Часть 19
5 июля 2023 г., 23:26
Проснулся я только вечером. Прошедший матч, пусть и был он не продолжительным, но настолько вымотал меня, что я успешно проспал обед и ужин. Но подрываться и проявлять активность не спешил, удерживая себя в своеобразном трансе на грани дрёмы.
Судя по ощущениям, общая мрачность учеников факультета только усилилась — в гостиной находилась едва ли треть факультета и настрой у всех был далёк от желания праздновать победу. Команда давно разошлась, и рядом с нами у камина никто не ощущался. Судя по всему, Рон пока так и не вернулся, иначе меня бы уже, скорее всего, разбудили.
Гермиона с интересом читала книгу, но уже другую. Время от времени она в своих размышлениях отвлекалась на два намерения, что отражались в её эмоциях двумя яркими скоплениями чувств, но ни один из них не мог спровоцировать девушку на преодоление барьера из смущения. Желание разбудить меня успешно давилось робостью от ожидания разговора и его непредсказуемых итогов. А желание оставить всё как есть само по себе вызывало смущение от сложившейся ситуации — пусть наличие уснувшего на коленях парня ещё ни о чем не говорило, но вокруг находились подростки, да и шутки от близнецов уже прозвучали, не оставляя остальным пространства для манёвров и фантазий. Вот и выходило, что от каждого замеченного заинтересованного взгляда Гермиону настигало смущение, но что-то делать для изменения ситуации она трусила. Да и не сильно хотела, получая свою долю удовольствия от происходящего.
Я же вовсе не волновался, смирившись со своим порывом, который и для меня оказался несколько неожиданным. Видимо, усталость и откат от напряжения сыграли свою роль, отодвинув границы самоконтроля. Мне просто захотелось и я сделал это, выбрав хоть и не самый удачный момент и способ, но… Случилось то, что случилось, и отыгрывать назад или переводить в шутку явный шаг к сближению, а именно так восприняла всё Гермиона, я не собирался. Как там говорят, «возьми на себя ответственность, семпай»? Очень подходяще, да.
Пусть у Гермионы непростой характер, а её поступки часто неоднозначны. И даже то, что она властная личность, которая не редко считает, что есть только два мнения: её и неправильное. И что её мнение далеко от объективного в силу неопытности и ограниченного познания о идеале и справедливости, что были вычитаны не иначе как из рыцарских романов в современной адаптации для девочек… Как же хорошо, что ей не попадались в руки труды марксизма-ленинизма. Стоит сказать спасибо авторам, что они писали их не для маленьких девочек.
От пришедшей в голову мысли я едва сдержал фырк, выдав себя только сбившимся ритмом дыхания. Гермиона настороженно и немного напугано прислушалась, но спустя минуту настороженного ожидания продолжила читать.
Несмотря на заметное количество недостатков девушки, которые во многом сводились к банальному преобладанию интеллекта над бытовой мудростью, её положительные стороны их затмевали. А со временем большая часть минусов, если судить по канону, уйдёт сама — в последней книге от Роулинг девушка преобразилась в лучшую версию себя. И пусть судить по возможному будущему по-детски наивно, но у меня в голове уже лежат воспоминания Гарри, доказывающие её верность и надёжность. А часть импульсивных поступков девушки можно купировать и самому, как с той инициативой с домовиками: прошло уже несколько месяцев, но Гермиона так и не вернулась к террористическим попыткам освободить их или навязать насильно своё видение ситуации.
А ещё мне просто нравились её эмоции. Как и внешность, они прямо сейчас вызывали у меня умиление. И разительно отличались от эмоций той же Чжоу Чанг, которая настойчиво пыталась пересечься со мной наедине и дважды почти подцепила меня после занятий ОД — спасли меня только настороженность и понимание, чего стоит ожидать от неё. И вот эмоции девушки с Рейвенкло мне не нравились: в них также было желание находиться рядом, но было оно хорошо прикопанным под чувством вины и воспринималось мной поверхностным из-за связанных ожиданий и желаний. От неё слабо веяло надеждами обрести статус, получить красивого парня, который бы вызывал интерес у окружающих. А Гермиона просто испытывала самодостаточное желание быть рядом, и уже поверх этого желания появлялись робость и смущение, без каких-либо вторых целей.
За полчаса моих неторопливых размышлений, во время которых я не переставал наслаждаться удовольствием от обычной тактильной близости, гостиная опустела ещё сильнее. Гермиона уже дважды порывалась растормошить меня, но оба раза лишь аккуратно клала руку на мои волосы. Сам я тоже не хотел прерывать растянутый во времени миг неожиданной теплоты — мне было хорошо и отчасти тоскливо, как от приступа ностальгии. Не думал, что одиночество так сильно повлияет на меня… Или это влияние от прошлого владельца тушки сыграло свою роль, хм?
— О! — прозвучал возглас удивления от сгустка тёмных и уничижительных эмоций, погружённых в острый приступ самобичевания. Сгусток этот буквально только что ввалился в гостиную и совершил несколько шагов к горящему камину, прежде чем увидел нас.
— Рон! — воскликнула Гермиона и тут же ошарашенно впилась взглядом в моё лицо.
Я почти физически ощутил громыхающий фейерверк мыслей и эмоций, что заполнил голову Гермионы и вытеснил собой любой намёк на здравомыслие. О, чего там только не было: и робость с надеждой на разговор, и опаска перед реакцией Рона, и страх неминуемых перемен, сильно накрученный за время моего сна и резко поднявшийся от появления Рона. И даже простое желание сбежать от ответственности мелькало где-то на периферии, заставляя меня проникнуться уровнем паники Гермионы: сбегающая Гермиона это исключительно редкое явление.
— Привет победителям, — не отрывая взгляда от настороженного лица девушки, я подмигнул ей и махнул рукой Рону.
— Издеваешься? — сгусток колыхнулся смешанными эмоциями, но обиды или злости там не появилось. Реакция на нашу с Гермионой позу была, но она была блёклой и не смогла перевести внимание Рона от своих проблем. Он просто отмахнулся от этого, как от новостей о погоде.
— Тебе сегодня повезло больше всех! — Вполне искренне продолжил я, размахивая рукой и наблюдая за паникующей Гермионой. — Дебют в сборной факультета, о котором ты мечтал ещё с первого курса. Победа над командой основного противника, несмотря на гнусное поведение и давление с их стороны.
— Я опозорился на матче… — начал канючить Рон, но его посыпание головы пеплом надо было прекращать на корню.
— Зато тебе не грозят близкие отношения с одной лохматой деспотичной личностью, — перебил его с ухмылкой, не отводя взгляд от напряжённого лица Гермионы.
— Ээ… что? — немного глупо переспросил рыжий парень, по новому посмотрев на нас.
А вот в эмоциях Гермионы начала возникать упорядоченность. Первым вспыхнуло непонимание, следом к нему начали примыкать грусть и обида, но в этот момент я повторно подмигнул и растянул ухмылку шире. Клубок сворачивающихся в намерение эмоций Гермионы всколыхнулся и дрогнул, перестраиваясь. Девушка прищурилась, а в её глазах зажглись многообещающие огоньки.
— Ах да, — поспешил я ошарашить Рона сильнее, чтобы выбить хмарь. — Не вздумай сбегать из команды, иначе я сам тебя прокляну. Бедная Анджелина и так уже все губы искусала, подбирая замену мне с близнецами.
Упоминание капитана сборной только разожгло предвкушение в глазах Гермионы, отчего моя ухмылка несколько уменьшилась и стала более искренней и тёплой.
— В каком смысле? — Рон непонимающе уставился на меня, ожидая пояснений.
— Уже жалеешь? — одновременно с Роном обратилась ко мне Гермиона, вкладывая столько смыслов в вопрос, что правильного вербального ответа на него просто не было. Скажи я «да» и она обидится на отталкивание, скажи «нет» и она обидится на упоминание Джонсон и отказ от сожалений по поводу слов о «деспотичной личности». Спасало меня только ощущение ехидства за всеми этими смыслами и понимание того, как на такие вопросы стоит отвечать.
— Амбридж нас выгнала из команды, так что отдуваться теперь тебе, — огорошил я Рона, резко поднимаясь с дивана. И прежде, чем Гермиона успела как-то отреагировать, я наклонился к ней и поцеловал в щеку. — Глупости не спрашивай.
И ретировался к окну под двумя пристальными взглядами, жгущими мне спину. Ну давай же, вытянуть шнур, выдавить… Хагрид, где тебя носит, я на одной импровизации сразу двоих не вытяну.
— О! — воскликнул я, буквально на мгновение опережая эмоциональный возглас Гермионы. Рон же пока не смог перебороть ошеломление от новостей. — Собирайтесь! — Я развернулся лицом к друзьям и навёл на них указательные пальцы. — У Хагрида в хижине горит свет, надо проверить.
— Пф! — Гермиона очень эмоционально фыркнула и подошла ближе, чтобы убедиться в моих словах. Выглянув на лужайку перед замком, она повернулась ко мне и на мгновение замерла. Переборов приступ смущения, девушка веско произнесла: — Мы ещё поговорим!
— Конечно, — я весело улыбнулся и в последний момент успел оставить поцелуй на другой щеке девушки, пока она разворачивалась в сторону спален.
Гермиона дёрнулась остановиться, но задавила свой порыв. Попытавшись прислушаться к её поверхностным мыслям, я уловил только обрывки образов, общий смысл которых складывался в уверенность, что я никуда не убегу, мысли о необходимости успокоиться и хорошенько всё обдумать самой, и желание как следует расспросить Хагрида, которого все давно не видели и переживали об этом.
— Так вы эээ… теперь пара? — осторожно задал вопрос Рон, когда до нас донёсся тихий звук закрытия двери в спальню девочек.
— Лучшая пара Хогвартса, — хмыкнул я, поднимаясь по лестнице. — Только подумай: охочий до славы сумасшедший и главная заучка Гриффиндора. Я просто в предвкушении реакции Малфоя, когда до него дойдут слухи.
— А причём тут Малфой? — Рон продолжал бить рекорды по удивлению за один вечер.
— Из-за него нас с Фредом и Джорджем попёрли из команды, — пояснил я с долей иронии. — Просто представь в какой экстаз он впадёт теперь.
— Выродок пожирателя…
— Но на самом деле нас вышвырнули из-за меня, — я остановился перед дверью в спальню. — Амбридж решила надавить, чтобы я побыстрее согласился на её «просьбу». А близнецы лишь дали повод, измордовав хорька с помелом вместо языка.
— Ты же не думаешь согласиться? — настороженно спросил Рон.
— Нет, — я отрицательно покачал головой, делая паузу. — Но её внимание и поступки с грацией слона в посудной лавке в чём-то работают. Я начинаю ощущать себя локальным центром вселенной. Небольшим таким, — со вздохом карикатурно свёл большой и указательный пальцы. — Уровня Хогвартса. Но и это утомляет.
Дождавшись запоздавшую Гермиону в гостиной, мы накинули на себя мантию-невидимку и выбрались через портрет. Девушка сверкала на меня глазами, но забравшись под мантию вцепилась с неожидаемой от неё силой и плотно прижалась. Шутить я не стал — ситуация не располагала, да и торчащие из под мантии лодыжки намекали, что так намного лучше.
Прислушиваясь к окружению, я осторожно провёл нас через спящий замок, успешно избежав внимания Филча. Нам повезло, что не попалась его кошка, миссис Норрис, которая, вроде бы, могла разглядеть нарушителей и под мантией. Стоп. Вроде бы?
Рон споткнулся о мои ноги и зашипел проклятия, пока я удивлённо стал проверять внезапно возникшее подозрение. Неужели, я что-то смог забыть? Сконцентрировавшись и войдя в транс окклюменции, я пробежался по воспоминаниям и выцепил все моменты встречи оригинального Гарри с кошкой Филча. И убедился, что кошка замечала Гарри, но явно не видела его, а ориентировалась на другие чувства. Но факт того, что мне пришлось сконцентрироваться и лично перебрать воспоминания при помощи окклюменции, обескураживал. Маловажные воспоминания пока никуда не исчезли, только осели глубже в сознании из-за ослабших ассоциативных связей, но то ли ещё будет.
— Ну что там? — прошептала на ухо Гермиона, вызвав приступ мурашек, пробежавшийся по моей спине и рукам.
— Ничего, показалось. Идём дальше, — отмахнулся я, отметив себе в мыслях важный пункт — периодически проверять свою память на наличие возможных потерь.
Когда мы уже спустились с замкового крыльца, к новому пункту в задачах добавилась ещё парочка — показаться Луне под мантией-невидимкой и проверить, не чувствуют ли другие маги мой способ сканирования окружения. На удивление продуктивный поход к полувеликану выдался, освежающий.
— Хагрид, открывай. Свои, — я дополнил стук в дверь негромкими пояснениями.
— А то я не знаю, — раздалось громкое ворчание из-за отворяющейся двери.
— Хагрид! Что… — воскликнула Гермиона, но я тут же посильнее прижал её к себе, не давая продолжить.
— Тихо ты! — Хагрид оглядел пустое крыльцо и посторонился: — Заходите живей, мантию внутри снимете.
— Извини, — шепнула Гермиона, показавшись первой из под мантии. — Я просто… Хагрид! Что с тобой?
— Ерунда! Ерунда! — Хагрид задвинул засов на двери и опустил шторы на окнах.
Приглядевшись, я внимательно рассмотрел Хагрида. Его лицо украшало множество ранений, большая часть из которых была относительно свежей. Рассечённая бровь слабо кровоточила, свидетельствуя о недавнем ударе, нанесённом с сокрушающей силой. Общая помятость и зажатость в движениях дополняли картину. Выглядело так, словно полувеликан ещё час назад участвовал в свалке с парой схожих по габаритам оппонентов. Плотный дорожный плащ и большой рюкзак, в котором при правильном подходе мог бы уместиться и я, намекали на то, что Хагрид вернулся только что. Сейчас он суетился у очага, размещая большой медный чайник, и отмахивался от расспросов Рона и Гермионы.
Я особо в диалоге не участвовал, внимательно разглядывая последствия близких отношений между родственниками. Сириус мимоходом упомянул во время одного из разговоров, что мадам Максим уже вернулась в Шармбатон, а значит посольство полувеликанов к великанам уже давно завершилось. Задержался же Хагрид, согласно информации из оригинальных книг, из-за своего единоутробного брата, которого умудрился протащить через половину Британии, но как бы я сейчас ни давил на него, он в этом точно не признается.
Вздохнув, я молча достал палочку и навёл на лицо присевшего за столом Хагрида.
— Чего это ты делаешь, Гарри, — нахмурился полувеликан, отнимая кусок драконьего мяса от лица.
— Раз к мадам Помфри ты идти отказываешься, мне не остаётся выбора, — я ухмыльнулся взмахивая палочкой. — Придётся тебе немного потерпеть, а мне попрактиковаться в чарах первой помощи.
— А, на меня всё одно не подействует, — отмахнулся Хагрид, пытаясь приложить мясо обратно, но оно вырвалось из его руки и отлетело вместе с тарелкой в другую часть хижины.
— Это мы посмотрим, Хагрид, — моя хищная улыбка заставила его вздохнуть. — Ты лучше на вопрос Гермионы ответь. Это были великаны?
— Ну, да. Великаны, — ответил полувеликан, пока мои чары очищали его раны от грязи и ссохшейся крови.
Брошенные диагностические чары стекли с его лица, словно вода. Мощная магическая аура Хагрида просто не дала им зацепиться за него, даже когда я вложил в чары максимум сил, которые они могли выдержать. Хмыкнув, достал из инвентаря флакон со светящейся мазью и стал аккуратно наносить её тампоном на раны на его лице.
— Это чего это? — почувствовав жжение, Хагрид насторожился и прервал рассказ о приключениях на стоянке великанов.
— Рябиновый отвар.
— Но он же не действует на великанов, Гарри, — влезла с пояснениями Гермиона.
— А это усиленный состав. Для видов с большим магическим сопротивлением, — хмыкнул я. — Единорогов там, фестралов. На полувеликанов вот тоже действует.
— И откуда он у тебя? — для разнообразия на этот раз вмешался Рон.
— Сам сварил, — нейтрально бросил, пожав плечами.
— Для чего? — с подозрением уточнила девочка, прищурившись.
— Кого, — сухо поправил её. — Для Хагрида.
— Но…
— Мадам Максим вернулась больше месяца назад, — я с ничего не выражающим лицом продолжил объяснения, не обращая внимания на удивление присутствующих. — Что бы ни задержало Хагрида на такой длительный срок, это явно было чем-то большим и сильным.
— Не нужно вам лезть в это дело, — нахмурено заворчал Хагрид, одёргивая меня.
— Вот и подготовился, ожидая подобное. Всё равно зелья варю, — я проигнорировал и его взбрык, нанося мазь на оставшиеся раны. — У меня рябинового отвара флаконов тридцать изготовлено, на случай происшествий на нашей общей практике.
— Практике? — попытался ухватиться Хагрид и перевести тему разговора, но я только фыркнул:
— Клятвы, контракты, не можем рассказать. Поспрашивай в ордене, они знают. Ты лучше рассказывай, что там было с Пожирателями и великанами дальше?
Хагрид продолжил рассказ, аккуратно выбирая слова, но подозрения Гермионы и не думали исчезать, это было видно даже по выражению её лица. Дойдя до печального финала провального похода к великанам, он хмуро замолчал и наступила тишина.
Я обрабатывал последние раны, Рон, повесив нос, потягивал чай из огромной кружки. Гермиона переводила взгляд с меня на Хагрида и обратно, но, помня оговорку Хагрида, спросить не решалась.
— С лицом порядок, — подвёл я итог трудов за последние полчаса. — Дальше сам, я занесу на первом уроке свой запас. Всё равно девать его некуда, зачем мне целый котёл усиленного рябинового отвара.
Но стоило мне расслабленно сесть на сундук и потянуться к своей кружке с остывшим чаем, как я ощутил на границе восприятия появление Амбридж.
— Амбридж! Идёт сюда, скоро будет, — я вскочил на ноги, очистил магией лишние чашки с чаем и перенёс их на место. — Под мантию и в угол. Хагрид это ставленница Фаджа, не болтай лишнего.
— Как ты узнал про Амбридж? — прошептала вопрос Гермиона, стоило нам спрятаться под мантией. Хагрид оттаскивал своего пса Клыка от двери.
— Потом, — шикнул я и зажал ей рот рукой, прислушиваясь к диалогу полувеликана с инспектором.
Я постарался не оставить лишних следов и предупредить всех заранее, поэтому у инспектора не появилось подозрений о гостях Хагрида. Но выслушивая его ответы на каверзные вопросы о «горном воздухе», мне захотелось провалиться поглубже под землю и забыть о том, что мы с ним когда-то были знакомы. Наивные и слабые отговорки Хагрида сработали только потому, что Амбридж и так предвзято относилась к полувеликану и не ожидала от него высоких навыков в общении. Только пренебрежение и неприязнь в её эмоциях с каждой репликой брали новые высоты, больше ответы не приводили ни к чему.
Выпустил Гермиону из объятий я только тогда, когда Хагрид договорил с Амбридж и убедился, что она отошла подальше к замку. К тому времени первый порыв Гермионы укусить меня за руку уже выветрился, сменившись в целом положительным настроем, но мне было не до шуток:
— Трелони уже оставили с испытательным сроком, так что будь осторожен, Хагрид.
— Да не переживайте, у меня уж план весь намечен, — нарочито весело отмахнулся Хагрид. — И для вашего СОВ пара зверьков у меня тут есть.
— Слушай, Хагрид, — к разговору подключилась Гермиона, опасаясь этих «зверьков». — профессор Амбридж будет рада, если ты принесёшь на занятия какого-нибудь опасного зверя.
— Опасного? — на этот раз вполне искренне удивился Хагрид. — Глупости какие — ну какие опасные звери есть для СОВ…
Следующие пять минут ушли на тщетные попытки Гермионы убедить Хагрида не приводить на уроки ничего «интересного», в его понимании, хотя бы на время инспекции. Но закончилось это ожидаемо — Хагрида утомили опасения и нотации девушки и он свернул разговор, погнав нас по спальням.
— Так что ты имел в виду под «большим и сильным»? И как узнал про Амбридж? — накинулась на меня шёпотом Гермиона на половине дороге к замку.
— Хагрид и мадам Максим уезжают к великанам. Мадам Максим возвращается месяц назад, Хагрид только сейчас и изрядно побитым. При этом усердно отмалчивается и отказывается говорить, откуда свежие раны, — безэмоциональным и ленивым тоном повторил ей известные факты. — Кого он мог встретить, чтобы получить такие раны и задержаться в дороге?
— Нет… — ахнула девочка. — Но он не мог же привести их сюда.
— Кого? Великанов? — переспросил с удивлением Рон.
— Мог, не мог, великанов, не великанов — какая разница? — заворчал я ни разу не наигранно. — Кого-то он притащил точно, так что с этого момента я и шага в Запретный лес не ступлю, даже если меня слёзно на коленях будет упрашивать об этом Дамблдор лично. В обнимку со Снейпом. Воландеморт на первом, акромантулы на втором курсе, оборотень, драконы… С меня довольно, в этом году меня в лесу не будет. Пошли они все, пусть Дамблдор сам разбирается. Как будто мне больше всех надо.
Хорошее настроение, полученное при общении с Гермионой, улетучилось в трубу от одних только перспектив приближающегося будущего. Раздражение и усталость дня вновь нахлынули и в чём-то я позавидовал оригинальному Гарри — он-то отвертелся от всего этого, ему сейчас там должно быть хорошо. Где бы он там ни был.
— А всё-таки, как ты узнал про Амбридж? — осторожно напомнила Гермиона, аккуратно взяв меня за руку под мантией-невидимкой.
— Бросил чары, — приврал я. Чары были, но только чтобы замести следы на снегу.
Не проронив ни слова до самой гостиной, мы также молча разошлись по спальням. Лишь Гермиона напоследок неловко сжала мою руку, вызвав у меня слабую улыбку.
— Это что? — я раздражённо спросил у ухмыляющихся близнецов. Следующим утром, прямо перед подъёмом, эти два балагура подошли ко мне в гостиной.
— Это подарок… — ухмыльнулся Фред.
— От Сириуса, — добавил тихо Джордж.
— В комплекте была записка, — протянул мне листок пергамента Фред.
Отведя взгляд от завёрнутой в праздничную ленту розовой коробочки, я прочитал содержимое записки и зажмурился.
Прости, что так долго. Я уверен, тебе понравится содержимое.
Прекрасно понимая характер Сириуса, я уже догадался, что может меня ожидать внутри розовой коробочки, ведь это такой прозрачный намёк. Настолько прозрачный, что оба близнеца Уизли скалятся во все тридцать два и ожидают мою реакцию, украдкой пряча палочки за спиной. — Передайте ему, что с неудачниками по жизни с тридцатилетним стажем я больше не разговариваю, — ответил близнецам, удерживая постное лицо. Фред и Джордж, несколько разочарованные реакцией, кивнули и ушли по своим делам. Открыв коробочку и осмотрев её содержимое, мне захотелось от души заколдовать одну старую облезлую псину, испытав на ней весь перечень проклятий, которые удалось наковырять в Особой секции. Поверх книжки с описанием базовых медицинских чар на все случаи жизни, стопки министерских буклетов и короткого письма, лежало зеркальце в красивом оформлении. На его обороте был приклеен листок пергамента, на котором кривым почерком крёстного было выведено расписание дежурств Нимфадоры. — И ведь не поленился, старый неудачник, — вздохнул я, пряча зеркальце в инвентарь. — Интересно, как отреагировала Дора. Поиск материалов занял время. Часть буклетов пришлось просить у Доры, поэтому получилось отправить всё только сейчас — я не рискнул слать несколько посылок. По проклятиям прикладываю список литературы, она должна быть доступна в библиотеке Хогвартса, если я всё правильно помню. Книгу можешь оставить себе, у меня есть ещё копии. P.S. Дора удивилась, но я верю, что ты найдёшь подход. От приписки в конце у меня дёрнулся глаз. Я представил свои попытки объясниться с Дорой и потенциальное количество шуток от неё. Список экспериментов над одним знакомым анимагом, выстроенный у меня в голове, вырос вдвое, в основном за счёт повторений самых заковыристых проклятий. Сугубо с целью более полного изучения эффекта, ага. Спрятав всю коробку в инвентарь, я отложил книгу по чарам и просто лениво гонял мысли о судьбе, пророчествах, совпадениях и смысле бытия вплоть до самого завтрака. Ну вот почему? Почему, стоило мне только попробовать сойтись с Гермионой, так моментально возникли намёки на другую девушку, да ещё такие убедительные. За завтраком, вспомнив о вчерашнем дополнительном мотивирующем пинке, я присмотрелся к столу Рейвенкло и нашёл среди учеников Луну. Осмотревшись, достал палочку и наколдовал листок пергамента с текстом: Если ты не против, приходи на пол часа раньше сегодня. Есть интересный разговор.Гарри
— Гарри? — покосилась на меня Гермиона, прочитав текст. Скрывать от неё я ничего и не собирался. — Сейчас, — я сосредоточился и пару раз взмахнул палочкой. Пергамент сложился в самолётик, подобный запискам из министерства, а затем немного подлетел над столом. В висках кольнуло от напряжения — удерживать сразу четыре независимых схемы чар оказалось не просто, — но я ещё одним взмахом вложил комплекс схем чар в трансфигурированный пергамент. Самолётик дёрнулся и принялся набирать высоту. Через пару секунд пергамент выцвел, став прозрачным из-за чар хамелеона, и направился к столу факультета умников. Гермиона, проводив начальный полёт пергамента, обернулась ко мне, но я молча кивнул в сторону Луны, рядом с которой самолётик проявился вновь и пошёл на посадку. — Хочу поговорить с Луной о некоторых чарах перед практикой ОД сегодня, — пояснил заинтригованной Гермионе. — У неё есть интересные заклинания. — Наедине? — Гермиона нахмурилась и бросила быстрый взгляд на блондинку. В её отношении к Луне уже давно не было того первого пренебрежения, которое в начале знакомства просыпалось при каждой встрече. Сейчас в её эмоциях отражалось недоумение, сдерживаемый интерес и… эм… весьма слабое колющее ощущение ревности? — Вот только Луну ещё ко мне сватать не надо, — вздохнул я устало. В этот момент взгляд Луны поймал меня и не отпускал следующие секунд десять. Ничем не выразив свой ответ, Луна перевела взгляд на пергамент и потянулась за волшебной палочкой. — …Не понимаю, о чём ты, — Гермиона попыталась сыграть в незаинтересованность, старательно делая вид, что статья в «Пророке» её интересует больше. — Угу, — кивнул я, отслеживая задумчивые действия Луны. — Как скажешь. — И про какое сватовство ты говоришь? — спросила девушка после того, как ей наскучило уже в седьмой раз читать одну и ту же строчку в статье. — Уже забыла про все эти пляски Сириуса вокруг меня и Доры? А вот мне в ответ и пошутить нечем уже, — жаловаться девушке на опасность девушек. В моих мозгах что-то зачесалось, но в следующий миг я уже забыл о сюрреализме ситуации: — Да как так-то? — Что? — резко обернулась ко мне Гермиона, задрав бровки. — Она повторила полный набор моих чар, начиная с трансфигурации и заканчивая доработкой с чарами хамелеона, — кивнул я на поднимающийся от стола Рейвенкло самолётик с ответом от Луны, что в этот же миг потерялся из виду. — А я часа четыре убил на то, чтобы органично встроить эти чары в схему чар анимации. — Хм… — Гермиона вместе со мной проводила взглядом подлетевший листок пергамента. — Поделишься? — Да, конечно, — задумчиво рассматривая разложившийся пергамент с единственным словом «хорошо», я достал из сумки записи и передал ей. — И знаешь… я не уверена, что он шутит, — серьёзно и с острым ощущением того, что делает что-то не так, едва слышно на грани моего слуха пробормотала Гермиона. — Сириус. — Угу… И от понимания этого легче не становится. Надо будет обсудить кое-что с Сириусом, — пробурчал я. И добавил, теперь уже подчёркнуто шутливо: — У нас же не султанат, в конце концов. В следующий же миг я поймал своими рёбрами лёгкий удар острого кулачка, а наклонившаяся ко мне Гермиона зашипела на ухо: — Только попробуй заикнуться об этом ещё раз. Впрочем, в её эмоциях я разобрал игривую шутливость, поэтому мой ответ не заставил себя ждать: — Слушаю и повинуюсь, — изобразил я арабский акцент, сложил ручки перед собой и склонился. Мультикультурализм в Британии к этому времени во всю процветал, потому примеров для подражания хватало. — Шут… — проворчала Гермиона. Её внезапный собственнический порыв выветрился так же быстро, как и появился, принося за собой глубокое смущение. — Твой шут, — пожал я плечами нейтрально, из-за чего Гермиона глубже нырнула в смущение. Наблюдавший за нами Рон закатил глаза и со вздохом отодвинулся чуть дальше, пылая на весь стол желанием показать, что «он не с этими двумя». Сидящие недалеко Лаванда и Парвати, что почти весь завтрак бросали на нас заинтересованные взгляды, зашушукались с новой силой, раскручивая мельницу слухов. Я же только хмыкнул — ничем новым они меня удивить не смогут. Даже если придумают что-то про оргии с жертвоприношениями. Кажется, подобное уже было на втором курсе. Куда больше меня интересовало объяснение того, как Луна так легко и непринуждённо смогла повторить мои чары. Чёрт побери, это я что-то делаю не так, или меня окружает толпа Гениев, с которой я могу конкурировать лишь за счёт дополнительных часов в практике? Это не обидно и не вызывает приступов зависти, уж до такого ребячества я не опущусь, но иногда заставляет считать себя немного неполноценным. Привет, синдром самозванца у де-факто самозванца. — Позже расскажу, как прошло. Если Луна не будет против, — я подошёл к креслу Гермионы со спины и склонился к её уху. — Хорошо, — и она поцеловала меня в щеку, как и я её вчера. Первое настолько однозначное проявление её намерений. — И не забывай, я приду через полчаса. Или пятнадцать минут, я ещё не решила. — Не бурчи, — фыркнул я, целуя в ответ. Хотелось в губы, но Гермиона резко отвернулась, смущаясь. Но так получилось даже милее. Спустя несколько минут я уже заходил в двери Выручай-комнаты. Но даже прийдя немного загодя, уже обнаружил тут Луну. — Привет. — Привет, — ответила она с неизменной загадочной улыбкой. — Поздравляю вас с Гермионой. — Эээ… Спасибо. — Вот как? Откуда? Слухи уже добрались? — Это видно, — с не изменившимся выражением на лице ответила Луна на незаданный вопрос. А в её странном эмоциональном фоне появились отголоски шаловливого удовлетворения. — Вы как будто прислушиваетесь друг к другу сегодня. — Ладно, — хмыкнул я, мотая на ус. — К слову о «видно». Это тоже видно? Я поднял руку и примерно за полминуты сформировал из магических потоков и линий один из простейших ритуальных контуров на полтора десятка связей. В процессе его построения Луна с едва пробивавшимся в эмоциях интересом не моргая смотрела на что-то, что я мог лишь ощутить, напрягая всё своё восприятие. — Даже без палочки! — задорно воскликнула она, когда я перестал добавлять новые детали, едва удерживая существующее. — И ты не видишь, как и остальные. Интересно! — Не вижу, — хмыкнул я, не отрицая очевидное. — Да, это заметно, — покивала девушка. — Вся схема кривая, как будто чертили ногами. — Ну спасибо, — злиться на Луну было невозможно. Это точно была не издёвка, в её эмоциях полный штиль. — Да, я вижу магию, — хмыкнула Луна, чуть сильнее растягивая улыбку. — Но я не знаю, каким образом. Мы с папой так и не поняли. — Мм… — чувствую себя немного глупо. И что дальше? — Это с рождения? — Нет, — улыбка девушки немного увяла, а в эмоциональном фоне появились отголоски грусти. — Можешь рассказать, как так получилось? Если это не секрет, конечно? На минутку Луна отвлеклась и огляделась вокруг, пройдя вдоль пары шкафов с книгами. — Моя мама была конструктором чар, — начала она объяснять, повернувшись ко мне лицом. С первой её фразы мне захотелось дать самому себе подзатыльник и пару лещей следом, ибо я хорошо помнил, что её мама умерла у неё на глазах. Луна заметила моё выражение лица, но только наклонила голову в сторону и продолжила, вернув теплоту своей улыбке: — Она любила экспериментировать с чарами, внося правки в их структуру. Пыталась улучшить их, изменить или добавить новый эффект. А я любила наблюдать за этим, хотя и видела только разноцветные вспышки, — Луна продолжала говорить с улыбкой, хоть от неё всё сильнее чаще стали доноситься отголоски грусти. — Однажды моей маме не повезло, в новые чары вкралась небольшая ошибка. Чары взорвались, а я наблюдала за всем этим. Серые глаза девочки потеряли яркость, но штиль в эмоциях так и не прекратился. — Я всё видела. Хотела продолжать видеть её, поэтому увидела совсем всё. Даже то, как мама растворилась и исчезла, продолжая своё путешествие уже не здесь. С тех пор вижу структуру чар, что помогает с их повторением, подстройкой и изменением. Могу делать то, что делала мама. Забавно, правда? Последнее она произнесла с той же беззаботной улыбкой, что и раньше, а вот меня проняло. Нет, я вижу иронию и злой юмор ситуации, но чтобы это оценить нужно либо быть малодушным, либо циником на восьмёрку хирургов из десяти. Но услышать это от девушки четырнадцати лет, да ещё с этой улыбкой. И в её эмоциях лишь отголоски той печали и боли, которые она осознанно выдавливает. — Ты же чувствуешь, да? — Луна наклонила голову, а её улыбка снова слегка потускнела. В первый момент я не понял и успел задуматься о чём она, но быстро сообразил, что она спрашивала про эмоции. — Да, прости. — Не переживай. Я даже рада, давно с таким не сталкивалась, — её глаза зажглись интересом, а в эмоциях наконец-то появилось чувство радости, которое она не стала вытеснять. — Папа давно не прислушивается ни к кому, а другим взрослым я не интересна. Да и мало кто так может. Не знаю, как должны выглядеть социопаты, но надеюсь, что не так. Луна всё таки ощущает эмоции и умеет сопереживать, пусть и по особенному. — Что скажешь про это? — я показал телекинез, выпустив из руки волшебную палочку и покрутив ей вокруг себя. — О! Как интересно! — эмоциональный фон колыхнулся, но все новые эмоции как и прежде были обработаны, учтены и разложены по полочкам, оставляя после себя только ослабленные отражения и отголоски. Луна стала собой. — Ты контролируешь это без чар. Я не вижу никакой связи, просто чудесно. В голове появились мысли об «Идеале рационализатора» и «всё во благо науки», но я их выбросил, отметив осознанность фильтра — Луна совершенно точно делала это сама и намеренно. Луна вытащила палочку и попробовала поднять её в воздух усилием воли. Ненадолго наступила тишина, во время которой я обдумывал слова девушки. Объективной пользы от разговора я так и не получил, лишь подтвердил практическую возможность видеть что-то. Последовать её путём у меня не выйдет, да я и не захочу. — Да, кстати… — пробормотал я, доставая из сумки мантию-невидимку. — Нет, у меня так не получается, — покачала головой Луна, палочка которой всего пару раз дёрнулась. — Слишком тяжело. — Получится, если будешь тренироваться больше, — пожал я плечами, накидывая мантию на себя и отходя в сторону. — Ооо… — протянула Луна, весело улыбаясь. — У папы тоже есть мантия-невидимка. Но она не такая, эта лучше. — Чем лучше? — спросил я, заметив, как взгляд Луны неотрывно следует за моей фигурой. Вот тебе и конец сказки про непогрешимость мантии-невидимки. — Под твоей я тебя почти не вижу, только полотно мантии без деталей и расплывчатый контур тела. А папина почти не скрывает ничего. Однозначно, Дары Смерти существуют и… А, чёрт! Её отец же Ксенофилиус, один из тех, кто свято верит в существование даров и активно ищет их. — Тогда не говори об этом папе, хорошо? — с наивной надеждой попросил я, понимая, что уже поздно и все полимеры утеряны. — Хорошо, — кивнула Луна, проказливо улыбнувшись. — Спасибо, — улыбнулся я, убирая мантию в сумку. — И последняя просьба от меня. Скажи, ты сейчас видишь что-нибудь иначе? Я повысил чувствительность восприятия окружающего, пытаясь ощутить поверхности помещения и детали рядом стоящих шкафов. Луна несколько минут приглядывалась и неуверенно протянула: — Я не знаю. Ты стал чуть ярче, но я не до конца уверена. — Спасибо, — улыбнулся я обрадованно. Мы с Луной проговорили о всяких мелочах всё оставшееся время до прихода остальных. Гермиона пришла ровно через двадцать пять минут, но перед ней зашла Сьюзен Боунс, поэтому шутить о преждевременности и её беспокойстве я не стал. — Не очень то вы похожи на типичную парочку, — фыркнул Рон на нас с Гермионой. Мы лежали после занятия ОД на том же диване, что и вчера, занимая ту же позу, что и вчера. И оба уткнулись в книжки. — Мы не торопимся, — хмыкнул я, перелистывая страницу. — Нам и так хорошо, — фыркнула Гермиона, не показав наружу возникшего смущения. — Хотя нет, похожи, — протянул Рон задумчиво. — А мне что тогда делать? — Уроки? — холодно предложила Гермиона. — Подкатить к Лаванде? — перелистнув следующую страницу, предложил я. — Ой, то есть я хотел сказать «уроки», да-да. — Спасибо, не надо, — донеслось из другого угла гостиной. — Мне Парвати рассказала, какими вы были кавалерами на Святочном балу. — Эй, это было год назад, — воспротивился я поклёпу. Пусть и за дело, но виноват то не я. — А Рон вон как вырос над собой, теперь целый вратарь. Да и сам вытянулся. — Что-то не заметно, что он вырос над собой, — захихикала Парвати. Рон уже побагровел и попытался утонуть поглубже в кресле, сожалея о том, что вообще начал этот разговор. — Да и ты уже был ловцом год назад. — Что поделать, я был молод, глуп и неопытен, — я патетично воскликнул. — Неопытен, да? — Гермиона скосила на меня внимательный взгляд. — А сейчас прямо очень опытен? — Конечно! — с жаром подтвердил свои слова, подмигивая ей. — Я раньше почему таким дурачком был? Да потому, что у меня девушки не было! А теперь я сразу набираться опыта начал. Вот прям со вчера. — Ой, как интересно, — почти в один голос заявили Парвати с Лавандой, вынуждая Гермиону покраснеть. — Но это только наше дело. Извините, девочки, — сурово проговорил я, даря улыбку Гермионе. И не удержался от усмешки: — Наше и ещё одной де… Ладно, только наше, только наше. — Я же предупредила, — проговорила Гермиона, поглаживая мои рёбра, по которым сама только что стукнула кулачком. — Ой, как интересно, — возглас на этот раз прозвучал точно в один голос, заставляя Гермиону смутиться ещё сильнее. — А я чего, я ничего, — ухмыльнулся, прижимаясь к её руке головой. — Я вообще книжку читаю. Хорошо пишут про Протеевы чары, душещипательно. В таком относительно ленивом темпе потянулся последний месяц перед рождественскими каникулами. Никаких потрясений, новостей или угроз за это время не произошло. Разве что Малфой стал совсем невыносимым, но взвесив все «за» и «против» я решил, что «собака лает, караван идёт». И не стал как-то реагировать на его попытки достать меня. Опасение Гермионы за Хагрида оправдались полностью, когда полувеликан притащил на урок фестралов. Амбридж, получившая из-за этого карт-бланш на любое решение, показала свою наихудшую сторону в наилучшем свете. И не смотря на то, что под патронажем Гермионы следующие уроки Хагрида были проведены значительно лучше и находились близко к образцовым, Амбридж уже нацелилась выгнать полукровку из Хогвартса. Я лишь вздыхал и высказывал мнение о том, что Амбридж и при идеальных условиях взялась бы за Хагрида, но Гермиона нарекла меня фаталистом и приступила к муштре с новой силой. Освободившееся время от тренировок на поле для квиддича ушло на посиделки и более близкое общения с Гермионой и книгами, которые часто проходили одновременно. Наши отношения никуда особо не торопились — так впервые поцеловались мы лишь спустя несколько дней, поймав короткий момент для уединения в гостиной. Целоваться при свидетелях Гермиона смущалась, а я не настаивал, позволяя себе небольшие подколки по этому и многим другим поводам. Получая за них умилительное смущение девушки, такие же подколки и попытки смутить в ответ. В один из похожих вечеров мы обсуждали последний поход на предпраздничные выходные в Хогсмид. Это был единственный день, когда можно было бы успеть покинуть Хогвартс для прогулки куда-то ещё перед каникулами. Гермиона с родителями планировала уехать в поездку и до следующего года никаких интересных возможностей не намечалось. — Хогсмид. Кафе мадам Паддифут, — предложил я девушке, удерживая серьёзное выражение на лице. — Все эти розовые розовости, бантики, сердечки, шоколадные кексы на двоих, мм. Красота! От Гермионы прилетел лёгкий удар кулачком, хотя скорее это было простое обозначение удара. Полюбовавшись на её возмущённое личико, я прислушался и ощутил вялый интерес с существенной долей брезгливости в эмоциях. — Хорошо, согласен, — хмыкнул я, не дождавшись комментария. — У Паддифут слишком много хихикающих девочек. Это же где это видано, ходить на свидание с девушкой в места с высокой концентрацией других девушек. Взгляд Гермионы стал тяжелее, но я лишь в который раз ухмыльнулся, продолжая нести смущающую чепуху: — Уж точно не получится погрузиться в очередную книжку с головой. Столько девушек точно попытаются совратить Гермиону на свою розовую сторону и увести её у бедного меня. — Кх… — Гермиона подавилась возгласом и с укором посмотрела на меня, отчаянно покраснев. — Язык без костей! — Но так же только приятнее! — улыбнулся я и потянулся за новым поцелуем. К сожалению, последний выходной в Хогсмиде отменили из-за метели и нашу прогулку пришлось перенести на следующий раз. Как бы я ни старался убедить себя в том, что сделал всё возможное, но последнюю ночь перед каникулами я провёл в гостиной перед камином. Лишь вечером я отправился на полчаса в спальню вместе с остальными, но не смог уснуть и спустился назад, заняв излюбленное кресло, популярность которого у меня пошатнулась с началом отношений с Гермионой. Диванчик для нас стал выглядеть предпочтительнее. Так за чтением рекомендованной Сириусом литературы и периодическим отвлечением на приятные воспоминания последнего месяца, чтобы отогнать переживания, прошла половина ночи. Чем дальше двигалась часовая стрелка хронометра на каминной полке, тем чаще меня одолевали переживания и сомнения в успешности моих попыток сохранить жизнь Артуру Уизли. Довольно страшное ощущение, когда понимаешь что может произойти сейчас, пока ты сидишь в кресле и не можешь повлиять ни на что. Стоило стрелке перевалить за половину пути к третьему часу, как портрет Полной Дамы со скрипом сдвинулся, и в гостиную зашла напряжённая и сосредоточенная декан Макгонагалл. Львиная доля моих переживаний стихла — план сработал, осталось узнать на сколько успешно. — Мистер Поттер? — нахмурилась декан, увидев меня под ярким светляком. — Почему вы не спите? — Не спится, профессор, — я пожал плечами, удерживая незаинтересованное выражение на лице. — Успел вечером вздремнуть. Что-то случилось? — Нет… Да, мистер Поттер, — она замялась сначала, но тут же поправилась. — На мистера Уизли совершили нападение. Он сейчас в Мунго. Будьте любезны, разбудите пока вашего друга, мистера Уизли. Мне нужно будет разбудить остальных. — Хорошо, профессор. Стоическим усилием я переборол наступившее облегчение, удержав вылезающую на лицо улыбку, и спешно направился в спальню за Роном. Собрав в гостиной ничего не понимающих детей Уизли, которым даже не дали возможности переодеть пижамы, Макгонагалл задумалась на мгновение и уточнила: — Полагаю, что вам, мистер Поттер, тоже следует пройти к директору. — Вы уверены? — я с удивлением задрал бровь. — Я, всё-таки, не родственник. — Полагаю, это будет решать директор, — поджала губы декан и махнула рукой в стороны выхода. Быстро проводив нас через пару скрытых переходов до кабинета директора, декан постучала в дверь и запустила всю группу внутрь кабинета. Директор Дамблдор выглядел схожим образом — ночная одежда, слегка растрёпанные борода и волосы. Но взгляд цепкий и внимательный, словно он совсем не спал. Бросив на нас быстрый взгляд, но не смотря в мои глаза, он уточнил: — Мистер Поттер? — Я не спал, профессор, — я пожал плечами и взмахнул книгой. — Читал в гостиной. Профессор Макгонагалл посчитала необходимым моё присутствие. — Что же, хорошо. Одной задачей меньше, — не громко подвёл он итог своим мыслям. После чего громко объявил, уделив внимание детям Уизли: — Ваш отец был ранен при выполнении задания для Ордена Феникса. Его доставили в клинику магических недугов и травм — в больницу святого Мунго. Я отправляю вас в дом Сириуса, это ближе к больнице, чем «Нора». Там вы встретитесь с матерью. — Как мы доберёмся туда? — спросил Фред. Оба близнеца были бледными и поддерживали с двух сторон Джинни. — Летучим порохом? — Нет, — сказал Дамблдор. — Сейчас это небезопасно, за Сетью ведётся наблюдение. Вы отправитесь через портал. — Он показал на невыразительный старый чайник, стоявший на столе. — Мы ждём сообщения от Финеаса Найджелуса… Прежде чем отправить вас, я хочу убедиться, что путь свободен. — Я не очень уверен, что мне стоит перемещаться с остальными, — вмешался я. — У Амбридж нет уверенности, что я достаточно близок с Арт… с мистером Уизли. Это будет странно выглядеть. — Профессор Амбридж, Гарри, — нашёл время поправить меня Дамблдор, продолжая игнорировать мои попытки установить зрительный контакт. Я удерживал ментальный барьер с момента входа в кабинет, специально для этой проверки. — И почему ты так решил? — При всём уважении к вам, профессор Дамблдор, называть профессором эту даму у меня язык не поворачивается. По крайней мере, во внеучебной обстановке. И мы успели дважды мило пообщаться. — Я тебя услышал, — кивнул старый волшебник, едва заметно дёрнув уголками губ. От него не доносилось ни отголоска эмоций, я не ощущал почти ничего. Поэтому я не мог судить о том, насколько честной была его реакция. — Но всё же, о чём вы говорили? — Мадам Амбридж была заинтересована в моём публичном опровержении ваших слов, — хмыкнул я. — Взамен она предлагала всякие мелочи по учёбе, возможное сдерживание редакторов «Пророка» и преференции для внешкольной занятости, — выделил тоном последние два слова. — Довольно очевидно, если подумать. — Я так понимаю, это было в первый ваш разговор? — поднял брови директор, продолжая избегать моего взгляда. Могло бы выглядеть нелепо, но у него явно был опыт в подобном. — Верно, — кивнул я. — После второго меня, Фреда и Джорджа исключили из команды. Полагаю, решили мотивировать иначе. — Вот видишь, Гарри, для профессора Амбридж ваши близкие отношения с семьёй Уизли не тайна, — пожурил меня Дамблдор. — Не согласен. У неё могут быть подозрения из-за пары фактов, для которых можно найти и другие объяснения. Но подобным ходом все мы просто распишемся под собственным признанием. Посреди кабинета на миг вспыхнуло пламя, от него осталось золотое перо, медленно опускавшееся на пол. — В чём-то ты прав, Гарри, — задумчиво пожевал губы Дамблдор, подхватывая перо. — Но профессор Амбридж уже в курсе того, что вас нет в постели, поэтому другого выхода нет. Минерва, идите и отвлеките её — придумайте что угодно. — Ох, вам виднее, — отступил я, пока декан в развевающемся халате проходила мимо. Но продолжил в пол голоса больше для остальных: — Но она вряд ли поверит, что я случайно узнал обо всём и вызвался поддержать друга в трудной ситуации. Давление с её стороны усилится. — И к слову об этом, — обратился ко мне директор. — Если профессор Амбридж попытается как-то надавить на тебя, то расскажи об этом мне или профессору Макгонагалл. Хорошо, Гарри? Я лишь молча кивнул. Впрочем, так и не посмотревшему мне в глаза директору этого оказалось достаточно. — Он сказал, что будет рад, — раздался скучающий голос Финеаса за спиной Дамблдора. — У моего праправнука всегда был странный вкус по части гостей. — Тогда подойдите сюда, — обратился Дамблдор к нам всем. — Быстро, пока не появились провожатые. Вы все уже пользовались порталом? Мы кивнули и протянули руку к закопчённому чайнику. — Хорошо. На счёт три: раз… два… Чуть раньше, чем Дамблдор произнёс «три», наши взгляды перекрестились. Не было никакой боли в шраме, никакой ненависти. Но для меня это не стало новостью, я лишь разочарованно покачал головой, выдавив за барьер эмоции укора. Нашёл время проверять мои реакции, старый манипулятор. Разочаровывает. Но тут сильный толчок в области живота выбил все мысли из головы — я еле удержал в целостности ментальные барьеры. Пол ушёл из-под ног, моя рука намертво прилипла к чайнику, и, стукаясь друг о друга, увлекаемые порталом, мы все понеслись куда-то в вихре красок и шуме ветра…
