Сказка про Поттера, который смог

      До самого вечера все в доме были заняты сборами к предстоящему отъезду в Хогвартс. Привыкший содержать свой сундук в порядке и имея огромное преимущество перед остальными в виде инвентаря, я тоже поддался всеобщей увлечённости, помогая Рону и Гермионе отыскать разложенные тут и там по дому книги, летние задания и конспекты и прочие личные вещи. Казалось, будто немного освобождённый от следов предыдущих хозяев дом успел за месяц наполниться следами присутствия уже новых хозяев.        Рон за всё время сборов по несколько раз за час перекладывал свой значок, неизменно ставя на самое лучшее место — стопку книг или мантий, прикроватную тумбу или же буквально вертел его в руках во время сборов. Ощущая искренность его радости, мне не хватало духу портить ему впечатления и как-то подшучивать над его манией.       Рон смог успокоиться только спустя третьей по счёту угрозы от близнецов превратить значок во что-то малопривлекательное. Впрочем, его вынужденное спокойствие скоро окончилось, когда с Косой аллеи вернулась Молли с огромной кипой книг, свёртков с одеждой и упакованной в обёрточную бумагу метлой. Не смотря на внушение Молли подождать ужина и торжественного вручения, Рон не удержался и вскрыл подарок, тщательно осматривая каждый изгиб и веточку своей новой спортивной метлы.       Спустившись вместе с близнецами на кухню, обнаружили, что празднично украшенный и заставленный разной снедью стол был сдвинут к стене. Над столом гордо развивалось алое с золотыми буквами полотнище с поздравлением Рона и Гермионы. Вся цветовая гамма кухни неуловимо напоминала гостиную Гриффиндора. И даже зажжённый камин добавлял схожее чувство уюта. Привычное и ожидаемое множество стульев отсутствовало, а волшебники собирались группками и что-то обсуждали, периодически беря со стола угощения.       — Сегодня у нас будет небольшой праздничный фуршет, — сказала она нам, когда мы вошли в помещение. — Артур и Билл скоро будут здесь, Рон. Я послала им обоим сов, и они в восторге, — добавила она, сияя. Фред закатил глаза, а Джордж поморщился.       На кухне уже были Сириус, Ремус, Дора и Кингсли, но волшебники продолжали подходить. Не успел я толком присмотреться к столу на предмет выбора желаемого блюда, как в кухню зашёл Грюм, грузно переваливаясь с ноги на протез.       Ответив положительно на вопрос Молли о засевшем в гостиной боггарте, Аластор подошёл к столу, где мы с Роном пытались определиться с выбором.       — Староста? — скосив на меня волшебный глаз, он вперился обычным в заволновавшегося Рона.       Не дрогнув ни единой мышцей, я продолжил спокойно набирать себе отварные сосиски, полностью игнорируя тяжёлое внимание волшебного глаза Грюма.       — Что ж, поздравляю. Наделённым властью людям часто приходится становиться мишенью недовольных. Раз Дамблдор назначил тебя на эту должность, значит он уверен, что в случае чего, ты сможешь дать отпор или возглавить факультет.       — Ээ, спасибо, — Скомкано поблагодарил его Рон столь неожиданную форму поздравления. От дальнейшего разговора с Аластором его спасло появление Артура с Биллом, которые, к неудовольствию Молли, привели с собой Наземникуса.       Сначала отец Рона лично поздравил и обнял его и Гермиону, после чего, оглянувшись вокруг, поднял фужер и торжественно произнёс, привлекая внимание всех на кухне:       — Собрались вроде все? Что же, я думаю, напрашивается тост, — и когда все наполнили кубки, он снова поднял свой, теперь уже смотря только на Рона. — За Рона и Гермиону, новых старост Гриффиндора!       Я же, пользуясь моментом возникшей сутолоки, отошёл ближе к Сириусу, рядом с которым стояли Ремус и Тонкс с остальными девушками. Подходя, успел уловить буквально конец вопроса Джинни:       — А ты, Сириус?       За разговорами с крёстным удалось обсудить достаточно много событий из его времени в школе, поэтому решил вмешаться в разговор и немного его этим подразнить:       — Что, Сириус, снова распушил хвост перед девушками и рассказываешь, каким был оторвой в школе?       Гермиона от неожиданности подавилась сливочным пивом и раскашлялась, а Джинни ойкнула и начала заливаться краской.       Сириус переглянулся с Ремусом, на губах которого играла лёгкая улыбка, и добродушно ответил:       — Иногда ты становишься слишком похожим на отца, Гарри.       — Тогда и не стоит удивляться, почему меня не назначили старостой, — хмыкнул на его ответ, косясь на других волшебников. Казалось, что некоторые из них не задают этот вопрос только из чувства такта. Натянув на лицо ухмылку, продолжил: — И нет-нет, Сириус. Я понял твой намёк, но помощи в этом с моей стороны ты не дождёшься. Давай сам как-нибудь, я согласен только побыть шафером.       Весёлое выражение на лице Сириуса мигом сменилось на то, которое бывает у людей, если у них резко заболят зубы. Тем временем я, подмигнув остальным, продолжал:       — А что? Знаешь, я тут недавно задумался, что тоже хочу быть крёстным. Поэтому будем подыскивать тебе подходящую пару. Ты только представь, какая получится шутка над всеми любителями составления родословных: Сириус Блэк, отец и дед в одном лице! И я даже могу честно пообещать тебе не затрагивать в своих шутках по этому поводу наследие семьи Блэк, чистокровных и средневековье.       После моей реплики Тонкс заливисто засмеялась, а Гермиона по цвету лица начала догонять Джинни. Ремус, ухмыляясь, сочувственно похлопал Сириуса по спине и сказал:       — Ты прав, Сириус. Гарри иногда вылитый Джеймс.       — Не переживай, Сириус, я не тороплю. Пару лет до моего совершеннолетия у тебя есть.       — Вот уж спасибо, Гарри, — сварливо ответил он, отпив виски из бокала.       Постояв в их компании ещё немного пока она не разошлась на более мелкие по интересам группки, взял со стола новый бокал и двинулся в обход по кухне, вылавливая отдельные реплики из чужих разговоров.       Попутно размышлял, что предпочёл бы обычный ужин, во время которого я смог бы уткнуться в книгу, заняться переводом рун или разбором очередного хитрого ритуала. Неожиданные трудности вызывали и явно ослабленный контроль над своими эмоциями у взрослых волшебников и время от времени бросаемые на меня взгляды. Всё это вместе вызывало у меня малоприятный зуд, словно прилипший листочек или пёрышко, которое настойчиво щекочет кожу и никак не может оторваться. Неожиданно шумно, хоть и не так многолюдно.       Обратив внимание на очередной назойливый взгляд, увидел уединившуюся в отдалении группу из Фреда, Джорджа и Наземникуса. Они что-то активно обсуждали, жестикулируя и часто оглядываясь вокруг. Уловив в эмоциях Наземникуса коктейль из не самых лучших эмоций, решил подойти ближе и прислушаться конкретно к нему.       Медленно подходя к их группе, поймал настороженный взгляд мошенника и усилил восприятие достаточно, чтобы начать улавливать его эмоции и обрывки мыслей, но не оглохнуть от резко усилившегося поступления информации от остальных волшебников в помещении.       «Разочарование, неприязнь, злость, страх».       Страх? Сосредоточился и попытался чуть-чуть усилить эту эмоцию, выводя её в приоритет. Вместе с этим слегка коснулся мыслей и ненавязчиво попробовал поймать несколько мыслишек, резонирующих с понятием «страх».       «Орден Мерлина, Поттер, не подавать виду»       Всё тут же стало понятно — по всей видимости Наземникус успел стащить выкинутый Сириусом орден Мерлина, а сейчас боится, что я об этом узнаю и исполню свою угрозу.       Стоило мне подойти близко к их группе, как Наземникус попрятал руки в карманы пальто и резко замолчал, бросая на меня настороженные взгляды. Фред, заметив меня, тут же поспешил разъяснить всё мошеннику:       — Не беспокойся, Гарри в курсе. Он наш спонсор.       — Привет, Наземникус, — внимательно разглядывая его лицо, озвучил приветствие.       — Смотри, что нам Флетчер принёс, — тут же начал показывать ингредиенты Джордж. — Ядовитая фасоль Тентакула. Нужна нам для Забастовочных завтраков, но она занесена в класс «С» и не подлежит продаже, поэтому раздобыть её не так-то просто.       — Наземникус, я же тебя предупреждал? — бросив взгляд на фасоль, нейтральным тоном задал риторический вопрос.       — Ээ, не понимаю о чём ты, Гарри, — глаза Флетчера забегали, а в эмоциях сильнее полыхнули досада и страх.       — Я об ордене Мерлина, что ты успел стянуть недавно.       — Ну так и Сириус выбросил же его, ненужен значит он ему, — Наземникус занервничал сильнее.       — Я знаю, что Сириус его выбросил. Поэтому никто и не получит никаких анонимных писем завтра утром. Но мне важно знать, что ты помнишь моё внушение.       — Эээ, да, Гарри, — немного расслабился Флетчер.       — Ну вот и прекрасно, — я позволил на моём лице появиться слабой улыбке.       — Так что, Наземникус, десять галеонов за партию? — спросил Фред, что до этого с удивлением косился на меня.       — А трудов-то мне каких стоило её достать, — завёл свою шарманку Наземникус, всем своим внешним видом показывая усталость и побитость. — Как хотите, парни, — тут он резко покосился на меня и на лету исправился: — пятнашка — и точка. Ни кната не сбавлю.       — Неплохая шутка, скажи Джордж.       — Согласен. Немного недотягивает до той, про шесть сиклей за сумку игл нарла, но тоже смешно.       — Вы только сильно торги не затягивайте, — предостерёг я их, кивая головой на толпу волшебников за нами.       — Ты чего? — удивился Фред. — Мама вовсю занята нашим героем дня — Роном и его новым значком.       — А про Грюма вы забыли? Ему даже поворачиваться в эту сторону не надо.       — Твоя правда, — проворчал Флетчер, оглядываясь на волшебников и фоня опаской и досадой. — Ладно, давайте по десятке, только по-быстрому.       Сгрузив содержимое карманов в заранее заготовленный мешочек и получив взамен стопку монет, Наземникус быстрым шагом направился к столу. Джордж, быстро оценив объем содержимого мешочка, радостно заявил:       — Отлично, Гарри!       — А уж как ты его застращал, ух, — поддержал Фред. — И ведь ничего необычного, разговаривал как всегда.       — Пошли, отнесём наверх, пока все заняты.       Проводив взглядом довольных близнецов, снова приглушил восприятие и направился к столу, обходя по дуге Рона, что уже по шестому кругу рассказывал про свою новую метлу, на этот раз Нимфадоре.       Подцепив несколько шпажек канапе, облокотился на стену и стал просто прислушиваться к происходящему вокруг, не стремясь примкнуть к какой-то определённой группе.       Спустя несколько десятков минут ко мне подошёл поужинавший Грюм и прохрипел:       — Ну как, Поттер, порядок?       — Шумно, успел за лето отвыкнуть от этого, — слегка поморщился в ответ, ничуть не скрывая реакцию на свои ощущения. — А так нормально.       Грюм отпил из своей фляжки и покосился на меня нормальным глазом. Его волшебный глаз неотрывно смотрел на меня уже с десяток минут.       — Пошли, покажу кое-что интересное.       Аластор подковылял ближе, достал из внутреннего кармана мантии старую фотографию и начал рассказывать своим рокочущим голосом:       — Орден Феникса, каким он был в самом начале. Наткнулся вчера вечером, когда искал другую мантию-невидимку…       Пока Грюм рассказывал и пояснял кто есть кто на снимке, в моей голове поселилось очередное тяжёлое подозрение. И либо это моя уснувшая было паранойя вновь разыгралась, либо сказался насыщенный на события день, но мне начало казаться, что вот эта демонстрация снимка с прежним составом Ордена Феникса и попутное объяснение кто, как и от чьей руки умер… Это не простое совпадение и случайно найденный снимок. А буквально физическое ощущение направленного на меня магического глаза только подтверждало мои подозрения. Тем временем, Аластор наконец добрался до тех, кого хотел показать мне в первую очередь:       — Ну, и… вот, я думаю, кто тебя заинтересует!       На снимке на первом плане оказались родители Гарри. Джеймс и Лили выглядели в точности такими, какими успели отложиться у него в памяти. Разве что на снимке выглядели менее уставшими и с большим задором в глазах, нежели в последние дни. А между ними сидел Питер Петтигрю, всем своим видом изображающий радость и довольство от того, в чьей компании он находится.       Не знаю, что повлияло сильнее, особенность передачи наследия от прежнего хозяина тела или же мои личные предпочтения, но при взгляде на родителей Гарри внутри меня появлялось только чувство сожаления. А вот Хвост вызывал заметное желание отловить его и нанести столько добра с причинением справедливости, сколько хватило бы для того, чтобы он до конца дней угодил в соседнюю палату к Лонгботтомам.       От пришедших воспоминаний о судьбе родителей Невилла, чувство несправедливости разгорелось только сильнее, но я держал его внутри себя и не давал вырваться за пределы внутреннего барьера. Только глубоко вздохнул и спокойно ответил Грюму:       — Знаешь, Аластор. Довольно неприятно видеть своих родителей и причину их гибели вместе на одной фотографии, — кивнул на снимок, на котором Джеймс и Лили продолжали с весёлыми улыбками приветственно размахивать рукой. — Так и тянет взять палочку и спалить её. Ты как знаешь, а я, пожалуй, пойду. Устал за день.       Всю дорогу до двери я продолжал ощущать направленный мне в спину взгляд Грюма. Он никуда не пропал и когда я начал подниматься по лестнице. Ощущение от взгляда Аластора было со мной и тогда, когда я услышал всхлипы на площадке второго этажа и почувствовал просто море тоски, боли, страха и ужаса.       Сконцентрировавшись, полностью сомкнул блок вокруг разума и зашёл в приоткрытую дверь гостиной. У стены, недалеко от входа, стояла Молли и приглушенно рыдала, пытаясь сдержать всхлипы. Рука с волшебной палочкой опущена в пол, а другая прижата к груди.       На полу в центре гостиной, почти на моём излюбленном месте для кресла, находился боггарт, весьма реалистично изображающий труп Рона. И если бы я не увидел его, совершенно целого и невредимого, перед самым уходом из кухни, то даже у меня, возможно, могли бы появиться сомнения в его нереальности.       — Молли, — громко позвал женщину по имени, но она словно в трансе неотрывно смотрела на труп Рона, поднимая дрожащую руку с палочкой.       Снова тяжело вздохнув, сделал несколько шагов к центру комнаты, заслоняя боггарта от мамы Рона.       В первое мгновение контуры боггарта, изображающего лежащий на полу бездыханный труп Рона, поплыли, словно на фигуре из воска в жаркий день.       Во второе мгновение я ощутил едва заметное касание внешнего ментального барьера, постепенно расползающееся по всей его поверхности. Атака боггарта полностью соответствовала описанному в книге, переданной мне Сириусом. За тем лишь исключением, что этот боггарт успел впитать достаточное количество магии, хлеставшей из переволновавшейся Молли, чтобы атака была достаточно объёмной.       Ещё через мгновение фигура на полу уже перестала напоминать Рона, изображая гротескный манекен без явно узнаваемых черт. Давления на барьер усложнилось, превращаясь в серию тычков навязчивыми образами тут и там. Вместе с этими тычками манекен на полу потёк и расползся тёмной кляксой, тут же начав превращаться в череду незаконченных, но вполне узнаваемых объектов, каждый из которых мог бы быть чьим-то страхом.       Удерживать барьер в первые мгновения было непривычно и из-за этого сложно — пару раз он почти продавился, выпуская за себя часть моих поверхностных мыслей, отчего образ на полу становился более детализированным и похожим на настоящий. Но как только я отталкивал обратно тычок и восстанавливал барьер, боггарт сразу перетекал в новое состояние, а давление начиналось в другой части. При этом не было ощущения, что мне прямо стараются ворваться в мысли, скорее наоборот, воздействие было довольно слабым и тонким, едва заметным.       Спустя десяток секунд такой борьбы у меня уже получалось машинально усиливать барьер в нужных местах, практически не сдвигая его и не давая боггарту идей для превращений.       — Молли, выйди отсюда, — снова громко обратился к женщине. Та уже перестала так отчаянно рыдать и сотрясаться и сейчас уже более осмысленным взглядом смотрела на тёмную кляксу боггарта.       — Я… да, сейчас…       Но Молли успела сделать только несколько шагов в сторону двери, как в гостиную вбежал Ремус и моментально взмахом палочки развоплотил боггарта. В моём восприятии это выглядело как взрыв фейерверка или хлопушки с конфетти — вот в центре комнаты находится облако энергии а спустя мгновение оно распадается на тысячи мельчайших частиц, выгорающих и развевающихся в естественном фоне.       Вслед за Ремусом в гостиную влетел побледневший Сириус, но увидев, что всё в порядке, расслабился и убрал палочку. А со стороны лестницы раздавалось ковыляние запоздавшего Аластора, который продолжал наблюдать за мной.       Сириус на пару с Ремусом начали успокаивать Молли, которая продолжала всхлипывать, но уже больше от нервного потрясения и переживаний за будущее членов её семьи. Тоже сказал несколько слов поддержки, пожелал всем спокойной ночи и двинулся дальше в свою комнату, только в этот момент ощутив исчезновение давящего внимания со стороны Грюма. Добравшись до кровати, позволил наконец себе сбросить скорлупу ментального барьера и расслабиться, привычно избавляясь перед сном от любых мыслей в голове.              [Характеристики]       _______________________________________________       Тело: 13       Витал: 16       Ментал: 61       Магия: 139       _______________________________________________       Доступно единиц улучшений:       Основные: 0       Резерв: 0       _______________________________________________       Лёжа на кровати посреди ночи и разглядывая окно характеристик, раздумывал о том, что пора бы уже признать, что я дурак и что-то не так понял.       С момента моего появления, характеристики «ментал» и «магия» самостоятельно подросли на семь и три пункта, что было для меня вполне логично и понятно — ежедневное использование магии в купе с ментальными практиками и частым решением задачек выступали неплохой тренировкой, хоть и перекос в сторону «ментала» выбивался из моих предположений. Но вот подросший только на один пункт «витал» и нисколько не изменившийся параметр «тело» заставляли подозревать, что область их ответственности и применения я понял не правильно.       Проводимые с первого дня разминки и небольшие тренировки с пробежками конечно не тянули на уровень «железного Арни» да и рядом не стояли с тренировками олимпийской сборной по условной лёгкой атлетике, но…       Даже визуально моё тело изменилось, не только вытянувшись вверх за лето, но и приобретя хоть какой-то адекватный мышечный каркас. Хотя больше жильно-сухожильный, чем мышечный — выделяющихся «кубиков» или «банок» у меня как не было раньше, так и продолжало не наблюдаться, но уровень выносливости и лёгкость движений от выполняемых упражнений и тренировок подросли заметно.       И ничего из этого никак не повлияло на параметр «тело», заставляя меня принять действительность и смириться с тем, что «тело», и скорее всего «витал» вместе с ним, это не показатели моего физического развития, а что-то иное. Отсутствующие пояснения в окошке системы тоже не помогали понять, в чём же я ошибся, как и периодически совершаемые мной осторожные заглядывания в «терминал администратора». Я стал чуть лучше понимать «руны», с помощью которых была описана система в этой её части и даже смог уловить аналогии между некоторыми терминами, но разумно опасался что-либо там менять и только строил догадки.       И новых свободных единиц улучшений не наблюдалось, чтобы проверить старым добрым методом научного тыка и проведением натурального эксперимента, да.       Вздохнув, отогнал сожаления о своей дурости и поднялся с кровати, привычно заправляя её парой взмахов руками. Подхватив заранее собранный вчера чемодан и почищенную клетку, тихо выскользнул из комнаты и спустился на кухню. Помня, какой обычно происходит аврал во время сборов из-за наличия толпы подростков, решил подготовиться к выходу заранее.       Застав внизу только пустую кухню с последствиями вчерашнего праздника, в который раз вздохнув, принялся аккуратно и при помощи телекинеза снимать украшения и расставлять по своим местам стол и убранные в кладовку стулья. К моменту спуска вниз Молли и Сириуса, внешний вид кухни отличался от привычного только горой украшений, сложенной в одном из её углов.       Сам же я сидел с книгой на своём излюбленном месте и неспешно потягивал из бутылки сливочное пиво, оставшееся со вчера.       — Сейчас быстро перекусим и поднимайся наверх, за вещами, — сказала Молли и парой хорошо отработанных махов палочкой заставила исчезнуть гору украшений в углу.       — Всё моё уже в прихожей, — коротко ответил, перелистывая страницу.       — Хорошо, — кивнула Молли и принялась хозяйничать у плиты.       — Я думаю, будет здорово, если я в образе пса провожу вас до вокзала, а? — заговорчески придвинувшись, осторожно спросил Сириус, косясь на Молли.       — Сириус, я всё понимаю. Тебя достало сидеть в этом доме, но тут идти не больше получаса. А на самом вокзале просто толпа волшебников, среди которых обязательно будут Пожиратели, которые знают про твою анимагическую форму.       Сириус нахмурился и проворчал в ответ:       — Когда ты успел пообщаться с Дамблдором?       — Я с ним за лето успел перекинуться только парой слов, и то в Министерстве, на слушании, — также хмуро ответил крёстному я. — Это просто здравый смысл. Пообщаться мы теперь можем совершенно в любое время. А если ты хочешь выйти из дома, можешь взять Ремуса и ещё кого-нибудь и пройтись в будни по магловскому Лондону. Или аппарировать к морю, там шансов нарваться на волшебников будет на порядок меньше.       — Ты всё же меньше похож на Джеймса, чем кажется, — пробурчал Сириус без какой-либо задней мысли, но это сравнение заставило меня почувствовать раздражение и захотеть пустить жалящее в этого великовозрастного придурка.       — То, что я не рискую почём зря говорит только о том, что я хочу обезопасить и подольше сохранить живыми близких мне людей и адекватно оцениваю риски, Сириус, — чуть ли не прошипел я, стараясь не привлечь внимание Молли. — Тебе напомнить, сколько членов ордена осталось с предыдущей войны с Воландемортом? Спасибо Аластору, я теперь их всех поимённо знаю. И то, как закончили остальные, тоже!       Сириус, видя моё раздражение, нахмурился сильнее, но в его эмоциях появилось смирение и согласие. Я же дополнил:       — Я не хочу, чтобы от моих родителей остались только фотографии и слова «ты так похож на них» от людей, которые и сами их знали только по фотографиям. Смирись, повзрослей и не веди себя как подросток с чрезмерным эго!       — Хорошо, хорошо. Я тебя понял. Гулять только под присмотром Ремуса и в специально отведённых местах, — попытался пошутить Сириус, но из-за злого сарказма получилось у него паршиво.       — Извини меня за это, но я буду и дальше тебе напоминать про ответственность. Можешь считать, что я пошёл характером в маму. Не только же глаза мне от неё могли достаться.       Сириус фыркнул и уже менее напряжённо признал:       — Да, есть в тебе что-то и от Лили.       Наш разговор прервали опустившиеся перед нами тарелки с яичницей, а украдкой одобрительно кивнувшая мне Молли показала, что она прекрасно слышала этот разговор, пусть и не встревала в него.       Постепенно на кухню спускались и остальные отбывающие сегодня волшебники, чтобы быстро перекусить и умчаться наверх за вещами. Всё начало превращаться в нервный бедлам и филиал хаоса, когда близнецы, решив ускорить и упростить сборы, начали переносить свои вещи вниз с помощью магии. Но поленившись проконтролировать весь процесс сами, сбили с ног Джинни и едва не сбросили с лестницы Гермиону.       Разбуженные шумом портреты подняли вой, им вторила Молли, покрывая ругательствами оправдывающихся Фреда с Джорджем и залечивая синяки на лице Джинни. Из нашей комнаты ошалело вылетел Рон, на ходу надевая рубашку и таща за собой чемодан. Гиперактивный Сычик носился над ним и верещал, добавляя свой вклад в какофонию шумов.       Я спокойно стоял в прихожей в компании Ремуса, Аластора и Сириуса и наблюдал за происходящим с выдержкой фаталиста, наблюдающего последний день Помпеи.       — Когда выходим? — флегматичным тоном задал вопрос, наблюдая как Гермиона поспешно спускается с Буклей на плече и несёт в руках Живоглота.       — Дожидаемся Стерджиса и сразу выходим, — пророкотал в ответ Аластор, недовольно поглядывая на хронометр.       — То есть, когда я в обыденный день иду в министерство на слушание, трёх волшебников в сопровождении более чем достаточно. А в день отправки в Хогвартс, когда большинству Пожирателей самим нужно быть на виду, нужен целый отряд.       — Трёх? — прищурив обычный глаз и наведя на меня магический, уточнил Грюм.       — Может, конечно, и больше… Магловские турникеты сами собой не открываются, Аластор. А Дора, если ты не ещё не заметил, часто спотыкается и дёргается от этого почти всегда одинаково. И когда ты видишь как бойко дёргается старушка, что до этого едва ковыляла… Ты сам должен понимать.       Грюм, сместив взор волшебного глаза куда-то в сторону внешней стены дома, что-то неразборчиво проворчал из разряда «нагружу тренировками» и «из ролей сутками выходить не будет».       — Ремус, Сириус. Будьте добры, не говорите Доре про это, — заметил я, получив в ответ только понимающие ухмылки.       — А ты наблюдателен, Поттер. Это хорошо, — подводя итог ворчанию, похвалил меня Грюм, в очередной раз посматривая на хронометр. — Да где же Стерджис, уже второй раз на неделе опаздывает. Я буду жаловаться Дамблдору на него.       Я аккуратно перенёс в клетку Буклю и забрал Живоглота у Гермионы, которая возбужденно рассказывала про ответное письмо с поздравлениями и приветом мне от её родителей. Подняв до уровня лица мяукнувшего после ухода хозяйки Живоглота, аккуратно ментально и голосом донёс важную для него мысль:       — Ты же сам отлично понимаешь, где тебе будет спокойнее?       Живоглот в ответ снова мяукнул и разместился у меня на плечах на манер шарфа, вцепившись в мантию. Почесав его за ушами и аккуратно подхватив сзади телекинезом, скосился на Аластора, который в этот момент, смирившись с отсутствием Стерджиса, скомандовал быть готовыми к выходу. Дождавшись готовности остальных, крепко пожав руку и обнявшись напоследок с Сириусом, я наконец вышел с Молли из дома и мы организованно и под наблюдением сменяющих друг друга волшебников в течении двадцати минут добрались до вокзала Кингс-Кросс.       Весь поход и последующее проникновение через барьер на станцию выглядели как слаженная и проработанная операция, часто пестрящая элементами «бессмысленно, но надо, ибо таков порядок». Казалось, что Аластор просто дорвался и решил совместить конвой и проведение боевых учений, сам возясь с багажом и оценивая всё с дистанции. От этого пришедшего мне в голову сравнения я только покачал головой, потому что такому уровню паранойи и предусмотрительности хотелось как завидовать, так и ужасаться перспективой жизни с навязчивой манией.       Прощание с провожающими нас волшебниками прошло скоро и скомкано, но я успел напоследок смутить Тонкс объятиями, внезапно подойдя к ней, когда она попрощалась с Джинни и Гермионой. Чем заработал чувствительный зырк в спину от Гермионы, но показывать какую-то иную реакцию она не стала.       Мы быстро погрузились в поезд, машинист которого уже второй раз подал сигнал свистком, и проводили взглядом отдаляющихся вместе с перроном волшебников. Фред и Джордж, коротко попрощавшись до Хогвартса, подхватили свои вещи и убежали искать Ли Джордана.       Я же со словами «ну наконец-то» материализовал в руке свою палочку из остролиста и одним взмахом заставил подняться в воздух мой с Джинни багаж.       — Наши старосты всё равно направятся в выделенный им вагон, — я иронично посмотрел на Рона, который с вопросом в глазах смотрел на левитирующие чемоданы.       — Эй, не думай, что это доставляет мне удовольствие! Я бы предпочёл поехать как обычно, я не Перси! — резко стал оправдываться Рон.       — Я прекрасно это знаю, Рон. Не реагируй на мои шутки так остро, — с улыбкой пояснил свои слова, после чего скосил взгляд на Живоглота и спросил уже у него: — Ты как, с хозяйкой или со мной? Учти, про спокойствие я не шутил.       Живоглот только прикрыл глаза и опустил голову на лапы. Хмыкнув и подмигнув задравшей в вопросе бровки Гермионе, проговорил:       — Не переживайте, мы займём вам места. Увидимся при обходе. Пойдём, Джинни?       — А, да, идём, — кивнула Джинни, выходя из тамбура вслед за мной.       Идти по коридору и ощущать на себе множество взглядов было напряжно. Особенно, когда минимум третья часть школьников, сразу завидев меня, начинали перешёптываться между собой и показывать пальцами. Всё это я отмечал фоном и своей чувствительностью, даже с приглушённым восприятием. Школьники в своей массе вообще не думали закрываться и прятать намерения, поэтому для меня весь поезд казался разворошённым ульем, пчёлы в котором внезапно обнаружили, что их запасы мёда в очередной раз умыкнул пасечник. Хорошо хоть, что в этой метафоре я был близким соседом этого пасечника, поэтому никто особо не пытался ко мне подходить и начинать диалог, предпочитая сохранять дистанцию.       Пройдя несколько вагонов в сторону хвоста поезда, я натолкнулся на Невилла, что с трудом удерживал вырывающуюся жабу и тащил при этом здоровенный сундук.       — Привет, Невилл! — улыбнувшись, поздоровался с ним.       — Привет, Гарри, — поставив чемодан и облокотившись на него, он удобнее перехватил жабу. — Привет, Джинни. Везде всё занято, не смог найти место.       — Так ли уж везде? — я хмыкнул, потому что ощущал сразу в следующем за ним купе только одну девушку, которая к тому же немного выделялась от остальных небольшим отличием в своём эмоциональном фоне.       Пройдя мимо Невилла, я распахнул дверь купе и убедился, что там находится именно Луна Лавгуд. Она выглядела в точности как и было описано в книге — именно пепельного цвета волосы, ещё ни разу не встречаемые мной вживую. Ничего общего с киношным образом с высвечено-соломенными волосами. Необычные серьги и удивлённое выражение, застывшее на лице из-за высоко поднятых бровей, добавляли ей тонкий флер неадекватности.       — Милая девушка с Рейвенкло ведь не откажется приютить группу гриффиндорцев?       — Привет, Луна, — добавила Джинни, встав перед дверью купе рядом со мной.       На мгновение переведя взгляд на Джинни, Луна опять неотрывно уставилась на меня и спустя десяток секунд, когда большинство других людей бы уже начали нервничать или испытывать дискомфорт, ответила приятным голосом:       — Милая девушка не против.       — Отлично, — ничего не дожидаясь больше, я тут же махнул палочкой, заставив наш с Джинни багаж и чемодан Невилла аккуратно влететь в купе и разместиться на верхних полках. Невилл на это что-то смущённо пробормотал в духе «я бы и сам, но спасибо».       Целенаправленно сев напротив Луны, начал отвечать ей таким же внимательным, но не давящим взглядом, постаравшись приглушить свой эмоциональный фон, чтобы он выглядел как и у неё. Без какой-либо цели, просто было интересно, сможет ли она заметить и как отреагирует на это.       — Ты Гарри Поттер, — утвердительно сказала она, когда Джинни и Невилл разместились на своих местах.       — Ты Луна Лавгуд, — ответил ей тем же тоном. В её эмоциональном фоне промелькнуло удивление, оно было принято ей к сведению и отпущено дальше в свободный полёт.       Сильнее всего ощущение «не от мира сего» как раз провоцировал вот этот лёгкий диссонанс в эмоциональном фоне, который я заметил ранее и сейчас пытался воспроизвести. Её эмоции были слегка приглушены и, казалось, были вторичны даже для её хозяйки. Мысленные реакции на эмоции она совершала полностью рационально, отчего они казались глубоко обдуманными. Часть эмоций вовсе откидывалась и игнорировалась, но при этом продолжали отсвечивать вовне.       Складывалось впечатление, что напротив меня сидит социальный дальтоник, не способный самостоятельно испытывать эмоции, но использующий для этого какой-то аналог очков, которые компенсируют для дальтоников невидимый для них спектр электромагнитных волн за счёт другого. С той лишь разницей, что у Луны такого костыля не было, но её эмоции всё равно проходили ментальный фильтр. Крайне необычно и интересно.       Сбоку от меня хихикнул Невилл, отчего Луна перевела на него взгляд и сказала:       — А кто ты, я не знаю.       Невилл тут же растерялся и даже в эмоциях попытался сделаться менее заметным, но что-то ответить ему не дал я:       — Это Невилл Лонгботтом, — всё также прямо смотря на девушку с пепельными волосами, представил парня. И добавил тем же маловыразительным тоном, но проявляя направленную в своём эмоциональном фоне на Луну весёлость: — Невилл, это Луна Лавгуд. Мы с ней только что познакомились.       Джинни хихикнула, переводя взгляд с меня на Луну. Та в свою очередь удивилась, поддержала мою весёлость, удивилась ещё раз и слегка смутилась, отчего воспринимаемые мной от неё ощущения пошли волнами и рябью. Слегка улыбнувшись, отвёл от неё взгляд и отстранился в восприятии, чтобы не провоцировать большее смущение. И задал всем отвлечённый вопрос, стягивая Живоглота себе на колени:       — Как прошло лето?       — Хорошо, — ответила Луна, поднимая на уровень глаз журнал , который всё это время держала в руках. — Даже замечательно, — добавила она, полностью скрывшись за ним.       — Могло бы быть лучше, — не громко ответил Невилл, но тут же добавил более весёлым тоном: — Угадай, что мне подарили на день рождения?       — Зная тебя и видя твоё воодушевление… — для вида окинул его взглядом и предположил: — Какую-нибудь особо редкую книгу по травологии или же растение.       — Да, вот, только посмотри, — воодушевлённо заговорил он, ища что-то правой рукой в открытой сумке.       Через мгновение он уже бережно, сияя при этом как начищенный медяк, доставал аккуратный горшочек с небольшим растением, внешне довольно похожим на более мирный вариант привычного кактуса.       — Мимбулус мимблетония! — гордо заявил Невилл, словно сам только что открыл и назвал новое растение.       — Если честно, то выглядит почти как обычный кактус, — осторожно ответил, отметив едва различимый скепсис в эмоциях Джинни. — Откуда оно? Что может?       — О, это очень редкое растение… — Невилл начал торопливо рассказывать историю его происхождения и свои ближайшие планы на него, при этом разливаясь такими чистыми эмоциями по всему купе, что сразу становилось понятно, что магические растения для него это страсть на всю жизнь. — … и у него просто потрясающий защитный механизм. Вот эээ…       Счастливый взгляд Невилла наткнулся на Живоглота на моих коленях, затем Невилл неуверенно посмотрел в сторону Джинни, уже успевшей выжидательно задрать бровь. Потупившись, Невилл уткнулся взглядом в свою жабу, а в его эмоциях начали возникать отзвуки волнения и нерешительности.       — Сейчас, подожди, — сказал я, чтобы не дать ему обратно растерять решительность и смелость. После чего достал палочку и с помощью трансфигурации наколдовал небольшой сухой террариум. Исчерпывающее описание того как это правильно сделать было в одной из книг по бытовой магии, которые я купил на Косой. — Вот, можешь посадить сюда. До конца поездки точно должен простоять.       — Спасибо, Гарри, — Невилл просиял и осторожно посадил Тревора в террариум. Аккуратно прикрыв его крышкой, он взял в освободившуюся руку перо и стал неторопливо подносить его к растению.       Живоглот на моих коленях заворчал, но я начал его поглаживать левой рукой, транслируя ему, что всё под контролем и нам с ним ничего не грозит. Луна слегка опустила журнал и посмотрела с интересом на меня, затем уставилась на Невилла и его Мимбулус Мимблетонию.       Вот Невилл кольнул остриём пера в пупырышек на растении и оно резко выплюнуло во все стороны крайне вонючий сок. Готовый к этому, я шевельнул палочкой и большая часть сока, та, что должна была прилететь в меня и девушек, подхватывается мерцающим барьером, что закручивается по центру купе в шар, удерживающий сок внутри себя. Я не смог поймать только ту часть, что попала непосредственно на Невилла или полетела наверх от него — парень держал горшок слишком близко к лицу.       Дёрнувшаяся от неожиданности Джинни, весело засмеялась. Живоглот на моих коленях ворчливо мяукнул, на что я ему ответил:       — Ну тебя же не зацепило, верно?       Кот мяукнул ещё раз, менее ворчливо, но требовательно.       — И я тебе за это благодарен настолько, что готов расплатиться несколькими мышами.       Живоглот ещё немного ворчливо порычал, но опустил голову обратно на свои лапки. Крайне удивлённая Луна наблюдала за нашим диалогом с широко распахнутыми глазами, но что-то спросить не решилась. В этот момент дверь купе распахнулось, и нам показалась Чжоу Чанг.       — О… Я не вовремя? Привет, Гарри.       Про Чжоу я тоже помнил. И помнил, что мой предшественник был в неё влюблён, пусть и всего лишь поверхностно и мимолётно. Она смогла его зацепить и обратить на себя внимание, когда они играли в квиддич. И с тех пор он периодически на неё засматривался, но ни разу не пытался здраво оценить её поведение и поступки.       Сейчас, глядя на неё, я не испытывал ровно ничего, кроме вежливого интереса. Сконцентрировавшись, прислушался на пару мгновений к её эмоциональному фону и паре поверхностных мыслей, и сразу отпрянул от них. Мне захотелось поморщиться и вежливо с ней проститься. Ничего интересного и глубокого среди того потока из «интерес, показаться раньше остальных, а он на самом деле стал выглядеть ничего так, другие девочки будут завидовать» я к своему сожалению не увидел, поэтому подчёркнуто вежливо и максимально нейтральным голосом, который мог изобразить, ответил на приветствие:       — Привет, Чжоу. Невилл нам рассказывает особенности защитного механизма редких растений. Даже проявил решительность и изобразил на личном примере.       — Мм… — выдавила из себя Чжоу, задавливая досаду и смущение. — Я просто заглянула поздороваться… Всего хорошего…       И резко захлопнула дверь купе. Невилл, уже протёрший к этому времени глаза, собрался было заикнуться об извинениях, но я, снова взмахнув палочкой, полностью очистил его и убрал остатки сока со стен купе. И, обратив его внимание на себя, успел задать вопрос раньше:       — Этот сок не ядовит?       — А? Нет. Не переживайте, если он попал на кого-то ещё, — неловко ответил Невилл.       — Его можно для чего-то применить? — кивая головой, обращаю внимание Невилла на продолжающий крутиться в центре купе шар.       — Да, он может использоваться как удобрение при его разведении и в целом ряде зелий.       — Тогда стоит его собрать в какой-нибудь флакон, как думаешь?       — Да, — радостно кивнул он и второй раз полез в сумку. — Сейчас достану.       Так, за редкими разговорами прошло несколько часов до прихода Рона и Гермионы, которые ворчливо и раздражённо принялись перемалывать косточки старостам других факультетов, в особенности Малфою и Пэнси Паркинсон, новым старостам Слизерина.       Не очень желая поддерживать этот разговор, обратился к Луне, транслируя долю интереса:       — Можно твой журнал?       — Да, держи, — несмело улыбнувшись, Луна передала выпуск «Придиры».       Пока Рон и Гермиона спорили об обязанностях старост и недопустимости личного предвзятого отношения, я пролистывал и бегло ознакамливался со статьями. Часть из них были до смешного похожими на теории заговора у маглов, возможно даже переданные кем-то из маглорождённых. Естественно, условные НЛО и пришельцы были заменены на более понятных магическому населению драконов и гоблинов, но в остальном общая стилистика соответствовала. Была там и явно сфабрикованная для дезинформации статья про Сириуса. Как и обличительная статья про Фаджа и его карикатурный заговор против гоблинов, просто изобилующая тонкими издёвками с отсылками на реальные события и факты. Полностью прочитав статью про Фаджа, мне захотелось оформить подписку на журнал.       Как источник сокровенных знаний этот журнал явно даже не пытался позиционироваться, ибо подражал магловской жёлтой прессе даже внешним видом и кричащими заголовками. Но как источник весёлого бреда, абсурда и действительно тонкого стиля авторов отдельных статей, «Придира» выглядела очень даже жизнеспособно.       Сложив журнал, понял, что спор о полномочиях старост уже завершён, а Рон и Гермиона утоляют голод заранее отложенным для них печеньем.       — Что-нибудь интересное? — спросил меня Рон, когда заметил, что я освободился.       — Разумеется, ровно ничего, — язвительно влезла Гермиона, до конца так и не успокоившись после обсуждения старост. — Всем известно, что этот журнал — макулатура.       — Прошу прощения, — вмешалась Луна, чей голос стал холодным, а в эмоциях появилась строго дозированная ярость и пренебрежение. — Его редактор — мой отец.       — Я… эээ… — Гермиона потупилась и залилась смущением, но от своих слов отказываться всё равно не хотела. — Там, конечно… есть кое-что… в смысле… некоторые люди…       Я же постепенно начал транслировать волны спокойствия в сторону Луны, отчего она резко обернулась ко мне с вопросом в глазах, но отбирать журнал обратно не стала.       Закравшаяся мыслишка о том, что она тоже может слышать эмоции, пусть возможно и несколько иначе, начала всё больше подтверждаться. Поддавшись внезапному озарению, я спешно начал строить отдельные устойчивые кусочки ритуальных схем и аккуратно напитывал их магией, чтобы они становились едва заметными в моём восприятии. Попутно с этим попытался перевести разговор в более спокойное русло:       — Скажи мне, Гермиона, а журналы мод это макулатура?       — Эээ, нет. Не совсем, там пишут много интересного про одежду и аксессуары.       — А сборники анекдотов? — продолжил закидывать её вопросами, не давая зацепиться за частности. Вместе с этим создал уже достаточно гудящих в моём восприятии фигур, чтобы запустить из них хоровод между мной и Луной.       — Нет, многие находят их развлекательными. — Гермиона собралась с мыслями и начала отвечать быстрее.       — А журналы с фотографиями знаменитостей и историй из их жизни? Ну, те, которые так любят домохозяйки.       — Нет, но лично я не нахожу в них ничего интересного, — фыркнула она.       — Тогда почему по твоему мнению одни развлекательные журналы достойны того, чтобы существовать, а маглов надо либо истребить, либо подчинить себе и использовать вместо скота?       — Потому что… — начала было бойко отвечать Гермиона, но споткнулась и осеклась, гневно уставившись на меня, а в её эмоциях раскрутилась целая буря противоречивых чувств и желаний, лидерами которых были гнев и обида на меня.       Джинни ойкнула и быстро распаковала печенье, чтобы избавить себя от возможного участия в споре. Невилл весь сжался и пытался слиться с креслом, а Рон удивлённо смотрел на меня. А единственная девушка, которой вовсе не было дела до сказанных слов, сейчас сидела и заворожённо следила за круговоротом рисунков и отдельных рун, переводя взгляд с одной на другую.       Моя теория о том, что Луна видит больше, нежели остальные, которая спонтанно была выведена из догадок и различных предположений многочисленных авторов фанона, подтвердилась и открывала огромные перспективы. Ведь это значит, что магию можно видеть, и живое доказательство этому сидит сейчас напротив меня. Осталось лишь понять, как её можно увидеть.       — Ты, Гермиона, можешь на меня сейчас обидеться за чрезмерно гиперболизированное сравнение, но твои резкие высказывания выглядят очень высокомерно. И напоминают этим радикальных чистокровных… — но я резко оборвал себя, ибо сейчас явно не время, когда стоит вспоминать о Беллатрикс.       — Я… Ты не прав! — резко сказала Гермиона и отвернулась, но в эмоциональном фоне буря только усилилась. Что же, не буду влезать сейчас, пусть поварится в ней немного и обдумает всё.       Дверь снова открылась, нарушая стойкое чувство неловкости, повисшее в нашем купе. Малфой, а это ожидаемо был он, оглядел купе и смерил меня высокомерным и неприязненным взглядом. Затем открыл рот и проговорил, растягивая гласные:       — Что, Поттер, оказался на вторых ролях после Уизли и решил соответствовать своему уровню, почитывая журнальчики для слабоумных?       Не дрогнув лицом сверился со своими ощущениями, которые подтверждали мои выводы о зазнавшемся болване, что пытается быть лучше остальных, и неторопливо ответил, не показывая и толики эмоций:       — Надо же! Кажется нас посетил сам принц Слизерина на белом коне. Осталось только определиться, кто же из двоих оставшихся принц, а кто его оруженосец, дабы оказать соответствующие почести.       От Малфоя полыхнуло злобой и яростью и он перешёл на угрозы:       — Повежливее, Поттер, иначе будешь наказан. Видишь ли, меня, в отличие от тебя, назначили старостой, и поэтому я, в отличие от тебя, имею право наказывать провинившихся.       — Ты можешь попытаться, Малфой. Но я бы советовал тебе не удивляться, если вдруг окажешься без палочки на вершине астрономической башни, раздетым и вываленным в смоле и перьях.       — Не нарывайся, Поттер, — злобно прошипел Малфой. — Если тебе удалось однажды ускользнуть, это не значит что у тебя это будет получаться всегда.       После чего он захлопнул дверь и торопливо двинулся дальше по вагону.       — И чего приходил, если сам же и оскорбился? — хмыкнул я в пустоту и, вернув журнал Луне и потушив весь хоровод магических конструктов, достал и уткнулся в книгу по рунам.