Сказка про Поттера, который смог

      За выходные я успокоился и несколько отошёл от состояния цейтнота, в которое умудрился сам себя загнать. Этому поспособствовал и вчерашний разговор с Сириусом, судя по которому за идею переговорных и отслеживающих состояние носителя артефактов орден взялся всерьёз, раз к делу подключились Дамблдор с Грюмом. После этой новости можно было согласиться с собой, что моральный долг перед Артуром за будущие события с его ранением я погасил насколько смог. Других идей мне в голову не пришло, а подставляться под подозрения самому слишком опасно и сложно, — шрам даже не покалывает, а на кошмары про двери Отдела Тайн нет и намёка. Что-то мне подсказывает, что сейчас и сведение рубца со лба не окажется сложным делом, но об этом пока рановато думать. Только породит дополнительные и совершенно необязательные подозрения.       И чтобы не терять хороший настрой на день, я решил хотя бы сегодня отложить поиск крестража и уделить время тестам и практике в навыках, до которых в последнее время не доходили руки.       На протяжении следующих нескольких часов я старательно пробовал и пытался различными способами заставить себя хотя бы левитировать, но мои попытки полёта как и раньше не приводили к успеху. Приёмы самоубеждения требовали невероятных ментальных усилий и концентрации, но и они не исправляли ситуацию — я чувствовал, что мне не хватает какого-то элементарного знания или навыка.       Видя парящий перед собой старый платяной шкаф из древесного массива, сдвинуть руками который у меня не вышло бы даже в старом теле, я просто не мог выбросить из головы мысль о том, что задача поднять своё тело в воздух не должна быть гораздо сложнее. А ничтожный отток магии при полёте на метле показывал, что силы и резерва для самостоятельного полёта мне должно хватать, но… Приподняться в воздух над полом получалось только с огромными ментальными усилиями и на дополнительной опоре.       Идея заставить себя думать и воспринимать сам воздух как опору тоже не нашла успеха. Нет, какое-то подобие ступеньки из уплотнённого воздуха появлялось, но это не давало возможность от неё оттолкнуться — у самой ступеньки опоры не было и в дело опять вступала классическая физика с её законом всемирного тяготения. А представление ступеньки как парящей опоры вместе с усилием по поддержанию её в воздухе требовало столько усилий, что, едва совершив три шага за пятнадцать минут попыток и в очередной раз распластавшись на полу, я отбросил эту идею как бесперспективную на данный момент.       Вдоволь потратив силы на обнимания с полом Выручай-комнаты, я переключился на исследование изменения внешности. Раздобыв на одной из полок справочник по продвинутой трансфигурации человека, вычитал из него необходимые заклинания для проверки и отката изменений. И спустя пятнадцать минут усилий по перекрашиванию волос в рыжий, диагностические чары показали, что результат моих стараний это самотрансфигурация человека, которую проходят в самом начале подготовки к ЖАБА. Да, без палочки, да, одним усилием воли и мысленной концентрацией на результате, но трансфигурация. А мои ироничные подозрения в более близком родстве Поттеров с Блэками так и остаются ироничными подозрениями.       Удерживая в голове вычитанный из книги набор глифов, применил чары отмены из специализированных заклинаний для трансфигурации, и мои волосы вернулись к своему естественному чёрному оттенку.       — Хм, а телекинез почему не выходит отменять? — спросил я у своего слегка удивлённого отражения в зеркале. — Или трансфигурация это не процесс, а законченный эффект? Но где хранится информация о первоначальном состоянии?       Я настолько увлёкся экспериментами с мелкими изменениями во внешности, то сводя родинки и убирая мелкие шрамики на руках от застарелых порезов и ожогов, то возвращая всё на место специализированными наборами глифов и чарами отмены, что опоздал к подъёму и успел перехватить Рона и Гермиону уже на подходе к Большому Залу.       — Опять зелья варил? — зевая, спросил у меня Рон.       — Не, трансфигурация, — я неопределённо помахал рукой, не углубляясь в подробности. — Отрабатывал пару заклинаний.       — Но у тебя же и так получилось призвать подсвечник на последнем занятии, — удивления Рона хватило, чтобы мотивировать его оторваться от тарелки с сосисками. — Да ещё и быстрее Гермионы.       — Не воплощение. Так, парочку на будущее… — небрежно уточнил, накладывая себе полную тарелку на завтрак. Дополнительный приём пищи утром я пропустил, отчего желудок сейчас давал мне однозначные позывы, проявляя этим недовольство моему пренебрежению.       — У тебя хватает сил заниматься дополнительно? Тебе домашних заданий со своими зельями мало? — Рон буквально вцепился в тему и не желал её отпускать, выражая своё негодование от взятого профессорами темпа и выплёскивая накопленную ментальную усталость.       На помощь мне пришла Гермиона:       — Рон, если бы ты делал домашние работы по вечерам на неделе, то и у тебя было бы достаточно свободного времени.       — Но квиддич важен! Как и тренировки, без них я мог и не пройти отбор.       — Собираешься заниматься профессионально? — хмыкнул я, обратив внимание на влетающих почтовых сов.       — Не знаю, — потупился Рон, снова уткнувшись в тарелку. Впрочем, это не помешало ему продолжать бормотать: — Но и за факультет выступать важно, выиграть кубок школы важно.       — Для тебя — да. У других могут быть иные цели… — негромко ответил ему, отодвигая кружку с чаем с траектории подлетающей ко мне совы.       — Ты больше не хочешь играть в квиддич?! — в состоянии изумления уставился на меня Рон.       — Ну почему сразу не хочу… — отстёгивая свёрнутую газету, посмотрел на него. — Я же всё ещё в сборной. Вот только и помимо квиддича есть важные вещи.       — Например, экзамены, — веско добавила Гермиона, разворачивая свой экземпляр «Пророка».       — Да и помимо них есть вещи, которые не менее важны, — добавил я, рассматривая движущееся изображение Амбридж, расположенное на главной странице.       Спустя мгновение от Гермионы донеслось громкое восклицание и волна возмущения и гнева, после чего девушка с хлопком уронила газету на стол и принялась спешно читать, шикая время от времени на восклицания Рона. Примерно представляя, о чём написано в статье, я пробежался по ней глазами и сверился с ключевыми моментами.       — Теперь понятно, как Фаджу удалось протащить к нам Амбридж, — подводила итог Гермиона с яростью в голосе: — А новым декретом он ещё и предоставил ей право инспектировать других преподавателей! Безобразие!       — Ты только ей в лицо это не вздумай говорить, — заметил я безразлично. — Ещё неизвестно, какие полномочия ей выдали. И да, это не самая паршивая новость.       — Что может быть хуже? — нахмурившись, возмутилась Гермиона.       — То, что фракция Дамблдора потеряла ещё два места в Визенгамоте, — я постучал по строке с упоминанием о снятии полномочий с Гризельды Марчбэнкс и Тиберия Огдена. — И ссылка на статью о «предполагаемых связях с подрывными организациями гоблинов» явно намекает, что «подали в отставку» они совсем не добровольно, как тут описано, а под давлением. И попытались хоть как-то повлиять этим шагом на общественность, но вряд ли это к чему-то приведёт.       — Хм, — Гермиона перечитала пару абзацев, на которые я указал, и пробежалась глазами по статье, на которую ссылались в одном из них. Ознакомившись со всем, она грустно вздохнула: — Да, ты прав.       — И чем дольше Том действует в тени, сталкивая лбами Фаджа и Дамблдора, тем ближе Министерство к падению в его карман. Ведь можно руками Малфоя «проспонсировать избирательную кампанию» и протолкнуть нужных людей на освободившиеся должности.       — Звучит так, будто ты нахваливаешь Того-кого-нельзя-называть, — поморщился Рон.       — Ну-у… Я отдаю должное его навыкам и умениям. Как и применяемой сейчас тактике, учитывая, что она прекрасно работает, — решил я немного позволить себе крамольных фраз. — В конце концов, учиться надо в том числе и у врага.       — Прозвучало как-то по-слизерински…       — Все средства хороши.       — А это ещё более по-слизерински.       — Открою тайну, Шляпа предлагала мне пойти на Слизерин, — скорчил я рожу, придвигаясь к Рону. — Бойся, среди вас тайный почитатель Тёмного лорда, муахахах.       Рон от неожиданности дёрнулся и подавился соком, расплескав на себя половину кружки. Покачав головой, я махнул на мгновение материализованной палочкой, заставляя исчезнуть сок с его одежды и, поднявшись, театрально заявил:       — Какой же ты гриффиндорец, если тебя так легко напугать? — и добавил, услышав смешки от расположившихся недалеко от нас близнецов: — Пошли уже к Бинсу, вдруг там инспекция.       — Тебя совсем не беспокоят новости? — спросила у меня Гермиона по пути к кабинету истории магии.       — Почти нет.       — Почему? — удивлённо переспросила девушка.       — А я разве могу что-то исправить? Как-то повлиять на Фаджа или Амбридж?       — Нет, но… — Гермиона сбилась с шага, подбирая слова. — Но и смиряться не правильно, они же не правы.       — Кто сказал, что я смирился? — я посмотрел на неё, задрав бровь. — То, что я не переживаю из-за случившегося, не значит, что я со всем согласен. Просто не считаю, что мои переживания помогут отправить Фаджа в отставку, Малфоя и остальную кодлу в Азкабан, а Тома в мир иной.       — Но надо ведь что-то делать, как-то бороться с этим, — Гермиона проигнорировала моё пожелание смерти Воландеморту.       — Займись самообразованием, — я пожал плечами, размещаясь за партой и доставая из сумки учебник по ЗОТИ из рекомендованных Лже-Грюмом.       — А остальные? — девушка старательно делала вид, что не замечает навязчиво обращённую к ней обложку книги.       — Гермиона, — вздохнув, посмотрел ей прямо в глаза. — Не стоит думать в первую очередь вообще обо всех. Позаботься о себе, семье, близких. Убедись, что у друзей и знакомых всё нормально. И вот после этого думай о всеобщем благе, равенстве, братстве, прогрессе, совершенстве и… Что там ещё придумали за последние пару десятков лет?       — Тебя послушать, так только о себе и нужно думать и заботиться, — Гермиона поджала губы.       — Всё это — политика. И чтобы в неё ввязываться, у тебя должен быть какой-то вес. Знания, навыки, репутация, ресурсы, связи, должность — хоть что-то, что заставит к тебе прислушиваться и учитывать твоё мнение. Твой значок старосты для Амбридж ничто. Если у неё и нет сейчас полномочий снять тебя с должности, то всего одно письмо Фаджу, новый декрет, и на следующий день ты лишишься своего значка. А факультет получит нового старосту, родители которого лояльны министру.       Прислушиваясь к недовольному сопению сидящей рядом девушки, я мысленно вздыхал от её непокорности и стремления к деятельности. Раньше я думал, что это Гарри отличается острым инструментом немалого калибра в одном месте, но, похоже, что в этом случае коса Гермионы нашла на камень несправедливости, а назначение Амбридж она восприняла едва ли не личным оскорблением.       Да и если задуматься, то львиная доля инициативы и активности в создании ОД в каноничном сюжете отводилось как раз ей — от первоначальной затеи, агитации желающих и вплоть до обеспечения способом связи. А вот Гарри по большей части плыл по течению, выполняя роль инструктора. И смог найти место для проведения собраний, опять положившись на случай и неожиданную помощь Добби. Мне вновь захотелось узнать, какой же был показатель удачи у Поттера и не подливал ли Дамблдор ему «Феликс Фелицис» в тыквенный сок.              На уроке зельеварения, творчески переработав посыл «учусь для себя, а не для преподавателя», я стал допускать чуть больше небольших экспериментов при приготовлении зелья, неотрывно наблюдая за происходящим в котле. Вьющийся коршуном Снейп, старательно маяча у всех перед глазами в процессе варки, мою самодеятельность не выделял, хотя я и ощущал время от времени на себе его тяжёлый взгляд. Я едва смог заметить малую тень досады на его лице, когда закончил с зельем на полторы минуты раньше Гермионы, но природу этой досады разгадать было сложно. От зельевара не доносилось ни одной эмоции, потому досада могла быть как из-за того, что зелье я сварил раньше Гермионы, отчего не получится спихнуть мой успех на заслуги девушки и обнулить его, так и оттого, что зелье у меня получилось неплохим и придраться было не к чему, если судить по описанию конечного результата в учебнике. Или же это вовсе была не досада, а спазм лицевых мышц.       Понятно было одно — моё зелье сегодня не исчезнет, но на всякий случай я отобрал сразу два флакона. Попробую самостоятельно заставить исчезнуть дополнительную порцию, если с первой не произойдёт ничего незапланированного.       После того, как все ученики сдали флаконы со своими результатами, Снейп взмахом палочки раздал свитки с проверенными эссе по лунному камню, въедливо поясняя:       — Я проставил вам такие оценки, какие вы получили бы за свои работы на СОВ. Дабы у вас было реальное представление о том, чего вам ожидать на экзамене.       Оттянув уголок и разглядев жирно выведенную букву «У», я позволил себе лишь пренебрежительный хмык на его слова о СОВ и последовавшую за ними повальную критику работ. Или для успешной сдачи экзаменов министерской комиссии необходимо из кожи вон вылезти и расписать свиток раза в три больше, или это специальная манера мотивации через устрашение и третирование. Ни то ни другое меня не задевали, поэтому я молча собрался и вместе с остальными направился на обед.       — Ну, на этот раз вышло не так плохо, как на прошлой неделе? — сказала Гермиона, когда мы выбрались из подземелий и окружающая толпа значительно поредела. — И с домашним заданием благополучно?       — Не против небольшого слепого эксперимента? — ожидая от неё вопрос, я заранее продумал ответ и немного подготовился.       — Какого? — заинтересованно повернула голову девушка.       Я достал свиток с эссе, расправил его, не поворачивая лицевой стороной к Гермионе, и наколдовал плотный стикер поверх оценки.       — Держи, — протянул пергамент Гермионе, пропуская мимо ушей её замечание о колдовстве в коридорах. — Прочитай, оцени, сравни результат с вердиктом Снейпа. Могу ответить той же любезностью, если интересно.       — Сейчас, — она задумчиво потянулась к сумке за своим свитком. — Какие глифы?       — Гермиона, — её вопрос заставил меня посмотреть на неё со скепсисом. — Какие глифы? Это обычный бумажный стикер, используй воображение.       — Я… Да, сейчас, — девушка чуть смутилась и поспешила сконцентрироваться на своём свитке, бормоча: — Так, свободная трансфигурация…       — А как же «колдовство в коридорах под запретом, Гарри»? — иронично хмыкнул я, получив её свиток со скучным прямоугольным кусочком белой бумаги поверх оценки. Мой был в виде облачка и красным, под цвет чернил Снейпа. — Пользуешься привилегиями старосты?       — Тебе же это не помешало, — обвинительно фыркнула Гермиона, скрывая слегка всколыхнувшиеся чувства досады и смущения.       — Только оценивай сама, без оглядки на результаты своего эссе, — помахал я её свитком, но Гермиона уже вчитывалась в написанный текст, игнорируя окружающий шум Большого зала.       Какое-то время от неё доносились фразы в стиле «я бы добавила историю открытия, это же интересно», «а эта сноска зачем? А, понятно, надо прочитать» и «ммм, маловато, но основные моменты описаны». Я же бегло ознакомился с текстом длиннее моего раза в полтора, внимательно проверил примеры использования камня с перечислением реакций и сопутствующих компонентов для частого использования и, не удержавшись от приступа лёгкого пижонства, сконцентрировался и стукнул палочкой, слегка изменяя наколдованный стикер, добавив на него витиевато оформленную букву «В».       — Ну как, готова? — я бросил взгляд на Гермиону, которая доставала из сумки перо.       — Да, почти, — она быстро вывела оценку и подняла свиток, поворачивая его ко мне. На стикере синими чернилами выделялась буква «В».       — Иронично, — хмыкнул я, слегка ухмыляясь. — Вскрываемся?       Получив кивок, я отлепил стикер, хмыкнул повторно и, приклеив свой стикер рядом с выведенной Снейпом литерой «В», подвинул эссе Гермионе.       — Но… — она с неудовольствием разглядывала оценку «У», оказавшуюся под моим стикером. — Твоё эссе точно не хуже моего, я не указала одну реакцию в примерах и пропустила упоминание несовместимости с пыльцой огневика. Где ты это вообще вычитал?       — Справочник по продвинутым зельям, шестой курс. А несовместимость из таблицы взаимодействий для подготовки к экзаменам ЖАБА. И как тебе «такие оценки, какие вы получили бы за свои работы на СОВ»?       — Вы закончили? — пробурчал недовольно Рон, сохранявший молчание весь обед. — Нам ещё в башню к Трелони подниматься.              Урок прорицания отметился показательной инспекцией от Амбридж. И пусть моё мнение о Трелони более, чем скептично, но во время проверки я был всецело на её стороне, в мыслях держа пальцы скрещёнными, а кулачки сжатыми. Амбридж, составив мнение по первой минуте урока, даже не пыталась за остальное время проникнуться и узнать о преподавателе прорицаний и её методиках обучения что-то большее. Она давила и раздражала, выводя из себя и так не отличающуюся особой выдержкой Трелони, подмечая и записывая те факты, которые подтверждали её раннюю оценку. Возможно, на следующих уроках и аттестациях Амбридж будет более вдумчиво разбираться в ситуации, но червячок сомнений в моей голове ехидно насмехался над этими мыслями.              — Волшебные палочки убрать, — с мерзкой улыбкой распорядилась Амбридж, входя в аудиторию ЗОТИ. Благо, на что-то надеющихся оптимистов, ещё не до конца разобравшихся в ситуации, оказалось не так много. — На прошлом уроке мы закончили главу первую. Прошу раскрыть книги на странице девятнадцать — приступаем к главе второй: «Общие теории защиты и их происхождение». От разговоров можно воздержаться.       Я лишь тихо вздохнул, заметив как Гермиона протянула руку вверх, и откинулся на скамейке, доставая блокнот с рунами и прикрывая его книгой. Вступать в споры со ставленницей министра не хотелось. Оставалось надеяться, что Гермиона не перегнёт палку и не наспорит себе на отработку.       Позволив себе небольшую пикировку с девушкой, в процессе понизив баланс баллов нашего факультета суммарно пунктов на пятьдесят, Амбридж перешла к точечному опросу по материалам первой главы, отыгрываясь за претензии Гермионы в том числе и на остальных учениках факультета. Пока очередь дошла до меня, Гриффиндор лишился ещё пятнадцати баллов, но стоило Амбридж задать вопрос мне, как ситуация поменялась, а общий настрой в аудитории выправился.       Отвечая на заданный вопрос о праве на ответные действия в случае нападения на волшебника, я въедливым и безэмоциональным тоном библиотекаря не ограничился цитированием учебника Слинкхарда, но и упомянул ещё несколько законов и даже сослался на продвинутый Амбридж закон об ограничении прав оборотней. Каждый раз, когда она порывалась прервать меня, мой тон становился суше и выше, уподобляясь речи авторитетного бюрократа, не терпящего вмешательства слушателей. Я успел процитировать больше половины подходящих из прочитанного летом сборника законов, когда раздражение Амбридж превысило порог терпения и она резко прервала меня на полуслове:       — Достаточно, мистер Поттер. Я вижу, что вы прекрасно разбираетесь в материале. — скривив губы в подобии благосклонной улыбки, выдавила она заключение. И обратилась ко всей аудитории: — Вы все, приступайте к чтению второй главы.       Остаток урока и весь вечер я провёл за разбором рунной цепочки, добивая не до конца понятные мне связки рун и не отвлекаясь на тренировки в Выручай-комнате.              Утро вторника наконец-то ознаменовалось успехом в поисках диадемы. За прошлый день мне пришла в голову мысль, что на склад Выручай-комнаты домовики могут не только заносить мебель, но и периодически её оттуда забирать для изменения убранства в аудиториях. А в начале шестого курса как раз сменились преподаватели по двум дисциплинам, и Слизнорт мог попросить вернуть старую мебель с прошлых времён.       Вооружённый этой идеей, я принялся по новому кругу тщательно обыскивать каждый проход, не стесняясь сдвигать телекинезом шкафы и заставленные коробками со старыми вещами трюмо. Уже на третьем проходе мне улыбнулась удача, и за неплохо сохранившимся шкафом этажеркой я обнаружил небольшой закуток с буфетом. Рядом с буфетом стоял ящик, в котором хранился бюст какого-то волшебника с отколотым лицом. В одной из открытых полок буфета валялся парик, под которым и была спрятана диадема.       Отойдя на расстояние, которое я посчитал относительно безопасным, сконцентрировался на усилении ментального барьера. Защиту во время поисков крестража я удерживал всегда, но в случае непосредственного столкновения с ним, я посчитал стоящим делом лишний раз перестраховаться. Достав из инвентаря заранее подготовленные защитные перчатки из драконьей кожи, натянул их на руки и аккуратно вытащил диадему из полки. Сняв перчатку с правой руки, материализовал палочку и бросил несколько диагностических чар из разделов трансфигурации и чар, но их результаты не показали ничего из ряда вон выходящего. Диадема проявляла себя как кусок метала с несколькими драгоценными камнями и без капли магии внутри себя.       Вздохнув, убрал палочку и аккуратно поднёс голую руку, пытаясь без прикосновения ощутить магический фон рядом с крестражем и внутри него. Магические потоки рядом с диадемой ничего не беспокоило, а от её серебряной основы я ощутил только отголоски прохлады. Вздохнув снова, рискнул взять её голой рукой, полагаясь на каноничность событий и здравый смысл Воландеморта — приносить проклятый и убивающий артефакт в школу было бы чревато потенциальной шумихой и раскрытием с куда большей вероятностью.       Диадема на моё прикосновение никак не отреагировала, продолжая холодить мою руку и игнорировать попытки ощутить в ней магический фон. Эффект был знакомым, — медальон Слизерина в моём восприятии ощущался похоже. Различия были неуловимы и могли быть связаны с формой артефакта. Не решившись рисковать ещё сильнее и воздействовать на крестраж как-либо ещё без внятной инструкции и объяснения «что такое крестраж и с чем его едят», дематериализовал его себе в инвентарь и прислушался к ощущениям.       Не заметив ничего нового за следующие пять минут, позволил себе наконец расслабиться и, вернув на место этажерку и запросив зал с ареной для боя, занялся отработками коротких перебежек, увёрток и перекатов с параллельным выбиванием с арены манекенов.       Хорошее настроение продержалось вплоть до конца занятий, не пошатнувшись от присутствия Амбридж со своей инспекцией на занятиях по трансфигурации и уходу за магическими существами. А её раздражённая склока с Макгонагалл, которая провела занятие показательно безупречно, наоборот добавила мрачное удовлетворение от осечки любимой тактики Амбридж.       Но стойкий ответ чопорной Макгонагалл порадовал не только меня. Гермиона, которая приняла лишение факультета почти всех накопленных за первую неделю баллов не иначе, как за объявление холодной войны против лично неё, весь день набиралась решимости. И к моменту, когда мы после занятий расслабленно завалились в излюбленные кресла перед камином в дальнем углу гостиной, она подобралась и, осмотревшись, не громко обратилась ко мне:       — Гарри, не мог бы ты нас укрыть чарами? Как в прошлый раз, во время разговора по зеркалу…       Я молча поднял руку с палочкой и лениво обвёл ей вокруг, задавая необходимые параметры для заглушающего купола усилием воли. Как только купол замкнулся, наколдовал звук хлопка, чтобы удостовериться, что снаружи никто точно нас не услышит. Оглянувшись на учеников в гостиной и не заметив обращённого на нас внимания, снова расслабился в кресле и вяло бросил:       — Готово. Можешь рассказывать свои тайные планы по государственному перевороту.       — А хлопок был обязателен? — прочищая ухо, пробормотал Рон. — В прошлый раз его не было.       — Экспериментирую с чарами, — пожал я плечами, любуясь пляшущим в камине пламенем. — Вдруг что-то пойдёт не так.       — Надо что-то делать с Амбридж, — игнорируя ворчание Рона, веско заявила Гермиона.       — Хочешь, чтобы у факультета совсем не осталось баллов? — я только покосился на неё глазами, ожидая более информативное предложение. — Оставь это Фреду с Джорджем и уже завтра баллов у нас не будет.       — Можно подлить ей яд, — нехотя поддержал мою иронию Рон. — Правда не уверен, что её проймёт что-то обычное.       — В Тайной комнате должны были остаться клыки с ядом, — я кровожадно ухмыльнулся. — Схожу за метлой, минут за десять достану…       — Я серьёзно, — нахмурилась Гермиона, обрывая наши шутки. — Необходимо доказать, что она никудышный преподаватель. И инспекции свои проводит отвратительно, придираясь к мелочам.       — Кому? Сейчас получается, что выше неё только Фадж, — потянувшись, я достал справочник по рунам. — А все, кто на него может хоть как-то повлиять, заинтересованы в присутствии Амбридж в Хогвартсе. Я же тебе уже объяснял.       Гермиона помолчала несколько минут, в течении которых успела пару раз покоситься на меня. Чувствуя на себе её внимание, я продолжал читать книгу, не давая ей повода поменять решение.       — Хорошо, Гарри. Я согласна.       — Прекрасно. А на что? — ответил я, поднимая взгляд. И почувствовав её неуверенность и малую долю смущения, моментально добавил, изображая радостного дурачка: — Прости, я кольца не подготовил. Трансфигурированные подойдут?       — Я согласна брать у тебя практику по ЗОТИ, — закатив глаза, медленно сказала она, чеканя каждое слово. И добавила, неопределённо покрутив рукой: — И давай без этого твоего… Вот этого вот всего.       — Ой, не знаю… Теперь мне надо свериться со своим графиком, — я картинно достал блокнот и начал спешно перелистывать пустые листы. — Так, где тут у меня было свободное окно через пару месяцев?       — Гарри! — Гермиона почти прорычала моё имя, схватившись за подушку. — Я же попросила без этого.       — Ты согласилась на мою помощь с таким видом, будто решаешься прыгнуть с парашютом, — хмыкнул я, убрав блокнот и снова принимая расслабленную позу в кресле. — Мне захотелось отыграться.       — Прыгнуть с чем? — влез Рон с вопросом. — Это что-то магловское?       — Большое полотнище, с которым прыгают с высоты облаков, — пояснил я, не отворачиваясь от Гермионы.       — Без метлы? — ужаснулся Рон. — И не разбиваются? Маглы ещё более странные, чем я думал.       — В этом нет ничего страшного, парашют замедляет падение и расправляется самостоятельно, — начала пояснять ему Гермиона, найдя повод отвернуться от моего взгляда и скрыть смущение.       — Если стропы не запутаются… — добавил я ехидно.       — Стропы? — переспросил Рон, но тут же помотал головой: — Нет, не хочу знать. Мне и на метле интересно летать.       — Я не против провести вам практику по ЗОТИ, — возвращаясь к поднятой теме, подтвердил я ответ Гермионе. — Большую часть заклинаний пятого курса я успел отработать в прошлом году, перед третьим туром. Заодно и сам получше отработаю.       — Но… Гарри… — замялась Гермиона, пытаясь подобрать слова помягче. — Я не совсем это имела в виду. Отработать заклинания по книжкам мы можем и сами, я хочу пойти дальше.       — Дальше? Отработать заклинания без книжки? — ухмыльнулся я, подводя её к развёрнутому ответу.       — Научиться борьбе, а не просто заучить заклинания для показа на экзамене.       — И причём тут я? — спросил я спустя минуту тяжёлой тишины, полной ожидания.       — У тебя есть опыт.       — У меня есть пародия на опыт, — вполне честно отдавая себе отчёт в совершённых делах, исправил я утверждение Гермионы на более подходящее. — Даже у Доры, закончившей школу авроров чуть больше года назад, опыт столкновений с волшебниками будет очевидно богаче.       — Но она не сталкивалась с Воландемортом, — скороговоркой проговорила Гермиона, пересилив рефлекторное желание дёрнуться. Сидящий слева от меня Рон тихо охнул.       — Из всех наших столкновений, посопротивляться надвигающейся смерти, активно творя при этом магию, я успел только летом, — нейтральным тоном уточнил я. — И то, это было достаточно жалкое зрелище. У меня получилось удачно сбежать благодаря абсурдно большому запасу сил и связи между нашими палочками.       — У нас и этого опыта нет, — вмешался Рон, пока Гермиона осторожно выбирала слова, настолько сильно опасаясь моего срыва или бурной реакции, что эти мысли я уловил непроизвольно, прислушиваясь только к эмоциональному фону.       — И как вы видите эти уроки? — помассировав глаза, уточнил я. — «Садитесь дети в круг, я вам расскажу про злых дяденек с плохими намерениями»?       — Не знаю… — Гермиона отвела взгляд, но поспешно исправилась: — Можно начать и с твоих рассказав о том, какого это — встречаться с опасным врагом лицом к лицу.       Прямо сейчас у меня в голове набатом гудел вопрос «и вот что с ними делать?». Я так и не решил, как поступить с этим пожеланием «хочу воевать, покажи как», хотя думал об этом с первого дня в Хогвартсе. С одной стороны, можно показать пяток заклинаний, несколько связок и провести спарринги… И любой успешно прошедший такую «школу боя» кончится от первой же Авады, приняв её на «Протего». А с другой, даже такая паршивенькая подготовка может в случае чего помочь против егерей, костяк которых состоял из откровенных отбросов из Лютного.        Нет, пока я готов согласиться только на отработку заклинаний по программе подготовки к СОВ. А особо ретивых и желающих сражаться наглядно поваляю по арене в Выручай-комнате, пусть потом не жалуются. И если после этого они захотят продолжить… Придётся спрашивать совета у Сириуса и через него у Грюма, других идей у меня не появилось.       — Я подумаю, но пока согласен только на помощь в отработке заклинаний и спаррингах, — нарушил я затянувшееся молчание. — Это дуэльный уровень и с такой подготовкой прыгать на Пожирателей — самоубийство. Зато практику на экзамене точно сдадим. Для остального слишком большая ответственность…       — Хорошо, мы не требуем от тебя ответа прямо сейчас, — деликатно свернула разговор Гермиона.              Следующие пару недель ни Гермиона, ни Рон не возвращались к разговору о практике ЗОТИ. Не появлялось и других внезапных и неожиданных новостей — жизнь в Хогвартсе начала течь своим чередом, попадая под влияние рутины. Шарахавшиеся от меня всю первую неделю, ученики младших курсов перестали коситься и обсуждать меня, привыкнув к моему присутствию в одном замке с ними. А старшекурсники, меньше подверженные пропаганде, и до этого не особо уделяли мне внимание. Я наконец-то перестал постоянно ощущать на себе чьё-то внимание и стал сильно реже приглушать восприятие.       Малфой и его компания продолжали пытаться задеть меня, чаще всего появляясь на трибунах во время наших тренировок по квиддичу. Но даже их запал начал стихать к третьей неделе, ни разу не получив доказательства, что меня заботит их внимание. Дальше детских насмешек и оскорблений они не переходили, поэтому я в их сторону даже не смотрел.       Не смотря на смену деятельности и ментальную разгрузку, однообразные тренировки по квиддичу без соревновательного духа наскучили уже на третий раз. Из-за чего я сам себе придумывал задачи и ограничения, лишь бы разнообразить монотонный поиск золотого крылатого мячика с элементами преодоления полосы препятствий. Четвёртую тренировку я и вовсе провёл с закрытыми глазами, полностью ориентируясь на ощущение пространства.       Получилось… Так себе. Первый час тренировок Анджелина, не оценив кривую траекторию моего полёта и дёрганные увороты, орала на меня даже больше, чем на Рона в первый день, получая в ответ мои жалобы на скуку. Успокоить её смогли только всё те же три пойманных снитча в конце тренировки, — средний результат Поттера за тренировку, успехи которого я не собирался перебивать, считая это неспортивным поведением из-за преимущества.       После обретения диадемы, распорядок тренировок в Выручай-комнате тоже слегка изменился. В утренние часы я чередовал занятия на арене с практикой в свободной трансфигурации неодушевлённых предметов. Поначалу я этим занялся, рассчитывая получить навыки в призыве удобных кресел, столиков и прочей мебели и посуды, замахнувшись в отдалённом будущем на трансфигурацию физических преград для Авады и проклятий с неизвестным эффектом. Но в процессе исправления длины ножек у чайного столика, я вспомнил о своём приступе пижонства и исправленном стикере Гермионы, и попытался это приспособить для вызова свитка с уже нарисованной схемой ритуала вместо разлинеивания вручную.       Потратив на первую попытку вызова свитка с ритуалом светляка несколько напряжённых минут и десяток исправлений неточностей в рунах и кривизне линий, я держал в руках два пергамента с ритуалами — оригинал с прекрасно работающим ритуалом и его идентичную копию, которая отказывалась зажигать пятно света. Более того, схема на трансфигурированной копии не могла удержать в себе потоки энергии, пропуская их, словно линии это часть пергамента и ничем от остального листа не отличаются.       Вторая попытка, когда я трансфигурировал готовую схему на настоящем свитке, была более успешной — ритуал активировался и появлялся светляк. Всё работало неотличимо от самостоятельно нарисованной схемы.       Доказав себе принципиальную возможность использования трансфигурированных чернил как основу для ритуальных схем, я погрузился в эксперименты и поиск дополнительной информации. На третий день поисков я добрался до материалов седьмого курса по подготовке к ЖАБА и узнал о многокомпонентной трансфигурации и каскадных чарах для неё. Никакого другого способа заставить часть призванной структуры иметь отличающуюся магическую проводимость я не обнаружил.       Взяв на вооружение новые знания, ещё пару дней я провёл в тестах, сначала вызывая свиток, затем отдельным заклинанием дополнительно закрепляя эффекты призванного объекта, блокируя любые изменения на нём, и третьим этапом совершая ещё одну трансфигурацию поверх уже существующей, нанося с её помощью рисунок ритуала материалом с отлично от первого магической проводимостью. Любые наколдованные в итоге этих извращений заготовки под ритуалы прекрасно работали. В качестве бонуса, когда я отменил трансфигурированный свиток со схемой уже активированного ритуала, я получил подтверждение, что и без физической основы уже запущенная схема может продолжать работать до тех пор, пока его не разрушить или в нём не закончится запас магии. А это дополнительный плюсик к необходимости поговорить с Луной.       В конце второй недели меня настиг и первый достаточно сильно демотивирующий удар под дых. Только-только завершился мой недельный марафон усиленных занятий по трансфигурации, отнявший почти всё свободное время. Гудящая от непривычных расчётов и напряжения голова начала наконец успокаиваться. Я, радостно пытающийся освоить двухкомпонентный призыв с помощью общего каскадного заклинания, удерживая в голове три схемы глифов для каждого этапа, вспоминаю с какой лёгкостью Дамблдор одним взмахом палочки призывает сразу несколько бокалов и бутылку с медовухой, сидя в гостях у Дурслей.       И сразу после этого мне в голову приходит воспоминание, что и Том Реддл в конце этого года в Министерстве для защиты от заклинаний Дамблдора призывал очень не простой материальный щит. И успел это сделать прямо во время боя, за подлетное время заклинания. Да и на кладбище Воландеморт таким же образом создал протез руки для Хвоста и этот момент есть в моей памяти, в отличие от примеров из книги. А если разобраться получше, то при создании протеза в него был заложен не только аналог чар анимирования, или что там ещё использовал Том для оживления руки, но и множество ритуалов, отвечающих за защиту от внешнего воздействия и защиту от предательства носителем руки её автора. И Гарри, используя магию, даже поцарапать её не смог или заставить прекратить душить Хвоста в сюжете последний книги. А Том её создал сразу после ритуала обретения тела, когда он явно находился не в форме, просто походя…       Неудивительно, почему Дамблдор, да и Воландеморт, вовсю используют в бою трансфигурацию. На фоне таких гибких возможностей простейшие чары и заклинания выглядят весьма посредственными и прогнозируемыми дубинками, в которых нет ни искусности, ни вариативности исполнения и способ противодействия которым тоже понятен и ясен, как день.       Общие варианты активаторов заклинаний даже в случае каскадной трансфигурации довольно просты, к тому же их можно использовать невербально, удерживая в голове наборы подходящих под ситуацию глифов или, при достаточной силе и точности воображения, представляя необходимый результат. Эффект от них практически моментальный, у большинства совсем нет лучей. А если учитывать, что при трансфигурации можно закладывать не только чары анимирования, но и полноценные ритуальные вариации чар — волшебник превращается в человека-армию, мановением палочки создающего целые боевые отряды с подходящим к ситуации поведением и дополнительным личным вооружением. Вроде полка големов в качестве стражи Хогвартса, только на ходу и во время боя.       Понятно, что для такого нужна невероятно сильная концентрация, десятилетия практики, острый ум и огромная магическая сила, что словно вода будет утекать на закладываемые схемы ритуалов и чары, но результаты… Впечатляют. Если не сказать — ужасают. Единственным минусом такого подхода может служить то, что результат чужой трансфигурации при наличии навыка можно отменить или перехватить, а весь бой превратится в перетягивание каната из опыта и фантазии. Как у Тома и Дамблдора в атриуме Министерства магии.       Понимая все это, поражение Реддла от школьника с шилом в одном интимном месте ничем иным, кроме как авторским произволом Роулинг, я объяснить не могу. Том умер от древнего артефакта, который непонятно как работает и вообще появился только в последней книге, ага. Удобно. При этом Том использовал Аваду, когда мог просто наколдовать парочку тривиальных големов с малой долей чар из тех, которые он вложил в протез Хвоста, и анимировать их для простой цели — размазать Избранного в тонкий блин.       — А мне что делать? — растеряно задал я вопрос в пустое пространство Выручай-комнаты, сидя на полу в том же месте, где все эти размышления пришли мне на ум. — Подкрадываться под мантией со спины и ковырять ножичком? Вот только что Грюм, что Дамблдор прекрасно видели Поттера под мантией. И что-то мне подсказывает, что Реддл так тоже умеет… Ладно, это проблемы завтрашнего меня. А сейчас надо отдохнуть… Напиться, что ли?       Собрав раскиданные свитки и отменив все трансфигурированные, я побрёл в гостиную Гриффиндора не особо обращая внимания на происходящее вокруг и почти не видя перед собой дороги. Думать совершенно не хотелось и моя голова была пуста.       Не знаю, сколько времени я просидел перед горящим камином, но в какой-то момент сквозь мою апатию смог пробиться голос Гермионы, зовущей меня по имени.       — А? — я оторвал взгляд от огня и огляделся. На диванчике по правую сторону от меня сидели Рон и Гермиона, оба явно встревоженные.       — Что с тобой? Мы целую минуту тебя дозваться не могли.       — Всё просто прекрасно, — нарочито бодро сказал я, поднимаясь из кресла и оглядывая гостиную. — Не знаете, где близнецы?       — Нет, — обеспокоенно ответила Гермиона. — А зачем они тебе?       — Хочу купить огненный виски.       — Гарри, тебе ещё рано, — твёрдо заявила Гермиона, а её беспокойство только усилилось.       — И это прекрасно, — фыркнул я в ответ. — Потребуется меньший объём.       — Гарри! — Гермиона повысила голос, привлекая к себе внимание других учеников в гостиной.       — А я бы тоже попробовал, — с ухмылкой поддержал меня Рон.       — Я про практику поговорить хотела, — зашипела на нас Гермиона.       — Это которая борьба? — захихикал я, вспоминая размышления о применении трансфигурации в бою.       — И это тоже, — шикнула на меня девушка. — Да что с тобой сегодня? Ты сам на себя не похож.       — Не переживай, я просто под впечатлением от чудесных перспектив, — я издал нервный смешок.       Тут в мою голову проникла простая мысль — а почему это должно быть только моей проблемой? Нет, я понимаю концепцию сказочного произведения с главным героем, но этот мир сказочен только в книге. А после моего появления исчез и Главный Герой. Так почему я должен переживать и тянуть все проблемы в одиночку, если вот они, желающие мне помочь. Сами идут в руки.       Додумав последнюю мысль, я резко махнул волшебной палочкой, выставляя купол тишины. Став снова серьёзным и взяв под контроль эмоциональные качели, я произнёс:       — Хотите учиться борьбе, будет вам это. Только потом не жалейте.       — Эээ… Хорошо, — настороженно кивнула Гермиона, не совсем понимая причин метаморфоз, происходящих с моим настроением.       — Я не знаю, как именно противостоять тёмным магам или Пожирателям, но я могу передать личный опыт и свои собственные догадки. А ещё свяжусь с Грюмом через Сириуса, может он что посоветует.       — Это хорошо, — радостно заявила Гермиона. А у себя в мыслях я её пожалел, бедняжку. Ей ещё только предстоит осознать всю глубину кроличьей норы. Тем временем она продолжила, уже чуть настороженно: — Только ты не сердись, но я думаю, что мы должны привлечь к этому всех, кто захочет учиться. Будет нечестно, если мы не дадим такой возможности остальным.       — Одно дело давать практику тебе и Рону, другое — всему курсу, — хмыкнул я, хмурясь для вида. — Опять твоё чувство справедливости… Учти, одних конспектов Бинса будет маловато для такого.       — С каких пор ты стал искать выгоду словно слизеринец? — подняла брови Гермиона.       — С тех пор, как стал задумываться о своём будущем? — пожал я плечами. — Я же не принц из сказок, который на одном желании оказать доброту должен спасать красавиц от захвата и королевства от чудовищ, — я сделал вид, что задумался. — Или там всё наоборот, королевства от красавиц, а чудовищ от захвата?       — И всё же, тебе нужна выгода? — пофыркав, настояла на вопросе Гермиона.       — Ты не подумай, я не против твоей идеи раздачи добра для всех окружающих, даром, и чтобы никто не ушёл обиженным, — я развёл руки в стороны. — Но кушать тоже хочется. Да и в сказках помимо принцессы бывают и половина королевства впридачу. А то и целое! Вот скажи, если бы тебе предложили королевство, ты бы отказалась?       — Если бы предложили — не знаю, — немного задумчиво ответила девушка. — Но сама бы требовать не стала.       — Вот! Вот она, меркантильность, в сомнениях и малых долях, — я патетично задрал указательный палец, после чего расслабленно развалился в кресле и спросил нормальным тоном: — Вы про мою репутацию помните? Если кто-то и захочет учиться хоть чему-то у меня, я не против. А если придут посмотреть на забавную зверушку на манеже цирка или послушать байки — пусть не надеются, пошлю подальше и палочку засуну в то место, про которое в приличном обществе не говорят.       — Гарри! — укоризненно шикнула Гермиона, а Рон засмеялся.       — Но учти, всеми организационными моментами занимаешься ты. Я в этом всём участвую только как советчик со стороны и инструктор для занятий, — я немного подумал и добавил: — Если не найдём инструктора получше.       — Почему я?       — Потому что это твоя инициатива, тебе с ней и носиться, — насмешливо дал ответ на её вопрос. — Думаю, Амбридж не оценит, если я буду бегать по замку и объявлять набор в личную армию. И лучше говорите при всех, что собираете учебную группу для занятий чарами, без уточнений про ЗОТИ. И добавьте что-нибудь про котят, их обсуждение и милые посиделки за чаем.       — А последнее зачем? — недоуменно спросил Рон.       — По неподтверждённой информации, Амбридж просто помешана на миленьких котятах. Больше шансов, что на нас не обратят внимание.       — Тогда стоит предложить всем, кто хочет заниматься, встретиться с нами в первый октябрьский выходной в Хогсмиде, как думаете? Там всё и обсудим подробно.       — Только, пожалуйста, выбери какое-нибудь непримечательное место для собраний. Чтобы не бросалось в глаза, — я лишь мягко намекнул Гермионе на сомнительность выбора «Кабаньей головы». Всё равно Амбридж рано или поздно прознает о нелегальной группе учеников. Да и зачем ломать канон там, где он не мешает.