Чёрный атлас

      Головокружение, тошнота, пелена перед глазами, дрожь во всём теле. Снова. Снова этот голос:       — Мерзкая девчонка хороший легилимент? Вы в своём уме? Не можете проникнуть в голову семнадцатилетней сучки? Болваны! Где её чёртовы дружки? — кричал мистер Монук на своих подчинённых, пока Пэнси лежала в небольшой лужице своей собственной крови.       «Выкуси, ублюдок».       Темнота.

***

      — Что произошло? — спросил чей-то встревоженный голос. Девушка не могла разобрать, кому он принадлежит, она всё ещё была где-то там, в своей тёмной сырой камере.       — Я не знаю, подозреваю, что это Поттер. Я видел рядом с Пэнс только его грязнокровку, но полагаю, она просто убирала дерьмо за своим дружком.       Паркинсон почувствовала, как её тело коснулось кровати, а вслед за этим ощутила какое-то безвкусное склизкое зелье на губах, которое моментально отдало теплом, как только растеклось по горлу. Девушка стала понемногу различать объекты, цвета и вскоре увидела силуэт склонившегося над ней Блейза, старавшегося оценить её внешние жизненные показатели.       — Я в порядке, — прошептала она, немного придя в себя. — Просто была неосторожна, — и это была правда, она знала, что такое может произойти. Но эта покалывающая прохлада, которая окутывала Астрономическую башню, ощущалась в памяти почти так же, как и раньше. На секунду Пэнси задумалась, что, возможно, она постарается жить дальше и весь тот кошмар, который она пережила буквально месяц назад, просто забудется.       Конечно нет.       — Оставайся в постели, мы принесём тебе еду после пира, зелье без сновидений в первом ящике тумбочки, — заботливо произнёс Блейз. — Отдыхай.       Пэнси лишь кивнула. За время учёбы они прошли через многое, но на последних курсах сплотились сильнее, им приходилось бороться вместе. Малфой и Блейз стали ей почти родными, они словно старшие братья всегда присматривали за ней. Она знала это и была невероятно благодарна им.       Да, девушка так и сделает. Она не пойдёт в большой зал, не уловит этот аромат кленового сиропа с привкусом безопасности и спокойствия, хотя она не была уверена, что Хогвартс все ещё имеет этот аромат и что ничего не изменилось со смерти Дамблдора. Хоть ей и не хотелось признавать, но этот старик умел сделать школу домом для всех них. Ей придётся остаться здесь, в своей тёмно-зелёной слизеринской комнате и лечь спать, чтобы надоедливая Дафна не задавала миллион вопросов, а Трейси не попыталась спровоцировать очередную ссору между девушками.       Пэнси приложила все усилия, чтобы открыть ящик с зельем, но даже не могла себе представить, что её тело настолько истощено: ей казалось, если прямо сейчас на неё попытаются напасть, она даже не сможет дотянуться до палочки. Девушка выпила треть флакона и практически сразу провалилась в сон.       В свой очередной кошмар.       — Мисс Паркинсон, как вы думаете, насколько ещё вам хватит сил противостоять нашим допросам? — промурлыкал Монук, как будто спрашивал, как ей спалось, а ни сколько ещё пыток круциатосом она сможет перенести.       Пэнси молчала.       Молчала, потому что уже не могла произнести абсолютно ничего. В её горле стоял привкус крови, каждый сантиметр тела горел адским пламенем и отвратительный гул в ушах, который заставлял делать усилие, чтобы услышать о чём говорят эти уроды в министерских мантиях. Хуже быть уже не может. И чем она только думала?       Вдруг Монук схватил её за отросшие чёрные волосы так, что ей казалось, что он вырвет их вместе со всем её нутром:       — Что это был за ритуал? Какую магию вы использовали? Я отправлю тебя, и всех твоих дружков прямо на поцелуй к дементорам. Вы же понимаете, что смерть нужно заслужить, а вы её не заслуживаете, мисс Паркинсон. — И он ударил её лицом о каменный неровный пол азкабанской камеры.       Перед глазами всё потемнело.       «Слабовато», — подумала Пэнси.       Он знал, что она не сможет противостоять. Её частенько забывали, а может специально не кормили днями, в камере не было никаких предметов, кроме матраса и туалета, она ничего не могла сделать. Она была абсолютно беспомощна. Пэнси знала, что никто не будет её искать: отцу и матери плевать, а друзья наверняка даже не подозревали о том, что она не в родительском отвратительном особняке. Когда-то Пэнси думала, что нигде не может быть хуже, чем в поместье отца. Девушка любила связывать всё с запахами. Поместье Паркинсонов провоняло ложью. Её всегда передёргивало, как только она оказывалась на той территории, всегда было противно смотреть на цветы, которые были живы исключительно благодаря волшебству.       Ложь.       Было противно смотреть на симпатичный фасад, скрывающий задницы продажных ублюдков.       Ложь.       Было противно слушать разговоры отца, который поднимал бокал за счастливую жизнь в новом мире.       Ложь.       Она отлично знала, кем был её отец. Приспешником Волдеморта. Такой же крысой, как и этот министерский ублюдок, только по другую сторону. Девушка знала, что попадись ему в руки грязнокровка Грейнджер, младшая Уизли или любая другая девчонка из Ордена, он пытал бы их ещё более зверскими способами, чем ублюдок Монук. Мистер Паркинсон, не раздумывая, кинул свою дочь прямо в ноги своего мастера, чтобы раскаяться за то, что он не искал его все эти долгие щестнадцать лет. Так поступил и Люциус Малфой, и Вандерберг Нотт, и многие другие пожиратели под страхом смерти. И чем они заслужили его прощение?       Она услышала, как к Монуку подбежали люди, говорили они тихо, но девушка и не пыталась сконцентрировать своё внимание на их шёпоте, так как уже не слышала ничего, кроме собственного биения сердца, отдававшего стуком в ушах. Ей казалось, что ушные перепонки просто не выдержат такого давления и лопнут.       — Отличные новости, мисс Паркинсон, кажется, мы взяли вашего дружка по несчастью, — ухмыльнулся мужчина, поднимая её голову от пола, чтобы дать ей возможность осознать. — Слышите, мисс Паркинсон? Теперь вы сможете разделить своё бремя с мистером Ноттом!       Его фамилия отрезвила её моментально, она попыталась что-то сказать, как-то дёрнуться, но единственное, что ей удалось — закричать. И это отдалось агонией по её телу. Любое, малейшее движение напоминало ей о количестве пыток круциатосом, но ничего не могло сравниться с душевной болью.       Только не Тео.       Она чувствовала, как тошнота подступила к её горлу, как ей стало в миллион раз хуже: тело тяжелее, стук в ушах всё громче, а боль почти нестерпимой.

***

      — Салазар, Паркинсон, хватит кричать, — произнёс сонный девичий голос прям у неё над ухом, и Пэнси ощутила тычок в плечо.       Она вскочила в холодном поту. Снова кошмары. Девушка не могла вспомнить, когда в последний раз ей удавалось поспать нормально. Кошмары заполонили собой каждую ночь. Она постоянно просыпалась, её уже потряхивало от недостатка сна. Иногда ей казалось, что она даже не засыпала, а проживала всю эту боль снова и снова. Как будто кто-то загнал её во временную петлю.       — Отвали, Даф, — услышала Пэнси собственный ровный, размеренный голос и удивилась своему самообладанию, — ложись спать.       «Какого чёрта зелье не работает?» — пронеслось в голове Пэнси, но на самом деле девушка понимала причину. Она не засыпала без него уже какое-то довольно продолжительное время, скорее всего, оно вызывало привыкание, как те дурацкие маггловские таблетки.       Девушка откупорила флакончик снова, и допила остатки, которые были рассчитаны ещё на три дня. Она решила, что позаботиться об этом утром. Возможно, ей придётся попросить у Блейза очередной флакон или просто украсть его у Слизнорта. Ей точно не хотелось, чтобы кто-то из преподавателей узнал что-то о её проблемах со сном. Девушка все ещё думала, что это незаметно, но синяки под глазами, которые стали уже каким-то незаменимым атрибутом, бледность и болезненная худоба говорили сами за себя.

***

      — Эй, Поттер, выглядишь потрёпанным! Бессонная ночь с грязнокровкой? — крикнул Малфой вслед проходящему Гарри, вызвав волну смешков среди слизеринцев. Поттер лишь гневно зыркнул на Паркинсон и скрылся среди гриффиндорцев.       Пэнси казалось, что ещё пару дней, и она привыкнет к этому прожигающему взгляду Гарри. Она все ещё хорошо помнила, как он сжимал свою руку на её горле две недели назад, перед пиром в большом зале. Тогда она решила, что теперь золотой мальчик будет пытаться достать её везде, но к её удивлению всё ограничивалось только уничижительными взглядами.       — Так что ты думаешь насчёт того платья, Пэнс? — выдернула её из мыслей Астория.       Младшую Гринграсс впервые пригласили на ежегодный зимний бал в поместье Малфоев, и она точно хотела произвести на всех незабываемое впечатление. Возможно, если бы Астория приставала с этим вопросом к ней чуть раньше, в прошлом году, Пэнси отреагировала бы по-другому.       Вероятнее всего, она бы первая побежала с девочками в спальни, примеряя разные наряды, подбирая всевозможные украшения под них, уделяя особое внимание обуви. Когда-то это было привычным. Девушка не знала что ответить Астории, поэтому сделала вид, что не услышала вопроса, к тому же, Дафна и Трейси уже увлекли её в другой разговор, и Пэнси облегчённо выдохнула. Она поковыряла кашу, выпила стакан воды и тихонечко выскользнула из-за стола.       Меньше всего ей хотелось привлекать внимание к себе сейчас. По пути в подземелья, девушка зашла в туалет плаксы Миртл, дабы привести мысли в порядок без лишних глаз. Та, кого она увидела в зеркале, не была похожа на настоящую Пэнси Паркинсон: яркую наглую брюнетку, с привычным слизеринским огоньком в ядовитых зелёных глазах. Девушка, которая смотрела на неё, была живым мертвецом и совсем ничего не осталось от неё прежней. Слёзы хлынули из потухших глаз, она сползла на пол и безмолвно плакала.       Она вспоминала себя в прошлом учебном году. Она уже пару месяцев встречалась с Тео Ноттом со своего курса. Свободная, красивая, амбициозная 16-ти летняя девушка, казалось, что вся жизнь у её ног, но всё изменилось слишком быстро. Волдеморт вернулся и готовился к возрождению, а её папаша, который уже отлично обосновался в современном мире и не искал встреч со своим прежним хозяином, должен был как-то загладить свою вину.       И вот они втроём.       Дети пожирателей, которые ненамеренно пошли по стопам своих родителей. Теперь на их предплечьях была высечена чёрная метка, а на хрупкие, ещё не окрепшие плечи, кинули огромный груз ответственности.       На Драко Малфоя возлагали огромные надежды с самого начала. Почему-то Лорд решил, что у этого юноши прекрасные перспективы. Что-то подобное он говорил и про Тео. Эти двое были на хорошем счету. Волдеморт собирался вырастить ручных монстров из них, и всем это было ясно.       Пэнси же была женщиной и это было главным её минусом. Почему-то Волдеморт решил, что женщины не способны на великие «подвиги», и давал выполнять Пэнси какую-то неприятную пустяковую работу. Ничего больше. Иногда девушку это даже радовало. Ей точно не хотелось стать личной собачкой Волдеморта, но разве все ПС не являлись таковыми? Несмотря на то, что она меньше всего интересовала безносого ублюдка, она очень переживала за судьбы парней. Тео постоянно отправляли на какие-то задания. В основном это были стычки с аврорами, а Драко постоянно тренировался, чтобы набрать форму. Ему было тяжелее справиться со всей несправедливостью, чем Нотту. Скорее всего, потому что у Тео не было никого, кто защищал бы его. Мать умерла, когда ему было 3, а отец всегда был гнусным уродом, который постоянно издевался над сыном. Не раз Малфой и Нотт возвращались в общую гостиную, не имея желания разговаривать и смотреть кому-либо в глаза.       Пэнси вспомнила, как они с Тео стояли на астрономической башне, когда он вернулся с очередного задания. Он был очень неразговорчив и постоянно курил. Пэнси тоже молчала, и они смотрели на озеро, покрытое густым ночным туманом. Был уже май, поэтому девушка стояла в лёгких широких брюках и укороченной тёмно-зелёной рубашке. Тео докуривал уже 4-ую подряд вишнёвую сигарету, и резко произнёс:       — Я думаю, тебе нужно сбежать.       — Что? — почти выронив сигарету, пролепетала девушка.       — Он собирается получить человеческое тело и былую силу. — безэмоционально говорил Тео, будто заученную речь.       — Я никуда не пойду без тебя.       — Мне плевать, Пэнси. Я не позволю этому уроду портить тебе жизнь и заставлять делать грязную работу, — устало положив ладони на лицо, произнёс Тео. — Он уже стал захватывать министерство. Я боюсь представить, что будет дальше.       Пэнси не могла представить, что он скажет что-то подобное. Она подняла на него глаза, и прочитала в его взгляде боль. Им пришлось повзрослеть слишком быстро. Брюнетка очень быстро потушила свою сигарету и ушла. Наверное, ей было страшно.       Слизеринка никогда не думала, что в 16 лет придётся столкнуться с чем-то таким страшным и сложным.       Она не понимала этого.       Так просто нельзя.       Ещё пара всхлипов. Девушка поднялась, умылась и вернулась в спальни.

***

      — Гарри, Паркинсон нет, — шепнула Гермиона так, чтобы её мог услышать только друг, — но её подружки здесь.       Гарри был погружён в свои мысли. Он постоянно вспоминал тот самый роковой вечер: они с Роном обсуждали последний матч по квиддичу, и победу Рейвенкло над Хаффлпафом, когда Пэнси подошла к нему, хитро прищурившись в своей особой манере, и протянула какую-то странную книгу по зельям, которую он якобы просил у неё пару дней назад. Элемент неожиданности сделал своё дело, и они с Роном оказались в особняке Мраксов.       — Плевать, — тихо сказал Гарри.       Он ненавидел Пэнси настолько, насколько это было возможно. Каждый раз перед сном представлял, как пытает слизеринку всевозможными проклятиями, но не даёт ей умереть. Каждый раз по-новому и всё более жестоко.       Ведь смерть нужно заслужить.       Это именно она привела их с Роном в ловушку.       Это она виновата в том, что сейчас Рон находится невесть где, а Гарри смог выбраться и выжить.       Снова.       Он ненавидел себя за то, что он всегда выживает. Но больше всего он ненавидел Паркинсон, и эта ненависть вперемешку с яростью застилала ему глаза. Единственное, что ему было известно на данный момент, — Волдеморт вернулся.       Нотт младший и ещё какой-то пожиратель почти полностью искромсали Гарри и совершили какой-то тёмный обряд, который вернул Волдеморта в физическое тело. Это всё произошло в конце шестого курса, и с тех пор они с Гермионой ни на секунду не переставали искать.       Гриффиндорцы провели всё лето в поисках особняка Мраксов, но он был надёжно спрятан древней родовой магией. Слишком надёжно. Поттер еле сдерживал себя в руках от незнания, что происходило и продолжает происходить с его лучшим другом. Ожидание и неизвестность просто убивали весь свет, оставшийся в нём.       Прошлым летом Гарри обратился в Министерство Магии по совету Гермионы: назвал фамилии, в которых был точно уверен, и попросил отдельное внимание уделить Малфоям и Ноттам.       — Как думаешь, почему Нотт не приехал в Хогвартс? — вырвала его из мыслей Гермиона.       — Надеюсь, он сдох, выполняя очередное задание своего мерзкого хозяина, — прошипел Гарри.       Министерство активно сотрудничало с Поттером, но они не могли найти никаких доказательств, что мисс Паркинсон и мистер Нотт причастны к этому делу.       — Мы его найдём, Джинни. Я обещаю тебе, что мы не остановимся, пока не найдём, — повторяла Гермиона, как мантру.       Гарри уже не мог выносить слёз миссис Уизли. Артур практически не появлялся дома, пытаясь найти хотя бы пылинку, которая привела бы Орден Феникса к Волдеморту, но ничего, ни малейшего продвижения за 3 месяца. Всё это лишь усиливало ярость и ненависть Поттера.       Практически перед самой своей смертью Дамблдор рассказал Гарри о крестражах, и они уничтожили все, кроме двух. Последние были слишком надёжно спрятаны, и Гермиона постоянно работала над тем, чтобы найти их.       — Дамблдор говорил, что все крестражи расположены в важных местах для Волдеморта, верно? Значит, нам больше времени стоит уделить его истории, — пыталась достучаться до него Гермиона. — Я уверена, что один из них всегда должен находиться под его присмотром, он слишком озабочен своим бессмертием, — задумавшись, пробормотала себе под нос Гермиона.       Осознание острым клинком пронзило её грудь:       — Гарри, это Нагайна! Я уверенна в этом. Мы должны подобраться к ней. Это единственный способ убить его. И найти Рона.       Гарри поднял на неё свои зелёные глаза, помутневшие от гнева и жажды мести:       — Мы найдём его. Я убью Волдеморта и стайку чёртовых слизеринцев, если они встанут у меня на пути.