Часть 18
21 июня 2023 г., 23:00
Дни после первого занятия ОД оказались заполнены привычной рутиной и замелькали с той же скоростью, что и раньше. Гермиона, порядком замотивированная формальной ответственностью за группу, довольно быстро придумала способ оповещения о времени занятия с помощью серийного номера на связанных между собой монетках и представила его всем уже через неделю, на втором занятии. Рассматривая результат филигранно выполненной трансфигурации уровня ЖАБА, а ничем иным выданный мне галеон быть не может, я мягко впадал в… Нет, не уныние, но трепет. Фальшивый галеон, что имеет цвет и блеск золота, вес настоящего галеона и даже его физические характеристики в плане теплопроводности и при этом совершенно не является настоящим галеоном, заставлял меня чувствовать себя странно.
Я понимал, что подхожу к изучению трансфигурации фундаментально, с комплексной отработкой всех необходимых глифов, тренировкой концентрации с фантазией и наработкой умения подстраиваться под быстрое изменение окружения. В отличие от Гермионы, ведь она, скорее всего, просто нашла подходящее случаю заклинание, но… Так она ещё и связала все монетки Протеевыми чарами, а это тоже уровень ЖАБА, только уже у Флитвика. Вся ситуация в который раз заставила меня задуматься.
За неделю придумать идею, найти решение, изучить далеко не простейшие чары и реализовать, умудрившись грамотно наложить чары на призванный предмет, что как бы тоже имеет свои нюансы. Стоит признать, что имея мои текущие знания по Трансфигурации и разобравшись с Протеевыми чарами, у меня бы не составило труда создать набор монеток самому. Но опять это «но»: фундаментальный подход имеет хорошие долгосрочные перспективы, а условная «вундервафля» для «превозмогания» (возможно, пафосного) безносой химеры мне нужна… ну, не «вчера», но лучше к концу года иметь пару козырей в рукаве. Нырять в историю с министерством, подставляя горстку школьников под развлечение отбитых Пожирателей, у меня желания никакого нет, но, учитывая последние изменения в событиях, всякое может случиться. И в таких условиях подход «подучить пару трюков» может оказаться куда более приемлемым, тем более не мне соревноваться в фундаментальной подготовке с Воландемортом.
Прямо сейчас я сидел в излюбленном кресле перед камином, наблюдал за языками пламени, вяло прислушивался к тихому разговору Рона и Гермионы о втором занятии ОД и в который раз прогонял в голове плюсы и минусы своего решения. От импульсивного намерения бросить все и учить «фокусы» меня останавливало понимание, что основательное изучение предмета позволит в случае неопределённости придумать решение с большей вероятностью, нежели имея набор готовых трюков. Ну и отсутствие этих самых трюков — тех же чар и проклятий для манеры ведения боя Годелота я смог откопать считанные единицы, а их точное описание и в Особой секции сложно было найти. Больно уж полагался этот Тёмный лорд на откровенную чернуху. Приходилось самостоятельно перекладывать тактику боя на использование более «светлых» чар, а площадные проклятия заменять ловушками из ритуалов и анимированными големами. Но и в этом я не старался сильно усердствовать, ведь без конструктивной критики и практики с опытным и знающим противником всё это сугубо теоретические выкладки с неопределённой эффективностью.
— А как мне удалось уложить Захарию сегодня, ух! — плавный поток моих мыслей прервался от громкого возгласа Рона, который уже в четвёртый или пятый раз смаковал свою победу над не очень приятным студентом Хаффлпаффа.
Привлечь внимание посторонних в гостиной мы не опасались — Гермиона отгородила наш угол с камином куполом тишины. Выторговать у меня нужные заклинания у неё получилось в обмен на конспекты Бинса за прошлые курсы. Я мог бы объяснить заклинания и так, тем более не стремясь идеально выучить Историю магии, но процесс несерьёзного торга со взаимными шутками доставил нам обоим удовольствие.
— Только не забывай, что это было ненастоящее сражение, — лениво ответил Рону, прикладывая заметные усилия, чтобы полностью переключиться на их разговор.
С каждым днём ментальная усталость стала накапливалась всё сильнее, вынуждая запланировать и совершить давно обещанный Гермионе поход к мадам Помфри. Попытки спать дольше оказались тщетны, организму вполне хватало четырёх часов на восполнение сил и намерению подольше остаться во власти Морфея он стоически противился.
— И ты продул Лаванде вслед за этим, — Гермиона не упустила возможности уколоть Рона.
— Я уступил девушке! — сконфужено попытался оправдаться Рон. Действительно оправдаться, потому что Лаванда вполне честно подловила его в моменте расслабленности от победы над Захарией.
— Вот поэтому и нельзя расслабляться. Даже если против тебя девушка, — пожурил я, не отвлекаясь от огня в камине.
— Ну ты и занудой стал… — пробормотал Рон в ответ.
— Я боюсь, что все нахватаются поверхностных уловок, возомнят себя непобедимыми и закончатся от случайной авады в какой-нибудь подворотне, — не в первый раз пояснил я. И дополнил чуть тише: — И авада прилетит, скорее всего, в спину.
— Брось, Гарри, — вмешалась Гермиона с серьёзным выражением лица и долей протеста в эмоциях. — Мы понимаем, что противостоять взрослому волшебнику это пока не наш уровень. Но и изучаемое нами это тоже полезные навыки.
— Прости за грубость, Гермиона, — бесцветным голосом начал отвечать ей, — но даже твои шестнадцать… Хотя, с учётом маховика на третьем курсе, тебе ближе к семнадцати должно быть…
— Я лежала окаменелой на втором курсе! — резко вскинулась девушка.
— … — я перевёл на неё взгляд и попытался выразить всё, что думаю по поводу этой отговорки.
По выразительному взгляду девушки было понятно, что мой безмолвный упрёк адресата нашёл, но мне в этом никогда не признаются.
— Ладно, пусть будет шестнадцать, — хмыкнул я, прикрывая глаза. — А среднему Пожирателю раза в два больше. И его подготовка на порядок дольше.
Рон и Гермиона хмуро замолчали, даже не пытаясь найти аргументы против такой подавляющей разницы в опыте.
— И я имел в виду братьев Криви, которым вовсе тринадцать и двенадцать, — со вздохом продолжил дальше. — Думаешь, у них хватит сообразительности усмирить тягу к геройству и желание лезть на рожон? Если даже в тебе это просыпается время от времени.
— Не знаю, — насуплено отозвалась Гермиона через пару минут тишины.
— Вот и я об этом же… — кивнул головой. — Поэтому на следующем занятии будем отрабатывать спарринги один на два. Или один на три, если найдётся кто-то особо непонятливый.
— Но это же нечестно… — начала было Гермиона, но я её резко перебил.
— Да, нечестно. Зато жизненно! И это дополнительный опыт, что может спустить с небес и дать навыки, которые в один не очень хороший момент смогут помочь. Лучше бы такого момента не случилось, но опыт не помешает.
— Когда ты с Грюмом успел пообщаться? — ворчливо пошутил Рон, больше для перевода темы, чем из протеста.
— Считай, что я его идейный последователь, — фыркнул я. — По крайней мере, пока не разрешится ситуация с одним не желающим умирать магом с большим самомнением.
— Под эти слова подойдёт половина Министерства, — заметил Рон.
— У половины Министерства самомнение дутое, — фыркнул я ещё раз. — А у Тома вполне оправданное, к сожалению.
Благодаря не прекращающимся экспериментам с зельями, я добрался до программы четвёртого курса и умудрился знатно споткнуться на противоядиях. Из-за чего сейчас по несколько раз переделывал каждый второй рецепт. А необходимость готовить изначальную отраву или ядовитое зелье, для которого придётся готовить противоядие, ни капли не облегчала мою учесть. Можно было бы обойтись и без них, но это курс высших зелий шестого курса. Да и действительно проверить противоядия без непосредственной отравы было невозможно. Одной теории тут недостаточно, даже подготовившись и разобравшись в дополнительной литературе можно было умудриться что-то упустить и напортачить. Доказательством этого служат уже три трупика жаб, на которых я проверял сваренные комбинации яда и противоядия.
А для определения того, что именно доконало жаб — слишком хорошая отрава или плохое противоядие — пришлось пол дня потратить на изучение диагностических чар из раздела медицины и поверхностно разобраться в их анатомии. Порадовало, что один из неразумных видов магических жаб, у которого магическая проницаемость была схожа с человеческой, выступал у магов в качестве подопытных первой линии для отработки зелий и основ лечебных воздействий. Не пришлось изобретать велосипед — все учебные пособия по работе с ними находились в Особой секции буквально в соседних шкафах.
Раз за разом переделывая зелье, я тщетно пытался сформировать у себя в голове ответ на вопрос: как Поттер смог сдать СОВ по зельеварению на «Выше ожидаемого»? Он же совсем не разбирался в противоядиях, успешно пропустив из-за Турнира хорошую часть материала четвёртого курса. Повезло на экзамене с зельем? Но не могло же Поттеру везти перманентно во всём? Хотя, если вспомнить сваренное Гермионой на втором курсе Оборотное зелье, от которого никто не отравился и не заработал побочные эффекты… Если забыть нюанс с превращением Гермионы в неправильную кошкодевочку (мех на всём теле это уже перебор и больше антропоморфное животное, чем человек с чертами животного), но и там вина была не самого зелья, которое, на минуточку, варилось в заброшенном туалете. Одной фразой: Гермиона и уровень ЖАБА, часть третья. И это однозначно какая-то сверхспособность.
Интереса ради в один из дней я взялся почитать литературу по аппарации, но уже через полчаса и нескольких бегло просмотренных глав мой интерес охладел — чистая теория оказалась очень сложной, а приводимые объяснения через неочевидные, на первый взгляд, аналогии требовали долгого и вдумчивого осмысления. Чего стоило одно описание принципа пространственного перемещения при помощи сравнения с заныриванием в пучину бездонного озера с риском захлебнуться ещё не коснувшись воды. А строжайшие напоминания едва ли не в каждом параграфе о необходимости «обернуться в плёнку поверхности жидкости», дабы «воды на глубине не намочили и не размыли тело мага» в процессе перемещения, лишь подтвердили моё понимание того, что самостоятельное обучение аппарации по книгам выглядит как изощрённый способ самоубийства. Из тех, что со звёздочкой, потому что описание того, как именно необходимо «оборачиваться плёнкой» не касаясь плёнки, я с наскока не понял даже в общих принципах.
Пролистав книгу до середины и наткнувшись на десяток огромных схем заклинаний с теоретическими сносками и столбцами условий для применения на практике, я захлопнул учебник и отложил его до непосредственных занятий в следующем году. Что-то (буквально всё) мне подсказывало, что без практики этот пласт теоретических выкладок я буду разбирать очень долго. И смысла в этом будет не очень много, если вспомнить как именно обучались аппарации в Хогвартсе.
— Мда… «Нацеленность, настойчивость, неспешность», да, Роулинг? — с чувством пробормотал себе под нос, возвращая книгу на полку. — Определённо не простые колечки выдают для обучения аппарации.
Якорные артефакты для помощи в освоении навыка личного перемещения в книге тоже описывались, но мельком и с кучей сносок. Но и этого хватило, чтобы понять, что там всё ещё более цветасто и заковыристо.
Вздохнув и сверившись со временем, я вышел из Выручай-комнаты, чтобы направиться в сторону медпункта.
— Мистер Поттер, — стоило мне отворить двери и сделать первый шаг, как меня поприветствовала мадам Помфри. На её лице блуждала тонкая улыбка с едва различимыми чертами задорной ухмылки. — Давненько вас не было в Больничном крыле. Решили не прерывать свою традицию?
— Добрый день, мадам Помфри, — я стойко выдержал её взгляд, хотя мне нестерпимо захотелось снова вздохнуть. Слишком часто мой предшественник оказывался в этом заведении. — На этот раз только консультация, никаких… травм.
— А вот это позвольте решать мне, мистер Поттер, — внимательно всмотревшись в моё лицо, заключила она. И добавила, махнув рукой на одну из кушеток: — Размещайтесь, будем обследоваться.
Пожав плечами, улёгся на предложенное место и расслабился. Мадам Помфри подошла на расстоянии пары шагов и принялась махать надо мной палочкой. С её кончика срывалось множество вспышек диагностических чар, парочку из которых я смог распознать по внешним признакам — они были знакомы мне по экспериментам с жабами.
— Я всё понимаю, СОВ в этом году, нагрузка увеличилась… — лицо мадам Помфри нахмурилось. — Но нельзя так издеваться над собой.
— Польщён, что вы помните на каком я курсе, — я ухмыльнулся, показывая что это шутка.
— Сложно не помнить подробности о самом частом посетителе этого места, — поджала губы мадам Помфри, не разделяя юмора. — Скажите, мистер Поттер, сколько часов в день вы занимаетесь?
— Мм… часов… — выкидываю сэкономленные от сна часы, приплюсовываю время уроков, минус три часа на приёмы пищи, ещё несколько на тренировки и прочие мелочи, — десять в день?
— И так на протяжении последних двух месяцев, — не требуя ответа подвела итог целитель.
— Четырёх, если точнее, — незаинтересованным тоном поправил её, из-за чего поймал её пристальный взгляд.
— Мистер Поттер, — сухим и строгим тоном начала мадам Помфри, — вы хотите сразу расположиться в моих владениях или предпочтёте предупредить друзей и подойти через часик?
— Всё настолько плохо? — преувеличенно волнительным голосом переспросил у неё. — Скажите, доктор, я буду жить?
— На вашем месте я бы так не шутила, — покачала целитель головой. — Если продолжите в том же темпе, то через пару недель окажетесь тут не только в качестве объекта обследования.
— Можно подробный вердикт? — я деловито уточнил, отбросив весёлость.
— Физиологически с вами всё в порядке. Небольшой недостаток веса, но в вашем возрасте это допустимо и это гораздо лучше прежнего, — довольно кивнула мадам Помфри, но тут же сменила тон голоса на более суровый: — А вот с ментальным здоровьем не всё в порядке. Есть следы переутомления и истощения, пока не сильного, но это уже заметно и должно сказываться. В последнее время проблем со сном не возникало?
— Мм… нет, со сном всё прекрасно, — я пожал плечами и продолжил объяснять причину своего появления в Больничном крыле: — Но к вечеру стал сильнее уставать. Становится сложнее думать, концентрироваться и переключаться между задачами. После сна всё приходит в норму.
— Вы в последнее время высшими чарами не увлекаетесь? Патронуса не вызываете? — с долей иронии спросила мадам Помфри.
— Патронуса нет, — хмыкнул я. — Высшая трансфигурация подойдёт?
— Свободная или глифами?
— По большей части свободная, но с высокой детализацией. Плюс каскады и серии преобразований.
— И вы этим занимаетесь последние… два месяца? — я ощущал шокированное состояние мадам Помфри и её желание произнести «четыре», вместо «два». Но если причину поспешного исправления количества месяцев я понял, были каникулы как-никак, то шок для меня был необъясним.
— Всего месяц, — аккуратно поправил её. — Но почти каждый день по несколько часов.
— Мистер Поттер, — вздохнула мадам Помфри с каким-то фатальным настроем. — Вам разве не объясняли, что все высшие чары, особенно из волевой группы, требуют не только хорошего запаса магических сил, но и приводят к сильному ментальному напряжению? После которого принято хорошенько отдыхать, а не продолжать зубрить теорию и решать задачки. А свободная трансфигурация, тем более сериями и с каскадами, как раз из этой группы, ведь вы напрямую через намерения оперируете ментальными силами. Ещё не беспалочковая магия, но уже недалеко от неё.
— Было бы кому объяснять, — невольно огрызнулся я, но сразу же спохватился: — Простите, мадам Помфри.
Слова целителя смогли вызвать у меня эмоциональную реакцию, но я её переборол, принял информацию к сведению и отдельно отметил пояснения про ментальную нагрузку. Мои старые подозрения о том, что системный «ментал» как-то в общем виде завязан на магию, нашли подтверждение у специалиста. Выходит, это больше похоже на некий расходуемый ресурс, наличие которого позволяет сильнее прогибать реальность желанием? Отметил себе в задачи необходимость внести поправки в выводы и подумать над смыслом других характеристик.
— Вы хотя бы окклюменцией занимались? — она полностью проигнорировала мой случайный выпад.
— Да. И практикуюсь каждый день перед сном.
— Хорошо. Это поможет тоньше направлять волевой посыл. Без этого заниматься высшей магией чревато получением частых переутомлений.
— Так что мне делать с усталостью?
— Ничего, — хмыкнула целитель. — Вы переутомились, мистер Поттер. Возьмите выходной и повеселитесь с друзьями.
— Очень необычно слышать такие советы в школе, — усмехнулся я.
— Я не вхожу в преподавательский состав, — нахмурилась мадам Помфри. — Моя задача — сохранить здоровье детей.
— Тем не менее, от учёбы это не освободит.
— Не помню, чтобы программу по трансфигурации усложняли. Каскады это уровень ЖАБА, а вы, мистер Поттер, даже и рядом не стояли с мастерами трансфигурации уровня Дамблдора, чтобы каждый день изводить себя этим, — строго отчитала меня целитель. И добавила куда тише: — Пусть и удивительно хорошо справляетесь с нагрузкой.
— Но это интересно! — я продолжал сопротивляться скорее из спортивного интереса, давно согласившись с целителем и фоном перекраивая свой график.
— И вы потеряете возможность удовлетворить свой интерес, если будете продолжать практиковаться в том же темпе.
— Я уменьшу нагрузку.
— Минимум в два раза, — прозвучало веское утверждение. — Это тоже много в вашем возрасте, но раз вы не угодили ко мне раньше — справитесь.
— Ээ… — я несколько удивился решению мадам Помфри, но принял его без сопротивления. — Спасибо.
— Не за что, — отрезала она и вытащила из шкафчика несколько флаконов с зельем. — Но! — отвела она руку, когда я поднял свою, чтобы взять протягиваемые зелья. — Если вы попадёте ко мне с травмой или окончательно доконаете себя чрезмерной нагрузкой из-за своей упорности, я вас не выпущу из Больничного крыла, пока вы нормально не отдохнёте.
— Договорились, — я кивнул, забирая флакончики и пергамент с инструкцией.
— Это была не сделка, мистер Поттер, — целитель вернула суровые нотки в голос.
— Как скажете, мадам Помфри, — на моём лице на миг появилась улыбка, но я тут же переключился на другую тему: — И вы не могли бы также проверить глаза?
— Беспокоят? Ухудшилось зрение?
— Почти нет, разве что немного устают к вечеру от чтения, — отрицательно махнул рукой, пока её палочка выкручивала новые фортели перед моим лицом. — Просто надеюсь, что с моим зрением можно сделать хоть что-то.
Острота зрения, как и необходимость носить очки, меня беспокоили не сильно. Я смирился с этим довольно быстро, получив в наследство большую часть рефлексов и привычек. Но во время тренировок очки иногда слетали, отчего приходилось идти на дополнительные ухищрения.
— Боюсь, мистер Поттер, что ответ будет тот же, что и на первом курсе. Ваша сниженная острота зрения это врождённый дефект и его не получится убрать совсем, — мадам Помфри с сожалением покачала головой. — Я могу наложить корректирующее заклинание, чтобы строение глаза пришло в норму, но в течение недели или полутора ваша собственная магия вымоет эффект, и глаза вернутся к своему прежнему состоянию. Или даже быстрее, учитывая ваши… тренировки.
Мои мысли снова ускорились, обдумывая новую порцию информации. Значит, моё попадание в эту тушку не повлияло на возможность исправления зрения. Каким бы способом это ни произошло, будь то перенос сознания, заложенный пакет памяти вместе с системой или же переселение души. К последнему варианту меня интуитивно тянуло, но я не отвергал другие. Никогда не отвергал, признаваясь самому себе, что эта тяга в большей степени появилась из-за иррационального страха того, что моя изрядно покорёженная личность лишь набор воспоминаний, а не что-то большее. Не Я.
И тем страннее было сейчас вспоминать, что волшебников с плохим зрением среди моих знакомых было очень не много. Можно было бы сказать, что их не было вовсе — мадам Боунс прекрасно обходилась без монокля, как и Дамблдор без очков. А все случаи, когда он смотрел сквозь свои очки-половинки, я мог бы пересчитать по пальцам одной руки. Почти всегда он смотрит поверх них.
Резкая мысль, молниеносно пронёсшаяся у меня в голове, не заставила моё лицо дрогнуть, но я тут же внутренне подобрался. Каковы шансы, что его очки это артефакт, с помощью которого он способен видеть чуть больше? Например, мантию-невидимку и спрятавшегося под ней первокурсника? Да, это уже уклон в фанон, но Роулинг ничем не объяснила эту способность. Необходимо поискать материалы по артефактам в виде очков в библиотеке, возможно получится понять, каким образом меня видят в мантии.
Мысли о приобретённой особенности моих глаз из-за попадания авады в лоб я тоже отмёл — мадам Помфри прозрачно объяснила, что особенность врождённая. К тому же, в голове всплыли воспоминания об отце этого тела, на носу которого тоже сидели очки. Это что, часть магического наследия? Будь особенность не магическая, её бы мадам Помфри смогла исправить. Как с размером зубов Гермионы. Это прикус не наследуется, формируясь по мере взросления, но строение самих зубов определяется генами. Вроде бы… Так или иначе, но это тоже тропка, ведущая в многообразие фанона.
— Так что ничем не могу помочь, — с явно видимым сожалением повторила мадам Помфри, вырывая меня из блуждающих мыслей.
— Спасибо и за это, — вполне искренне улыбнулся я, поднимаясь с кушетки.
— Попробуйте найти хобби, которое позволит вам полностью расслабиться и не отвлекаться ни на что, — добавила целитель. — Это поможет ускорить восстановление ментальных сил.
— Хорошо, я попробую, — и я на самом деле попробую. То, что мою личность сильно покорёжило после попадания сюда, обретения чужих, но таких своих воспоминаний, да под влиянием молодого тела в стадии активной гормональной перестройки, ещё не значит, что я начну игнорировать советы и мнение эксперта. Какие бы черты импульсивности и инфантильности ни появились во мне, я пытаюсь контролировать своё поведение. Особенно в последнее время.
После выхода из Больничного крыла, чувствуя, как за мной бесшумно закрывается дверь, я задумался о моём эмоциональном восприятии и ощущении пространства. Ведь и они, скорее всего, сжирают хорошую часть ментальных усилий, несмотря на то, что их применение дошло до состояния, близкого к рефлексу. Отметил себе в задачи, что стоит на практике оценить нагрузку от таких усилий и добавить её в план тренировок. А пока не буду интенсивно налегать на эти умения, подойдя с осторожностью к перенапряжению.
В последующие дни количество практических занятий трансфигурацией я снизил ровно вдвое, как и попросила мадам Помфри. Также немного перестроил график, чтобы практика не пересекалась с тренировками на поле для квиддича, когда я активно опираюсь на ощущение пространства. А освободившееся место в графике решил посвятить чарам. Коль скоро я не смог полностью погрузиться в трансфигурацию, то решил заняться комбинированием подходов к магии. Поэтому теперь пару вечеров на неделе меня в гостиной Гриффиндора окружают различные анимированные фигурки и предметы, как призванные трансфигурацией, так и предметы из окружения.
Рон и Гермиона отреагировали на моё новое занятие… стоически. Рон опять повздыхал о потере меня на поприще учёбы, но быстро смирился, стоило мне согласиться поиграть с ним в шахматы не отрываясь от чар. Гермиона только украдкой поглядывала, как и делала это ранее, позволив себе пару раз поинтересоваться интересным эффектом от чар визуальных иллюзий и методикой наложения эффектов на трансфигурированные предметы.
Добравшись через неделю до чар звукового анимирования и оценив их лично, с удивлением осознал, чего мне не хватало последние четыре месяца и чем можно заняться в качестве хобби. Поющий хором чайный сервиз не только выглядел сюрреалистично, но и подкинул мысль наколдовать для себя музыку, тоску по которой я неожиданно ощутил. Первые же опыты показали, что вполне реально зачаровать трансфигурированный рупор так, чтобы он мог воспроизвести фрагменты песен по памяти, но качество звука от рупора оставляло желать лучшего, а ментальное напряжение для точного воспроизведения не давало до конца расслабиться. Лёгкого отвлечения оказывалось достаточно для того, чтобы чары сбивались, а музыка превращалась в шум от заезженной, разломанной и криво склеенной пластинки, что совсем не располагало к удовольствию. Но принципиальных проблем я не обнаружил, поэтому углубился в исследование.
Библиотека в Выручай-комнате подверглась очередному штурму, несколько… десятков вопросов были заданы профессору Флитвику для лучшего понимания направления, куда следует двигаться. За что я неожиданно для себя заработал аж пятнадцать баллов для факультета и личную восторженную похвалу за интерес к предмету. Наконец-то на практике поработал с извлечением своих воспоминаний, теорию по которому ещё летом вычитал из книг Сириуса по легилименции. Моё увлечение было не очень похоже на отдых в привычном понимании слова «отдых», но я просто не мог смириться с тем, что пустая трата времени приблизит меня к плохим событиям чуть менее готовым.
Впрочем, результат трудов в свободное время за две с небольшим недели меня более чем порадовал — карманная пародия на омут памяти работала примитивно, «воспроизведение» звуковых фрагментов воспоминаний требовало применение заклинания, никакого «стерео» не было и в помине, но это был полноценный плеер. С музыкой. Простейший контейнер для воспоминаний с наспех рассчитанными и наложенными чарами целевой анимации звука из заложенной ментальной составляющей, которые не продержатся и года, смог доставить почти физически ощутимое удовольствие и удовлетворение от проделанной работы. Пока я не осознал, что держу в руке урезанный аналог шара с пророчеством. Воистину, на третий день… вернее, неделю, Зоркий Поттер понял и осознал.
Немного посмаковав грустную иронию момента, я отложил пришедшие мысли в долгий ящик и с удовольствием погрузился в прослушивание музыки. Наконец-то я смог полностью раствориться сознанием в мелодии и начать рефлекторно подпевать словам, полностью отпустив контроль над своим эмоциональным фоном и расслабив «ментальную мышцу».
— Ты изобрёл плеер? — скептично спросила Гермиона, когда я в конце дня появился в гостиной и продемонстрировал непримечательно выглядящую коробочку.
— Это для тебя это плеер. А для меня это плеер. Я скучал по музыке!
— Так и послушал бы с пластинки, здесь же есть волшебный граммофон, — ни капли не заинтересованно пробормотала она, отводя взгляд от моей палочки, которой я начал дирижировать в такт песне.
— На пластинку довольно проблематично записать современную музыку. А звук перегруженной гитары из металлического рупора звучит не очень. Я пробовал.
Весь вечер ко мне подходили заинтересованные соседи по факультету, в основном из маглорождённых, но увидев стопку пергаментов с расчётами и услышав про сложности с составлением плейлиста, отходили назад, теряя всякий интерес.
Прямо перед отбоем ко мне подошли близнецы, которых не отпугнул объем необходимых работ. Они с интересом погрузились в мои выкладки и записанные на полях пометки для возможных улучшений, комментируя те или иные решения и задавая вопросы. К концу нашей беседы я уверился, что Фред с Джорджем заинтересовались идеей и больше в шутку сказал им:
— С вас треть чистых доходов за идею, начальное исполнение и консультирование, если это начнёт продаваться.
— Конечно, — с жаром ответил Джордж.
— Мы где-то так и думали, — поддержал его Фред кивком, на что мне пришлось спешно удерживать удивление и натягивать хитрую улыбку на лицо. В моей шутке была лишь часть шутки, но я не ожидал такой подход от них с самого начала.
— С вами приятно иметь дело.
— С тобой тоже, — хмыкнул Фред.
— Будут ещё идеи — подходи, — приглашающе кивнул Джордж, наколдовывая копии моих записей.
— Вот видишь, Гермиона, — протянул я, когда близнецы ушли в направлении спален. — Жизнеспособная оказалась идея.
— Ага, — скепсиса в её голосе стало в разы больше. До того момента, когда идея магазина близнецов покажется ей жизнеспособной, было ещё много времени.
С этого дня я начал уделять полчасика на расслабленное прослушивание музыки, обычно вечером и на астрономической башне — с её верхушки открывался прекрасный вид на лес и отдалённые горы, и не было никаких людей рядом. Вместе с чаем и восхитительными пирожными, которыми с большим энтузиазмом со мной делились домовики на кухне, это прекрасно сказывалось на запасе ментальных сил. Благодаря чему я частично вернул время на практику трансфигурации и не почувствовал предыдущей убыли сил.
Незаметно наступил ноябрь, а с ним и день первого матча по квиддичу. Взвесив заранее оба возможных варианта развития событий после поединка с командой Слизерина, я принял решение отстраниться от попыток повлиять на возможные разбирательства. Единственно, что я не собирался сам давать какой-либо повод, кидаясь на Малфоя. Не страшно, если Амбридж с какого-то перепуга найдёт причину запретить мне играть, я просто найду другое занятие по душе. Также меня не особо трогал тот вариант, когда я продолжу играть в команде. Слова мадам Помфри легли на благодатную почву моих личных размышлений ещё в начале года — хобби необходимо, чтобы не перегореть раньше времени. После посещения Больничного крыла лишь немного сместились акценты и появилась дополнительная порция информации для размышлений.
Потратив немного времени и сил на подбадривание излишне волновавшегося Рона, мы смогли добраться до раздевалки команды как раз к началу заполнения трибун.
Постепенно увеличивающееся число возбуждённых разумных подтвердило мои опасения, возникшие ещё месяц назад — мне будет весьма сложно отслеживать метрику пространства при такой толпе вокруг и пристальном внимании почти всей школы. А это значит, что либо снитч придётся ловить максимально честно, не полагаясь на чувствительность, либо я рискую заработать себе мигрень к концу игры. Природа восприятия пространства была неотделима от ощущений направленных взглядов и эмоциональных потоков, я за всё это время лишь научился притуплять чувствительность к последнему.
Так, размышляя о том, что, по всей видимости, мне прийдётся перейти в обучении контролю чувствительности на «бразильскую систему», экспериментируя по ходу матча с риском заработать перенапряжение, я и вышел на поле вместе с командой. Нахлынувшая волна внимания и направленный эмоциональный поток эмоций строго противоположной полярности вынудил меня поморщиться и снизить чувствительность и остроту ощущений до минимума. Ближайшей аналогией моих ощущений была дрель, сверлящая череп в районе затылка. Или котелок на голове, по которому не прекращают лупить половником.
Взяв под контроль свой эмоциональный фон, который резко надумал резонировать с окружающим, я настороженно осмотрелся и чуть усилил чувствительность. Набат по границам ментального барьера раздался с новой силой, но мне хватало выдержки его игнорировать.
— Капитаны, пожмите руки, — приказала судья мадам Трюк, когда Анджелина приблизилась к строю слизеринцев. Давление на мои барьеры обрело новое дыхание. — Седлайте мётлы…
Раздался свисток и я воспарил в небо над полем, держась небольшого пятачка строго по центру площадки, в месте равного удаления от любой из трибун. Быстрая оценка чувствительности дала неутешительные результаты — в текущих условиях я распознаю снитч разве что метрах в десяти от себя. Увернувшись от бладжера, рискнул расширить воспринимаемую мной область, отчего по котелку снова начал бить половник.
— Угроза мадам Помфри замаячила перед носом, — позволил себе небольшую шутку, от которой стало не сильно легче. Резко меняющиеся волны давления не давали уйти напряжению. Усилием воли отстраняясь от внешних раздражителей, позволил себе тихо выругаться на русском: — Чёртова «бразильская система», хренов «Ералаш», Грачевский, вертись в гробу. В действительности это ни разу не смешно.
От отказа от экстравагантного способа заработать инсульт меня удерживали два факта: в каноне матч, вроде бы, завершился не дойдя и до десяти голов в одну сторону, и, как ни странно, моя методика работала — я смог удерживать бьющий по голове поток эмоций на границе барьера. И даже осмысленно летать поверх основной массы игроков, не рискуя приблизиться ни к одной из трибун.
Обратив внимание на игру, понял, что счёт уже тридцать — ноль в пользу Слизерина, а половина трибун поёт издевательскую песенку в честь Рона. Рискнув, включился в общую свалку игроков и начал мелькать перед мётлами вражеской команды, активно мешая им обмениваться пасами и подставляя под летящие в меня бладжеры. Давление на восприятие только увеличилось, раздавливая последние ростки нейтрального настроя. Стиль моих манёвров поменялся, перейдя в более агрессивную манеру игры на грани фола, но чувство пространства я и не думал отпускать, постоянно выискивая вокруг злополучный золотой мячик.
— Что ты делаешь? ИЩИ СНИТЧ! — проорала мне Анджелина, пролетая мимо.
Выправив метлу и приблизившись к ней, прокричал ей ответ:
— У меня всё под контролем, я слежу за окружением.
— Если мы продуем из-за тебя, я лично загоняю тебя на тренировках.
— Извини, но ты не в моём вкусе, — со смехом прокричал ответ и резко отвернул в сторону, выныривая прямо перед готовящемся отбить бладжер Гойлом. Пролетев мимо, с мрачным удовлетворением услышал звук попадания мяча по щиткам и сдавленный выкрик не успевшего сориентироваться охотника сборной Слизерина.
Счёт в матче начал выравниваться — от неожиданного прессинга атака команды Слизерина захлебнулась и потеряла инициативу. Алисия и Кэти сумели реализовать свои броски, доведя разницу очков до минимума.
У самой земли ближе к опорным столбам колец Слизерина я почувствовал изменение метрик пространства от появления снитча. Бросил быстрый взгляд на Малфоя, что неотрывно следил за мной и с кривой усмешкой делал вид, что дирижирует над поющей трибуной. Он находился к снитчу ближе, поэтому я сделал вид, что погнался за охотниками Слизерина, и рванул наперерез, в последний момент увидев злорадную ухмылку на лице Малфоя. Пролетев мимо Монтегю, резко сменил курс и камнем полетел к земле. Мгновенно почувствовал, как за спиной Малфой резко развернулся и понёсся следом за мной, тоже разглядев снитч, но было уже поздно.
Короткий полёт, снижение чувствительности в самом конце, чтобы не свалиться с метлы от ликования болельщиков, и снитч оказывается у меня в руке. Отставший от меня почти на корпус Малфой что-то яростно кричит, но мне уже всё равно.
В последний момент ощущаю летящий в меня бладжер, посланный Крэббом, и успеваю совершить «бочку». Чиркнувший спину бладжер летит дальше под пронзительный свист мадам Трюк, но и это не вызывает у меня сильных эмоций — меня мутит от накопленного за матч перенапряжения и я все силы трачу на то, чтобы удержаться дрожащими руками на метле, совершая круг почёта в метре от земли.
Игнорируя мелькающие в глазах световые пятнышки, оборачиваюсь на внезапный треск столкнувшихся мётел — Фред влетел в Малфоя и вместе с ним покатился по земле, нанося удары куда придётся. Дёрнулся остановить летящего рядом Джорджа, но в голову вяло закрадывается циничная мысль, что Малфоя можно бы и проучить в конце-то концов, а Джордж и так либо получит наказание от Амбридж, либо его пронесёт. Делаю вид, что разъярённый Джордж толчком сильно отбрасывает меня, и аккуратно заваливаюсь в сторону, тормозя и жёстко приземляясь спиной на промёрзшую траву.
Рядом со мной раздаются крики и доносятся звуки ударов. Я же, не теряя лишнего времени, совершаю упражнения из окклюменции по взятию под контроль своего разума, параллельно успокаивая и приводя в равновесие потоки магии. Через минуту крики смолкли, а из моих глаз пропали блики. Руки, которыми я весь матч сильно стискивал древко метлы, слегка потряхивало от усталости. Постепенно острота ощущений возвращается, время, сжавшееся до состояния «здесь и сейчас», снова растягивается, а мне становится легче.
— Ты в порядке? — взволнованно спросила подошедшая ко мне Анджелина.
— Да. Воздух выбило при падении, сейчас встану, — я ответил, возвращая твёрдость голосу. И не удержался от подколки: — Я же говорил, что всё под контролем.
— Оно и видно, как у тебя всё под контролем, — фыркнула Джонсон, намекая на моё состояние.
— До Джорджа всё было просто прекрасно, — поднимаясь на ноги, я отмёл её подозрения. — Что там случилось с ними, с чего такая агрессия?
— А ты не слышал? — хмуро повернулась Анджелина, отводя взгляд от фигур близнецов, успевших отойти ко входу в замок в компании профессора Макгонагалл. — Малфой и на твой счёт проехался.
— Сейчас бы слушать слизняка из проигравшей команды, — я нейтрально хмыкнул. — Я его и в обычное время не слушаю, он ни разу ничего умного не сказал.
— В общем, Малфой высказался про…
— Кхе-кхе, — раздался за нашими спинами звук и я внутренне хмыкнул, натягивая на лицо маску безразличия. Веселье ещё не закончилось. — Мистер Поттер, будьте любезны, составьте мне компанию до кабинета вашего декана.
— Конечно, мадам Амбридж, — покрутив глазами Анджелине, я развернулся и размеренно зашагал за торопливо семенящей бюрократкой.
До входных ворот замка мы шли молча, видимо идущие рядом с нами болельщики мешали Амбридж поднять важную ей тему разговора. Но стоило нам зайти в замок и подняться на несколько этажей в учебный корпус, как она тихо заговорила:
— Мистер Поттер. Не так давно у нас состоялся один интересный разговор…
— Да, я прекрасно его помню, — осторожно ответил ей, когда пауза затянулась дольше необходимого.
— Вы что-нибудь обдумали за это время? — ожидающе поинтересовалась Амбридж, смотря прямо перед собой.
— Мне казалось, я высказал своё мнение ещё тогда… — я попробовал прозрачно намекнуть на обстоятельства, снова укрываясь за требованиями, которые невозможно выполнить.
— Вы могли бы изменить его за такой длительный срок, вам в этом никто не мешал.
— Я оценил и рад такому вниманию. — В «Пророке» действительно за этот перерыв не было ни одного упоминания моего имени.
— Так что же вы думаете сейчас? — с предвкушением переспросила Амбридж снова.
— Останусь при своём, — я пожал плечами, отказываясь принимать другие условия.
— Жаль, мистер Поттер, — с досадой и возросшим предвкушением заключила Амбридж. И тут же продолжила, добавляя в голос жеманные и приторные тона: — Боюсь, мы не смогли сойтись во взглядах.
— Предпочитаете делить мир на белое и чёрное? — задаю почти прямой вопрос, предвкушая появление кнута взамен ранее предоставленного пряника.
— Мне не оставляют выбора, — Амбридж изобразила сочувствующее пожатие плечами, которое не смогло меня обмануть. В её эмоциях полыхали предвкушение и злобное удовлетворение.
Я переложил метлу в другую руку и неторопливо отвёл её подальше за спину. Дождавшись последнего поворота перед входом в кабинет Макгонагалл и воспользовавшись тем, что Амбридж отвела взгляд в коридор, я перенёс метлу в инвентарь. Активно сопротивляться её давлению я не буду, как и показывать своё отношение к нему, но пассивно приводить её к метафорическим заборам с нарисованными фигами мне тоже никто не запрещает. Главное, не особо наглеть и не доводить всё это до ребячества. А не грози конфискация метле, я бы и слова не сказал, но терять мобильность в текущих условиях я не намерен. Мало ли что может случиться.
Амбридж не заметила исчезновение из моих рук метлы и первой зашла в кабинет Макгонагалл. Мне оставалось только зайти вслед за ней.
— … Да вы представляете себе, что вы… — в кабинете звенел голос Макгонагалл, которая и не думала сдерживаться в своём намерении донести до Фреда и Джорджа всю глубину их неправоты.
— Кхе-кхе.
Близнецы резко обернулись, а профессор Макгонагалл удивлённо перевела взгляд на Амбридж, после чего настороженно посмотрела на меня.
— Не могу ли я вам помочь, профессор Макгонагалл? — спросила Амбридж самым ядовитым и ласковым тоном из тех, которые я от неё только слышал.
— Помочь? — сдавленным голосом повторила наш декан. — Что значит «помочь»?
— Я думала, вы с благодарностью примете помощь ещё одного представителя руководства.
— Вы неправильно думали. — резко ответила Макгонагалл и собиралась отвернуться, но её остановила новая фраза Амбридж.
— Я думаю, они заслуживают более сурового наказания, — улыбка на лице инспектора растянулась сильнее.
— К сожалению, — произнесла профессор трансфигурации, сдерживая пылающие эмоции за схожей улыбкой, — здесь существенно, что думаю я, коль скоро это студенты моего факультета, Долорес.
— Вынуждена вас огорчить, Минерва, — Амбридж начала самоутверждаться, источая победные эмоции. — Сейчас вы убедитесь, что существенно моё мнение. Где же он? Корнелиус только что прислал… — С фальшивым смешком она порылась в сумке. — Министр прислал… ах, вот…
Инспектор вытащила пергамент, театрально развернула, словно отыгрывала королевского гонца на подмостках театра, и начала читать:
— Кхе-кхе. «Декрет об образовании номер двадцать пять…»
— Неужели ещё один! — с досадой воскликнула Макгонагалл.
— Да-да, — с улыбкой подтвердила Амбридж. — И в сущности, Минерва, именно вы убедили меня, что мы нуждаемся в дополнении… Помните, как вы настояли на своём, когда я просила не торопиться с утверждением состава команды Гриффиндора? В тот раз я не стала активно вам возражать, но донесла ситуацию министру, а он высказал мне поддержку. Так вот. «Отныне генеральному инспектору принадлежит решающее слово в определении наказаний, санкций, а также лишении привилегий, данных ученикам Хогвартса, и право изменять таковые наказания, санкции и ограничения привилегий, определённые преподавателями». Подписано: Корнелиус Фадж, министр магии, кавалер ордена Мерлина первой степени и т. д. и т. д.
Она свернула пергамент и, не переставая улыбаться, спрятала в сумку.
— Итак… я полагаю, нам придётся навсегда запретить этим двоим играть в квиддич, — объявила она решение, упавшее подобно удару молота по наковальне.
— Но… — начала было поражённая Макгонагалл, но Амбридж не дала возможности высказаться ей:
— Да, Минерва. Эти молодые люди показали, что не могут спокойно играть в квиддич и не опускаться до выяснения отношений с помощью магловского мордобоя. Пожизненная дисквалификация будет им наукой.
В кабинете установилась звенящая тишина. Позволив себе насладиться выражением лиц присутствующих, Амбридж продолжила:
— И, полагаю, мистеру Поттеру тоже следует запретить играть. Он не участвовал в избиении мистера Малфоя, но тоже успел поучаствовать в конфликте.
Улыбка Амбридж стала ехидной, когда она перевела взгляд на меня, но я ничем не выразил свою заинтересованность, плотно упаковав абсолютно все эмоции под барьером. Поджав губы в раздражении, инспектор продолжила речь с куда меньшим восторгом:
— Я потребую, чтобы ваши метлы были конфискованы, храниться они будут в моё… — Амбридж осеклась, внимательно осмотрев меня. Не найдя искомого, она спросила ледяным голосом: — Мистер Поттер, где ваша метла?
— Не имею понятия, мадам Амбридж, — сочувственным голосом ответил ей, не позволяя ехидству проявиться в интонациях. — Полагаю, она заблудилась на дороге под названием жизнь.
— Забл… Что? Что вы несёте, мистер Поттер, — повысив голос, Амбридж старалась надавить на меня. Это выглядело бы менее комично, будь она хотя бы немного выше ростом. — Если это какая-то шутка или обман, то вы будете наказаны. Где. Ваша. Метла.
— Не имею понятия, мадам Амбридж, — задумчиво протянул безэмоциональным голосом не изменившийся ответ. — Может быть, она потерялась?
— Потерялась? — взъярилась инспектор. — Сейчас мы узнаем, где она потерялась. Акцио метла Поттера.
В течении минуты тишины происходило много интересного. Близнецы, сообразив насколько нагло и прозрачно издеваются над Амбридж, старались удержать лицо, но их выдавали подрагивающие уголки губ. Макгонагалл пыталась переварить шок от новостей и удара по сборной Гриффиндора, в глубине души испытывая сопутствующее мстительное удовольствие от потуг Амбридж. Инспектор же с каждой секундой ожидания зверела всё сильнее от понимания ситуации, а цвет её лица уже давно опередил по насыщенности красного цвет её любимой розовой кофточки.
— Если я узнаю, мистер Поттер, что вы спрятали свою метлу… — казалось, что звук из горла Амбридж выходил с шипением и клёкотом. — Или увижу вас с ней на территории Хогвартса, вы вылетите отсюда быстрее, чем успеете её оседлать. Мётлы Уизли будут в моём кабинете.
И вырвав чарами мётлы из рук близнецов, инспектор поспешно удалилась из кабинета.
— Не беспокойтесь, мадам Амбридж, вы не увидите и не узнаете, — произнёс я тихо, чувствуя некое успокоение от того, что события вокруг продолжают так или иначе двигаться согласно канону.
Близнецы рядом со мной не выдержали и засмеялись, выпуская наружу напряжение, но через мгновение нам троим по затылкам прилетело свитками пергамента, взметнувшимися со стола под управлением палочки декана.
— Марш в гостиную и чтобы я вас сегодня не видела за её пределами, — испытывая клубок противоречивых эмоций, большая часть из которых была негативной, заявила Макгонагалл строгим голосом.
Ощутив на себе редкий выход гнева декана, мы спешно ретировались из её кабинета и направились в гостиную. Попадать под руку Макгонагалл, когда она находится в таком состоянии, не рисковали и близнецы.
По мере приближения к портрету Полной Дамы короткая вспышка веселья выветривалась, и настроение Фреда и Джорджа мрачнело.
— Плохо получилось… — пробормотал Фред, когда мы свернули в последний коридор, ведущий к гостиной.
— Да. Ладно мы, — поддакнул Джордж, — но команду подставили. Тебя подставили, Гарри.
— Не переживайте сильно, — фыркнул я. — И кроме квиддича дела найдутся.
— Это какие, например? — с заинтересованно задрал бровь Джордж.
— Ну… — принялся я весело рассуждать. — Теперь у меня есть свободное время на девушек.
— Ха! Смотри, чтобы Дора не узнала! — усмехнулся Фред.
— А то мы можем и написать ей… — поддержал Джордж.
— Как на счёт снижения твоей доли за плеер до четверти? — подмигнул Фред.
— Да чтоб вас, — я моментально материализовал палочку и запустил чары щекотки в проваливающихся в проход близнецов. В коридоре я не ощущал никого, поэтому не боялся применять чары.
Завалившись следом, швырнул перекаченное обезоруживающее в наскоро поставленный щит Джорджа. Барьер протего треснул и с тихим скрежетом лопнул, а близнец поймал второе, пущенное следом, заклинание щекотки и присоединился к извивающемуся и хихикающему на полу Фреду. Довольно подлое, хоть и безобидное заклинание, смысл которого в тонком стимулировании нервных окончаний и вызове электрических импульсов. Изначально лечебное (удалось случайно наткнуться в справочнике), но из-за эффекта щекотки, который проявляется даже у самых терпеливых людей, оно стало часто использоваться в качестве шутки.
— Фи… Хи-хи… Фихита… Ахаха… — доносилось от первого близнеца.
— Фи-Фи-Фи! Отдохните пока тут, вам будет полезно, — наигранно проворчал я и поднялся в спальню, чтобы принять душ и переодеться. Эффект на близнецах и сам пройдёт через минуту, если никто в гостиной не кинет «финиту».
Спустившись через двадцать минут вниз, я застал помрачневшую гостиную и осунувшиеся лица членов сборной. За исключением Рона — он всё ещё не появлялся. Анджелина, что-то нервно бормоча, чиркала на листе пергамента и, вероятно, подбирала замену выбывшим игрокам. Кэти и Алисия раздобыли сливочное пиво и сейчас на пару с серьёзными лицами потягивали его из бутылки. Это выглядело настолько умилительно забавно, что мне на ум пришло несколько шуток про женский алкоголизм, но я сдержал позыв, правильно оценивая атмосферу. Близнецы, уже отошедшие от эффекта чар, сидели на диване и листали свои блокноты с записями, что-то рассчитывая и прикидывая. У меня появилось подозрение, что они прямо сейчас начали планировать огромную шалость на весь Хогвартс и громкий хлопок дверью по носу Амбридж, но я его отогнал.
Хмыкнув, сел на диванчике рядом с Гермионой. Последствия от перенапряжения уже почти прошли, оставляя после себя лишь сильную усталость, из-за которой я ощущал себя немного вялым. Посидев несколько минут в мрачной тишине и повертев в голове плюсы и минусы, слегка задорным голосом проговорил, привлекая внимание сидящих рядом:
— А знаете что? — оглядевшись вокруг с немного нагловатой ухмылкой, я завалился в сторону Гермионы и положил голову ей на колени. Посмотрев в расширившиеся глаза девушки, я улыбнулся и заявил: — Я вот тут уже прилёг, если можно. Мне надо.
— А ты время зря не теряешь, — фыркнул Фред.
— Да ладно Гарри, — ткнул его Джордж. — Я впервые вижу, чтобы Гермионе вообще не было что сказать.
Гермиона продолжала молча сверлить меня взглядом, не высказывая никакого протеста. А прислушавшись на мгновение к её эмоциям, я расслабился и прикрыл глаза, фокусируясь только на её эмоциональном фоне. Бешено вращающийся калейдоскоп из дикой смеси самых различных оттенков чувств и эмоций, среди которых практически не было отрицательных, на удивление не раздражал, а приносил медитативное спокойствие. Я полностью отстранился от происходящего вокруг, впадая в наблюдательный транс и ограничивая восприятие только эмоциональным фоном девушки, который, казалось, вымывает из меня последние остатки напряжения и негативных чувств.
Минут через пятнадцать я почувствовал аккуратные прикосновения её руки, что мягко массировала мою голову, взъерошивая и без того непослушные волосы. А спустя ещё пять минут я не заметил, как уснул.
