Чёрный атлас

      — Доброе утро, мисс Паркинсон, — мягко сказал Монук. — Сегодня вы отправляетесь в небольшое путешествие.       По всему телу Пэнси прошёлся неприятный холодок. Какое путешествие? Девушка не знала сколько времени прошло с тех пор, как её схватили, но ни разу за этот промежуток её не выводили из грязной камеры. Мозг отказывался обрабатывать информацию.       Единственное, на что была способна Паркинсон сейчас, — рефлекторно дёргаться от малейшего звука.       Последние пару дней ей приносили еду стабильно два раза в день, применяли целительные чары и даже позволили сходить в душ. За ней пристально наблюдали трое охранников, что было смешно, учитывая состояние девушки.       Вода обволакивала её слабое похудевшее тело, которое еле выдерживало довольно сильный напор, горячая вода попадала на незажившие раны и больно обжигала кожу. Пэнси практически не обращала внимания на такие пустяки, лишь изредка шипела от боли, быстро оттираясь от приевшейся грязи и крови. Мыло, которое ей оставили, имело довольно приятную цветочную отдушку. Счастью не было предела до тех пор, пока девушка не почувствовала на себе мерзкий взгляд. Министерская шваль в белой мантии нагло пожирала глазами нагое тело девушки.       — Отвернись, ублюдок, — выплюнула Пэнси, осознавая все риски.       В её положении это было чрезмерной смелостью, кажется, она заразилась от Поттера гриффиндорской тупостью, когда передавала ту сраную книгу.       — Такая дикая кошечка, тебе явно нужна хорошая дрессировка.       — Пусть девчонка выходит. Ты знаешь, нам нельзя её трогать, — произнёс второй приглушённый голос, и Пэнси успокоилась. Во всяком случае, сейчас её никто не обидит.       Тот самый охранник с приглушённым голосом протянул ей белое длинное полупрозрачное одеяние и свежее бельё. Похоже, у них был свой фетиш на белое, но было не до споров, и Пэнси была даже благодарна за то, что у неё появилась возможность не надевать грязную одежду на чистое тело.       Сначала стало легче, казалось, вода смысла с неё все неприятности, но это приятное ощущение оставалось с ней ровно пару минут, пока она одевалась. Как только девушку снова схватили и повели в камеру, её мозг стал выстраивать хронологическую цепочку. Наконец-то у неё получалось здраво мыслить, и в какой-то момент начало казаться, что ей могли добавлять в еду что-то, что притупляет мозговую активность. Но почему тогда сейчас всё нормально? Навряд ли они решили дать ей возможность помыться, чтобы выпустить.       Нет.       Точно нет.       Что-то не так.       Пэнси придумала миллион вариантов развития событий в своей голове за последние сутки.       В камеру снова зашли двое мужчин, схватили её с обеих сторон и повели в неизвестном направлении. Что за маггловский способ? Пэнси привели в абсолютно пустую и тёмную комнату, где она даже не могла видеть свои конечности, и приказали сесть на стул.       Внезапный резкий свет заставил девушку дёрнуться и наморщиться. Было настолько ярко, казалось, что сетчатка глаз прожглась. Как только к ней вернулась способность видеть, девушка заметила несколько силуэтов напротив себя. Двое мужчин в белых мантиях и золотых масках тащили за собой ещё кого-то. Её взгляд упал на тёмные кудри.       Сердце пропустило удар.       Лица не было видно из-за опущенной головы.       Она вспомнила. Тео. Они схватили Тео.       — Это … — задержав дыхание, прошептала Пэнси.       Испуг моментально отразился на её лице. Глаза стали наполняться слезами. Внутри девушки разразилась нешуточная буря, всё тело начало трястись, словно последним стержнем была тоненькая палочка, которая сломалась пополам, как только она увидела его.       — Именно, мисс Паркинсон. Крепкий орешек, — растянулся в довольной улыбке Монук.       Тео бросили так, что он практически ударился лицом об пол, но вовремя подставил ладони и предотвратил падение. Один из надзирателей схватил его за волосы, подняв на колени, и повернул парня прямо в сторону Пэнси.       Девушка ужаснулась. Его глаза были зажмурены. Видимо, он тоже не был готов к такому яркому свету. Она обратила внимание на впалые щёки, ссадину на переносице с бордовой, почти чёрной запёкшейся кровью, многочисленные кровоподтёки и синяки на руках. Ноги она не видела, на нём были чёрные штаны, но подозревала, что живых мест под одеждой не осталось. Нельзя было не заметить, насколько сильно он похудел, некогда сильное подкаченное тело парня стало намного меньше в объёмах. Пэнси точно знала каким он должен быть.       — Что вы с ним сделали? — крикнула Пэнси, вскочив со стула и рванула к Тео, но наткнулась на невидимую стену.       Парень открыл глаза.       Чёрт.       Она не могла в это поверить. Его карие глаза всё ещё были хищными, хитрыми, живыми, точно такими, какими она их помнила. Как? Как он держится? Он точно пробыл здесь уже продолжительное время. Сейчас ей казалось, что с тех пор, как Пэнси сказали, что его схватили прошла как минимум неделя.       — Тео! Что … Тео! Ты слышишь меня? — кричала Пэнси, пиная стену.       — Он не слышит и не видит Вас, — прошептал бархатный голос справа, — шоу только начинается, и я смог достать билеты для вас в первый ряд.       — Заткнись, конченный ты ублюдок! — яростно крикнула Пэнси, она хотела ударить его, но руки моментально оказались связанными.       Монук будто не заметил рывка девушки, а только ухмыльнулся и поднял руку:       — Джон, можешь начинать.       Что начинать? Пэнси резко повернулась обратно. Её сердце бешено колотилось. Мерлин, пусть только попробуют что-то с ним сделать.       Один из мужчин в масках вышел из пыточной, а второй резко отбросил Тео на пару метров, направил на него палочку и спросил:       — Какой ритуал вы использовали для возрождения Того-Кого-Нельзя-Называть?       Глаза Пэнси расширились, к горлу поступил комок.       Молчание.       — Круцио.       Красная искра пронзила тело Тео, и он начал кричать и корчиться.       Три.       Пять.       Десять.       Тридцать секунд.       Минута.       Молодой человек начал биться в конвульсиях. Пэнси тряслась в истерике, продолжая бить по прозрачной стене. Она не могла вынести его крики. Кажется, они проникли в её сознание, полностью овладев ею. Паркинсон почувствовала, будто в неё вогнали тысячу иголок, задевая каждый нерв. Она упала на пол и начала кричать. Кости плавились, голова сейчас разлетится на куски. Нет, никто не применял к ней заклятий. Она просто на физическом уровне чувствовала боль Тео.       — Хватит! Перестаньте! Вы его убьёте!       — Вы можете помочь ему, мисс Паркинсон. Просто дайте нам информацию, — промурлыкал Монук.       — Я не знаю ничего! Моя задача заключалась только в том, чтобы передать предмет Поттеру, — орала Пэнси. — Я ни черта не знаю! Отпустите его!       Это была правда. Практически с каждым пожирателем работали искусные легилименты, Волдеморт подозревал, что слуг могут схватить, и для этого ему нужна была гарантия, что они будут молчать. Нарцисса Малфой отлично справлялась, не повреждая нервную систему Пэнси. Женщина аккуратно подчищала все воспоминания, не оставляя ничего, кроме незначительных фактов.       Монук кивнул своим подчинённым. Двое двинулись в сторону Пэнси, пытаясь схватить её, и вывести из комнаты, но девушка не собиралась уходить без Тео. Только пока не будет знать как он. Адреналин пульсировал по венам, ярость пьянила её, и девушка смогла зарядить одному из надзирателей между ног. Тот согнулся, а второй получил от неё локтем в нос. Она приготовилась бежать, как вдруг толстая иголка проткнула её шею, и холодная жидкость проникла в организм, моментально подкосив её ноги. Девушка изо всех сил продолжала бороться, но веки стали слишком тяжёлыми, чтобы держать глаза открытыми. Она проиграла.

***

      — Я думаю, нам нужно обсудить то, что произошло с тобой, — твёрдо сказал Блейз.       Девушка ни разу не поднимала тему своего заточения ни с кем. Ей не хотелось говорить об этом, она и так слишком часто возвращается в то время, стоит лишь закрыть глаза и перед ней снова появляется силуэт Монука, тело Тео, бьющиеся в конвульсиях, его карие глаза, вспышки заклинаний, ботинок около своего лица, кровь, много крови.       — Мне просто нужно зелье, Забини, — равнодушно произнесла девушка.       — Салазар, Пэнси, это ненормально, — разозлился молодой человек. — ты можешь поговорить со мной, и мы можем обсудить что произошло.       Было уже за полночь, и они остались одни в общей гостиной. Единственное, что нарушало тишину — треск поленьев в камине. Пэнси не отрываясь смотрела на языки пламени, которые медленно поглощали дерево. То же самое происходило с Пэнси: что-то тёмное и страшное пожирало её изнутри, заставляя хрупкую душу трескаться. Сейчас, сидя в удобном кресле, обхватив колени руками, девушка просто не могла позволить воспоминаниям подобраться к ней, она всеми силами боролась с ними. Девушка подняла глаза на Блейза, сидевшего в кресле напротив. Он поставил локти на колени, сцепил руки и поднёс к лицу:       — Я знаю, что что-то произошло. Я не могу смотреть как ты мучаешься каждый день.       Пэнси слишком хорошо знала Блейза, она видела, что парень переживает за неё. Как же ей хотелось быть сильной, и не показывать своим друзьям слабость, не просить эти проклятые зелья, без которых она не может закрыть глаза. Её руки затряслись. К горлу медленно, но верно подступал комок, но она всё ещё держалась. Она должна была.       Парень смотрел ей прямо в глаза:       — Я хочу помочь.       Пэнси резко вскочила с кресла, собираясь привычно сбежать в спальню и избежать попыток душевного разговора, но у Блейза была слишком хорошая реакция. Чёртовы игроки в квиддич. Он схватил подругу за руку и, резко развернув, прижал к себе. Всё. Ментальные стены начали рушиться. Плечи тихонько затряслись, всхлип предательски вырвался из её горла и слёзы окутали глаза. Девушка уже даже не пыталась вырваться и лишь сильнее прижалась к его груди, будто сейчас он был единственным, что стояло между ней и её потрясениями. Пэнси так устала держать всё в себе, весь тот ужас, который преследовал её на протяжении нескольких месяцев давил на неё мёртвым грузом.       Она просто чертовски устала.       Ей снова хотелось ощутить то прежнее чувство безопасности и беззаботности. Хотя бы раз чувствовать себя прежней. Слёзы не останавливались, свирепые волны собственных эмоций накрывали её снова и снова, будто хотели, чтобы она захлебнулась, хотели, чтобы она никогда не вынырнула из вечного кошмара.       Когда на его зелёном слизеринском свитере не осталось сухого места, она отстранилась от него, вымученно улыбнулась, и пошла в свою спальню, оставив Блейза в одиночестве с тихим треском камина. Пэнси была благодарна, что он не стал задавать никаких вопросов и позволил ей выплеснуть эмоции. Хотя бы ненадолго заткнуть эту чёртову дыру в сердце.       Оказавшись в спальне, девушка услышала лишь тихое сопение. Свеча понемногу догорала в углу комнаты. Дафна и Трейси уже спали. Чудно. Никаких вопросов и глупых разговоров. Последнее, чего ей хотелось сейчас, это разговаривать с кем-либо. Слизеринка вытащила из шкафа старую футболку для сна. Раньше девушка могла спокойно спать без одежды, но сейчас ей казалось, что этот кусок ткани был чем-то, что могло спасти её от кошмаров. От тех самых кошмаров. Пэнси устало откинула одеяло, движением палочки потушила свечи, подмяла под себя подушку, и Морфей сразу же увлёк её в своё царство. В эту ночь ей не приснилось ни одного кошмара.

***

      Раньше, во времена Дамблдора, с приходом холодов, только в стенах Хогвартса становилось теплее. Приглушённый тёплый свет, яркие вязанные свитера, от которых у слизеринцев рябило в глазах, куча любопытных первокурсников, которые крутили головами в разные стороны, пытаясь углядеть за перемещающимися лестницами и звонкий смех, когда эти же лестницы уносили их в другую сторону. Пряный запах специй, тыквенного сока и кленового сиропа витал по всему замку. Сейчас же конец осени стал холодным во всех смыслах. Профессор Снейп стал новым директором Хогвартса, и замок превратился в его отражение: мрачный и лишённый ярких красок. Во всяком случае, так казалось Гарри.       Дни стали тусклыми и тянулись слишком долго, студенты старались всё свободное время проводить в факультетских гостиных, остававшихся единственными островками уюта и спокойствия, как это было раньше, или прятались в библиотеке и классах. Большой зал теперь постоянно пустовал и практически никто не приходил туда просто так, только для приёмов пищи и общих школьных собраний. Воздух пах сыростью. Всё стало тусклым и пресным. Не зря осень называют меланхоличным временем года.       Сейчас Гарри острее чувствовал отсутствие лучшего друга. Все его мысли крутились только вокруг Рона и выматывающих догадках, что с ним могут делать. Поттер уповал на то, что Рон выдержит все пытки мерзких пожирателей. Он не мог больше выносить потери. Только не Рон. Его буквально сжирала мысль, что он здесь, в школе и пытается имитировать привычную жизнь, дабы избежать ненужных вопросов, когда лучший друг невесть где. Скорее всего, его сейчас пытают и выбивают хоть какую-то важную информацию об Ордене. Это было очевидно. Единственное, о чём никто не переживал, так это о распространении информации, ибо Грюм всегда отлично осознавал риски и позволял знать лишь необходимый минимум, рассчитанный на каждого.       Гермиона часто прокручивала в голове, что может быть известно пожирателям об Ордене, но единственное, по её мнению, что могли вытащить из головы Рона — незначительные факты о процессе подготовки к возможному возвращению Волдеморта. Было уже слишком много знаков, чтобы их игнорировать. Поэтому Сириус и Римус решили начать подготавливать добровольцев. Самыми молодыми активными членами Ордена были — Гарри, Рон, Гермиона, Джинни, близнецы Уизли, Невилл, и ещё многие студенты Хогвартса с разных факультетов, кроме Слизерина.       Этот день не отличался от остальных, Гарри с Гермионой сидели за столом, поедая сэндвичи. Как обычно, всё свободное время от занятий ребята занимались поисками. Девушка читала «Историю Хогвартса», уделяя особое внимание промежутку времени, когда в этих стенах учился Том Реддл, а парень изучал «Развитие и упадок Тёмных искусств».       — Сегодня у нас совместная история магии со слизеринцами, — не отрываясь от книги пробормотал Гарри. — Я хочу поговорить с Паркинсон, может мне удастся узнать хоть что-то.       — В прошлый раз, когда ты хотел с ней поговорить, ты чуть не убил её, Гарри, — прошептала ему Гермиона, будто боялась, что её услышат, но в Большом Зале было слишком шумно и это ощущалось странным. Такого не было давно. Наверное, из-за первой за долгое время приближающейся Хэллоуинской вечеринки, и все с волнением придумывали себе костюмы.       — Ты знаешь, что я не собирался. Что-то во мне изменилось после того ритуала, — продолжал шептать гриффиндорец. — Я не могу больше контролировать агрессию.       — Я слышала от мамы, что многие тёмные ритуалы так работают, — вмешалась Джинни. — тьма проникает внутрь и ты теряешь контроль над собой.       Сейчас младшая Уизли в какой-то степени заняла место своего брата в золотом трио. Она постоянно была рядом с ребятами. С Гарри они прогуливались после занятий, когда Грейнджер проводила время в библиотеке, занимаясь домашней работой. Ходили вместе на тренировки по квиддичу. Совершали вылазки в Хогсмид и на каникулы отправлялись в Нору к всему семейству Уизли. Со временем Поттер начал чувствовать себя спокойно рядом с ней, а Грейнджер казалось, что Джинни ни капельки не уступает ей в сообразительности, когда вечерами в библиотеке или пустой гостиной, они на пару шуршали пыльными страницами, выписывая на пергамент пометки из книг и делились своими догадками друг с другом. Джинни нравилась Гермионе. Лишь порой про себя Гермиона отмечала, что младшая Уизли временами действует импульсивно, как истинная гриффиндорка. Однажды Симус и Невилл начали громко спорить в общей гостиной. Девушка уже третий час писала эссе по трансфигурации, и ей настолько надоели эти двое, что, недолго думая запустила в них пару проклятий, что оба гриффиндорца висели над потолком в облике летучих мышей до тех пор, пока Гермиона не вернулась с библиотеки.       — Я попрошу у МакГоногалл разрешение для посещения запретной секции после уроков, — оживившись во время завтрака сказала Гермиона — думаю, я знаю где именно найти больше информации о чёрной магии и ритуалах.       — А я постараюсь проследить, чтобы Гарри не убил Паркинсон, — усмехнулась Джинни, допивая тыквенный сок.       — Я не уверена, что ты не убьёшь её сама, но очень надеюсь на ваше благоразумие, — Гермиона пристально посмотрела в глаза лучшего друга и добавила: — Гарри, ты обязан держать себя в руках. Не позволяй им вывести тебя из себя, они только этого и ждут. Не забывай, что вся компашка Паркинсон прямо или косвенно связана с ним.       Девушка не стала произносить его имя вслух, что уже даже стало странным для их компании. На одном из собраний Ордена Гарри сказал: «Страх перед именем только увеличивает страх перед тем, кто его носит». После этого многие орденовцы перестали бояться или делали вид. Они верили Гарри. Они знали, что он часто встречался с опасностью лицом к лицу. Его храбрость не могла не восхищать. 



***

      История магии должна была закончиться ещё на пятом курсе, но Снейп решил, что нужно погружаться в историю глубже, чтобы понимать «основные процессы магического мира», поэтому теперь этот предмет был обязательным на протяжении всего обучения в Хогвартсе.       — Добрый день, уважаемые студенты. Сегодня мы будем говорить о тёмной магии и выдающихся тёмных ведьмах и волшебниках, — в своей обычной манере начал Катберт Биннс, единственный преподаватель — призрак в замке. — Кто может мне напомнить, кто был основоположником чёрной магии?       Рука Гермионы привычно для всех взмыла вверх. Гарри усмехнулся, вспомнив начальные курсы. Парень готов был поставить все свои галлеоны на то, что ничего не изменится, даже если им придётся пройти войну, зомби апокалипсис и нашествие инопланетян.       — Древнегреческий тёмный маг Herpo the Foul, — громко ответил Малфой, вальяжно развалившись на стуле и метнув насмешливый взгляд на Грейнджер.       Гермиона презрительно фыркнула и заметно разозлилась, но ничего не сказала, а только кинула свой хорошо отработанный за эти шесть лет совместного обучения ты-урод-Малфой взгляд на него.       — Совершенно верно, мистер Малфой, — продолжил мистер Биннс, — этот волшебник создал огромное количество тёмных заклинаний и ритуалов. В 1891 году его записи…       — Мистер Биннс, Вы не могли бы рассказать нам о крестражах? — прервала преподавателя Паркинсон. В классе повисла звенящая тишина.       Лишь Гарри вздрогнул, услышав её голос. Он уже забыл о том, что слизеринка сидит в этом кабинете вместе с остальными. Почему её стал интересовать подобный вопрос? Парень отметил, что в сравнении с последним месяцем, Пэнси выглядела как будто живее. Было сложно не заметить, что цвет её кожи стал более здоровым, а на щеках появился румянец, хотя, Гарри не был уверен, что она не использовала чары или косметику для этого. Паркинсон даже оделась сегодня по-другому: вместо уже приевшейся бесформенной кофты и брюк, на ней был чёрный топ на бретельках, который своими линиями подчёркивал небольшую грудь и талию девушки, а сверху была накинута белая рубашка, прикрывающая хрупкие плечи. Из-за того, что Пэнси прилично похудела, её ключицы стали ещё более острыми. Зелёная юбка в клетку была достаточно короткой, чтобы были видны длинные ноги девушки. Массивные ботинки подчёркивали миниатюрность, а чёрный атласный бант, заколотый в волосах и серебряные серьги полностью завершали образ. Гарри почувствовал странное напряжение, и быстро перевёл взгляд обратно на профессора.       — Мисс Паркинсон, я боюсь, что не могу говорить о такой тёмной магии в классе, — ошарашено пробормотал Биннс.       — Я понимаю, но я считаю, что, если мы говорим о чёрной магии, нужно знать такие вещи, — упрямилась Пэнси.       Все оживились, и стали внимательно следить за их диалогом. Гарри заметил, что Гермиона пристально смотрела в сторону Пэнси и её компашки. Малфой нахмурился, и что-то быстро зашептал Блейзу, неодобрительно смотря в сторону Пэнси.       Биннс, кажется, заметил заинтересованность всего класса, чего практически не случалось на его муторных лекциях.       — Крестраж — это очень тёмная магия, — мялся он. — Я не думаю, что мне позволено говорить о таких вещах студентам.       — Крестраж позволяет расколоть свою душу и запечатать её в какие-то объекты, правильно, профессор? — всё никак не унималась Пэнси, её глаза пылали каким-то слишком странным интересом, а пальцы нервно постукивали по краю парты.       Гарри напрягся. Почему Пэнси пытается узнать об этом, и зачем спрашивать об это в классе, при всех?       — Да, Мисс Парксинсон, крестраж — это магический предмет, который является хранилищем для осколка души тёмного мага. Чтобы создать подобное, волшебнику нужно совершить что-то поистине ужасное.       — Что Вы имеете ввиду, профессор? — спросил Невилл.       — О, чтобы создать крестраж — нужно убить человеческую душу.       Кто-то ахнул. Это была Лаванда Браун. Она и её подружка Парвати Патил, всегда воспринимали всё слишком близко к сердцу. И как они, такие впечатлительные, дожили до седьмого курса в Хогвартсе?       — Лекция подходит к концу. Мистер Поттер, Мисс Грейнджер, задержитесь на минуту, я хотел бы обсудить вашу успеваемость и дополнительное домашнее задание.       Гермиона встревоженно взглянула на Гарри. Девушка была уверенна, что с её оценками всё в порядке, но тон мистера Биннса заставил её засомневаться.       Когда все покинули класс, профессор понизил голос, спустил очки с носа, придвигаясь ближе к гриффиндорцам, будто боясь, что его могут услышать, и произнёс:       — Я хотел бы, чтобы в качестве домашнего задания Вы оба ознакомились с книгой «Тайны наитемнейшего искусства» из запретной секции. Используйте моё разрешение правильно.       В руке Гермионы появилось разрешение на использование книги, и как только она хотела поблагодарить профессора, он уже растворился в воздухе. Грейнджер сразу же рванула в библиотеку, а Гарри, придерживаясь первоначального плана, пошёл искать Паркинсон. Теперь ему особенно хотелось поговорить с ней.

***

      Джинни задерживалась на Защите от Тёмных Искусств, и Гарри решил, что так даже лучше. Он зашёл в мужской туалет, закрылся в кабинке, и достал заранее спрятанную карту Мародёров из своей сумки. Прошло уже немало времени, как Фред и Джордж сделали ему такой подарок, а гриффиндорец до сих пор не мог поверить в такую удачу.       Гарри направил палочку на пустой пергамент и произнёс:       — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.       Он не пользовался картой с прошлого курса, поэтому улыбнулся, увидев знакомую надпись: «Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют своё новое изобретение — Карту Мародёров…». Гриффиндорец уже был готов пуститься в воспоминания, но как только ему в голову пришёл образ его самого и Рона под мантией невидимкой с картой в руках, идущих в домик Хагрида на третьем курсе, быстро пришёл в себя и глазами начал искать слизеринку на карте. Это было несложно. Девушка находилась в кабинете ЗОТИ, вместе со своими одноклассниками. Гарри ещё не знал каким образом попытается поговорить с ней, особенно после всего, что случилось.       Гриффиндорец быстро преодолел расстояние в два этажа, и настиг Пэнси выходящей из класса вместе с Малфоем и Забини. Гарри уверенным шагом направился к ним, но не успел он подойти к Пэнси, как слизеринцы уже закрыли её своими спинами.       — Чего тебе, Поттер? Я думал, у тебя встаёт только на грязнокровок и рыжих. — презрительно окинув Гарри взглядом прошипел Малфой.       — Мне нужно поговорить с Пэнси, — спокойно ответил Гарри, хотя это спокойствие стоило ему немалых усилий. Эти шуточки про Гермиону и Джинни выводили из себя. Но ему нужно сдержать эту закипающую злость, нужно поговорить с Паркинсон. Да и зачем ограждать слизеринку, он же не монстр, в конце концов?       — В прошлый раз наш разговор не окончился ничем хорошим. Ты становишься поистине ненормальным в обществе уважаемых чистокровных девушек, — с насмешкой отрезала Пэнси, выйдя из-за спин своих друзей, и направилась дальше по коридору.       — Ещё раз я увижу тебя рядом с ней, Поттер, и видит Салазар, даже Грейнджер не захочется присесть на твой маленький член, — огрызнулся Малфой. Забини одобряюще кивнул, и слизеринцы отправились догонять Пэнси.       Гарри чувствовал, как его тело начало трясти от переизбытка злости. Внезапная ярость пронзила его, будто удар молнии, пройдясь по каждому нервному окончанию, заставляя сердце пульсировать в миллионы раз сильнее, убедившись, что слизеринцы достаточно далеко, громко выругался и ударил кулаком стену. В этот самый момент из ниоткуда возникла Джинни.       — Мерлин, Гарри! — девушка подбежала к парню, пытаясь схватить его за плечи и привести в себя, но парень резко оттолкнул её от себя, так что она отлетела в сторону.       — Уходи! — хрипло крикнул Гарри.       Джинни попыталась подняться, но споткнулась и снова упала, подвернув ногу. Глаза Гарри потемнели. Из ярко зелёных глаз изумрудного цвета, излучающих привычное тепло, летели искры гнева. Тьма резко и быстро овладевала им. Она сладко окутывала его со всех сторон, предлагая попробовать на вкус. Рука Джинни инстинктивно потянулась к мантии, за палочкой, но, похоже, во время падения, она вылетела из кармана и укатилась. Девушка отползла назад и прижалась к стене, закрываясь руками. Её глаза наполнялись слезами.       — Гарри, это не ты! Слышишь меня? — слёзы покатились из её глаз, и она перешла на крик. — Гарри! Остановись! Мерлин, Гарри, пожалуйста!       В этот момент гриффиндорец потерял последние кусочки себя настоящего, и направил на неё палочку. Его взгляд потемнел и похолодел так, что Джинни никогда бы не узнала в нём настоящего Гарри. Безысходность тяжёлым грузом свалилась на её плечи, девушка понимала, что ничего не сможет сделать, ей некуда бежать, и она даже не заметила, как отползла в самый угол коридора. Она зажмурила глаза, приготовившись к худшему.       — Петрификус Тоталус!       Джинни услышала грохот рядом с ней и открыла глаза. Гарри лежал без сознания. Она замерла, ещё не оправившись от шока. Гриффиндорка увидела протянутую руку темнокожего парня, подняла глаза, и увидела Блейза Забини.       — Блять, что здесь произошло? — ошарашенно спросил Забини, окидывая Поттера взглядом, — Он совсем уже с катушек слетел. Ты в порядке?       — Кажется, — девушка попыталась подняться сама, показательно игнорируя руку мулата, но вывернутая нога дала о себе знать, и Джинни рухнула обратно на пол, болезненно пискнув.       — Я не дотрагивался до твоего священного Поттера, не вижу причин брезговать, Уизлетта, — Блейз наклонился, одной рукой резко взяв её за талию, а другой ухватил за плечо, и аккуратно приподнял. Её взгляд упал на обездвиженное тело друга. Нога саднила. В голове творился хаус и эмоции накатывали с каждой минутой всё сильнее и сильнее. Слёзы начинали щипать уголки глаз. Джинни пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержаться. Только не здесь. Только не при этом чёртовом слизеринце, чья рука крепко покоилась на её талии, не давая ей рухнуть вниз от боли.       — Твой дражайший друг очухается минут через 15-20, не переживай, — проследив за взглядом гриффиндорки, ухмыльнулся Блейз. — Уроки закончились, навряд ли здесь будет кто-то ходить в такое время.       Джинни кивнула. Ей точно не хотелось, чтобы он быстро пришёл в себя. Как он отреагирует на атакующее заклинание? Вдруг разозлится ещё больше? Навряд ли ей снова так повезёт.       — Что ты тут делаешь? — задала вопрос Джинни, не поднимая глаз с Гарри.       — Я забыл учебник в кабинете и решил за ним вернуться.       — Вдруг он очнётся и причинит вред кому-то, когда пойдёт искать меня? — отстранённо проговорила рыжеволосая, всё ещё не отводя взгляд от своего друга. Джинни заметила, что он упал прямо в такую позу, в которой обычно спит. Маленькая 10-ти летняя она влюбилась в него, и с тех пор это чувство не покидало её. Были другие парни, разные отношения, но своё сердце она давно, и кажется, навсегда отдала этому лохматому брюнету, который очень долгое время не замечал её. Девушка успела выучить все его привычки, ведь Гарри постоянно был в Норе: на всех праздниках и каникулах. Джинни точно знала как он спит: на животе, одна рука всегда под подушкой, вторая на ней, одна нога согнута в колене, а вторая просто вытянута. Он часто вырубался прямо на диване в гостиной, занимаясь поисками крестражей.       — Навряд ли такое произойдёт. Он явно был не в себе, думаю, петрификус немного поумерил его пыл.       Джинни перевела взгляд на свою ногу, которая всё ещё ныла и уже опухла, а потом наконец осознала, что рука Блейза всё ещё лежала на талии, поддерживая её. Гриффиндорка немного покраснела то ли от смущения, то ли от боли, но отходить не стала. Забини всё ещё придерживая девушку, опустился к её больной ноге и аккуратно осмотрел. Джинни очень удивил такой жест доброй воли со стороны слизеринца. Видимо, она приходила в себя, потому что ей захотелось язвительно пошутить, но она почему-то не стала этого делать.       — Сильный ушиб, и возможно растяжение связок, — вынес свой вердикт Блейз, осмотрев ногу. — Ничего страшного, пару зелий мадам Помфри, и ты как новенькая.       — Мне нужно вернуться в гостиную, — твёрдо сказала Джинни.       — Точно, как я мог забыть про великую гриффиндорскую тупость, — хмыкнул Блейз, — Слабоумие и отвага.       — Заткнись, — прошипела Джинни, подняв на него взгляд. Она была слишком зла и расстроена, чтобы отвечать на его тупые слизеринские шутки. Больше всего ей хотелось просто скорее добраться до гостиной.       Парень медленно убрал руки с талии девушки, оставив стоять, облокотившись о стену и пошёл в сторону кабинета ЗОТИ. Спустя пару минут он вернулся с учебником и её палочкой в руках. Мерлин. Как она вообще могла забыть про палочку.       — Палочки нынче дорогое удовольствие, не думаю, что твои родители могут себе такое позволить, — протягивая палочку хозяйке, произнёс Блейз. Девушка со злостью выдернула свою палочку из его рук и, даже не поблагодарив, развернулась и гордо поковыляла в сторону гостиной. Каждый шаг сопровождался адской болью, но она не могла показать этого слизеринцу.       — Салазар, как вам самим живётся с этой гордостью? — крикнул Забини, и в три шага нагнал девушку.       — Петрификус.       «Какого чёрта, Забини?!» — хотела крикнуть девушка, но тело будто превратилось в ледышку, не давая возможности даже пошевелить губами. Она начала падать, но мулат ловко подхватил её на руки и понёс. Джинни было не описать ту боль и унижение, которое она испытала, но не имея никаких возможностей возражать, и кипя от злости просто смирилась, надеясь, что он донесёт её до гриффиндорской башни, а не к ногам Волдеморта.       — Никогда не думал, что оглушить подружку Поттера будет так просто, — хмыкнул Блейз.       Девушка начала переживать, а вдруг правда. Вдруг он спас её от Гарри, чтобы сейчас отправить прямо в логово врага. Возможно, она даже сможет увидеть своего брата. Джинни охватила паника, глаза забегали по лицу слизеринца. Блейз, заметив напряжение Джинни, произнёс: «Фините инкантем» и аккуратно опустил её на ноги возле портрета, всё ещё придерживая её за талию, давая небольшую возможность восстановиться после оглушающего. Рыжеволосая подняла глаза на слизеринца. Из-за внушительной разницы в возрасте любая угроза со стороны Джинни выглядела смешно, но девушку это никак не смущало, её черты лица стали твёрдыми, глаза угрожающе блестели, она схватила его за воротник и потянула резко вниз, максимально близко приблизив его лицо к своему:       — Если хоть одна живая душа узнает об этом, Забини, клянусь, я прокляну тебя так, что ни одна колбочка мадам Помфри тебе не поможет.       — А со стороны ты не выглядишь так, будто любишь доминировать, — усмехнулся Блейз и пробежался глазами по лицу Уизли младшей. Девушка, сверкнув глазами, сильнее сжала белую ткань его рубашки, и Блейз решил, что не стоит злить её ещё больше. Тем более, он был наслышан о магических способностях этой гриффиндорки. Многие считали её сильнейшей волшебницей последнего столетия, поэтому он несколько раз подумает перед тем, как рассказать кому-то. Не то чтобы он её боялся, но зачем делать врага там, где может получится союзник?       — Обычно люди говорят «спасибо», Уизли, а не прожигают глазами. Сходи к Помфри.       Блейз уже собрался уходить, как из гриффиндорской гостиной послышались крики.       — Джинни, что здесь делает Забини? — послышался голос Гермионы, вылезающей из прохода — Ты ранена?       Гермиона вернулась из библиотеки и не найдя друзей, решила пойти на их поиски, предчувствуя что-то неладное. Увидев Джинни рядом с Блейзом, ей стало не по себе. Практика показывает, что ошивающиеся рядом слизеринцы с её друзьями — это плохое предзнаменование. Она рефлекторно вытащила палочку, и направила в его сторону.       — Видимо благодарность какое-то иностранное слово для чёртовых гриффиндорцев, — мулат осторожно убрал руку с талии Джинни, оставив её без опоры, развернулся и ушёл.

***

      Поздняя осень, бледный лунный свет, сопровождаемый нежным туманом, окутывал башни Хогвартса, будто обнимая и оберегая. Свежий холодный воздух проникал внутрь, через приоткрытые окна. Казалось, весь замок погрузился в сон.       Голова трещала, каждая косточка ныла, затуманенный взгляд и отсутствие понимания, где он вообще находится. Что произошло? Его очки были разбиты, они даже не слетели с переносицы во время падения, и на лице Гарри остались характерные вмятины, под носом запеклась кровь. Сколько я пролежал здесь? Он аккуратно поднялся, голова сильно закружилась, и парень едва не упал, но успел ухватиться за стену. Воспоминания стали постепенно возвращаться к нему. Джинни. Ему вдруг стало ещё хуже. Голова пульсировала так, что казалось, она просто взорвётся. Биение собственного сердца в ушах стало невыносимо громким. Он упал на пол, судорожно пытаясь нащупать свою палочку. Что я сделал с Джинни? Ему было необходимо узнать какое заклинание он выпустил последним.       — Слабо, Поттер, целых полтора часа. Не понимаю, почему все так носятся с тобой, — вышел из тени Блейз.       Парень ждал, пока Гарри очнётся, потому что вероятность, что он побежит за Джинни всё-таки оставалась, а ему по какой-то непонятной причине это не нравилось. Не для того он спасал и тащил рыжую задницу до сраной гриффиндорской башни.       — Где Джинни? — резко спросил Гарри. Очевидно, ему не хотелось, чтобы кто-то видел его в таком состоянии.       — Ты про тот труп за поворотом? — оскалился Блейз.       Что-то оборвалось внутри. Гарри наконец нащупал палочку, вскочил, и рванул туда. Чёрт. Нет, нет. Он точно не мог. Его жизнь сейчас буквально зависела от того, что он увидит через пару секунд. Если он действительно что-то сделал с Джинни, он выстрелит авадой себе прямо в висок. Как только гриффиндорец понял, что Джинни там нет, его отпустило, но в следующую секунду он попытался поднять палочку и кинуть чем угодно в этого чертового слизеринца. Но Гарри был настолько слаб, что Блейзу даже не нужно было напрягаться, чтобы выбить палочку из его рук.       — Поумерь свой пыл, о святой Поттер, — спокойно сказал Забини, кинув ему колбочку с зелёной жидкостью. — Пей, это животворящее зелье.       Гарри не доверял слизеринцу, но поймал напиток, откупорил крышку и настороженно понюхал. Запах был типичным для такого зелья. Гриффиндорец решил рискнуть. Какая разница. Если он что-то сделал, то он и так не жилец. Зелье растекалось по организму, и отдало приятным теплом. Гарри сразу же почувствовал себя лучше: разум яснее, кости перестало ломить, и он сел на пол, облокотившись спиной о стену.       — Она в порядке. Уже, — сказал Блейз. — Но держи себя в руках, придурок.       Повисло молчание. Поттер сидел, смотря в одну точку, пытаясь соединить пазл происходящего до конца. Откуда здесь вообще взялся этот Забини? Пару минут спустя, когда Поттер всё ещё витал в своих мыслях, Блейз решил, что его нахождение здесь больше не имеет смысла. Ему уж точно не хотелось слушать нытьё чёртова Поттера. Он и так сделал слишком много для кучки слабоумных гриффиндорцев. Уже углубляясь в пустынный тёмный коридор, он услышал глухое «Спасибо».