Сказка про Поттера, который смог

      Вторая часть поездки прошла по большей части в тишине, прерываемой нечастыми фразами Рона и Невилла, что разыгрывали партию за партией в шахматы. Гермиона сидела молча, уткнувшись в книгу по нумерологии, но больше переживая внутреннюю эмоциональную бурю, закрутившуюся ещё сильнее после слов Малфоя. Раз в час она молча выходила, чтобы совершить очередной обход по вагонам, не пытаясь позвать вместе с собой Рона. Луна всё также сидела, спрятавшись за журналом. Лишь изредка можно было заметить бросаемые ей взгляды на Гермиону и, куда чаще, на меня с Живоглотом или парящий рядом со мной блокнот с пером.       Я продолжал поглощать содержимое справочника по наиболее часто встречаемым и применяемым рунным цепочкам, выписывая оттуда интересные связки и последовательности. Часть из них была достаточно проста и очевидно понятна просто исходя из значений самих рун — достаточно было перевести их на английский и получившийся результат прямо описывал то, какую задачу последовательность рун совершает. Прямо вот до банального «вспыхни яркой вспышкой солнечного света» или же «разогрей (подпали, сожги) себя». Сила и продолжительность воздействия таких связок полностью зависела от вложенной магии и ментального посыла, с которым колдующий насыщал её магией. Всё это до боли напоминало ворожбу, о которой рассказывал профессор Флитвик в начале обучения на первом курсе, как о прообразе более совершенных и используемых сейчас повсеместно палочковых чар.       Другие цепочки выглядели сложнее, уже добавляя условия своей работы, вроде «освещай мглу на двадцать шагов от себя» или «согревай без вреда, жар давая». Такие цепочки уже становились куда длиннее и применять их было менее удобно, нежели заклинания светляка и волшебного огня.       Самое изощрённое и интересное начиналось, когда в цепочках и связках использовались побочные значения рун. Учитывая, что в футарке каждая руна в отдельности передаёт далеко не одно значение (а то и больше десятка), да ещё и сами они могут использоваться в том числе и как отдельные лексемы, создавая из связок рун многозначные буквенно-смысловые фразы… От представленных рунических цепочек уровня ЖАБА у меня начал дёргаться глаз — частично противоречащие друг другу связки, компенсирующие этим нежелательные действия или создающие совсем новые эффекты, комбинации модификаторов контекста фразы, значимая двузначность (а в отдельных случаях и трёх-, и даже четырёх-) для создания нескольких эффектов разом, учёт силы воздействия эффектов от «веса значения» отдельных рун и их позиции во всей фразе…       Чтобы понять одну такую цепочку, от и до описывающую принцип действия зачарованного предмета так, чтобы одна из его сторон всегда смотрела на север, мне пришлось потратить часа полтора. И то, я совершенно не был уверен, что уловил все смыслы некоторых комбинаций рунических фраз, что были использованы как модификаторы внешних воздействий. Это не нумерология, что была сопоставима по комплексности и сложности годовому университетскому курсу высшей математики и которую при усердии вполне можно было осилить за месяц до уровня СОВ… Особенно, если когда-то уже проходил тот самый годовой курс вышки, спать тебе нужно не так много, а математика она как бы вот она, общая для всех, в том числе и для магии. Не говоря уже про откровенно читерскую память. И это на разбор готовой цепочки с пояснениями автора книги я потратил полтора часа, а вот сколько… эээ… судя по всему недель?.. необходимо потратить, чтобы что-то сопоставимое собрать самому…       На этом моменте интереса ради я пролистнул справочник до конца и, уже видимо рефлекторно, глубоко вздохнул. Последние упомянутые в книге рунные последовательности использовали смесь рун из Старшего футарка, футорка, скандинавских рун и уже совершенно отходили от принципа «что написано, то в своей сути и есть, пусть и с нюансами». Руническая цепочка (хотя и не цепочка вовсе, а что-то больше похожее на сетку сканворда), используемая в комплексе с несколькими ритуальными фигурами для ограниченного контроля осадков и климата в теплицах, выглядела совершенно шизофренично по содержанию, словно её случайно подбирали из разделённых и вырванных связок, сформированных из различных версий футарка.       Лютая эзотерика, для понимания и осознания всех граней которой и пары десятков лет жизни положить будет недостаточно. На фоне этого мои достижения по переводам текстов и баловство с примитивными цепочками для ритуалов начального уровня смотрятся не просто блёкло, а почти никак. Что вполне логично, как для материалов на пару лет школьного обучения, но ощущение от наличия бездны неизведанного и непонятного, лежащего на расстоянии вытянутой руки, давили и вызывали чувство собственной глупости и неполноценности.       Решив наконец, что для начального разбора, изучения и экспериментов я выписал себе уже достаточно связок и комбинаций, закрыл книгу и аккуратно убрал её обратно в чемодан. Поезд к этому времени уже передвигался по гористой местности, периодически огибая скальные выступы. День сменился вечером, солнце за окном приблизилось к линии горизонта и давно скрылось за особенностями ландшафта. Всё говорило о скором приближении поезда к конечной точке маршрута.       В купе за время моего погружения в «науку рун» успело измениться немногое. Джинни сморило и она дремала облокотившись на стенку и забавно посапывая. Рон и Невилл продолжали разыгрывать партии в шахматы, а Луна достала учебник по чарам и, подмахивая себе палочкой, что-то тихонько разучивала. Гермиона, недавно вернувшаяся после третьего обхода, сидела и нахмурено разглядывала учебник по нумерологии, больше погруженная в свои размышления. По её эмоциональному фону было заметно, что у неё сформировалось какое-то намерение, которое она хотела совершить, хоть и продолжая испытывать сомнения. Не рискнув её отвлечь, решил полюбоваться видами в окно, поглаживая Живоглота.       Спустя ещё десяток минут поезд начал снижать ход, подбираясь всё ближе к станции Хогсмит. Заметившая это Гермиона встрепенулась и, переборов последние сомнения, негромко позвала:       — Луна?       Луна оторвалась от учебника чар и внимательно посмотрела на Гермиону.       — Возможно, я… — начала Гермиона, но тут же прервалась, дёрнув головой. Машинально отложив учебник, начала заново: — Я была неправа. То, что мне может не нравится что-то, это ещё не повод кричать об этом всем и относиться с пренебрежением.       В ответ на это признание, Луна молча продолжала разглядывать Гермиону, обдумывая её слова. Когда ожидание вновь начало становиться неуютным, я аккуратным импульсом направил чувства поддержки и поощрения в сторону девушки с пепельными волосами. Почувствовав это, Луна бросила на меня быстрый взгляд и решила ответить Гермионе, которая за время ожидания уже начала нервно перебирать пальцами:       — Я не в обиде, — сказала она вполне искренне и снова уткнулась в учебник по чарам.       Задавив желание засмеяться, я отвернулся от окна и громко обратился к Невиллу и Рону, прерывая установившуюся в купе неловкую тишину:       — Мы подъезжаем! Пора бы переодеться, как считаете? Дадим возможность дамам переодеться первыми.       После чего встал, сгрузил Живоглота на своё место и, с фырками подхватив парней, что выглядели немного потерянно, вытолкал их из купе и вышел за ними сам, стукнув напоследок палочкой по двери. Щелчок замка вывел из недоумения Рона и он поинтересовался:       — Это что сейчас было?       — Всего лишь Гермиона, — весело хмыкнул я. — Которая, кажется, начала принимать тот факт, что правильных ответов может быть больше одного.       Облокотившись на противоположную двери стенку рядом с окном, вновь поморщился — не одному мне пришла в голову идея переодеться и уступить в этом праве другим. В узком коридоре вагона столпилось достаточное количество людей, чтобы я смог ощутить себя диковинной зверушкой на выставке. От числа взглядов, периодически бросаемых на меня, хотелось скрыться обратно в купе или, шутки ради, дать громкое объявление о платном просмотре представления. Но первому мешала возможность смутить и разозлить девушек, а второму и без того подпорченная «Пророком» репутация. Потому приходилось стоически терпеть, отстраняться от ощущения направленного внимания и не морщиться на доносившиеся шепотки. Как назло, интерес к моей фигуре не утихал из-за периодически появляющихся новых зрителей, что сменяли на посту тех, кто вышел из купе первым.       Через десяток минут замок щёлкнул ещё раз и дверь отворилась, выпуская наружу Гермиону, которая тут же поторопила Рона:       — Давай быстрее переодевайся, нам необходимо следить за порядком на станции и проверить всех первокурсников!       Недовольно бурча, Рон принялся переодеваться и искать свой значок старосты. Я же только скинул пиджак и накинул сверху школьную мантию, повязав следом галстук в нужных цветах. И только успел заметить, как Рон любуется в отражении приколотым к груди значком, как дверь распахнулась и раздался нетерпеливый голос Гермионы:       — Ну ты идёшь, Рон? Поезд уже почти подъехал!       Хмыкнув, проводил взглядом удаляющихся старост и подхватил клетку с Буклей. Живоглота на этот раз успела взять Джинни, а клетку с Сычом предложила понести Луна, забавно разглядывая совёнка.       Уже зная, что меня должно ожидать впереди, весь путь от вагона до здания станции Хогсмит и далее сквозь него я всеми доступными мне способами концентрировал и выстраивал ментальный барьер, способный если не задержать, то хотя бы отследить проникновение под него. Двигающиеся в толпе рядом со мной школьники были слишком заняты, чтобы в этот момент обращать внимание на меня, поэтому мне ничего не мешало полностью сконцентрироваться на защите и у выхода из помещения станции я был готов отражать любые ментальные атаки.       И всё равно увидел фестралов, запряжённых в ожидающие школьников кареты. А от возможных ментальных атак я не заметил ни следов, на даже намёков или подозрений на такие следы. Ничто и никто не пытался проникнуть под барьер и не касался его поверхности. Выходило так, что невидимость фестралов никак не зависела напрямую от знаний или воспоминаний наблюдателя, ведь они даже не проверялись. Тогда откуда этот защитный механизм получает информацию о том, кто должен видеть его обладателя, а кто — нет?       Неужели фестралы научились скрывать себя неким подобием чар Фиделиуса, в качестве ключа для которого выступал наблюдаемый факт смерти? К слову, а как сам механизм Фиделиуса получает информацию для предоставления доступа к сокрытому? И самое главное — почему в конце прошлого года прежний Гарри фестралов так и не увидел?       Из глубоких размышлений меня выдернул неожиданный вопрос Рона, у которого из-за моей отвлечённости получилось незаметно подойти со спины:       — А где Сычик?       — У Луны, — ровно ответил я, ослабляя барьер и снова концентрируя внимание на чувствительности окружающего пространства. — Мы разошлись в толпе, но она пока не садилась в кареты. Заметил, что Хагрида нет?       — Да, — нервно ответил Рон. — Будет некстати, если с ним что-то случилось.       — Не думаю, что от нас бы стали скрывать такое, — с сомнением протянул я. — Но лучше на людях лишний раз не болтать о нём и не привлекать внимания.       — Сомневаюсь, что его отсутствие хоть кто-то не заметил, — пробормотал Рон, оглядываясь. И добавил, широко расставив руки: — Ну, это же Хагрид…       — Наоборот, это его наличие будет бросаться в глаза, — не согласился с ним я, наблюдая как Малфой расталкивает младшекурсников, чтобы его компания могла полностью занять карету. — А вот то, что его нет, может и не всплывёт в разговорах. По крайней мере, до первых уроков.       Рон что-то с сомнением проворчал, но его перебила вынырнувшая из толпы Гермиона:       — Нет, вы только подумайте! Малфой и дня не пробыл старостой, а уже сам нарушил несколько правил и бесцеремонно обошёлся с первокурсниками, пользуясь своими привилегиями. Я буду жаловаться на него!       — И ничего этим не добьёшься, — бесстрастно возразил ей, продолжая наблюдать за тем, как карета с весело горланящими слизеринцами покатилась к Хогвартсу. — Объективно, на своём факультете у него влияния больше остальных. Если исключить старшие курсы, конечно.       — Ну и что с того?! Это не повод давать ему власть, которой он точно будет злоупотреблять.       — А дашь значок другому и получишь двоевластие и раскол на факультете. Или старосту, который будет марионеткой того же Малфоя. Снейпу такая головная боль не нужна, вот он и плывёт по течению.       Гермиона продолжила ворчать, а я отвернулся от карет и бросил взгляд на изрядно поредевшую толпу в поисках Джинни и Луны. Выговорившись, Гермиона всё же смогла успокоиться и спросить у меня:       — А где Живоглот?       — У Джинни, вон она, — кивнул головой на мелькающую в группе школьников пушистую рыжую причёску. И заметив девушку с пепельными волосами, которые под лунным светом загадочно переливались и поблескивали, указал и на неё: — А вон и Луна с Сычом, прямо за ней.       Чтобы не таскаться дальше с клеткой Букли, приподнял её, отворяя дверцу. Внимательно посмотрел на сову и проникновенно спросил у неё:       — Ты же прекрасно знаешь как добраться до Хогвартса отсюда?       Букля утвердительно ухнула и махнула крыльями с насеста.       — Тогда как насчёт долететь отсюда самой?       Сова ухнула второй раз и аккуратно вылетела из клетки, совершив напоследок вираж над нашими головами. Несколько фестралов проводили её ленивым взглядом, но на большее их заинтересованности не хватило.       Взмахом палочки уменьшил клетку и убрал в карман. Возившийся со своей клеткой Рон покосился на мои действия и, с сомнением посмотрев на радостно верещавшего Сычика, пробурчал что-то недовольно и покачал головой.       — Интересно, автор «Истории Хогвартса» сам их не видел или просто посчитал ненужным упоминать? — чуть позже вполголоса размышлял я, угрюмо смотря на круп фестрала, тянущего занятую нами карету, и гадая над особенностями их фильтра восприятия.       — Кого «их», Гарри? — спросила меня Гермиона, отвлёкшись от очередного спора с Луной, теперь уже по поводу преподавательских способностей Хагрида.       — Фестралов. У Хогвартса оказывается есть целый табун, — немного громче ответил ей.       — Фестралов? — оживилась Гермиона, оглядываясь вокруг и привлекая этим внимание остальных. — Ты видел фестралов? Где?       — И сейчас вижу, — заметил я, прикидывая, когда же до неё дойдёт. — А одного даже могу коснуться, стоит только вытянуть руку.       Девушка задумчиво уставилась на меня и мои руки, переведя затем взгляд на летящие сами по себе оглобли и поражённо воскликнув:       — Не может быть! Но ведь это четвёртый класс опасности!       — Как и феникс с единорогами, но они же не нападают сами.       — О чём вы вообще? — вмешался Рон с выражением недоумения на лице.       — Фестралы! — возбуждённо ответила Гермиона так, будто только одно это слово должно объяснить вообще всё.       — И что это такое? — с ни на гран не изменившимся выражением на лице переспросил Рон.       — То, что тянет нашу карету, — пояснил я, усмехаясь.       Рон и Джинни недоуменно уставились на, по всей видимости, парящие в воздухе оглобли. На лице Луны продолжала гулять мечтательная улыбка человека, которому безразличны окружающие.       — Но… Кареты же, как обычно, не запряжены. Тут же никого нет, — размахивая рукой в направлении фестрала, возразил Рон.       — Фестралов могут видеть не все… — ответила ему Гермиона, с сомнением и опаской оглянувшись на меня. Я в ответ просто кивнул, не меняя выражения лица. После этого она уже смелее продолжила: — Их могут видеть только те, кто видел чью-то смерть.       — Получается, что Гарри видит их, потому что… — начал Рон, переведя на меня взгляд, но тут же осёкся: — Прости.       — Да ничего.       — А как они выглядят? — с интересом спросила Джинни.       — Как потомок лошади и виверны, — я пожал плечами и тут же уточнил: — Как долгое время сидящий на строгой диете потомок лошади и виверны.       — Звучит не очень привлекательно, — поморщился Рон, продолжая пытаться рассмотреть фестрала между оглоблями.       — Нет, он милый, — возразила ему Луна, продолжая сидеть с мечтательной улыбкой.       — А ты тоже их видишь? — осторожно спросила её Джинни.       — Да, — не изменившись в лице ответила девушка, но я заметил толику горечи и печали в её эмоциях. — Они возят кареты каждый год.       От поддержания разговора меня отвлекла открывшаяся панорама на Хогвартс, который был освещён только внутренними огнями и небольшим количеством факелов у главного входа. Свет от частично затянутой облаками луны придавал замку довольно величественный и вместе с тем мрачный вид. По мере приближения кареты, внутри меня рос и ширился мандраж, как от встречи с неизведанным. Не смотря на то, что мой предшественник тут уже был неоднократно, успел хорошо изучить замок и умудрился оставить этот опыт мне, один вид замка смог разжечь во мне трепет, ажиотаж и желание поскорее очутиться внутри него самому. Хогвартс неожиданно смог вызвать у меня чувство детского восторга, которое было сродни ощущению от впервые сотворённого мной заклинания.       Спохватившись, я поспешил запрятать свою реакцию под ментальный барьер и успокоить уже проявившееся волнение в моём эмоциональном фоне. Мельком брошенный взгляд на Луну показал, что та ничего не успела заметить или не обратила внимание на мои переживания.       Впрочем, ощущение радости очень быстро испарилось, стоило мне выйти из кареты и подняться по ступеням до огромных входных дверей — школьники здесь уже не торопились и начали сбиваться в группы по знакомствам и интересам, продолжая то и дело бросать на меня взгляды и перешёптываясь. Не прошло и дня, а меня такое всеобщее отношение начало уже раздражать, но я старательно не показывал вида и игнорировал уколы внимания. Оставалась надежда, что за первую неделю интерес ко мне угаснет, а я буду прикладывать все усилия, чтобы не выделяться на фоне других.       Когда наша группа прошла холл и свернула в Большой зал, от нас отделилась Луна, певуче пожелав напоследок хорошего вечера. Уже у стола Гриффиндора Джинни осталась среди своих однокурсниц. Остатки нашей группы расположились в середине стола, найдя несколько подряд идущих мест напротив главных сплетниц гостиной Гриффиндора — Лаванды Браун и Парвати Патил. Их непринуждённые улыбки и приветствия на фоне просто бескрайнего плещущегося моря ожидания и заинтересованности в эмоциях почти вызвали у меня приступ зубной боли, но я стоически сдержал свои эмоции и просто в очередной раз приглушил восприятие. Уколы внимания от остальных почти сошли на нет, продолжая появляться лишь на грани восприятия.       Усевшись, я окинул взглядом стол преподавателей и убедился в наличии главного драйвера событий на ближайший учебный год. Амбридж сидела по правую руку от Дамблдора в вырвиглазной розовой кофточке и с лентой в волосах такого же цвета. Её внешность настолько сильно контрастировала с подобранной одеждой и общим стилем «милой девочки в розовом», что возникающий диссонанс хотелось прекратить самым действенным и решительным способом. Как минимум, отвернуться.       — Год обещает быть непростым, — процедил я, предвкушая каноничные события и наблюдая за тем, как Амбридж что-то рассказывает слушающему её с любезной улыбкой Дамблдору. Намерение сидеть тихо и не выделяться только удвоилось в силе от одного взгляда на нового преподавателя по ЗОТИ.       — О чём ты? — повернулся ко мне Рон.       — Посмотри, слева от Дамблдора, — я кивнул на стол преподавателей. — Это Амбридж, первый заместитель министра. Была на моём слушании, вела допрос и проголосовала за обвинения по итогу.       Рон и Гермиона с удивлением и настороженностью уставились на собеседницу Дамблдора, а сидящая рядом Лаванда навострила уши. Что-либо скрывать от сплетниц я не намеревался — о слушании и так узнают, даже с учётом того, что в газетах про него и не думали упоминать. Раскрыть информацию может, как минимум, Сьюзен Боунс, которой всё должна была рассказать её тётя Амелия.       — Но что она тут делает? — спросил Рон, пока Гермиона с подозрением разглядывала весь стол преподавателей.       — Дождёмся речи Дамблдора и узнаем точно, — ровно ответил ему. И добавил куда более мрачным тоном, вкладывая свои паршивые ожидания от предстоящего года: — Ставлю галеон, что она наш новый преподаватель ЗОТИ.       — Нет, не мог же Дамблдор пойти на такое, — пробормотала Гермиона, нахмурив брови.       — Добровольно вряд ли, — я пожал плечами, припоминая спор на слушании. — Но Фаджу очень не понравилось, когда Дамблдор дал ему понять, что дела Хогвартса его не касаются.       — Он что, прямо так и заявил? — поражённо переспросила Гермиона, обернувшись ко мне.       — Нет конечно, — усмехнулся я и пояснил: — В пределах слушания подразумевалось разбирательство учебных моментов и нарушений школьных правил с моей стороны, на что Дамблдор указал, что это внутренние дела школы. Но Фаджу только помаши перед носом отказом… Он взъярился и грозился поменять законы. И вот, скорее всего, результат, — кивнул я головой на Амбридж, которая в этот момент с улыбкой разглядывала зал и потягивала напиток из кубка.       Ответ я получить не успел — в это мгновение двери распахнулись и в зал вереницей вошли первокурсники во главе с профессором Макгонагалл, несущей табурет с Волшебной шляпой. Разговоры в зале стали стихать, а внимание всех присутствующих устремилось к нервничающим новичкам.       Длинную и полную предостережений и советов песню шляпы я слушал краем уха, больше сосредоточенный на окружающих. Настороженно прислушались к голосу шляпы разве что единицы, на лицах остальных было удивление и недоумение. А за столом Слизерина и вовсе царили скепсис и презрение. Зазвучавшие по окончанию пения шляпы аплодисменты сопровождали шепотки и переговоры удивлённых слушателей. Не удержалась от вопроса и Гермиона, которая взволнованно уточнила о необычном напутствии шляпы у Почти Безголового Ника, но их разговор быстро сошёл на нет с началом распределения.       Среди новых учеников Хогвартса не было ни одного с хоть немного знакомой фамилией, поэтому я просидел всё распределение с вежливой улыбкой, только изредка хлопая присоединявшимся к нашему столу. С такой же подчёркнуто вежливой улыбкой я приветствовал и приглашение Дамблдора к пиру. Впрочем, во время ужина я продолжал изображать молчаливого слушателя, никак не вмешиваясь в разговор Рона и Гермионы, который уже через десяток минут привычно начал скатываться в переругивания.       Ближе к концу ужина, помня о том, что перед речью Дамблдора все блюда со столов исчезают, быстро накидал на отдельную тарелку немного выпечки и самодельных сандвичей из тостов с ростбифом. Заметив на себе внимательный взгляд Лаванды, демонстративно подмигнул ей, полностью накрыл салфеткой получившуюся конструкцию и щёлкнул пальцами на левой руке, дематериализуя тарелку вместе с содержимым к себе в инвентарь. После чего поднял обратно салфетку и на удивлённый взгляд девушки только пожал плечами с улыбкой.       — Показушник, — фыркнула Парвати, обернувшаяся чуть ранее к подруге. — Фокусы в школе волшебства? Что дальше, будешь продавать воду русалкам?       — Эй, это с палочкой все могут, а ты попробуй без, — деланно возмущённо ответил я, помахивая пустыми руками над столом, ухмыльнулся и принялся за распитие чая. Любовь предшественника к тыквенному соку мне не досталась, для меня он оказался на вкус той ещё бурдой.       Но вот гомон в зале стал нарастать и Дамблдор поднялся на ноги, привлекая к себе внимание. Начало его речи ничем не отличалось от прошлых, за исключением редких деталей и уточнений от Филча. Представление новых преподавателей не вызвало особого фурора у учащихся — их встретили сдержанными и вежливыми аплодисментами. Но тут случилось главное событие вечера, которое смогло удивить всех. Начиная с Дамблдора, на лице которого только на мгновение проявилось замешательство, заканчивая школьниками, многие из которых начали ухмыляться наглости Амбридж. Новый преподаватель ЗОТИ осмелилась перебить Дамблдора и взять слово для своей речи, вызвав этим неудовольствие и удивление у большей части преподавательского состава.       Зная об этом и о примерном содержании речи Амбридж, я целенаправленно наблюдал за столом Слизерина, чтобы понять, насколько его обитатели были в курсе причин появления заместителя Фаджа в Хогвартсе и не замешаны ли их родители в этом. Потому что, имея столько влияния, сколько есть у того же старшего Малфоя, я бы сам не преминул неофициально нашептать пару идей и наиболее складных подозрений министру на ушко, подталкивая его к решению, которое способно доставить Дамблдору неудобства и в чём-то связать ему руки.       Поймав себя на последней мысли, задумался о том, что меня самого шляпа без сомнений могла распределить на Слизерин. Или Рейвенкло, если взять в расчёт тот объём знаний, что я за последние два месяца умудрился проглотить.       Драко Малфой, как и другие основные обитатели Слизерина, не выглядел удивлённым, но это ещё ничего не доказывало. Он мог просто быть проинформирован своим отцом о грядущих изменениях. Покатав в голове эту мысль, негромко хмыкнул от факта того, что информирование со стороны Пожирателей своих отпрысков было куда как адекватнее и логичнее. Лучше самому и лично предоставить возможный минимум правдивой и корректной информации так, чтобы твои близкие были в курсе основных дел и могли благодаря этому принимать ожидаемые и прогнозируемые решения. А не бездумно скрывать вообще любую информацию, буквально ослеплённо потакая своей чрезмерной заботе, как это было в случае Молли.       Снова прогнав невесёлые мысли из головы, прислушался к речи Амбридж, которая рассказывала жеманным голоском вещи, в которые сама не верила. Казалось, для неё эта речь просто обязательный ритуал по выливанию на слушателей новостей, которые были тонко завуалированы за плотным потоком воды и лозунгов.       В этот момент я, наконец, осознал, почему же она так сильно меня раздражает — всем своим видом, голосом, речью и манерой подачи она напоминала женщину из региональной бюрократии советской закалки. Или кассиршу в банке, вот именно ту, которая произносит типичные слова «мужчина, вы что не видите, у нас обед», и от одних звуков голоса которой хочется взять дрын потяжелее и отправить её в путешествие по первородному хаосу. Просто поразительно, как порой бывают схожи функционеры от мира бюрократии.       — Ну что, остались ещё сомнения, Гермиона? — мрачно спросил я, пытаясь отогнать ворох угнетающих ассоциаций, всплывший в голове от речи Амбридж.       — Нет, — не менее мрачно отозвалась Гермиона, прикусив нижнюю губу. — Действительно, очень содержательная речь.       — Вы чего, — лениво удивился Рон. — Это же была одна из самых нудных речей, что я слышал в жизни. А я жил с Перси, я таких речей наслушался достаточно!       — «Содержательная» и «интересная» это разные понятия, — возразила Гермиона, о чём-то размышляя.       — Думаешь о том, насколько сильно Министерство будет лезть в дела Хогвартса?       — Нет, — отрицательно махнула головой она, но тут же поправилась: — Не совсем… Думаю, как быстро Амбридж наткнётся на противодействие профессора Дамблдора и захочет его убрать с поста директора.       — Профессор Амбридж, Гермиона, — с ехидной улыбкой поправил её. После чего развёл руками: — А тут и гадать не надо. Она уже здесь, значит собирается его подвинуть. Ей нужен только повод посолиднее, чтобы предоставить его министру.       Пока мы обсуждали речь Амбридж, Дамблдор объявил о завершении торжественного ужина и шум вокруг стал нарастать. Многие поднялись на ноги и двинулись в сторону спален. Гермиона развела бурную деятельность из-за обязанностей старост в помощи первокурсникам, подбадривая лениво выбирающегося из-за стола Рона.       — Что же, удачи. Не буду пугать новичков своим присутствием, — кивнул я на пару детей, которые уже успели пошептаться и сейчас с ощутимым мной испугом смотрели на меня. Малоприятное чувство, но, вероятно, это лишь моё субъективное отношение. — До завтра, Гермиона.       Не дожидаясь ответа, поспешно развернулся и быстрым шагом направился на выход из Большого зала. Количество уколов чужого внимания опять возросло, поэтому я свернул в сторону учебного корпуса и прошёл через пару скрытых ходов, изученных Гарри по карте мародёров. И уже здесь, избавившись от чужого внимания, сбавил шаг и расслабленно прошёлся по нескольким знакомым коридорам, успокаиваясь и устраняя лёгкие противоречия, возникшие из-за различий между моим восприятием Хогвартса и теми чувствами, что достались мне вместе с памятью прежнего Гарри.       Первый восторг от сказочности замка уже улёгся, оставляя после себя только привычное по памяти Гарри чувство возвращения домой. И как раз это выбивало меня из колеи — сознанием я не считал этот замок домом, скорее нейтральной территорией. Для полного соответствия мне не хватало чувства свободы действия, ощущения полноты доступа к своим решениям, власти двигать и переставлять здесь что угодно, выгонять неугодных и навязывать свои правила.       В этом было наибольшее различие между мной и Поттером, самый сильный разрыв в восприятии между нами — ему, сироте, было достаточно, чтобы его приняли к кому-то в семью с уже устоявшимися укладом. Мне же хотелось создать свою семью, не продавливаясь и притираясь к чьим-то чужим нормам, привычкам и устою.       Оставив за спиной очередные несколько коридоров и пару переходов между этажами, окончательно успокоился и сконцентрировался на магическом восприятии от окружающего. Но довольно быстро пришлось смириться с тем, что у Хогвартса даже обычные стены между аудиториями гудели так, словно были заряжены магией под завязку. Весь замок казался единым артефактом и даже скрытый короткий переход из учебного корпуса ближе ко входу в гостиную Гриффиндора на фоне остального практически не выделялся.       Я коснулся палочкой рамы, отперев таким образом спрятанную за одним из гобеленов дверь, и уже через минуту подходил к концу коридора, ведущего ко входу в башню. Полная Дама со своего портрета строго наблюдала за мной, пока я не подошёл вплотную. Не дав ей произнести хоть слово и помня об очередном чудесном совпадении в книге Роулинг, с оттенком вопроса произнёс:       — Мимбулус Мимблетония?       — Верно, — ответила Полная Дама и её портрет отворился, словно дверь.       Отгоняя от себя девизом «это магия» мысли о шансах и расчёты вероятностей, настойчиво генерируемые Здравым Смыслом, вошёл в гостиную и, осмотревшись, только махнул рукой близнецам и не останавливаясь побрёл в сторону лестниц в комнаты.       Оставаться во всё ещё людной гостиной не хотелось, как и ощущать направленное на себя внимание. Я уже настолько привык к своему восприятию окружающего, что его значительное приглушение казалось сродни закрытию глаз. Это было не только некомфортно — в дополнение к слепоте появлялось чувство незащищённости и открытой спины, куда кто-то может попытаться ударить. И мысль, что в относительно дружественной гостиной моего факультета никто не собирается швырять мне в спину заклинаниями, не отгоняла это чувство.       В спальне находились все четверо моих соседей, при этом их лица были напряжены, особенно когда я зашёл и поприветствовал всех. Дин и Симус, успевшие расклеить плакаты на стенах у своих кроватей и разместить остальные вещи, переодевались в пижамы. Невилл давно лежал под одеялом, сонно любуясь горшком со своим любимым растением. При взгляде на Мимблетонию у меня снова на мгновение в мыслях всплыл вопрос «А какого хрена?», но я его с той же скоростью утопил обратно. Рон, выглядящий разозлённым больше остальных, повернул ко мне голову и стушевался, резко растеряв инициативу.       Стало очевидно что в комнате успел возникнуть некий спор, он точно касался меня, и в принципе уже каким-то образом завершён. Рельсы канона укладываются без участия паровозика под именем «Гарри Поттер», интересно. Никогда не страдал (или наслаждался, как некоторые) чувством собственной важности, но мне помнилось, что спор с Симусом вышел целиком по инициативе Гарри, которого взбесили перешёптывания, косые взгляды от окружающих и слухи, уже успевшие пойти по школе. А тут такая самодеятельность.       — Какая ирония, — заметил с ухмылкой, переведя взгляд с Симуса на Рона. — «Пророк» был бы вами недоволен, ребята. Это как же, драка имела место, а Поттер в ней не участвовал. Выбивается из образа.       — Гарри… — Рон опешил сильнее, теряя последнюю уверенность.       — О, не переживай. Я не в обиде, но и в подобных вашему спорах не вижу смысла. Успел уже наслушаться о себе и насмотреться на обсуждающих достаточно по дороге сюда, — нейтрально проговорил, проходя к своему чемодану и распахивая его. — Даже подумал, что редактор «Пророка» многое теряет. Ему бы нанять на подработку пару учеников, чтобы получать все слухи из первых рук. До большинства историй их редакция и через год не додумается.       Размахивая палочкой, больше правда для вида, принялся распределять вещи из сундука в тумбочку и комод.       — Пересилить своими словами такой информационный шум практически нереально, — продолжил мысль, не оборачиваясь к соседям. — Особенно с моим образом вруна, который обманом пролез в Турнир Трёх Волшебников. Я и пытаться не буду, пусть все развлекаются.       — Но Гарри, это же важно, донести до всех правду, — с жаром возмутился Рон.       — Важно, — согласился я, оборачиваясь. Все обитатели комнаты смотрели на меня с ожиданием. — Дамблдор этим как раз занимается. А моё дело учиться. Играть в квиддич, если в этом году пройду отбор в команду. Подготовиться и сдать СОВ.       Пожал плечами и отвернулся обратно, стягивая с себя мантию.       — Ты мог бы рассказать, что случилось в тот вечер, когда… — начал с любопытством и настороженностью Симус, но тут же замялся. — Ну, ты понимаешь… Когда погиб Седрик Диггори, и все такое?       Рон на его вопрос только вздохнул, а Дин тихо замер, перестав раскладывать учебники и прислушиваясь. Растянув узел галстука и повесив его на спинку кровати, я только пожал плечами:       — Мог бы, только для тебя это всё равно будет звучать как крики «Волки! Волки!», — ответил на вопрос Симуса ровным тоном. И продолжил, уже забравшись коленями на кровать и задёргивая полог: — Но можем проверить. В двух словах: Седрика убил Питер Петтигрю. После этого он провёл ритуал воскрешения, или скорее восстановления тела, для Воландеморта. Я же просто сбежал.       В эмоциональном фоне Симуса, кроме вспышки трепетного страха от звуков пугающего имени, поменялось не многое. Подозрительность и сомнения наоборот, немного усилились и к ним добавилось пренебрежение.       — Вот видишь, «волки, волки», — фыркнул я и задёрнул полог, следом навесив на него заглушающее заклинание. Что-то пытаться доказывать я не хотел и не собирался. Как и говорил Рону ранее, это не моя забота. Меня больше занимала мысль о том, как пережить этот год.       Напоследок достал из инвентаря старый сложенный пергамент, стукнул по нему палочкой со словами «Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость» и отыскал мужские спальни в башне Гриффиндора. И только после того, как разглядел надпись «Гарри Поттер» над точкой, расположенной на карте в точности там, где находился сейчас я, последние сомнения во мне с тонким звоном разлетелись, и от этого даже стало как-то легче дышать.       Свернув и скрыв карту, разделся до конца и лёг, изгоняя перед сном посторонние мысли из головы. Закончился ещё один непростой день, оказавшийся куда насыщеннее предыдущего на события.              Проснувшись через несколько часов вполне бодрым и полным сил, бесшумно собрал вещи и вышел из комнаты, никого не побеспокоив. Спустившись в гостиную, на всякий случай активировал карту мародёров и окинул взглядом ближайшие коридоры и переходы в учебный корпус, ища Филча или кого-то из дежурных преподавателей. Не хотелось бы попасться на блуждании по замку во время отбоя в первую же ночь.       Но отметка Филча находилась на нижних ярусах — завхоз дежурил недалеко от входа на кухню, прохода в гостиную Хаффлпафф и перехода на подземные уровни, в вотчину Слизерина. Дежурных рядом с нашей башней тоже не было, поэтому я набросил на себя мантию-невидимку и, свернув карту, вышел из гостиной.       — Кто здесь? — сонно спросила Полная Дама, когда её портрет встал на место. Я ничем не выдал себя и направился к ближайшему переходу на верхние этажи учебного корпуса.       При первой же возможности я решил проверить самый подозрительно выглядящий и неочевидно описанный в книгах подарок для главного героя от Роулинг. При прочтении одного её описания, Выручай-комната представляется просто ультимативным решением для большинства проблем Гарри. Это и неистощимый источник книг и знаний, и подстраивающееся под требуемые размеры и интерьер помещение, и даже склад с вещами, на котором к тому же спрятан один из крестражей. А чего стоит одно упоминание моментально появившегося на полке свистка, когда у Гарри возникла в нём необходимость?       Просто джинн из бутылки, выполняющий неограниченное количество любых пожеланий по заказу. Или затычка в сюжете от нежелающей напрягаться лишний раз Роулинг. Как защита матери на первом курсе, нежданно появившийся Фоукс на втором, маховик на третьем. Только на четвёртом курсе казалось, что Роулинг решила задуматься и начать продумывать сюжет гораздо лучше — «приори инкантатем» не выглядит таким уж фортелем, ставящим всё с ног на голову. Но наступает пятый курс и Добби рассказывает Гарри Поттеру про Выручай-комнату, отыгрываясь за этот и весь предыдущий курс с хорошим таким запасом. С другой стороны, а как ещё можно обеспечить равные весовые категории для тёмного волшебника возрастом в шестьдесят лет и подростка, которому нет и двадцати?       Последняя пришедшая в голову мысль заставила споткнуться на выходе из неосвещённого перехода на седьмой этаж и тихо выругаться. Реальные проблемы реального мира вокруг снова напомнили о своём существовании и о необходимости подготовиться к выживанию в течение ближайших нескольких лет. Ибо на моём появлении здесь полномочия Роулинг всё.       Добравшись до восьмого этажа и потратив ещё несколько минут на поиск гобелена с Варнавой и троллями, глубоко вздохнул и усилием воли отогнал сомнения, страхи и переживания, пробравшиеся в мои мысли в компании с размышлениями о пропавшей вместе с предшественником сюжетной броне.       Сосредоточившись на образе библиотеки как храма знаний, содержащего все возможные доступные носители информации о магии, прошёл трижды мимо участка стены, расположенного напротив гобелена, и с волнением и предвкушением обернулся к ней. И даже тот факт, что я был твёрдо убеждён в том, что там должна появиться дверь, ожидал и рассчитывал на её появления, не предугадал краткую вспышку радости и предвкушения. Подойдя к двери и отворив её, увидел за ней помещение, до уровня принципиальной неотличимости похожее на помещение библиотеки Хогвартса.        — Звонили грузчики, просили передать, что рояля не будет, — пробормотал я отрешённо, зайдя в эту библиотеку и начав изучать полки с книгами.       После пары шкафов и умершей в муках надежды на чудо, бросил эту затею и направился сразу к помещению Особой секции, которое также, как и в библиотеке замка было отделено обычной верёвкой. Припомнив и найдя на тех же местах самые приметные книги, которые Поттер просматривал во время подготовки ко второму туру Турнира, убедился, что и Особая секция не отличается наполнением от вотчины мадам Пинс.       Да и не то, чтобы Особая секция была на самом деле особой. Здесь располагались книги, знания из которых при неправильном применении потенциально могли навредить необученным школьникам и материалы для продвинутой подготовки по ключевым школьным предметам. Доступ в неё может получить любой старшекурсник и даже ученик младших курсов, но уже по запросу и разрешению преподавателя, как было у Гарри год назад. Сейчас в эту секцию имеют беспрепятственный доступ Рон и Гермиона, как старосты факультета — своеобразное поощрение за ответственность. А самые страшные книги с описанием крестражей, отсюда уже были убраны Дамблдором несколько десятков лет назад.       — Или он не убирал их отсюда?       Потратив ещё полчаса на поиск книги «Тайны наитемнейшего искусства» в разделе Особой секции для тёмной магии и даже попробовав манящие чары, удостоверился в том, что и в этой библиотеке книг с описанием крестражей нет. Судя по всему выходило, что Выручай-комната создала идеальную копию реальной библиотеки замка со всеми содержащимися в ней книгами, но ни одной книгой больше. И как бонус, предоставила неограниченный доступ в Особую секцию.       — Зато сюда безнаказанно можно приходить со своей едой, — вздохнул я, уселся за стол и материализовал тарелку с выпечкой, которую предусмотрительно отложил вчера за ужином.       Покончив с ранним завтраком, вышел из комнаты и по тому же принципу загадал помещение для отработки чар и заклинаний. Выручай-комната на этот раз предстала в виде большого помещения с множеством самых разнообразных безделушек, от пуфиков и игольниц, до шкафов, столов, кроватей и даже телескопов для астрономии. Вдоль стен стояли шкафы с книгами по чарам, разбитые по категориям.       На запрос «дуэльный зал», комната обернулась длинным помещением, отдалённо напоминающим зрительный зал с подиумом и зал суда в Отделе Тайн. На возвышенности была расчерчена сетка и отмечены различные позиции для дуэлянтов на прямой линии. Вдоль стен находились манекены, повторяющие правильные стойки и хваты палочки, а за подиумом висел огромный гобелен с изображением красочной дуэли между двумя волшебниками, по краям которой были вышиты основные правила волшебной дуэли.       После просьбы предоставить зал для отработки заклятий по ЗОТИ и магического боя, дуэльный зал преобразился и расширился. Подиум увеличился в размерах и вместо возвышенности был утоплен метра на два вниз, видимо дополнительно уберегая наблюдателей от случайно вылетевшего за его пределы заклятья. Манекены также подверглись изменениям — даже на вид стали выглядеть мобильнее и подвижнее, дополнительно появились по периметру подиума, и при моём приближении резко выдали приветствие дуэлянтов, поднеся правую руку с палочкой к лицу и выдав вверх сноп красных искр. От неожиданности я даже отпрыгнул и рефлекторно выставил полусферой щит «протего», но фигуры только опустили руку на прежнее место и больше ничего не предприняли.       Пройдя вдоль нескольких шкафов, увидел знакомые книги, которые рассматривал какой-то час назад в особой секции. Ради интереса вытянул одну и прислушался к ней в магическом восприятии. От каждого её листа едва заметно веяло равномерным магическим фоном, а сама книга казалась каким-то магическим артефактом. От обычных бумажных книг, в большом количестве находящихся в моём инвентаре, можно было почуять магическое напряжение только в том случае, если на них наложены какие-либо защитные чары.       Взяв ещё несколько рядом стоящих книг и закрыв глаза, почувствовал такой же фон, как и у первой книги. А пролистав их и перемешав в разном порядке, даже не смог отличить, какую из них я вытащил в самом начале.       — Хорошо, что здесь нет Гермионы, — хмыкнул я тихо и направил на одну из книг палочку: — Диффиндо!       Книгу разорвало на несколько частей, которые почти сразу начали распадаться золотистыми искорками и нагромождениями линий. От удивления у меня непроизвольно поднялись на лоб брови — исчезновение остатков книги было очень похоже на таковое у вычерчиваемых мной без основы ритуальных фигур. Снова захотев получить именно этот экземпляр книги, обнаружил его в первозданном виде на том же месте в шкафу. Повторив уничтожение книги, получил тот же результат — нагромождение распадающихся схем высокой детализации, словно от прерывания сложного ритуала, вся схема которого строится без какой-либо основы.       Отложив обратно остальные книги, взял с лежащей рядом полки муляж палочки для отработки стоек и попытался сломать его руками, но потерпел фиаско — палочка оказалась крепче прута арматуры. Не теряя энтузиазма, направил на неё свою палочку и разбил чарами разрушения, получив такой же эффект распадающейся ритуальной схемы. Хмыкнул, припомнив, что схожий золотистый эффект был при появлении лепреконского золота на чемпионате мира по квиддичу, поэтому решил взять одну из книг с собой и оценить, что с ней произойдёт дальше и как скоро она может исчезнуть.       Напоследок пожелал получить склад со всеми спрятанными и потерянными вещами и распахнув дверь оказался в просто монументальном по размерам помещении, площадью с футбольное поле или даже целый стадион. Всё помещение казалось в случайном порядке завалено горами различного хлама, приносимым сюда многими поколениями волшебников и домовиков. Среди хранящихся здесь вещей не было какого-либо порядка, всё было навалено вперемешку. Казалось, что когда место для новых вещей заканчивалось, комната просто расширялась, позволяя заносить и бросать тут всё больше забытых, ненужных или опасных вещей.       Прислушавшись к ощущениям, распознал, что вся эта гора хлама вполне натуральна и реальна. Никаких иллюзий, которая комната создавала по требованию. Только реальные предметы, среди которых тут и там затерялись излучающие магический фон от наложенных чар артефакты, колбочки с зельями и пока ещё не испортившиеся реагенты. Помня о крестраже, поднял палочку вверх и произнёс, надеясь на то, что только Воландеморт окажется таким умником, чтобы прятать тут такое творение:       — Акцио, крестраж!       Но ответом мне была только тишина, изредка прерываемая парой кусачих тарелок, когда-то давно сцепившихся между собой, а сейчас только едва заметно трепыхающихся.       — Ты никогда не искал лёгких путей, да, Том? — с сожалением произнёс я, разворачиваясь на выход из помещения. Утро уже грозилось вступить в полную силу, заниматься археологией сейчас определённо было не время.       Окинув напоследок взглядом забытые горы предметов, подумал, что если оставить какую-нибудь вещь в любой другой версии Выручай-комнаты и выйти из неё, эта вещь скорее всего окажется на этом огромном складе, среди гор мусора и старой мебели и уже никогда не вернётся к своему хозяину.