Чёрный атлас

      Почти всю ночь Гермиона и Джинни провели в гостиной, обсуждая произошедшее вечером: ярость и мгновенное помутнение рассудка Гарри и из ниоткуда взявшегося Забини. Гермиона никак не могла понять мотива слизеринца, но спрашивать у Джинни подробности их пути до башни не стала. Грейнджер с боем уложила младшую Уизли в кровать, ссылаясь на то, что её организм ослаблен, и раз та не хочет идти к мадам Помфри, то ей нужно, как минимум, поспать. К их общему удивлению, на прикроватной тумбочке Джинни стояли зелья, помогающие при растяжении мышц и болеутоляющее.       Выйдя из спальни, Гермиона опустилась в кресло подле камина, доделывая последнее эссе по нумерологии. Идти искать Поттера ночью по замку было плохой идеей, даже с мантией невидимкой, и она решила подождать. Треск поленьев и исходящее тепло от камина понемногу навеяли дремоту на девушку и та не в силах отогнать её, не заметила, как уснула.       На утро в спальне мальчиков пустовали две кровати: его и Рона. Значит Поттер так и не появился этой ночью. Сердце болезненно сжалось от ощущения неизвестности, где он провёл ночь. Джинни и Гермиона завтракали в одиночестве. Большой зал был полупустым, холодным и ощущался уже привычно мрачно.       — Я волнуюсь за него, Гермиона, — прошептала Джинни, без аппетита ковыряя вилкой свой завтрак.       Девушку разрывали собственные мысли, да и нога всё ещё предательски ныла, несмотря на все зелья, которые она приняла перед сном и с утра. Джинни одновременно злилась и волновалась за него. Что было с Гарри после того, как он очнулся? Куда он пошёл? Почему не пришёл в гостиную? Вдруг он вспомнил про Блейза и пошёл в подземелья? Уизли мотнула головой от мысли про слизеринца, говоря себе, что это лишь помутнение, побочный эффект от удара головой, но почему-то сразу посмотрела на стол напротив, встретившись взглядом с мулатом. Чёрт. Она быстро отвела взгляд и сосредоточила внимание на сэндвиче.       Гермионе тоже было не по себе. Очевидно, она тоже боялась импульсивных, необдуманных действий Гарри, случающихся с ним от воздействия тёмной магии. Что-то в нём слишком изменилось. Гермиона ни раз задумывалась, можно ли избавиться как-то от последствий ритуала? Наверняка, она могла бы поискать заклинания в закрытой секции библиотеки. Сначала ей нужно было найти его, но без Джинни. Девушки закончили с завтраком и, договорившись встретиться после занятий в библиотеке, разминулись в холле.       Удивительно, но Гермиона Грейнджер не собиралась идти на урок. Её приоритет сейчас — Гарри. Гарри всегда будет приоритетом. Она должна найти его. Гриффиндорка пошла прямо в спальню друга, ей нужна была мантия невидимка и карта Мародёров. Мантия нашлась быстро, но карты нигде не было. Ладно. Гермионе придётся полагаться на логику. Слоняться по коридорам во время занятий невидимой — уже что-то.       Спустя час, безуспешно обойдя все места, куда мог пойти Поттер, девушка уже начала раздражаться. У неё оставалось совсем немного времени до конца урока. Мерлин, да куда он мог подеваться? Обессилев, Гермиона спустилась по стенке и села на пол в одном из коридоров. Почему это всегда так сложно? Гермиона прокрутила ещё раз все варианты в голове, чувствуя, что она что-то забыла.       Выручай комната!       Девушка рванула на восьмой этаж замка, придерживая мантию, чтобы та не слетела. Гермиона остановилась возле предположительного места комнаты, думая про Поттера. Вдруг на стене напротив стали появляться какие-то узоры. Девушка открыла появившуюся дверь, и увидела тёмную маленькую комнатушку, окно было завешано белой тканью, которая пропускала незначительные лучики света, вокруг не было ничего, кроме старого потрёпанного диванчика тёмно-бордового цвета. Ей показалось, что примерно так выглядела кладовка, в которой маленький Гарри жил в детстве. Он явно был здесь. Почему она сразу не додумалась пойти сюда? Девушка сняла мантию невидимку, и кашлянула, оповещая о своём присутствии.       — Гермиона, уходи. Тебе надо остерегаться меня, — послышался слабый голос из тени.       — Гарри, я… — начала девушка.       — Я боюсь навредить ещё кому-то, — резко оборвал её гриффиндорец.       — Я помогу тебе, Гарри. Ты же знаешь, — девушка подошла к окну и сдёрнула ветхую пыльную ткань. — Мерлин, сколько времени она здесь висела? — отряхивая мантию, сказала Гермиона. Дневной свет пробился сквозь окно, освещая, наконец, появившегося из тени, Поттера. Он выглядел потрёпано. Тёмные круги под глазами были свидетелями бессонной ночи, под носом всё ещё была запёкшаяся кровь, а синяки на костяшках говорили о его неконтролируемой злости. Непослушные волосы стали ещё более лохматыми и спутанными. Девушке уже не раз приходилось видеть его в таком состоянии. Она знала, что может ему помочь. Она всегда ему помогала. Поэтому с упором продолжала:       — Я весь вечер изучала книгу, про которую говорил мистер Биннс, пока ждала вас с Джинни в библиотеке. Там описываются древнейшие тёмные ритуалы, и каждый по-разному влияет на волшебников, которые в нём участвуют. Кто был там? Кого ты помнишь, помимо Волдеморта?       Гарри дёрнулся при упоминании Джинни, но нашёл в себе силы сесть на диван, и сжав голову руками, пытался хоть что-то вспомнить, но ничего нового не всплыло в его сознании.       — Ты говорил что-то про Нотта, — задумчиво произнесла Гермиона.       — Да, он единственный, кого я точно помню, — почесал затылок парень.       — Значит, нам нужно с ним поговорить, — сказала девушка.       — Но он не приехал в Хогвартс.       — Оставь это мне, — хитро прищурившись сказала Гермиона.       Гарри знал этот тон. У его лучшей подруги точно есть какой-то план.

***

      Пэнси Паркинсон одиноко сидела на деревянной скамье в каменном коридоре, напротив класса Зельеварения. Её однокурсники что-то активно обсуждали в другой стороне коридора, и до Пэнси доходили едва слышные глупые смешки Гринграсс. Пэнси общалась с Даф, только потому что они дружили с детства, но ничего общего у них уже давно не было, кроме мерзких родителей, прислуживающих «мастеру». Слизнорт задерживался, и девушка скучающе наблюдала за первогодками, стараясь отвлечь себя от ненужных мыслей. Первый семестр был в самом разгаре, а эти идиоты до сих пор не запомнили в каких частях замка находятся их классы.       — Извините, мисс, не подскажите, где находится кабинет трансфигурации? — звонко пропищал какой-то мальчишеский голосок.       Это был уже четвёртый ребёнок, который к ней подошёл за последние десять минут. Салазар. Неужели она выглядит как святая гриффиндорка? Пэнси закатила глаза и взглянула на мальчишку. Её зрачки расширились от изумления. Чёрт. Большие карие глаза, небольшое аккуратное личико, обрамлённое непослушными тёмными кудряшками со всех сторон, выбивающаяся из-под штанов рубашка и развязанный зелёный галстук. Он смотрел на неё с большой надеждой, и с каким-то отчаянием, ведь от урока прошло уже семь минут, и даже первокурсники знали о строгости Минервы. Пэнси нервно сглотнула, стараясь не показывать своего замешательства и подсказала куда ему идти.       Чёрт.       Профессор Слизнорт наконец подошёл и запустил учеников в класс, урок казался каким-то скомканным и неинтересным, поэтому девушка просто повторяла всё за Блейзом, и даже не слушала профессора, который активно рассказывал, как добыть яд акромантула. В её котле кипела странная сероватая жидкость, которая отдавала мыльным запахом. Видимо, она всё-таки что-то упустила.       — Салазар! Пэнс, ты варишь отраву для гриффиндорцев или живительное зелье? — усмехнулся Блейз, глянув в сторону подруги.       — Скорее отраву для твоего языка, — прошипела девушка в ответ.       Блейз подавил смешок, и в комнате раздался глухой стук. В кабинет, извиняясь, зашла Грейнджер.       — Не припоминаю, чтобы грязнокровок допускали на дополнительные курсы, созданные исключительно для слизеринцев, — кинул в её сторону Малфой, вызвав волну смешков.       — Мистер Малфой, не разумно недооценивать мисс Грейнджер! Готов поспорить, вам понадобилась бы от неё фора в зельеварении, — упрекнул слизеринца Слизнорт. — И чистота крови не имеет никакого отношения к таланту.       Теперь уже хмыкнула Гермиона, победно взглянув на Малфоя.       — Профессор, я был бы не против оспорить вашу теорию, — моментально выпалил он, увидев самодовольный взгляд Грейнджер.       Но, по всей видимости, гриффиндорка не собиралась ничего доказывать. Во всяком случае, сегодня. У неё были более важные дела. Она что-то быстро прошептала профессору. Он кивнул ей и улыбнулся.       — Мистер Малфой, лучше займитесь своим зельем, кажется, оно собирается сбежать от вас! — бросив беглый взгляд на его котёл, сказал профессор.       Действительно, из-за того, что Драко перестал помешивать своё творение, оно предательски забурлило и пыталось вырваться за стенки котла.       — Мисс Паркинсон, Мисс Грейнджер сопроводит Вас к профессору Снейпу. Он желает поговорить.       Пэнси фыркнула. Ей уж точно не хотелось, чтобы её сопровождала эта мерзкая Грейнджер, да и зачем она нужна Снейпу? Если бы это было какое-то задание от Волдеморта, навряд ли бы он просил послать за ней подружку Поттера.       — Я всё ещё помню, где находится кабинет директора.       Пэнси собрала исписанные пергаменты и учебник, оставляя недоделанное зелье на Блейза, который уже закончил со своим, и вышла из кабинета, бросив яростный взгляд на Гермиону, которая отправилась следом за ней.       — Я вроде дала понять, что сама смогу найти Снейпа, — фыркнула Пэнси.       — Заткнись и иди за мной, — в той же манере ответила ей Гермиона, уверенно забирая ведущую позицию.       Слизеринку это ужасно взбесило, но она всё равно поплелась следом. Когда девушки стали приближаться к женскому туалету на втором этаже, Пэнси начала подозревать что-то неладное. Директор школы навряд ли ошивается на нижних этажах в середине дня во время уроков, и как только она открыла рот, чтобы задать вопрос, Гермиона сказала:       — Будь терпеливее, ещё чуть-чуть.       Пэнси закрыла рот, но продолжала сверлить взглядом спину гриффиндорки.       Гермиона открыла какую-то незнакомую обшарпанную дверь и, вытянув руку в пригласительном жесте, протянула:       — После тебя.       Пэнси недоверчиво посмотрела на Гермиону, но зашла внутрь. Это была какая-то довольно просторная коморка Филча. Повсюду стояли швабры, вёдра, какой-то старый письменный стол с кучей наваленных сверху пергаментов и два стула. Было очевидно, что никакого Снейпа тут не было, и эта поганая грязнокровка решила задавать вопросы, на которых у Пэнси не было ответов, а даже если и были, она бы ни за что не сказала. Слизеринка кинула яростный взгляд на гриффиндорку и дёрнула ручку двери, но она уже была заблокирована каким-то неизвестным заклинанием, потому что алохомора тоже не сработала.       — Салазар! Я не знаю, где ваш оборванный щенок, Грейнджер! — крикнула Пэнси, пнув какое-то ведро. Наверняка они всё никак не могут успокоиться насчёт своего безмозглого дружка.       — Я хочу поговорить с тобой о твоём оборванном щенке, — дерзко ответила Грейнджер.       — Ты меня с кем-то перепутала. У меня нет таких.       — Пэнси, у меня нет времени на препирания. Всё слишком серьёзно, — Гермиона, кажется, впервые назвала слизеринку по имени, заставив ту удивлённо поднять брови.       Пэнси поняла, что деваться ей всё равно некуда, поэтому она подняла на гриффиндорку свой раздражённый взгляд, максимально отражая насколько мерзко ей было находиться в обществе половых тряпок и Грейнджер, но всё же позволила ей задать вопрос.       Гриффиндорка скрестила руки на груди, посмотрела ей прямо в глаза и настороженно произнесла:       — Мне нужно знать где находится Теодор Нотт.       К раздражению прибавились презрение и ярость. Лицо Пэнси моментально изменилось, ноздри раздулись, подбородок опустился вниз, а хищные глаза Паркинсон впились в Грейнджер. Агрессия прорывалась наружу: пергаменты, которые прежде лежали на столе взмыли вверх, швабры стали биться о края металлических вёдер. Девушка даже не знала, что способна так влиять на окружающие предметы.       — Какого чёрта, Грейнджер? — крикнула Паркинсон.       Салазар! Кажется, это была месть за вислого. Это было слишком, даже для слизеринки. Как это ещё можно объяснить, если именно Поттер и его тупые подружки виноваты в том, что Тео и Пэнси оказались там.       Брюнетка достала свою палочку и направила её на дверь: «Бомбардо». Деревяшка разлетелась на миллион мелких щепок, и Пэнси выбежала из мерзкой коморки, оставляя ошарашенную Грейнджер наедине с собой.       Девушка не поняла, как оказалась в спальне, весь путь до подземелий был как в тумане. Сердце бешено колотилось, а перед глазами стояла страшное воспоминание, которое девушка осознанно блокировала месяцами, но сейчас образ бездыханного тела Тео въелся в её мозг.       Какого чёрта, Грейнджер?       Её будто ударили под дых, слёзы лились не переставая, и Пэнси предалась воспоминаниям, она осознанно пошла на этот шаг. Дальше тянуть уже нельзя, она слишком долго не давала себе по-настоящему прожить всё, что произошло.       Вонючая камера, жёсткий одинокий матрас и боль. Бесконечная боль. Чтобы как-то общаться, Пэнси и Тео придумали свою систему перестукиваний, основанную на маггловском языке Морзе. Организм девушки настолько ослаб от ежедневных пыток, поэтому чтобы поднять руку нужно было приложить немалое усилие, но она никогда не показывала этого Тео. В конце концов, это их единственный способ хотя бы немного поддержать друг друга.       — Всё будет хорошо, — стучал он.       — Мы должны держаться, — отвечала Пэнси.       — У меня есть план, я вытащу тебя отсюда.       — Я не уйду без тебя.       — Я знаю.       Они не могли позволить себе долгие «разговоры», любые звуки призывали людей в белых мантиях, которые, кажется уже начали что-то подозревать, и немедленно начинали истощать заключённых, видимо боясь, что они смогут скооперироваться и совершить попытку побега. Молодые люди держались исключительно из-за веры. Именно вера давала какое-то несвойственное таким местам спокойствие. После «успешного разговора» с Тео, Пэнси могла успокоить свою нервную систему настолько, чтобы уснуть на пару часов. Успешным разговором считался завершённый диалог, который не прервали.       Их поместили в камеры, которые находились напротив. Это было сделано для того, чтобы один наблюдал, пока издевались над другим. Это выбивало обоих из колеи. «Парные пытки» действительно нравились Монуку. Он испытывал невероятное удовольствие от наблюдения. Чёртов куколд. Он никогда ничего не делал сам. Слизеринцы провели в заточении около месяца. Пэнси чуть дольше, и за это время смотреть на то, как корчится от боли любимый человек, было уже чуть менее невыносимо.       Через какое-то время Паркинсон стала улавливать предпочтения Монука в пытках. Одной из его любимых была так называемая «игра разума». Они помещали слизеринцев в прозрачные кубы, накачивали маггловскими наркотиками, и наблюдали за ними, как в телевизоре. Прозрачные кубы давали иллюзию свободы, но по факту они скакали внутри, как дикие животные в клетках. Тео постоянно просыпался с кровяными подтёками после этих игр.       Иногда министерские ублюдки просто залезали в голову и заставляли их во что-то поверить. Например, Тео один раз внушили, что он стоит в луже крови Пэнси, с тупым предметом в руках, а мёртвое тело девушки лежит рядом. Нотт кричал, плакал, бился в агонии, пытался ударить себя этим предметом, но по факту всё было просто иллюзией. Монук громко смеялся над терзаниями парня, а Пэнси, срывая голос пыталась докричаться до Тео, объясняя, что это неправда.       Однажды одна из наркотических пыток настолько ослабила организм брюнетки, что она пролежала в коме на протяжении недели. Что-то морально убило Тео, пока она была без сознания. Паркинсон заметила по его глазам сразу же, как очнулась. Его яркие карие глаза перестали гореть. Он больше не смотрел на Пэнси, и даже перестал перестукиваться с ней. После комы девушка чувствовала только тупую боль во всём теле, ей было даже больно сидеть, а ходить без поддержки она даже не пробовала. По всему телу саднили раны, а огромные синяки активно проявлялись на бледной тонкой коже. Возможно, её избивали, пока она была ещё более беззащитной, чем сейчас, но самым страшным для неё было не это. Тео. Почему он перестал выходить из угла камеры? Что они с ним сделали? Пэнси стала винить себя, она просто не имела права его бросать. Это звучит глупо, но девушка не имела права впадать в кому.       «Ты в порядке?» — выстукивала она, но ответа не было. Он вообще никак не реагировал, но Пэнси продолжала стучать: «Что они с тобой сделали?».       Ничего.       Пустота.       Молчание.       Пэнси держалась только за счёт Тео, а сейчас всё будто рухнуло. Ей было страшно представить, что с ним произошло, что могло так сильно повлиять на парня? Вскоре его куда-то забрали. Вероятно, пока Пэнси спала или была в отключке.       За время, проведённое в камере, единственным развлечением Пэнси оставались её размышления. В основном, девушку душили страхи и неизвестность, иногда ей казалось, что в конечном итоге причиной её смерти станет невыносимый груз страха, который в один момент станет настолько тяжёлым, что раздавит её. Паркинсон из-за всех сил пыталась найти хоть что-то, что будет её опорой, ей было просто необходимо иметь это что-то, и она нашла своё успокоение в мыслях о нём.       Каждый раз, когда её мозг и тело не справлялись с давлением, она закрывала глаза и предавалась воспоминаниям. В этот раз её унесло в жаркую Италию. Начало июня. Пара недель до заточения. Рассвет, песок, прохладное море, свежий ветерок, пачка сигарет и его тёплое тело, такое безопасное и родное. Редкие веснушки, проявившиеся на его лице из-за непрекращающегося палящего солнца, глубокие карие глаза, чёрные кудряшки и его запах, какой-то такой резкий, но родной, отдающий вишней. Молодые люди сидели друг напротив друга. Пэнси закручивала очередную кудряшку, упавшую на лицо парня, и внимательно следила за своими действиями, будто если она отведёт взгляд — произойдёт что-то очень страшное. Тео аккуратно взял её руку и притянул её к своей щеке, целуя запястье, заглядывая прямо в её глаза:       — Ты боишься?       — Боюсь, — практически шёпотом проговорила она, прикрывая глаза от его движений.       — Я сделаю всё для твоей безопасности, cuore mio.       Он притянул её к себе, заставив сердце биться чаще, и трепетно целовал уголки её алых губ, пропитанных табаком, постепенно набирая обороты, проникая в её рот языком. Руки Тео скользили по хрупкой спине, талии и бёдрам девушки, заставляя её постанывать от удовольствия. Пэнси отвечала на поцелуй и обвивала его шею, подробно изучая каждую кудряшку на его голове, прижимаясь всё ближе и ближе.       Девушка насильно выдернула себя из этих воспоминаний. Кожа покрылась мурашками, а из глаз хлынули слёзы. Пэнси не знала получится ли им когда-нибудь снова оказаться вместе в Италии, встречая рассвет на берегу моря?       Девушка постоянно кричала, пытаясь узнать, где он, но никто не отвечал ни на один её вопрос. Дни тянулись непозволительно долго. Однажды она смогла подойти к решётке, и плюнула охраннику, который принёс ей поесть, прямо в лицо, на что он огрел её смачной пощёчиной. Подносы с довольно потребляемым содержимым снова стали приносить два раза в день, но есть совсем не хотелось. Иногда девушка всё же съедала горошек и немного мяса, просто чтобы поддерживать жизненные силы, иначе бы в неё запихивали еду не самыми приятными способами. Монук предупредил её, когда второй день подряд она не притрагивалась к еде.       Так продолжалось несколько дней. Когда в камеру зашли двое мужчин, девушка не стала даже никак сопротивляться. Они ничего не делала, никак не реагировала, даже не взглянула в сторону Монука, который кричал на неё, что было абсолютно не свойственно ему. Она закрыла глаза и ждала. Её куда-то волокли. Двое крупных мужчин схватили её за руки с обеих сторон так сильно, что оставили на её мягкой коже синюшные отпечатки. Босые ноги волочились по полу, и несколько раз её ступни больно обо что-то ударялись, но ей было всё равно. Единственное чего она хотела — увидеть Тео. И глубоко внутри она надеялась хотя бы узнать жив ли он.       Её кинули на холодный кафельный пол в белоснежном помещении. Девушка открыла глаза, и попыталась собраться с силами, чтобы хотя бы сесть, но её руки предательски затряслись, не выдерживая собственный вес. Охранников рядом не было, и в итоге ей удалось отползти к стене и сесть, облокачиваясь о стену, поджав колени к груди. Напротив неё стоял прозрачный куб, идентичный тому, в котором проходили «игры разума». Девушка никак не отреагировала на это, казалось, в её голове нет ни мыслей, кроме одной. Всё как в тумане.       Мистер Монук внезапно оказался перед ней.       — Ваши последние минуты, проведённые здесь, — яростно бросил он ей. — Наслаждайтесь, мисс Паркинсон.       Скорее всего, её просто убьют, и она была этому очень рада. Девушка даже немного оживилась, и внимательно посмотрела на Монука, всматриваясь в черты его отвратительного разъярённого лица. Крючковатый нос сморщился, и без того маленькие глаза закрывали надутые красные щёки, тонкие губы были поджаты. Всем видом он показывал, насколько зол, и Пэнси искренне не понимала, что могло заставить его так открыто проявлять свои эмоций, потому что Монук не позволял себе ничего подобного раньше. Обычно он вёл светские беседы, в процессе наблюдения за страшной пыткой.       Он поднял руку, кивнув в сторону одного из охранников, и через пару минут тот приволок окровавленного Тео, кинув прямо к ногам Пэнси. Вся футболка была мокрой и пропитанной тёмно-бордовым, на лице почти не осталось живого места, оно всё было покрыто открытыми ранами. Казалось, он стал ещё слабее и худее. При виде его в таком состоянии, Пэнси не смогла сдержать эмоций, громкий всхлип пробился из её груди, она пыталась заставить себя успокоиться и поднесла руки ко рту. Было невыносимо смотреть на него. Ей хотелось вылечить, зализать все его раны, принести ему животворящее зелье, и уложить спать в мягкую постель, отогреть, поцеловать.       В следующий миг он смог приподняться и сесть напротив неё. Нотт был очень слаб, потому что все телодвижения отражались болезненной гримасой на лице. Было страшно представить, что с ним делали. В следующий момент Пэнси поняла, что между ними ничего и никого нет. Охранники стоят в стороне, а Монука она даже не замечала. Ей не верилось, что спустя столько времени, наконец может прикоснуться к нему. Она кинулась в его объятия из последних непонятно откуда появившихся сил, и сжала его всеми силами. Вскоре она резко одёрнула себя, боясь сделать ему больно, но он прижал её ещё ближе к себе, настолько, насколько это было возможно. Несмотря на всё, что ему пришлось вынести, он всё ещё крепко держал её. Прямо как раньше, когда они стояли на астрономической башне и курили дорогие вишнёвые маггловские сигареты, мечтали о совместном будущем и придумывали куда отправятся ближайшим летом. Она продолжала плакать и что-то неразборчиво шептала. Парень печально посмотрел на неё, аккуратно притянул за подбородок и поцеловал. Это был самый отчаянный и солёный поцелуй в её жизни.       Спустя буквально считанные секунд счастья, огромные противные лапы схватили Пэнси за талию, и резко дёрнули в сторону, пытаясь оторвать её от Тео, но они настолько крепко держались друг друга, что им удалось продержаться ещё чуть-чуть. Мужчины в масках стали угрожать им, и Тео быстро прохрипел ей на ухо: «Ты справишься. Прости меня. Я тебя люблю». И отпустил её. Она схватилась за его футболку, но та лишь порвалась, а Тео понесли в куб. Пэнси накрыла волна непонимания и агрессии. Как он мог так просто отпустить её?       Он никак не сопротивлялся, Пэнси же выдиралась и истошно кричала. Она махала руками и ногами, несколько раз ударив урода, который её держал, но тот схватил её за волосы, и низким противным голосом промурлыкал:       — Не дёргайся, сучка, сейчас ты получишь настоящее удовольствие.       В этот момент Пэнси дёрнулась изо всех сил, и ногой ударила его в пах, он согнулся пополам, и Паркинсон рванула к Тео, но другой охранник в белом быстро среагировал:
       — Петрификус Тоталус!       Не успела девушка упасть, как левиоса подняла её в воздух, прямо на уровне куба, в который уже успели кинуть слизеринца. Пэнси понимала, что ничего не может сделать. Ей не оставалось ничего, кроме как смотреть. Она даже не могла зажмуриться или закрыть глаза. Внутри всё кричало, рвалось наружу, она всеми силами пыталась бороться, но единственное, что у неё получилось — пошевелить пальцами, что было настоящим подвигом, учитывая, что в ней практически не оставалось активной магии спустя долгое время подавления.       Лицо и тело были парализованы, но не зря глазами называют зеркало души. Страх со слизеринской яростью, смешались в её взгляде. Неужели её заставят смотреть на очередную пытку перед смертью? Монук зашёл в куб. Странно, он никогда сам не выполнял грязную работу. Что происходит? За секунду в её голове пролетело миллион разных мыслей, и она искренне боялась каждой из них. Тео стоял на коленях, его руки уже успели связать за спиной, порванная футболка открывала вид на выпирающие рёбра. Нотт повернулся в сторону Пэнси, и вымученно улыбнулся ей. Монук направил на него палочку:       — Авада Кедавра.       Вспышка зелёного света пронзила тело Тео. И они оба с грохотом упали на пол. Голова кружилась, перед глазами появилась белая пелена, уши заложило и всё вокруг стало ненастоящим. Безжизненная фигура её самого близкого человека врезалась в её память навсегда. Кто-то смеялся и кричал, она помнит, как попыталась подняться и побежать к кубу, кажется, она кричала, помнит человека в белой мантии, который сунул какой-то пергамент и чёрный атласный бант. Помнит тошнотворное ощущение и как оказалась в особняке своего отца.       Одна.       Без него.

***

      Гермионе потребовалось какое-то время, чтобы осознать, что произошло с Пэнси и причины, вызвавшие такую реакцию. В её голове крутилось примерно миллион вопросов, на которых не было ответов, но Филч, прибежавший на шум, быстро вытянул гриффиндорку из своих мыслей. Девушке назначили наказание, от которого она искусно отвертелась и побежала в библиотеку, где они должны были встретиться с Джиневрой.

***

      Джинни посматривала на большие старинные часы в библиотеке, нервно теребя страницу очередной книги по тёмной магии. Гермиона должна была появиться уже как полчаса назад, но её всё не было. Рыжеволосая уже успела надумать себе что-то ужасное. Она была уверена, что её подруга самоотверженно пойдёт искать Гарри в одиночку и не сообщит ей об этом. Почему Джинни не решилась прижать Гермиону, зная, что та сто процентов расколется и выдаст весь свой план? На самом деле, ответ уже давно был где-то внутри, но девушка не решалась признаться в этом даже самой себе. Ей нужно ещё немного времени, чтобы встретиться с ним. Она рефлексировала на тему их отношений с Гарри всю ночь, вспоминала их прекрасные прогулки вокруг Норы в последние летние вечера. Воспоминания были наполнены одновременно невероятным теплом, и огромной болью.       Особенное место в сердце девушки занимал тот вечер, когда Гарри с Гермионой вернулись с очередной весьма успешной вылазки за крестражем, а Фред с Джорджем представили своё новое изобретение: пергаменты для ведения переписки на расстоянии. Джинни тогда невольно вспомнила дневник Тома Реддла, который имел похожий принцип связи. Мысль о втором курсе заставила девушку поёжится и сделать глоток воды, чтобы отогнать навязчивые мысли. Мало кто догадывался как тяжело было избавиться от воздействия дневника. Как больно было осознать, что её лучший друг «по переписке» оказался даже не просто жестоким обманщиком, а ещё и заклятым врагом, который сейчас держал её родного брата непонятно где и в каком состоянии.       Молли приготовила праздничный ужин. Практически все самые близкие собрались за столом. Очевидно, отсутствие Рона очень сильно отпечатывалось на всеобщем настроении, но никто не позволял себе внешних проявлений чувств. Рон был лучом света, освещавшим путь в самые тёмные моменты жизни Джинни. Он всегда был рядом, когда это было нужно, поддерживал как мог и отчаянно защищал.       Последнее время Джинни часто ловила себя на мысли, что рассуждала так, будто её брат уже был мёртв. Она никогда не произносила этой мысли вслух. Джинни не была сильна в легилименции, но была уверена, что Гарри с Гермионой даже не рассматривали такого варианта. Они верили. Слепо, возможно, глупо, но верили. Их непоколебимость вселяла надежду.       Праздничный ужин очень быстро перерос в длительную посиделку друзей. Сириус и Люпин погружали всех в невероятные истории их молодости, Гарри с широко открытыми глазами слушал, боясь упустить даже малейшую подробность, Гермиона неодобрительно мотала головой, выказывая своё неодобрение мародёрам за их «варварские» способы проучать слизеринцев. Остальные продолжали смеяться и предаваться воспоминаниям о школьных временах. Никто, кроме Джинни, Гарри и Гермионы больше не вернётся в замок в роли студентов. Фред с Джорджем вспоминали свой великий розыгрыш над Амбридж. Гарри радостно хлопал их по плечам, а Гермиона говорила что-то про сорванный экзамен, и что нужно было бы подождать хотя бы окончания, но всё равно гордо улыбалась, поглядывая на близнецов.       В какой-то момент всё стало настолько нормальным, что Джинни почувствовала себя неуютно и ужасно неправильно. Гриффиндорка никогда не думала, что настолько привязана к брату, что её жизнь станет настолько мрачней с его исчезновением. Джинни закрыла глаза и попробовала предположить: что бы делал Рон, оказавшись за столом вместе с ними. Скорее всего, он был бы занят поеданием пятой подряд куриной ножки, запивая тыквенным соком, периодически заливаясь хохотом с очередной смешной истории, наигранно обижался бы на близнецов, которые не посвятили его в свой гениальный план по срыву экзаменов. Да, именно так и было бы. Уголки губ Джинни приподнялись, и теплота разлилась внутри. Когда девушка открыла глаза, смертельный холод заполнил всё тело, загубив приятную теплоту. Рон не сидел с ними за столом. Не слушал эти потрясающие истории. Не поедал великолепную стряпню мамы, жадно оглядывая весь стол. Наверное, он уже давно нормально не ел. Возможно, он уже давно сам стал кормом для червей.       Воздуха категорически не хватало, и не справившись с эмоциями, Джинни тихонько выскользнула из-за стола, надеясь остаться незамеченной. Оказавшись на улице, гриффиндорка пыталась прийти в норму, смотря на одинокую яркую звезду в тёмном бесконечном небе.       — Он скоро снова будет с нами.       Гарри стоял немного позади девушки, смотря на ту же самую звезду. Джинни кивнула, не оборачиваясь. Слёзы уже давно не катились из её глаз. Слишком долго она пыталась подавить свои чувства внутри, и надо сказать, она добилась неплохих результатов. Прохладный ветер прошёлся по её голым плечам, заставив поёжиться и вернуться в настоящее. Тонкая майка на бретельках и пижамные хлопковые штаны не были предназначены для прогулок. В следующую секунду большая спортивная кофта из маггловского магазинчика оказалась на ней. Гарри медленно повернул Джинни и притянул к себе, медленно переплетая их пальцы.       Наверное, именно тогда и начались их странные отношения. Тогда, когда она почувствовала, как он прижимал её всё ближе и ближе к себе, когда они грели друг друга своим дыханием и пониманием. Абсолютным пониманием. Они оба потеряли брата и лучшего друга. Они оба слишком молоды для ужасающей действительности.

***

      Гарри не спал уже несколько ночей. Подсознание постоянно подкидывало образы его руки на горле Пэнси, палочку, направленную на Джинни, крики на Гермиону во время выматывающих вылазок за крестражами. События прокручивались в его голове с бешенной скоростью. Сердце билось слишком быстро, пот ручьями лился на белоснежную постель, глаза наполнялись слезами, а тело не могло выдержать такого напряжения и тряслось. Что делать дальше? Как бороться дальше? Как спасти Рона? Как спасти весь магический мир, когда в первую очередь нужно спастись самому? Гриффиндорец пытался взять себя в руки, успокоиться и подумать над планом, но ему было слишком тошно от себя и всего вокруг. Наутро было сложно понять от чего подушка была такой влажной: от слёз или от пота.       Одеяло было на полу, простынь собралась в гармошку, а Гарри кричал во сне, мучаясь от очередного бредового кошмара, когда Гермиона Грейнджер влетела в его комнату:       — Гарри! Гарри, просыпайся скорее!       Поттер резко дёрнулся, оглянулся по сторонам, пытаясь понять откуда доносится звук. Глаза долго фокусировались. Он увидел родную взъерошенную кудрявую копну волос, и быстро прикрылся одеялом, неловко почесав затылок. Его жест был таким странным, учитывая сколько раз Гермиона видела его в трусах.       — Что случилось?       Гермиона нашла его футболку и штаны, которые валялись в разных концах комнаты скомканные, и кинула в него.       — Надо кое-что проверить, одевайся.       Гарри привык безоговорочно доверять подруге. Без неё он бы давно был уже мёртв. Именно Гермиона продумывала все самые сложные планы, разгадывала самые невероятные загадки и вытаскивала их задницы из очередного кошмара, поэтому одевшись, он последовал за ней, пытаясь выяснить хотя бы что-то.       — Ритуал, который провёл Волдеморт был создан им самим. Именно поэтому мы не можем найти ничего в книгах. Там просто не может быть информации об этом…       Девушка активно жестикулировала, её мантия развевалась из-за слишком быстрого шага, она практически бежала. Гарри едва поспевал за ней.       — Но?       — Несомненно, Волдеморт могущественный волшебник, но всё же не настолько, чтобы с нуля создать что-то настолько сложное. Поэтому, мы с Джинни расширили список литературы и нашли кое-какой древний индийский ритуал. Его использовали древние волшебники, чтобы возродить своих погибших воинов. Ритуал не работал так хорошо, как планировалось.       Гриффиндорка уже задыхалась, и Гарри схватил её за запястье и остановил. Гермиона чуть не упала из-за резкого толчка, и агрессивно зыркнула на Гарри.       — Остановись. Куда ты меня ведёшь? — её дыхание было нестабильным и глубоким.       — Кажется, мы с Джинни нашли способ узнать, как избавиться от твоих резких вспышек агрессии. Для этого нам нужно провести ещё один обряд, — Гермиона резко замолчала и посмотрела в пол.       — Что за обряд? — настороженно спросил Гарри, подозревая что-то неладное.       — Тёмный обряд, Гарри. — выдохнула гриффиндорка.       — Ты не тёмный маг, Гермиона.       — Тёмными магами не рождаются, Гарри, –прищурилась гриффиндорка. — Нам нужно продумать план.       Весь оставшийся путь они шли молча, спокойным шагом. Гарри пытался понять хотя бы что-то. Воспоминания о прошлом опыте с тёмными ритуалами заставил его передёрнуться. Гермиона, кажется, замечала его метания, но молчала.       Оказавшись в большом кабинете на 5 этаже, Гарри пришёл к выводу, что девочки нашли какой-то забытый класс. Это помещение было похоже на дорого обставленный кабинет высокопоставленного сотрудника в Министерстве Магии, только с партами. На огромном тёмном деревянном учительском столе валялась куча старых пергаментов, дневников в толстом кожаном переплёте, с повидавшими виды серебряными застёжками. Парты казались слишком массивными и дорогими для обычного класса приблизившись к одной из них, Гарри заметил выступающую на тёмном лакированном дереве серебряную шипящую змею.       — Что это за кабинет? — спросил Гарри, продолжая внимательно осматривать всё вокруг.       — Мы не знаем точно, но, кажется, здесь учились богатенькие слизеринцы, — хмыкнула Джинни, сидящая на подоконнике у окна, рамка которого была выполнена в каком-то, наверное, готическом стиле. Гарри не очень хорошо разбирался в искусстве, но такие тёмные кругообразные узоры точно относились к чему-то такому.       Гриффиндорец дёрнулся, услышав знакомый голос, парень не заметил рыжую, когда вошёл.       — Джинни, прости. Я не хот… — начал извиняться Гарри.       — Я знаю, Гарри, — прервала девушка и улыбнулась, теплота разлилась в груди Гарри. — Всё в порядке.       Джинни аккуратно слезла с подоконника, и прихрамывая подошла к брюнету. Он задержал свой взгляд на повреждённой ноге.       — Неудачно выполнила трюк на тренировке, не обращай внимания. — слабо улыбнулась девушка.       — Я знаю, что это неправда, Джинни.       — Мы вытащим из тебя это.       Гарри даже не понял, как оказался в её объятиях, таких тёплых и необходимых. Запах ванили и чёрного перца захлестнул его. Как же он переживал и скучал по ней, но в то же время боялся снова навредить ей, поэтому не искал встречи. В какой-то момент он испугался, что сжал её слишком сильно. И ослабил хватку.       — Ты меня не сломаешь, Гарри.

***

      Прошло уже пару недель с тех пор, как Гермиона привела его в тот слизеринский кабинет. Уже пару недель они работали над разработкой совершенно безумного плана. Пока что продвинулись они недалеко. Главной проблемой была их некомпетентность в вопросах чёрной магии. Даже Гермиона не могла справиться с поставленной задачей.       — Мерлин! Таких рун я ещё никогда не видела…       Руки уже опускались. Казалось, что всё обречено на провал. Не к кому было обратиться, во всяком случае, на этой стадии. Гарри не раз предлагал поговорить с Сириусом, но Джинни с Гермионой протестовали, объясняя это тем, что Сириус не станет так сильно рисковать жизнью своего крестника. Возможно, они были правы, но Блэк всегда верил в Гарри больше, чем остальные. Рассказывал больше, чем остальные, но, видимо, этот ритуал был чем-то слишком опасным.       Джинни стала дёрганной и отстранённой. Гарри не мог понять что с ней происходит, где она пропадает в перерывах между уроками и работой. На самом деле, он часто перед сном думал о том, что будет, если ритуал его убьёт. Что будет, если они не справятся? Он возлагал большие надежды на Джинни и Гермиону. Они — лучшее, что могло бы достаться человеку во времена, когда нужно рисковать и принимать радикальные решения, которые изменят магический мир. Сейчас очень многое зависит от них троих, если не всё. Гарри благодарил всех, кого можно за то, что девочки не отвернулись от него. Даже после всего, что он сделал.       Теперь каждое утро Гермиона читала ежедневный пророк. Девушка стала бдительно следить за новостями. Орденовцам было хорошо известно, что Министерство скрывает всё, что связано с Волдемортом. Более того, они всё ещё публично отрицают его возвращение.       — Мерлин! — Гермиона поперхнулась своим утренним кофе и пролила немного на белую рубашку, читая свежие новости пророка.       — Что такое, Грейнджер? — ухмыльнулся мимо проходящий Малфой с бандой слизеринцев. — Очередной домовой эльф попал в беду?       Никто не успел отреагировать на издевательскую реплику слизеринца, как Джинн резко вскочила со скамейки и опасно близко подошла к Малфою, направив палочку к его горлу.       — Ещё один раз, Малфой, и я клянусь, то унижение, которое ты испытал, когда тебя превратили в хорька на 4 курсе, покажется тебе смешным.       Девушка выпрямилась, но она всё ещё должна была слишком высоко задрать голову, чтобы встретиться с его глазами. Палочка всё ещё была на прежнем месте, а агрессия и злость бурлили в ней, заставляя оружие искриться.       — Какое право ты имеешь открывать свой поганый рот на меня, Уизлетта?       Низкий голос Малфоя казался даже немного устрашающим, но отступление никогда не являлось правилом Джинни Уизли, и девушка только сильнее надавила на палочку, оставляя заметный красный след на его шее. Прервать зрительный контакт — означало проиграть, поэтому, когда Драко резко дёрнулся, схватил её за руку и угрожающе направил свою палочку прямо в рыжую голову, гриффиндорка продолжала сверлить его взглядом и крепко сжимать своё деревцо.       — Опусти палочку, Малфой! — Гарри резко вскочил.       — Тебя не учили держать своих шавок при себе, Поттер?       Малфой дёрнул её руку сильнее, из-за чего девушка чуть не потеряла равновесие, но взгляд и палочка настойчиво оставались на прежних позициях. Терпение Джинни заканчивалось. Прямо сейчас в её голове крутилось целых три непростительных и ещё пару десятков неприятных заклинаний, которыми она была готова проклясть этого белобрысого уродца.       — Драко, ну разве так обращаются с дамами? — Блейз, появившийся из-за спины блондина, легонько оттолкнул Джинневру, от которой летели искры, высвободил её из мёртвой хватки друга и заслонил собой. — Даже если эти дамы — слабоумные гриффиндорки.       Блейз кинул неоднозначный гневный взгляд на Уизли. Кто-то сзади уже схватил блондина, и увёл в сторону слизеринского стола. Джинни явно не понравилось, что ей помешали закончить начатое. Эмоции гнева заполнили всё пространство вокруг. Девушка перестала контролировать свою магию, силы которой хватало для того, чтобы посуда заёрзала на столах. Гермиона с Гарри уже давно держали палочки наготове, ожидая повода, но его не последовало. Точнее, не от слизеринцев.       — Во всяком случае, ни я, ни мой отец не работаем на Волдеморта, Малфой, — уверенно произнесла Джинни.       Гарри с Гермионой ошарашено посмотрели в сторону девушки. Обстановка была слишком накалённой и неподходящей, чтобы позволить адскому пламени вспыхнуть. И пламя вспыхнуло. В хрупкой рыжей девушке и вырвалось наружу, сжирая всё на своём пути. Никого не оставили равнодушными её слова. Кто- то вскрикнул, кто-то просто уставился на Уизли, затаив дыхание и ожидая реакции слизеринцев. В Хогвартсе никто не говорит открыто о пожирателях, да и Волдеморте в целом. Люди слишком напуганы. Возможно, им кажется, что, если молчать — всё обойдётся. Многие до сих пор не верят в его возвращение. Малфой вырвался из хватки Гойла и как сумасшедший полетел на девушку, но встретился с жёстким и отрезвляющим Блейзом.       — Не смей. Это только подтвердит слухи. Тебе нужно держать себя в руках, — прошипел парень.       Мулат многозначительно посмотрел на друга, схватил, и развернул его обратно. Малфой тяжело дышал, его скулы заострились, а из глаз сочилась ярость. Драко явно понадобилось немало усилий, чтобы поддаться Забини и вернуться за свой стол. Блейз кинул на Джинни странный взгляд.       — Что ты творишь, Джин! — Гермиона схватила Джинни за руку, и рывком усадила ту на скамью.       — Ни у одного меня проблемы с гневом, оказывается, — нервно усмехнулся Гарри, облегчённо выдыхая, и садясь на место.       — Как ты можешь шутить, Гарри? — пищала Грейнджер. — Это слишком серьёзно.       — Прекратите. Оба.       Джинни всё ещё трясло от гнева. Она снова встала и стремительно вышла из большого зала. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя.

***

      Сильный осенний ветер отрезвляюще прошёлся по лицу, когда рыжеволосая взлетела на пару десятков метров от земли и резко набрала высокую скорость. Последнее время Джинни часто прибегала к такому методу «охлаждения». Во время полётов её голова волшебным образом разгружалась. Скорость забирала все проблемы, оставляя их далеко позади.       Гриффиндорка постоянно работала над тем, чтобы помочь Гарри. Многое не получалось и ей казалось, что они никогда не придут к результату. Именно в такие моменты Джинни бежала за совей метлой и взмывала высоко, где никто не мог её достать.       Джинни ловко огибала препятствия, которые сама же себе колдовала. Обычно это занимало не так много времени, но сегодня хотелось чего-то особенного, и результат заставил кровь в жилах застыть. Выглядело устрашающе впечатляюще. Узкие крутящиеся в разные стороны огненные кольца, находящиеся в опасно близком расстоянии друг о друга. Было уже поздно, и огонь выглядел ещё более привлекательно в тёмном небе. Кажется, будто невозможно остаться не обожжённой, но Джинни нравится делать что-то невозможное. Чувство предвкушения заполняет её. Радужка глаз потемнела, пульс участился, и недолго думая, Уизли погладила метлу, прошептала той: «мы справимся, малышка», опустила свой корпус параллельно стволу метлы и понеслась в огонь.       Огибая одно кольцо за другим, Джинни едва не спалила свои шикарные длинные рыжие волосы и старую, слегка великоватую квиддичную мантию, которую оставил ей Фред. Гриффиндорка всегда надевала именно её на важные матчи, или в дни, когда было особенно тяжело, хоть ей и приходилось использовать заклинания, чтобы та не слетала с неё. Девушка была уже в конце своего огненного путешествия, влетая в очередное кольцо вниз головой, как задняя часть метлы вспыхнула, но Джинни была слишком близка к завершению, чтобы останавливаться. «Держись, малышка!» — кричала Джинни своей уже полу обугленной метле. Огонь распространялся довольно быстро, поэтому ей пришлось придвинуться ближе к концу ствола. Опоры практически не было, из-за многочисленных повреждений метла практически потеряла чувствительность, и в последнее кольцо Джинни влетела уже стоя на самом кончике метлы, буквально умоляя ту держаться.       Было уже поздно что-то делать, когда огонь подобрался к её щиколоткам, и девушка полетела вниз, получив неприятный ожог. Было сложно понять с какой высоты падала Джинни, но кольца находились намного выше трибун. Это так нелепо. Девушка надеялась умереть от старости в красивом уютном доме, или на крайний случай, выполняя крутой квиддичный трюк, принося победу своей команде, но точно не во время тренировки, когда даже никто не узнает какое чудо она только что совершила. Девушка стремительно летела вниз и ничего не могла поделать, потому что оставила палочку в накидке в раздевалке. Вся жизнь пролетела перед глазами, но что-то заставило её резко застыть в воздухе, выбивая весь кислород из лёгких, а после она мягко приземлилась на землю.       — Ты так отчаянно пытаешься сдохнуть, что, на секунду я подумал, что пора позволить тебе это сделать.       Мерлин! Снова он. И гриффиндорка снова показательно игнорирует его протянутую руку.       — Почему же не позволил?       Всё тело бешено трясёт от адреналина и напряжения. Ей нужно немного больше времени, чтобы подняться с земли, чем она ожидала. Забини издевательски смотрит на неё сверху вниз, и усмехается.       — Я думаю, мне нравится наблюдать за тонущими рыжими котятами.       Джинни совершенно не хотелось, чтобы слизеринец наблюдал за ней в такой уязвимый момент. Её ещё не до конца догоревшая метла валялась в нескольких метрах. Гриффиндорка грустно окинула её взглядом, мысленно прощаясь и благодаря свою «малышку» за проделанный ими совместный путь. В конце концов, именно эта метла была её самой первой. Девушка хорошо помнила, как Фред с Джорджем аккуратно усаживали её на метлу, помогали оторваться от земли и передавали весь свой опыт малышке Джин. Встать так и не удалось, поэтому она сдалась, и осталась сидеть на промозглой холодной земле.       — Что ты здесь делаешь?       — Не припомню, чтобы поле для квиддича было во владениях Уизли, а поэтому я могу приходить сюда когда хочу. А учитывая твоё материальное состояние, навряд ли у тебя когда-нибудь будет хотя бы тысячная от него.       — Заткнись, Забини.       — Это ужасно неприлично, мисс. — сказал парень, усаживаясь рядом с ней.       — Как видишь, я не придерживаюсь правил приличий, — хмыкнула Джинни. — А ещё спешу напомнить, что я предательница крови, и чтобы не запачкаться, тебе стоит держаться подальше от меня.       — Жизнь не всегда приятна, иногда приходится пачкаться.       Джинни фыркнула. Напыщенный идиот. Как же ей надоело терпеть нападки чёртовых слизеринцев.       — Возможно, нужно было сделать так, чтобы ты сегодня запачкался в идеально чистой крови своего белобрысого дружка.       — Никогда больше не повторяй то, что устроила в большом зале, — чрезмерно сосредоточенно и серьёзно произнёс он.       — Не указывай что мне делать, — девушка уже начинала злиться, ещё не остывший адреналин в крови снова начал пульсировать.       — Салазар, Уизли, я спас твою задницу уже трижды, — его голос повысился, но лицо оставалось серьёзным. — Прекращай.       — Это ты прекращай. Я не прошу тебя спасать меня.       — Разве ты не понимаешь? — Блейз сверлил тяжёлым взглядом её профиль. — Он запустил бы в тебя авадой не задумываясь.       Джинни не выдержала и повернулась, и взглянула прямо ему в глаза.       — Какая тебе-то разница? — вскрикнула рыжеволосая.       Его взгляд резко стал безразличным и холодным.       — Очевидно, мне не хочется, чтобы у моего друга были проблемы.       Джинни подняла голову наверх и молча уставилась на тёмное небо, усыпанное звёздами. Она злилась. Злилась на себя, и на всех вокруг. Собственные мысли быстро догнали и вернулись в её уставшую голову: Волдеморт вернулся, и если они не уничтожат крестражи, им никогда не победить, никогда не вернуть Рона. Пожиратели становятся более смелыми, о чём свидетельствуют слова Забини, а значит совсем скоро может начаться настоящая война, к которой никто не готов. В конце концов, армия Ордена была небольшой, и навряд ли они смогли бы достаточно долго сдерживать натиск пожирателей. Нужно действовать быстрее. Времени совсем не было.       Блейз достал небольшую серебряную фляжку и сделал небольшой, но уверенный глоток содержимого. Его лицо оставалось беспристрастным, будто бы он пил тыквенный сок, но девушка очень сомневалась в этом.       — Хочешь?       — Что там? — недоверчиво протянула Джинни.       — Упускаешь возможность сделать самый дорогой глоток в своей жизни.       Джинни закатила глаза, выхватила фляжку и сделала глоток. Гриффиндорка сморщилась и захныкала. Огневиски. Ну конечно. Напиток быстро проник в её организм, обжигая внутренности.       — Мерлин, какая же отвратительная штука.       — Не смей оскорблять то, что на полвека старше тебя.       Джинни хихикнула, видимо, алкоголь моментально расслабил её, но она всё так же была верна своим тёмным мыслям. Согревающие чары, которые она наложила ещё перед полётом, спадали, и девушка невольно поёжилась.       Через пару секунд она почувствовала мягкую согревающую магию, а вскоре поняла, что сидит на большом чёрном пледе.       — Спасибо, — еле слышно прошептала она.       В какой-то момент она легла и вытянулась на плотной ткани. Блейз сделал то же самое, и она задумалась, почему лежит и рассматривает звёздное небо в компании ненавистного слизеринца. Почему она не чувствует дискомфорта, находясь рядом с ним? Почему ей не страшно находиться рядом с ним безоружной? Действительно Забини уже три раза помог ей избежать неприятностей. Навряд ли он решит убить её сейчас. Мысли уводили её всё дальше и дальше, но Блейз снова её прервал:       — Как думаешь, есть ли что-то после смерти?       Девушка долго молчала, обдумывая его вопрос:       — Мне хочется верить в то, что душа бессмертна.       Блейз сделал ещё один глоток, и протянул фляжку гриффиндорке. Она отпила ещё чуть-чуть, но уже более уверено.       — Почему?       — Потому что человеческое тело слишком слабое. Мне не хочется верить, что всё исчезает после одной зелёной вспышки, — спокойно произнесла Джинни.       — Мне кажется, не все души заслуживают быть бессмертными.       Гриффиндорка удивлённо посмотрела на парня, она не думала, что услышит что-то подобное от слизеринца.       — Что тебя так удивило?       — Мне казалось, что друзья пожирателей не имеют права на такое мнение, — озадаченно хмыкнула Джинни.       Девушка смотрела на него, и только сейчас заметила как красиво луна отсвечивала на его смуглом лице. Чёрные веснушки немного поблекли, а хитрые карие глаза будто постоянно смеялись над ней. Они были слишком близко друг другу, и в какой-то момент Джинни захотелось, чтобы он взял её за руку. Девушка быстро мотнула головой, списывая своё наваждение на алкогольное опьянение.       — Я же не сказал про какие души я говорю, Уизли, — засмеялся Блейз. — Может быть я имею ввиду падкие на грязнокровок, слабоумно отважные души?       Джинни закатила глаза и продолжала молчать.       — Почему Уизли не вернулся в Хогвартс в этом году? — голос Забини звучал глухо.       Девушка продолжала молча смотреть на звёзды. Ком в горле предательски нарастал. Джинни старалась взять под контроль все нахлынувшие эмоции, но либо алкоголь давал результат, либо больше не было сил сдерживаться, глаза постепенно начали наполняться слезами. Потребовалось пару минут, чтобы восстановить дыхание, вытереть глаза и ответить:       — Я думаю, ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос, Блейз, — твёрдо произнесла Джинни. — Или твои чёртовы друзья тебе не рассказали?       — Не рассказали что?       — Мерлин! Забини! Он остался в этом доме Мраксов после ритуала! — Джинни кричала. Она не поняла, как оказалась на ногах и топтала дорогую чёрную ткань. Блейз ничего не ответил и погрузился в свои мысли, не давая девушке угадать его мыслей.       Джинни направилась к раздевалкам. Она не знала куда идти дальше. Возвращаться в общую комнату не хотелось, потому что кто-то обязательно обратит на неё внимание и начнёт задавать ненужные вопросы. Её единственный одинокий островок был раскрыт слизеринцем, метла сгорела, а Рон всё так же неизвестно где. Девушку уже в буквальном смысле тошнило от всех этих мыслей.