вызовом сказал Рон, беря из моих рук значок старосты.       — Я… В смысле… Это просто… Поздравляю, Рон! Это так…       — Неожиданно? — подсказал Фред.       — Нелепо? — предложил ещё один вариант Джордж.       — Нет, не совсем… — Гермиона судорожно пыталась подобрать слова, борясь с возрастающим смущением. — В смысле вовсе нет! Рон тоже…       — Тоже? — не удержался уже я и вогнал Гермиону в краску ещё сильнее.       От смущающей необходимости что-то ответить девушку спасла вновь распахнувшаяся дверь, в которую с огромной корзиной постиранного белья зашла Молли.       — Джинни говорит, прислали наконец списки книг, — сказала она, и принялась раскладывать одежду в две стопки совсем не обращая внимания на атмосферу неловкости в комнате. — Дайте их мне, я отправлюсь сегодня в Косой переулок и получу ваши книги, пока вы собираете вещи. Гарри, мне понадобится твой ключ. Рон, я куплю тебе новые пижамы, эти короче нужного сантиметров на пятнадцать, ты невероятно быстро растёшь… Какого цвета ты хочешь?       — Купи ему красные с золотом под цвет его значка, — ехидно предложил Джордж.       — Не думаю, что Рон дойдёт до того, чтобы спать со значком, — хмыкнул я.       — Каким значком? — машинально переспросила Молли, больше занятая сворачиванием мантии.       — Его любимым и единственным значком на ближайшие несколько лет, — ответил на этот раз Фред.       — О чём вы? — Молли подняла взгляд от одежды и, наконец-то обратив внимание на значок старосты в руках у Рона, принялась его душить в объятиях и поздравлять, проявляя богатую палитру эмоций.       Гермиона потупила взгляд и закусила губу, а близнецы делали вид, что в глаза не знают Рона и демонстративно смотрели по сторонам. Краснеющий от смущения Рон продолжал отбиваться от нежностей Молли, пока та наконец не провозгласила:       — Тебе полагается за это подарок! Может быть, красивую новую парадную мантию?       — Мы ему уже купили, — вмешался Фред мрачным тоном, словно Рон умудрился обмануть их ожидания.       — Может тогда новый котёл?       — А можно мне новую метлу? — с видом решившегося на прыжок с утёса ныряльщика спросил Рон.       В эмоциях Молли проскользнули сомнения, которые тут же появились и на её лице. Увидев это, Рон спешно начал пояснять свою просьбу:       — Не обязательно самую лучшую! Просто… новую, старая очень уж надоела да и истрепалась уже сильно.       Молли заколебалась, внутренне решая, могут ли они позволить себе такие траты.       — Половина стоимости метлы с меня, — я решил вмешаться и порадовать Рона.       — Гарри, ты не обязан… — тут же начала Молли, но я только прервал её, подняв руку и сказав:       — Могу же я подарить своему другу подарок в честь такого события, — с улыбкой пожимаю плечами и добавляю более нейтральным тоном: — Тем более, что я ещё ни разу не покупал метлы. Обе доставшиеся мне были куплены не мной.       — Хорошо, — из-за моего уверенного вида и объяснения Молли смирилась, хотя мне и не удалось развеять её сомнения полностью. — Так, если ещё и метлу покупать, то мне надо поторапливаться.       — Вот, — протянул ей список из письма и приложил листок пергамента со своим списком, куда занёс книги, на которые чаще всего ссылались из уже прочитанных мной. — Мне понадобится дополнительная литература для подготовки.       — А ты уверен, Гарри? — с сомнением уточнила Молли, рассмотрев список из более, чем десятка позиций.       — Нет, — индифферентным тоном ответил ей, протягивая ключ от сейфа. — Поэтому в начале списка стоит каталог для заказа по почте.       — Хорошо… — задумчиво ответила Молли под удивлённое бормотание Гермионы.       — На обороте ещё список ингредиентов долговременного хранения для приготовления зелий и предзаказ на поставки быстропортящихся в течение учебного года. В целом там за первые пять курсов Хогвартса по программе Джиггера в двойном размере, но я на всякий случай расписал, — дополнил, разбирая разложенную Молли на моей кровати одежду. — В разных изданиях составы могут незначительно отличаться, — не услышав реакции, поднял взгляд на недоумевающую Молли, рядом с которой стояла удивлённая Гермиона. — Что?       — А зачем тебе это? — задал вопрос Рон, лицо которого выглядело так, словно он увидел человека, который по своей инициативе захотел сортировать флоббер-червей.       — Я хочу изучать зелья на продвинутом уровне, а для этого надо хорошо сдать СОВ. Учитывая профессионализм Снейпа в преподавании, я лучше самостоятельно дополнительно пройду полную программу в свободное время.       — Профессора Снейпа, Гарри, — по привычке поправила меня Гермиона.       — И так как мистер Снейп, не иначе, как преследуя цель совершенно избавиться от учеников на продвинутых курсах, требует оценку «Превосходно», я решил на всякий случай разобрать каждое зелье дважды. — Увидев понимание только во взглядах Гермионы и Молли, добавил: — Да и в конце концов, неужели вы не хотите посмотреть на физиономию Снейпа, когда я, вопреки его стараниям, получу по его предмету «Превосходно»?       Близнецы фыркнули, а Гермиона посмотрела на меня с укоризной. Молли, рассовав пергаменты и ключ по карманам и в очередной раз облобызав Рона, спешно засеменила вниз. Фред и Джордж, коротко выдав несколько шуток и подколок в сторону новоиспечённых старост, исчезли с хлопком почти сразу за уходом матери — им тоже необходимо было собраться к отъезду.       — Не обращай внимания, Рон! — продолжая слышать смех близнецов сквозь потолок, сердито командовала Гермиона. — Они просто завидуют.       — Нет, не думаю, — с сомнением сказал Рон, тоже подняв голову к потолку. — Они всегда говорили, что старостами становятся только тупицы… И всё-таки, — добавил он более радостным тоном, отводя взгляд от потолка, — им никогда не покупали новые метлы! Жалко, что мне нельзя отправиться с мамой и выбрать… На «Нимбус», конечно, у нас нет денег даже с твоей поддержкой, Гарри…       — Ты же знаешь, мне не жалко было бы подарить метлу целиком, но твоя мама продолжает сомневаться и из-за половины цены, — я развёл руки в стороны.       — Да, я знаю. Это и так щедро настолько, что становится неудобно.       — Брось, просто не получишь от меня пару следующих рождественских подарков, — усмехнулся, показывая что это всего лишь шутка.       — Даже так это отличная сделка, — ухмыльнулся в ответ Рон. — В продажу выпустили новую модель «Чистомёта», это тоже было бы здорово… Знаешь, я сбегаю, догоню её и скажу, что хочу «Чистомёт», пусть она знает…       Рон вылетел из комнаты, чтобы догнать уходящую Молли. В комнате остались только я и Гермиона. Слыша её эмоции и догадываясь о том, что она хочет спросить, повернулся к кровати за рассортированной одеждой.       — Гарри… — полным сомнений голосом начала Гермиона, но я развернулся и резко придвинулся ближе к ней, держа в одной руке стопку рубашек, а другой протягивая ей материализованное из инвентаря мороженное из кафе Фортескью.       — Не думала же ты, что я оставлю тебя без подарка? — с хитрой улыбкой прервал её реплику.       — Как? Что… Откуда ты…       По лицу Гермионы даже самый нелюдимый человек смог бы понять, что о подарке она до этого даже не вспоминала. Так и не успев сформулировать вопрос, она осеклась, когда увидела как я подношу указательный палец к лицу и прикрываю один глаз, слегка подаваясь к ней телом.       — Это секрет! — загадочным голосом произнёс, подняв бровь и слегка наклонив голову на бок.       — Ну конечно, — закатила глаза девушка, узнав жест, который я уже изображал. Но мороженное тем не менее взяла. — И у кого я должна о нём спрашивать на этот раз? Здесь кроме нас никого нет.       — Можешь попытаться спросить у меня, — хмыкнул я. — Но чуть позже. Пока же мне интересно, насколько сильно я смогу удивить тебя. Я надеюсь, ты сможешь простить мне эту маленькую слабость?       — И когда только ты успел научился интриговать?       — Когда понял, что это тоже интересно. Можно даже сказать, дорвался, — пожал я плечами, укладывая в чемодан рубашки. После снова повернулся к Гермионе и подмигнул: — И понял, что есть кого.       — Ты точно не в обиде? — Гермиона смутилась и поспешила вернуть разговор к начальной теме.       — Ха! В обиде ли я на то, что избавили меня от потенциальных проблем и лишних обязанностей? — подняв брови, весёлым голосом спросил у неё. — Я лучше с удовольствием понаблюдаю, как вы на пару с Роном будете пытаться приструнить близнецов. Просто представь, у меня будут места в первом ряду по обе стороны этого зрелища!       В ответ Гермиона только с досадой фыркнула, но улыбка так и не сошла с её лица.       — Можно я возьму Буклю, чтобы сообщить родителям? Им будет приятно.       — Бери конечно. И передавай им привет от меня.       Дождавшись, когда Гермиона заберёт сову и выйдет из комнаты, завалился на кровать и начал обдумывать очередной выверт сюжета, разглядывая портрет Финеаса Блэка. Не смотря на то, что портрет всё ещё висел лицевой стороной в стену, хмыки Финеаса продолжали время от времени глухо доноситься. Я не обращал на них внимания, стойко игнорируя язвительный характер хозяина портрета.       Это мне было безразлично, кого назначат старостой — я только искренне порадовался прошедшей мимо меня и совершенно ненужной мне ответственности. Но от Гарри, да ещё подверженного влиянию эмоций Воландеморта, можно было ожидать совсем другое. И вспоминая книги, там этот момент был описан достаточно хорошо, с приведением внутреннего диалога и эмоциональной борьбой. По итогу Гарри смог почти полностью задавить ростки тщеславия, но сам факт борьбы был.       Так было ли это назначение очередной проверкой на «величину влияния Тома» от Дамблдора?