Сказка про Поттера, который смог

      Мне потребовалось расспрашивать Сириуса больше трёх часов, вытягивая из него по кусочкам отдельные детальки пазла. Я был вынужден заходить с вопросами очень издалека, подходя и балансируя на той грани, где крёстный ещё был готов мне озвучить информации не нарушая запретов и секретности. Я ссылался на слова других людей из Ордена, на прочитанные отрывки и упоминания в газетах, на фото и рассказ Грюма о прежнем составе Ордена. Да я даже вытягивал из Сириуса рассказы о прежних временах и старых знакомых, мелькающих на фотографиях с родителями в подаренном Хагридом ещё в конце первого курса альбоме. Не говоря уже про вопросы о первом столкновении с Пожирателями и социальном положении различных семей волшебников, всячески отсеивая всё услышанное от мишуры «чистокровности», лозунгов и девизов. Я вычленял только важное и нужное, не стесняясь расспрашивать крёстного в том числе и о его соседях по Азкабану. Сириус мрачнел, отнекивался, противился и убеждал меня в том, что мне это не нужно знать, но я настоял и убедил. По большей части тем, что они могут в любой момент сбежать, а врага нужно знать в лицо.       Шаг за шагом я пытался выстроить в голове цельную картинку из откопанных осколков мозаики. И делал это до тех пор, пока в моей голове не щёлкнуло. Детали разом сложились в стройный узор, часть вопросов отпала сама собой, на другу часть нашлись логичные ответы, а я почувствовал себя идиотом. Вот прямо клиническим, потому что самая главная и основная подсказка с момента моего попадания сюда находилась перед глазами. Время от времени — буквально, но и в остальные периоды неоднократно всплывая в размышлениях. А я её видел, понимал по своему и не осознавал до конца. Орден!       Это же Британия, чёрт её побери. Ну… это там, где рыба, чипсы, чай, паршивая еда, отвратная погода, Мэри еб… Впрочем, это уже лишнее. Британия! Тут каждая домохозяйка состоит в паре кружков, организаций, клубов, сообществ, ассоциаций, орденов и прочих тайных лож. Как ни назови собрание людей по интересам, его основа и суть будет меняться незначительно. И здесь эта практика повсеместна и нормальна, масонство не даст соврать. Некоторыми клубами даже вдохновлялись авторы комиксов — так в паре серий комиксов о мутантах от marvel появился «клуб адского пламени». И я обо всём этом помнил, но не придавал значения, как чему-то незначительному и не связанному со мной. Даже то, что Дора выманила летом Дурслей из дома поддельным приглашением от какой-то там ассоциации, не вызвало у меня подозрений.       И Орден Феникса это такой же тайный клуб, в составе которого несколько учителей, пара домохозяек, сквиб, рядовые работники министерства, уголовник, коммерсанты. И несколько авроров, несомненно. Но ключевое слово в этой фразе «несколько», так как на фоне всех остальных членов Ордена авроров крайне мало.       Если опираться на слова и объяснения Сириуса, то можно с некоторой уверенностью предположить, что вся политическая жизнь в магической Британии состоит из активности таких вот групп по интересам. Которые могут иметь как разное мнение по актуальным вопросам, так и объединяться для их решения. И во время первого пришествия Пожирателей позиция министерства была сильна, потому что появилась фигура Крауча, что связала интересы большинства групп. Где-то надавив авторитетом, где-то полномочиями (а по плевкам Сириуса в его сторону можно предположить, что и шантажом), но он смог добиться временного единства министерства. Пока его задавленные оппоненты не вцепились в Барти Крауча младшего и его службу Тому.       Да, Крауча подкосило предательство сына, но подкосило оно его в основном политически. Послужило стимулом для разброда и шатаний в коалиции, которые начались сразу с падения Воландеморта. А дальше… Кто-то кому-то был должен, кто-то кому-то стал должен, про часть прегрешений забыли, другую списали на подчинение «империусом» — и вот рассыпавшаяся коалиция не смогла договориться, а половина Пожирателей оказалась без наказания. Коалиция окончательно распалась, Крауча сместили на менее значимую должность, и министерство погрузилось в бюрократию и привычную вялотекущую внутреннюю грызню.       И если в первом столкновении Воландеморт действовал открыто, провоцируя остальные фракции на сплочение и ответ единым фронтом, то сейчас всё по-другому. Часть групп погрязли в коррупции, в другую часть за спокойное время умудрились проникнуть приверженцы Тома, а остальные не имеют явного лидера либо солидарны с Фаджем. Если принять за действительность мои знания вероятного будущего, то всё это приведёт к тому, что публичное раскрытие возвращения Воландеморта пусть и послужит триггером для объединения в одну фракцию, но для министерства, не способного разом откинуть все противоречия, это будет медленная агония, подогреваемая Пожирателями с их незаметными действиями внутри министерства и явными провокациями среди маглов для отвлечения внимания или шантажа.       Не удивлюсь, если убийство Амелии Боунс, в первую очередь было для того, чтобы вокруг её фигуры не начало концентрироваться сопротивление. Или для того, чтобы запугать возможное сопротивление. Или для того, чтобы освободить место более лояльному волшебнику. Прав был Рон, все политики со Слизерина. Просто те, кто действительно со Слизерина, не гнушаются применять террор, подкуп, шантаж и прочие грязные трюки.       У меня всё ещё оставалось достаточно вопросов без ответов, но главным среди них был «почему Дамблдор не пошёл на встречу Скримджеру?». Правда и на него на вскидку у меня находилось три возможных объяснения. Скримджер мог, сам или по наущению, выставить требования к Ордену Феникса, на которые Дамблдор не согласился. Например, выйти из тени и заявить о своей фракционной принадлежности, рисуя на спине огромные мишени.       Дамблдор мог быть несогласен с главной линией поведения фракции Скримджера, или у Дамблдора была более предпочтительная группа для союза. А возможно, что Скримджер просто оказался компромиссной фигурой, которую фракции министерства выдвинули не придя к согласию. Или ещё один вариант — Дамблдор уже узнал, что с полученным от крестража проклятием на руке он долго не протянет. А вместе с уходом его лидерства значимость Ордена Феникса просядет довольно сильно. В министерстве же до единства было далеко, поэтому он подготавливал варианты для наихудшего. Или всё это разом в разных пропорциях. А ещё он мог банально ошибиться в чём-то, это только зная всё наперёд можно корчить из себя умного. И ошибаться в простейших выводах, мда.       А ещё мне было стыдно и ментально больно от мыслей, в которых я представлял Орден неким подобием вооружённого ополчения. Вот что значит рос и жил в другой конъюнктуре, в которой на уровне культурного кода заложено, что если партия, то только одна, обсуждать политику можно лишь «на кухне», а как подполье — так партизаны, неуловимые мстители и «поезда под откос». В голове даже заиграла песенка, подозрительно похожая мотивом на «и Поттер такой молодой, и юный Октябрь впереди», из-за чего мне со стыдом и осознанием собственной глупости пришлось согласиться со справедливостью сатиры.       И Поттер прививку местной традицией получить не успел. Он в принципе политикой и социальным аспектом жизни в Британии интересовался разве что по ворчанию Вернона на новости из телевизора, совершенно не обращая внимания на сами новости. Неудивительно, что одним из первых вопросов Гарри к друзьям при его каноничном появлении на Гриммо был «Как мы будем с ним сражаться?». Впрочем, более простой взгляд на вещи вполне естественен и нормален для человека его возраста. А вот мне бы не помешало лучше изучить «чужой храм» и поспрашивать «местных настоятелей», раз чтение «уставов» летом помогло лишь незначительно. Пора уже запомнить, что вся серия книг у Роулинг, хоть и позиционировалась изначально как сказка, но уже с третьей книги она начала перерастать в многожанровую серию романов для разных возрастов. А вокруг меня вообще реальность, не знаю уж как и чьими силами подстроившаяся под содержимое книг. Или наоборот, не важно. И это значит, что есть неиллюзорный шанс тоже оказаться… сказочным, да… если игнорировать многообразие и сложность мира.       Как же прекрасно, что я решил сидеть тише воды и ниже травы и пытаться изобразить нейтралитет перед Амбридж. В любой непонятной ситуации — ничего не предпринимай и учись. Учиться, учиться и ещё раз учиться. Да чтоб тебя!       — Всё хорошо? — спросил Сириус. Видимо, я не сдержал эмоции и крёстный заметил ту часть из них, что отразилась на моём лице. Мы вдвоём засели в гостиной сразу после второго посещения Артура в Мунго и продолжали сидеть тут до сих пор. А ведь скоро уже ужин.       — Да, — буркнул я, усмиряя эмоции. Пересказывать Сириусу свои мысли не хотелось. Во-первых, было стыдно. А во-вторых, крёстный мог заинтересоваться моими взглядами, а вот как их ему объяснить, да ещё и найти подходящую легенду, я не придумал.       Новыми красками заиграла и инициатива с занятиями ОД. Одно дело, когда это просто запрещённый из-за давления Амбридж кружок без особой претензии на политическую значимость. А именно так изначально всё и выглядело, я расценивал Амбридж как проверку самого Хогвартса, преподавателей и использования административных ресурсов школы директором. Да и инспектор предлагал легальное разрешение на внешкольную деятельность. Но вот если посмотреть под другим углом, с учётом значимости клубной деятельности…       Кружок, в котором обучаются борьбе с волшебниками не смотря на то, что я распинаюсь про самозащиту. Добавим пропаганду про Пожирателей, которую Поттер в оригинале неустанно рассказывал. В моём случае она сменилась на те «уроки БЖД», что я успел прорекламировать… Учтём состав кружка, ведь у половины учеников родители — министерские работники. Вспомним про мнительность Фаджа и его опаску перед Дамблдором. И получаем вполне ожидаемое появление наскипидаренного министра с группой авроров для вскрытия подпольной группы заговорщиков с неясной целью и намерениями. Всё ещё выглядит бредом воспалённой фантазии, в котором важные чиновники лично гоняют школьников, но уже логичным и стройным, даром что «логичный бред» это оксюморон. Должно быть, пример Краучей запомнился всем хорошо.       Теперь для меня и «клуб слизней» Слизнорта выглядит куда более значимым образованием, а не местом для возникновения социальных связей.       — Хотя… Ты знаешь, не очень, — выдохнул я.       Прекращать занятия без видимой для всех причины будет выглядеть странно, особенно в преддверии экзаменов. Можно попробовать изобразить давление от Амбридж и вынести решение на голосование, но значительная часть участников собралась как раз таки вопреки решениям Амбридж. Да и как изобразить давление, если Амбридж активно взялась за инспекцию преподавателей и к деятельности учеников временно охладела? Плюс скорый побег Пожирателей из Азкабана должен только добавить всем мотивации и привести новых учеников.       Куда ни сунься, всюду клин. Только и остаётся, что вести себя как кот Леопольд из старого мультика, талдычить о мире во всем мире и тщательно следить за активностью Амбридж. А ещё принарядиться в лохмотья, высадить в грядки «волшебную траву» и навешать на себя фенечки и значки с символикой хиппи. Другими словами, превратиться в пародию на Луну Лавгуд. Или на Ксенофилиуса, если учесть тот факт, что знак «пацифик» весьма сильно похож на символ Даров Смерти. И пара фенечек, что завалялись у меня в инвентаре ещё с лета, лишь добавляют сюрреализму моих мыслей новые грани.       В общем, важно успеть скрыться в нужный момент, когда запахнет жаренным, и не подставить под огонь «крестового похода» остальных. А если бы Дамблдор или кто-то из Ордена по-настоящему опасался деятельности нашего клуба, они бы, вероятно, прикрыли его в тот же день.       — Не очень, но уже получше, — закончил я фразу, до конца уложив в голове новую информацию. — По крайней мере, я на это надеюсь…       В голове вспыхнула мысль о том, что Дамблдор мог и специально подставиться под подозрения Фаджа, чтобы развязать себе руки и легитимно исчезнуть из Хогвартса. Приступить к поиску крестражей не привлекая к своим отлучкам излишнее внимание Тома. И преуспеть в поиске, ведь летом старик забрал Поттера от Дурслей уже щеголяя обугленной рукой. Но эта мысль была из разряда догадок без какого-либо обоснования, поэтому я её отбросил. И без неё появилось много пищи для размышлений.       Переведя взгляд на внимательно наблюдающего за мной Сириуса, я мысленно подкинул монетку, решая, стоит ли с ним поделиться частью своих мыслей и опасений или нет. Я устал быть тем грибом из анекдота, который пьёт валерьянку. Дождавшись звука падения воображаемой монетки, я вздохнул, достал палочку и наложил вокруг нас чары приватности, отгородив ими всю гостиную от остального дома. Решил, что Сириусу можно рассказать некритичную часть информации, о которой и так можно догадаться.       — Сириус, я боюсь, — с повторным вздохом проговорил я. — Мне страшно от мысли, что я могу не справиться.       — Если тот уровень, который ты мне показал, достигнут из-за страха, то это не так и плохо, — без намёка на шутку ответил крёстный.       — Смешно, обхохочешься, — могильным голосом ответил я.       — Ну, ты же не побоялся сразиться со мной. Даже использовал арсенал, выходящий за рамки спортивной дуэли, — пожал плечами Сириус. И с ухмылкой добавил: — Да и раньше страх не мешал тебе, вспомни два предыдущих курса.       — Раньше я был малолетним дегенератом, — фыркнул я. А в голове закрутилась мысль, что и сейчас выходит, что дегенерат. Разве что побольше.       — Не будь таким критичным к себе, Гарри.       — Но так и есть! Кто в здравом уме полезет под Гремучую Иву за здоровенной псиной? Чтобы что? Героически увеличить число блюд в обеде этой псины?       — Ты не задумываясь побежал на помощь другу, Гарри, — нахмурился Сириус. — Это хорошее качество.       — Вот именно, Сириус! Не задумываясь! — я поднял палец, акцентируя внимание на фразе. — А мог бы пару секунд подумать и подать сигнал взрослым. Хотя бы просто искры зажечь, вдруг кто увидит. Или отправить Гермиону за помощью, вместо того, чтобы тащить девочку за собой.       — Но никакая опасность тебя не ожидала. И тогда бы всё сложилось по другому, — хмыкнул Сириус. — Возможно, менее удачно для меня.       — Нам просто повезло, да. Но невозможно оставаться живым, уповая каждый раз на удачу, — ворчливо проговорил я. — Рано или поздно, но удача закончится. И чем дольше я думаю об этом, тем сильнее боюсь. Сейчас это другой страх, Сириус. Если раньше я боялся не отдавая себе отчёта в том, чего именно я боюсь, то сейчас это ощущается по другому. Сейчас я боюсь вполне конкретных вещей. И если поставить передо мной боггарта, то он примет совсем другой образ.       По мере моих объяснений, Сириус продолжал вглядываться в моё лицо ничем не показывая своих мыслей.       — Летом, когда Молли не смогла справиться с одним из них, я чувствовал его копошение по моему ментальному барьеру. И чувствовал те участки моих мыслей, к которым он пытался подобраться ближе всего. Я боюсь смерти, и этот страх настоящий, пробирающий до внутренностей. Ещё я боюсь за Гермиону, за тебя. Даже то, что я излишне близко общаюсь с Дорой, заставляет меня думать, что её могут как-то использовать, чтобы повлиять на меня.       — Так ты поэтому держишься с ней на расстоянии? — хитро улыбнулся крёстный.       — Сириус! В кои-то веки я решил поговорить с тобой серьёзно, как с крёстным. Не веди себя как клоун! — я понимал, что шутит он для снятия напряжения. К тому же сейчас он расслабился и перестал так усердно удерживать ментальные барьеры. До меня доносились отзвуки его эмоций, показывая его намерения.       — Прости, — улыбнулся Сириус. — Гарри, ты уже лучше меня и своих родителей в твоём возрасте. Да чёрт возьми, ты почти так же хорош, как мы с Джеймсом на тот момент, когда выпускались из Хогвартса. И бояться это нормально, будь то страх смерти или опасение за кого-то близкого. Было бы странно, если бы ты не чувствовал этот страх.       — Ненормально, если из-за этого страха по четыре часа в день устраивать спарринги с оживлёнными големами, — я принялся перечислять всё, в чём, как я искренне думал, перегибаю палку. — Ненормально, если из-за него днями сидишь за книгами, зубришь и отрабатываешь материал до такого состояния, что тебя грозятся запереть в лазарете после осмотра у колдомедика. Я вылету из сборной факультета порадовался, потому что освободилось больше времени для занятий. Да я даже программу по зельям переучил и переварил зелья за прошедшие курсы и самостоятельно дошёл до уровня, когда Снейп плюётся, но ставит мне «Выше ожидаемого». Просто из-за мысли, что зелья мне смогут как-то пригодиться. Буквально «а вдруг», Сириус. Это уже ненормальная мотивация и я от неё начинаю уставать.       — Так… — Сириус наконец-то начал выглядеть серьёзным. Спустя пару минут он поднялся с кресла и спросил: — Белое или красное?       — Ты меня вином лечить собрался? — моё лицо удивлённо вытянулось под с хитрецой прищуренным взглядом крёстного. — Можно мне другого крёстного с другими методами?       — От бокала тебе плохо не будет, — лениво махнул рукой Сириус. — Медовухи нет, но я же не предлагаю тебе виски!       — Ещё бы ты мне виски предложил, — язвительно протянул я, заставляя себя расслабиться и откинуться на спинку кресла. — Самому небось не хватает, каждый день по половине бутылки в себя заливаешь.       — Не ерепенься, иначе больше не предложу.       — Шантаж? — хитро спросил у крёстного. — Мне хватит и одного бокала, я уже изучил чары подзаправки.       — Это же вроде уровень ЖАБА по чарам? — удивился Сириус.       — Ты чем слушал, Сириус? Несколько часов. Каждый день. Без каникул, праздников и выходных. Даже сегодня утром я часа три практиковал трансфигурацию.       — Я понял, — серьёзно кивнул крёстный. — Так белое или красное?       — Белое, сухое.       Пока Сириус спускался до кухни, я успел отметить то, что после моего рассказа стало как-то легче дышать. Метафорически, конечно. Не возникло ощущения защищенности или понимания, что за меня будут решать мои проблемы. Да я к этому и не стремился, не намереваясь снижать достигнутую планку в учёбе или тренировках, но и простое признание в своих страхах помогло облегчить их давящее воздействие.       — А что с Кикимером? С лета его не видел, — задал крёстному вопрос после его возвращения в гостиную с парящим подносом. На котором стояла целая бутылка виски и одинокий бокал с белым вином. Намерения дополнительно пошутить из-за этого не появилось, тем более что и сам не намеревался пить больше. Не тот возраст, да и к алкоголю у меня всегда было нейтральное отношение — в нём я ценил только вкус.       — Он совсем сдал в последнее время, — незаинтересованно бросил Сириус, усаживаясь в кресло. — Если и выползает из своего закутка, то только чтобы попытаться пообщаться с портретом маменьки. А приказы выполняет так, что лучше самому всё сделать. Выйдет и быстрее и без дополнительного ущерба окружению.       — Старость?       Похоже, пропажа крестража подкосила домовика раньше времени, но это никак не затронуло моих чувств. Новость оказалась не плохой, но и ничего хорошего в ней не было. В принципе, я не огорчусь и даже вздохну с облегчением в том случае, если он тихо и незаметно скончается в каком-нибудь тёмном закутке дома, пусть целенаправленно подводить к этому я не собираюсь. Кикимер — головная боль с непредсказуемым поведением, возможный ущерб от него чувствителен, но не фатален. Общаться с ним я точно не планирую, а что-то выспрашивать или в чём-то убеждать — тем более. Доверия к нему нет ни на грош, а без явной власти над ним нет и контроля — я для него никто, а Сириус этим заниматься не будет.       — Да кто же его знает, — фыркнул Сириус, протягивая бокал. — Может старость, а может совсем двинулся от желания разместить свою голову на стене. Ты лучше спрашивай.       — Что? — я несколько потерялся от резкой смены темы разговора.       — Что у тебя не получается. Буду тебе объяснять и рассказывать, — хмыкнул крёстный, отпивая из бокала. — Зелье для избавления от страха не панацея, поддержку я оказывать не то чтобы умею, так хоть с учёбой и тренировками помогу. Будешь более подготовленным, так и страх уменьшится.       — Вот как… — в голове бегали мысли в стиле «а что, так можно было?» или «вот так вот просто?». Поднялось было сожаление об упущенном времени и возможностях, ведь пошвыряться магией в крёстного я мог и летом, но его я быстро задавил аргументами о слабой самостоятельной подготовке в то время. — Знаешь, да. У меня есть много вопросов по трансфигурации.       — Да вроде у тебя неплохо получается, — Сириус с удивлением задрал бровь. — Те металлические капканы выглядели весьма многообещающе.       — У меня проблемы с трансфигурацией «живого», — я лишь пожал плечами. — А ещё хочу практику в трансфигурации человека и самотрансфигурации.       — И опять уровень ЖАБА, да? — протянул Сириус. — Честно признаться, трансфигурация не мой конёк. Здесь бы Ремус лучше показал себя, но давай попробуем. Показывай, что у тебя не получается.       В ответ на просьбу я достал палочку, сконцентрировался на образе и продемонстрировал исполнение заклинания вызова канареек. Бедные птицы оказались весьма похожи на свой прообраз, но при любой попытке взлететь лишь заваливались на бок, издавая неестественно скрипящие звуки вместо щебета. Крёстный с хмыком потыкал своей волшебной палочкой в одну из птичек и попросил призвать серебряный кубок. Делаю простой взмах палочкой и свободной трансфигурацией призываю запрошенное, чтобы через мгновение наткнуться на удивлённый взгляд Сириуса.       — Это как? — спросил он, наслав пару диагностических чар на кубок и затем снова на канарейку. — Близкое к идеальному исполнение в одном случае и совсем паршивое во втором?       — Вот и я не понимаю, хотя периодически пробовал разобраться, — ответил ему со вздохом. — Но все мои попытки завершались такими инвалидами, как бы ни старался представить конечный результат.       — Так, подожди. Опиши, как именно ты колдуешь.       — Представляю конечный образ, несколько управляющих глифов, жест палочкой, — мои слова сопровождались соответствующими действиями. — Заклинание, невербально или вербально. Всё, как описано в учебнике, слово в слово. Авис.       Повинуясь двум сотворённым заклинаниям, рядом с группой тщательно изображающих пингвинов канареек появились ещё две, что сбили с лапок нескольких предыдущих и тут же сцепились друг с другом. Взлететь не получилось ни у первой, ни у второй.       — Ага-а, — протянул крёстный, выписывая палочкой несколько заковыристых жестов. — А насколько детально представляешь птичек?       — Ну, детально? — ответил я неуверенно. — Размер, цвет, форма, поведение, щебетание, примерное внутреннее строение насколько его понимаю. Пробовал даже учитывать форму и представлять особенности костей, но помогло не сильно.       — Примерное внутреннее строение… — пробормотал Сириус, задумчиво приложившись к бокалу. — Ох, вот теперь я понимаю, да…       — Понимаешь что?       — Понимаю, почему вы с Гермионой друг другу подходите. — Сириус взмахнул палочкой и убрал следы моих стараний. — Вы оба слишком дотошно формальные, — второй взмах, и в том месте, где мгновением назад стояла стая канареек с внутренним миром пингвина, появился жёлтый комочек перьев. Который тут же взлетел и начал нарезать круги над нашими креслами.       — А причём здесь формальность? — спросил я, провожая взглядом птичку.       — Вот скажи мне, Гарри, — фыркнул Сириус, снова отпивая виски. — Эти чары может повторить и первокурсник, если очень постарается. Вернее, постараются его родители, но не это важно. Так вот, ответь мне, много ли первокурсник понимает в строении канареек?       — То есть?.. Нет, постой, — намёк Сириуса я понял, но ведь не может быть дело лишь в этом. Не должно быть! — Только не говори мне, что «это магия, Гарри»!       — Не буду, — фыркнул крёстный. — Но ты попробуй сам. Не перегружая образ деталями.       Я уставился в призванный Сириусом пернатый снаряд и вызвал у себя желание призвать такой же. Без мыслей о цвете и форме, просто «хочу так же». Затем махнул палочкой, но из её кончика вылетело желтоватое облачко, которое сразу развеялось.       — Ещё раз, — хмыкнул Сириус. — И расслабься, это всего лишь птичка.       Повторно взмахнул палочкой, удерживая в голове глифы вместе с желанием появления канарейки, и к летающей кругами птичке добавилась вторая. Несколько секунд понаблюдав за их парными пролётами, я с сомнением попробовал вызвать с помощью заклинания «серпенсортиа» водяного ужа, но получившаяся змейка, прошипев что-то о холоде, обернулась вокруг ноги и замерла, одним своим появлением причиняя мне головную боль. Мне захотелось поморщиться, грязно выругаться и пожелать авторам учебника по трансфигурации очень долгой и мучительной старости и земли бетоном в конце за «понятную» и «доступную» подачу теории. Но сильнее всего мне стало некомфортно от принципа действия заклинания, который сводился к той самой инструкции по рисованию совы. Вот натурально, нарисуйте два кружочка, затем дорисуйте остальные детали. Только здесь за это «дорисуйте» отвечает «это магия, Гарри».       — Какого Мерлина тогда в учебнике пишут про детализацию образа? — не знаю, какими усилиями мой голос оставался тих и спокоен. Возможно, в этом виновато удивление или же то, что я начал медленно и верно примиряться с заскоками местной магии.       — Детализация нужна, но лишь затем, чтобы конкретизировать образ или уточнить отдельные особенности, — уловив мои страдания, Сириус растянул губы в усмешке. Новый взмах рукой и появляется иссиня-чёрная канарейка. — Для основы достаточно концентрации на примерном образе. И это справедливо для свободной трансфигурации, специализированные заклинания могут обойтись и вовсе без образа. Авис!       Палочка Сириуса издала хлопок и комната наполнилась ещё пятью канарейками. Я молча опустошил в себя бокал с вином и, под смешки крёстного, также молча направил на него палочку, чтобы восполнить его содержимое. Только что инструкция лишилась и первого шага с кружочками, ограничиваясь общим «возьмите в руку карандаш».       — Какого… Нет… Как? Вот как это работает? — издал я крик души, второй раз опустошив бокал примерно до середины. Это было настолько нелогично, что идея просто попробовать наобум выкрикнуть заклинание и посмотреть что произойдёт мне в голову даже не приходила.       — Не знаю, — Сириус откровенно веселился. — За подробностями лучше обращаться к составителям заклинаний или их дневникам и рабочим записям.       — Как заклинание воспроизводит детали? — я непроизвольно принялся потирать лоб, бормоча всплывающие в голове вопросы. — Откуда берет информацию об образе и повадках?..       Пока я пытался найти хотя бы намёк на логичное объяснение, Сириус лениво управлял полётом птичек и с улыбкой поглядывал на меня. Так и не придя минут за десять к каким-либо обоснованным или хотя бы логично выглядящим предположениям, я хмыкнул и призвал сыча, что тут же воспринял охоту на бесящихся канареек за главную цель своего существования.       — Знаешь, ты излишне остро реагируешь на неудачи, — заметил крёстный, когда сыч поймал третий жёлтый комочек.       — Это кармическое воздаяние, — нейтрально проговорил я. — Я полтора месяца не мог понять, что делаю не так. Оказалось, что я просто забиваю гвозди маховиком времени. Или летаю порталом по дому вместо использования лестницы.       — О, точно, — излишне наигранно воодушевился крёстный, провоцируя у меня новые подозрения. — С тобой же учится индианка? Ты ещё на Святочный Бал с ней ходил?       — Так что там на счёт трансфигурации человека, Сириус?       — Не, — отмахнулся он, заново наполняя бокал виски. — С этим лучше дождаться занятий у Макгонагалл, я тебе не успею объяснить эту тему настолько, чтобы быть уверенным, что ты случайно не прибьёшь себя или кого-нибудь другого неправильным исполнением. Летом ещё куда ни шло, но сейчас нет. И сам лучше не экспериментируй.       — Сказал человек, тайно ставший анимагом.       — Поэтому и советую не спешить. И это несколько разные вещи, — крёстный постарался показать внушительным взглядом важность своих слов, но на долго его не хватило. — Так как зовут ту, без сомнения, очаровательную девушку, которая согласилась сходить на бал с моим крестником?       — Я бы вас познакомил, — я ответил немного язвительной ухмылкой. — Но, боюсь, твоё положение вызовет дополнительные трудности. Ладно, потом так потом. Тогда объясни, как с помощью Патронуса передавать сообщения.       — Знаешь, иногда при разговоре с тобой мне кажется, что я общаюсь с Джеймсом. Но иногда ты начинаешь неуловимо напоминать кого-то из моей родни. Не Беллу, конечно, — лицо Сириуса скривилось, — но что-то от Регулуса или Нарциссы проявляется.       — Это тоже карма, — фыркнул я. — Наказание за твои бега от ответственности. Так что там с Патронусом?       — Ладно. Возможно, это действительно моё прошлое напоминает о себе, — пробормотал крёстный, вновь доставая палочку. — Как ты знаешь, Патронус, хоть и появляется в образе животного, но он ограниченно разумен и способен выполнять простейшие указания. А это позволяет провернуть пару хитрых трюков…       Следующий час Сириус объяснял мне и показывал особенности вызова Патронуса для передачи сообщений. Ключевым отличием от обычного применения заклинания было использование пары особенных глифов вместе с концентрацией на воспоминаниях и определённым образом выстроенные ментальные инструкции. Были незначительные отличия в вариантах доставки сообщений, количестве копий и указания места появления, но всё сводилось к нескольким ограничениям — Патронуса нельзя было отправить эфемерному «кому-то там» или в неопределённое «куда-то туда». При вызове нужно было представлять вполне конкретные координаты появления, как при аппарации, и патронус отправлялся строго в указанное место.       Что-то получаться у меня начало только перед самым ужином, но за прошедший час разных по успешности попыток я настолько достал Гермиону, которой посылал свою лисицу с короткими посланиями, что она не поленилась лично подняться с первого этажа.       — Я обещаю тебе, Поттер, — Гермиона резко открыла дверь в гостиную и вызывающе сдержанным и вежливым тоном, скрывая за ним смущение и раздражение, начала наполовину шутливо угрожать. — Во имя Мерлина, я выучу это заклинание и буду посылать тебе Патронуса ночью в спальню, чтобы он своим визгом тебя будил. Или в душ, чтобы пел тебе серенады. При всех!       — Я не против, если он будет от тебя, — улыбнулся я, но девушка только закатила глаза.       — Идёмте ужинать, — она вышла из комнаты, но, слегка повысив голос, продолжила говорить с лестничной площадки: — И готовься в очередной раз выслушивать шутки Доры. Она все твои вирши тоже слышала.       Моя улыбка несколько потускнела, но я чувствовал эмоции Гермионы и понимал, что оно того стоило.              Все другие дни рождественских каникул Сириус неуклонно продолжал объяснять, рассказывать и показывать мне тонкости тех или иных чар. К концу второго дня мы полностью переключились на боевые чары, где Сириус показал себя на порядок более подкованным волшебником благодаря семейному обучению Блэков и подготовке в Ордене ещё во время первого столкновении с Воландемортом.       Первые три дуэли Сириус выиграл у меня всухую, явно доказывая мои мысли о преобладании у него опыта и о несерьёзности нашей дуэли в первый день каникул. Во время четвёртого боя я снова смог удивить его телекинезом и нестандартным применением вызывающих искры чар, вырвав победу, но и в этот раз выйти из боя без потерь не получилось. Я не роптал, мотая на ус все способы, которыми Сириус вскрывал мою оборону и пробовал подобрать подходящие контрмеры. Повторно выцарапать победу удалось на десятый или одиннадцатый раз, я к тому времени уже бросил подсчитывать количество наших столкновений и моих полётов в стенку. При шестом близком общении с узорами на обоях, когда я поднимался с пола и потирал саднящие рёбра, у меня появилось подозрение, что Сириус весьма мстителен, но удачно это скрывает. В чувствительные зоны он никаких жалящих чар не посылал, но навязчивое подозрение не давало мне повода для расслабления.       Несколько попыток применения телекинеза прямо на Сириусе показало малую полезность подобного применения этого трюка. Все мои усилия натыкались на ощущение скользкой кожи даже когда я пытался дёрнуть того за рубашку или ботинок. А когда Сириус понял, что именно и как я пытаюсь сделать, он лишь бросил «А, старый фокус, знаю. Ещё дед нас таким гонял», и словно бы превратился в кусок мокрого мыла. Мне удавалось лишь оттолкнуть его, но и то через раз и совершенно не с той силой, с какой задумывалось. Эффект разительно отличался от случая с Верноном летом. Пусть того тоже было сложно удерживать, но вполне возможно, если немного напрячься.       Воспоминание о Верноне непроизвольно вызвало мысль о том, что в тот раз я всё же перегнул палку, но уж излишне… излишняя реакция была на память Гарри, да и свежесть личных впечатлений добавляли краски. Сожалений о содеянном, правда, у меня не появилось, все равно ничего из тех угроз исполнять я не собирался. Да и кашу наших отношений с семьёй Дурслей маслом запугиваний уж точно не испортить.       В целом стоило признаться, что первые несколько недель я в принципе был не совсем адекватен, чего стоят только размышления о полноразмерном костюме Поттера и сюрреализм пятнашек невидимок. И только нападение дементоров заставило мозги несколько склеиться в цельную структуру, прочистив мысли близкой опасностью.       Спарринги с Сириусом проходили каждый вечер, сменяясь только объяснениями тактик, передачей от него опыта наилучшего применения разных комбинаций и уловок. Молли на наши занятия косилась, ворчала, но на ругань не переходила. Особенно, когда на третий день наши занятия поддержали пришедшие на ужин Ремус и Дора. Точнее, Ремус не высказал поддержу Молли, а вот Дора вызвалась посмотреть и «проследить, чтобы ничему действительно тёмному Сириус не вздумал обучать Гарри». Рон всячески поддерживал наши с крёстным занятия, постоянно слушая обсуждения и влезая с вопросами, но в спарринги не вызывался, косясь на мать.       — Покажешь потом на занятиях ОД, — отмахнулся он в один из вечеров, когда я поднял эту тему.       Гермиона же пристально следила за каждым нашим боем, а с третьего дня и вовсе приходила в гостиную с переносной аптечкой с зельями для оказания первой помощи. И каждый раз словно кошка шипела на Сириуса, когда столкновение оказывалось излишне жёстким.       Когда примерное соотношение моих побед добралось до показателя один к трём, Сириус переключился на объяснение различий в манере ведения боя в группе и в одиночку, при нападении и отступлении, захвате или уничтожении врага. При последнем Дора каждый раз трясла значком аврора и грозилась запереть Сириуса в одну из комнат дома, если он не прекратит совращать молодёжь, но… продолжала каждый раз поправлять отдельные кусочки и дополнять рассказы Сириуса уточнениями из практик и методов ведения боя аврорами.       Связки заклинаний, комбинирование с ментальными атаками, в которых Сириус хоть и не был силён, но ему это всё объясняли ещё в юности и грубое исполнение он показать мог. Ловушки и использование аппарации во время боя вместе с объяснениями как противиться этому и вызывать локальные помехи, которые в случае плохой концентрации у противника могут привести к расщепу.       Крёстный оказался просто кладезем полезной информации, которую я, дорвавшись наконец до знающего человека, впитывал как губка. А Сириус, видя мою увлечённость и серьёзный подход к занятиям, к последнему дню перестал как-либо фильтровать информацию и начал рассказывать откровенно чернушные вещи и способы защиты от них, взяв у меня слово использовать это только в крайнем случае или при угрозе смерти. И да, волшебники за время своего длительного существования научились кардинально портить жизнь друг другу не только непростительными заклинаниями.       В последний день крёстный постарался превзойти себя и снова повалял меня по полу, выбивая из меня любой намёк на появление горделивости. Он взял восемь побед в десяти дуэлях, но то, что из большей части столкновений в этот раз Сириус не ушёл без ответа с моей стороны, грело мне душу и вселяло надежду.       Да, краткий срок каникул вносил коррективы и переданные знания и опыт едва ли были ощутимой частью опыта Сириуса, но я выбил из него согласие на продолжение общения по сквозному зеркалу. Крёстный корчил рожи, плевался, но согласился пару раз в неделю вставать рано утром, чтобы продолжать рассказывать мне новую информацию и консультировать по чарам.              В Хогвартс возвращались «Ночным рыцарем», чему очень активно радовался Рон, давно мечтавший проехаться на нём. Гермиона, уже опробовавшая поездку на автобусе совсем недавно, скептично косилась на него, но разрушать ожидания не спешила. Лично у меня автобус вызывал смешанные чувства. Где-то в глубине души мой внутренний ребёнок веселился от предвкушения поездки на забавном аттракционе, ему вторил голосок заинтересованного в принципе перемещения такой махины адепта магии, но прагматичная часть меня глушила предвкушение удовольствия скепсисом от «чудесатости» и непрактичности транспортного средства.       Все разительно изменилось, стоило мне войти внутрь автобуса: по телу мгновенно побежали мурашки, все внутренние детали, оформление, убранство и даже сидения начали вызывать опаску, буквально проецируя опасность со всех сторон. Как только двери автобуса закрылись, уровень излучаемой окружением опасности возрос на порядок, а меня пробрала дрожь. Разговоры Доры с кондуктором и его вопросы ко мне я игнорировал, вяло и невпопад отвечая дёрганными мотаниями головы. По мере приближения к местам, опаска всё сильнее перерастала в страх. К ощущениям в пространстве добавилось то чувство неправильности окружения, которое выплёскивалось во время аппарации. И с каждым мгновением оно становилось сильнее, дёргая и перекручивая мои нервы. Дрожь в руках проявилась вновь, не смотря на с усилием сжатые мышцы.       Сев в кресло, я вцепился в подлокотники и попытался отрешиться от восприятия ощущений пространства вокруг меня. В голове вяло возник протест против такой глупости и раскрытия для удара в спину, но его тут же задавило страхом и давлением неправильности пространственных метрик всего окружения. Я словно находился в оке бури, совершенно спокойном и безопасном месте, в то время, как вокруг меня само пространство сходило с ума. Но тут автобус тронулся и я с ужасом осознал, что всё это было только цветочки.       Сердце бешено застучало, разгоняя кровь по сосудам и провоцируя ложные ощущения тепла и холода, распространяемые по всему телу. Когда мне почудилось, что пространство вокруг меня начало подрагивать и почёсываться, приступ паники заставил до хруста зубов сжать челюсти и упереться ногами в пол, чтобы задавить дрожь в них.       БАХ!       Резкий прыжок автобуса вперёд и его пролёт через ЧТО-ТО вызвал вспышку слепого ужаса, которую я еле успел погасить. На долю мига мне стало страшно даже вдыхать воздух, потому что он в моих ощущениях подозрительно шуршал как пакетик из полиэтилена.       БАХ!       Второй прыжок дался мне ещё сложнее. Мне пришлось удерживать бешено скачущие мысли и желание оказаться ГДЕ УГОДНО, НО НЕ ЗДЕСЬ. Я боялся непроизвольно аппарировать в момент пролёта через это ЧТО-ТО. Всё моё существо желало оказаться подальше от этого автобуса, забиться в глубокую пещеру, и начать убивать любого, у кого в мыслях появиться хотя бы намёк на идею засунуть меня в эту безумную колесницу.       БАХ!       Ментальные барьеры не спасали. Они не могли дать и доли спокойствия, ужас от происходящего как асфальтовый каток пытался раздавить любой намёк на здравое мышление. Воздух со свистом вырывался из лёгких, мимические мышцы сводило. Я не знаю, сколько прошло времени, но для меня каждый миг этой пытки растягивался в вечность. Получалось отсчитывать время лишь по судорожным вдохам и выдохам.       — Гарри, с тобой всё в порядке? — донеслось до меня откуда-то из глубины скрипящего и рвущегося воздуха. На мгновение перед глазами показалось обеспокоенное лицо Гермионы. — Ты же ловец, не могло же тебя укачать здесь?       — Я вот совсем не удивлюсь, — с другой стороны едва донёсся раздражённый голос Рона.       — Потом, — едва смог я выдавить, разжав челюсти. — Всё нормально.       БАХ!       Мама, можно я снова окажусь на кладбище с воскрешённым Воландемортом? Я не хочу находиться здесь! Пожалуйста, уберите меня отсюда.       БАХ!       Страх Воландеморта? Смерти? Страх за Сириуса? ЭТО ВСЁ НИЧТО, ПЫЛЬ. Мой боггарт это чёртов «Ночной рыцарь» или воронка аппарации.       БАХ!       Я уже ничего не вижу и не слышу, окуклившись во внутреннем мире за всеми возможными барьерами, но ужас накатывает каждый раз, щекоча мою кожу. Или это воздух забирается мне под кожу и щекочет своими усиками мои мышцы с нервами?       БАХ!       — Гарри, пойдём. Мы уже приехали.       Гермиона с усилием отрывает мою руку от подлокотника и тянет вперёд. Ощущение ужаса и неправильности откатывает, позволяя моим мыслям вырваться из кокона защитного барьера. Проморгавшись, увидел перед собой открытую дверь автобуса и еле удержался от порыва резко выпрыгнуть наружу и зарыться в сугроб.       — Гарри, всё нормально? Ты сам на себя не похож, — с волнением спрашивает у меня Гермиона, когда мы выбрались из ЭТОГО.       — Да, всё в порядке, — я чувствую, как пространство вокруг меня успокаивается и приходит в норму. Непроизвольно я вцепляюсь в окружающее пространство своими ощущениями, буквально обнимая каждую частичку реальности. — Теперь.       — Ты уверен? Всё ещё выглядишь бледным.       — Да-да. Похоже, у меня просто аллергия на «Ночной рыцарь», — пытаюсь пошутить, но по лицу Гермионы замечаю, что шутка не особо удачная. Впрочем, моего ответа ей пока что хватило и она переключилась на возню с багажом.       Пока все заняты прощанием с сопровождающими нас Дорой и Ремусом, я, продолжая цепляться за реальность, каким-то непостижимым образом понимаю, что пространство на территории Хогвартса за воротами гораздо… твёрже?.. выше?.. неважно, оно надёжнее. Задавливая порыв пробежать через ворота, обнимаю на прощание Ремуса и Дору, вяло отвечая на шутку последней. Совсем избавиться от чувства страха получилось только подойдя ко входу в замок, чему способствовало чувство надёжности и плотности куска реальности на территории школы.