— Спорим, ты не согласишься?

Саймон толкнул тяжелую дверь деревянного домика плечом и сразу же угодил сапогом в грязь, оставленную чьей-то обувью. — Да какого… — едва не выругался он, но завидев паренька из королевской службы доставки, в темно-синем бархатном камзоле с янтарными пуговицами, который неодобрительно посмотрел на него, вовремя остановился. — Почему нельзя привозить свитки прямиком в Академию? — По правилам не положено, — отчеканил паренек, доставая из сумки на поясе несколько свитков перевязанных красной лентой, складывая их отдельной горкой на столе. Саймон вздохнул, сделал несколько шагов к столу и протянул руку, чтобы взять свиток, как паренек вдруг ударил его по руке. — Куда полез? Это для третьего курса! А ты что-то ты не похож на пятнадцатилетку. Саймон, которому, чтобы разозлиться, обычно хватало пары секунд, сжал руку в кулак и свитки на столе поднялись в воздух, закружив над его головой. — Руки не распускай, — произнес он таким голосом, что у паренька волосы на затылке встали дыбом. — Иначе я эти свитки… — Ой-ой-ой, — услышал он знакомый голос в дверях. — Как грозно, что следующее, подерешься с Подкроватным? Марта стояла в проходе, сложив руки на груди. Она была в черных узких штанах со шнуровкой к низу, и Саймон невольно заметил, какие же у нее длинные и стройные ноги. Поверх она надела огромных размеров рубашку с рюшами и болотного цвета жилетку. Если бы Саймон увидел на ком-то другом такой наряд, он бы мысленно поставил галочку в голове, что у человека просто нет вкуса. Но на Марте… на Марте все смотрелось идеально. Колода ее побери! Волшебство рассеялось, свитки упали обратно на стол, и паренек выпрямился, явно обрадовавшись, что ему не достанется. — Тебя это не касается, — выговорил Саймон. — Да, да, конечно, — спокойно произнесла Марта, подойдя к столу. — Привет, Чарли. — Доброго утречка, леди Марта, — просиял паренек. — Как ваши дела? — Все отлично, спасибо, что поинтересовался, — Марта подарила ему еще одну из своих невероятных улыбок и Саймон вскипел. — Ну действительно, кто еще может знать имена всей прислуги и разнорабочих, только наша Марта, — съязвил он. Она обернулась, и оказалась к нему слишком… слишком близко. Глаза ее метали молнии. — Зато твое имя мне хотелось бы забыть. — А что, это такая сложная задача для тебя? — усмехнулся Саймон. — Заучивала ночами? Лицо Марты исказилось. Он фыркнула: — Мне есть чем заняться ночью. Напряжение между ними можно было резать ножницами. Чарли, наблюдавший за их перепалкой, присвистнул. А затем набрался смелости и произнес: — Вы будете свитки забирать? — Давай, — в один голос сказали Саймон и Марта, не отрывая друг от друга взгляда. Чарли закопошился в сумке, доставая один свиток, перевязанный пурпурной лентой, а другой серой и поспешил положить их на стол. — Можете забирать, — сказал он. — И это… сюда скоро хлынут остальные. Вы бы не занимали место. Марта первой отвела взгляд, и стушевавшись потянулась к свитку с пурпурной лентой. Саймон шумно втянул воздух и развернул свой свиток, принявшись читать. Сердце его остановилось, и Марта была здесь не причем. — Дорогой сын, — витиеватый почерк отца будто лишний раз говорил Саймону, что в их идеальной семье должно быть идеально все. Даже почерк. — Я долго думал, как мне повлиять на тебя, после того, как ты целое лето посвятил тренировкам и ни разу не взялся за книги. Я знаю, ты хочешь как лучше, стать самым сильным рыцарем и войти в историю, также как и я когда-то, и также как твой брат, но есть одно «но». «У тебя всегда на все есть какое-то "но"», — подумал Саймон и продолжил читать. — Учеба важна не меньше тренировок. Чтобы стать отличным рыцарем, нужно найти баланс. А у тебя его нет. Сначала я думал, что все дело в твоем несносном характере, но переговорив с матушкой, кажется, стал догадываться в чем дело. Саймон, баланса невозможно достичь в одиночестве. Поэтому даю тебе время до конца учебного года. Ты должен найти невесту. Надеюсь, она научит тебя уму-разуму. Если нет, о стажировке в столице можешь забыть, точно также как и о моих рекомендациях. С любовью, Бертран Винд. — Что?! — Саймон даже не заметил, как произнес это вслух. — Да ты из ума выжил, старик? — Что-то новости тебя не обрадовали, — хмыкнула Марта, развязывая бант на ленте. — Отец сошел с ума, — тихо произнес Саймон. Мысли в его голове бились, словно рой пчел в улье. — Что? Что такое? — Марта взволнованно нахмурилась. — Он подхватил что-то? Как он себя чувствует? — Не в прямом смысле, — опомнившись с кем говорит, Саймон тряхнул челкой. В груди разлилось что-то теплое. — И вообще, не лезь не в свое дело. «Излишне добрая. Терпеть меня не может, а за отца, побери его Колода, волнуется все равно. А ведь они даже не знакомы», — пронеслось в его голове. — Черствый сухарь. — Сказала она, и развернула свой свиток, быстро пробегая глазами по тексту. Сияющая улыбка на ее лицо вдруг померкла. Саймон открыл рот, чтобы спросить в чем дело, но Марта смяла свиток и со словами: «Она об этом пожалеет», выбежала из домика. — М-да… — сказал Саймон, растерянно почесывая затылок.

***

Ему не пришлось долго ждать, чтобы узнать, что так расстроило Марту. — Нет, мастер Клин, — скорее устало, чем требовательно говорила госпожа Жаклин, в шляпке похожей на гигантскую бабочку. — Я сказала, глиссад, а не галоп. Это принципиальная разница. Необходимо скользить… а не скакать, как вы. — Ну какой же дурень, — засмеялся Оливер, утирая пот со лба. — За шесть лет можно было бы взять дополнительные занятия по танцам, или просто понять, что у тебя нет слуха и не спорить с Жакли-Жакли. Оливер рассмеялся вновь, будто сказал что-то искрометно смешное. Саймон вздернул бровь. Ему не нравилось прозвище, которое Оливер придумал для наставницы в прошлом году. Созвучие слов напоминало тому кваканье лягушки, а Саймон же считал, что это какое-то ребячество. — Вы же понимаете, что это ваш последний Бал Мастей в этом году? — сказала наставница, у которой выбилось несколько седых волос из-под шляпки. — Что я скажу королю, когда он увидит, как вы не убедительно танцуете? Саймону даже стало жалко Кристофера, у которого, казалось, получалось все, кроме танцевальных фигур. Но он быстро отогнал эти мысли. — … а потом та прислала ей письмо, где поблагодарила, и сказала, что ее сыночку такая как она не нужна. — Донесся до него шепот Виттории, которая широко улыбалась и размахивала руками, рассказывая сплетни подруге. — Представляешь? То есть, встречать им столько лет было нормально, а жениться, сразу не подходит. Саймон уже хотел было отойти подальше, чтобы не слушать девчачий треп, как вдруг услышал имя, от которого у него все замерло внутри. — В общем, Марта послал его куда подальше. — Да ты что? — удивленно охнула темноволосая, чье имя Саймон так и не выучил за шесть лет. — А Гилберт что? — Раздавлен. Кто бы мог подумать, что его родители не одобрят невесту? — Виттория качнула головой, а затем они рассмеялись. Саймон не мог поверить, что все услышанное им — правда. Он окинул взглядом танцевальный класс, и действительно! Гилберт сидел не с ней! Понурый, с красными глазами, которые можно было даже за стеклами очков заметить, он съежился и ни с кем не разговаривал. — Ох ничего себе! — присвистнул Оливер, когда распахнулись двери и мелодичный голос произнес. — Извините, что опоздала. Я помогала господину Освальду, он написал для вас записку. — Леди… леди Марта? — никогда еще Саймон не слышал, чтобы голос госпожи Жаклин звучал так удивленно. — К-конечно, проходите. Хоть вы и з-знаете, как я отношусь к опозданиям. Саймон перевел взгляд на дверь, и у него едва не отвисла челюсть. Марта… Та самая Марта, которую он знал с первого дня в Академии. Которая всегда носила мешковатую одежду или доспехи, та, которая была остра на язык и всем своим видом показывала, что лучше к ней не подходить… стояла перед всеми в изумительном бальном платье темно-зеленого цвета и… с остриженными волосами. Это не выглядело так же, как на первом курсе, когда одна прядь оказалась длиннее другой, но это было потрясающе! Гилберт, сидевший в углу, не мог от нее глаз отвести. «Так тебе и надо, идиот!» — зло подумал Саймон. — Не буду с-спрашивать в честь чего такие изменения, леди Марта, — начала госпожа Жаклин, все еще запинаясь. — Но может быть, раз вы в первый раз подобающе одеты для занятий, то станцуете для нас эстампи? — Хорошо, — Марта кивнула, игнорируя Гилберта, который поднялся и как завороженный провожал ее взглядом. Она вышла в центр зала, где стоял не менее удивленный Кристофер и проговорила. — С музыкой, я надеюсь? — Ах… конечно, да… — замялась госпожа Жаклин, засмотревшись на платье Марты. — И партнер, вам нужен партнер, конечно же. Мастер Батт, вы, я думаю, подойдете лучше всего… — Нет! — Будто раскат грома пронесся по классу, когда Марта закрыла рот. — Я натанцевалась с мастером Баттом вдоволь за эти годы, — сказала она подчеркнуто вежливо. — Не думаю, что моих навыков будет достаточно, чтобы соответствовать ему. Саймону показалось, что в тишине, которая воцарилась в классе, он слышит только частое биение своего сердца. — Тогда может вы сами выберете, леди Марта? — потеряв дар речи ненадолго, растерянно сказала госпожа Жаклин. — Только не мастера Клина, он только что доказал, что не слышит ни одной ноты. — Хорошо, — сказала Марта, под ворчание Кристофера, который поплелся в сторону Гилберта. Марта обернулась, разглядывая своих сокурсников. Оливер толкнул Саймона в бок. — Ох, хотел бы я с ней потанцевать, — сказал он. — Она такая красотка в этом платье. Саймон побагровел. Он уже открыл рот, чтобы осадить друга, как вдруг Марта произнесла: — Я буду танцевать с мастером Виндом. По классу прошелся шепоток. Гилберт нахмурился так, что Саймон решил, еще немного, и под ним пол треснет от негодования. — Что ж, — хлопнула в ладоши повеселевшая госпожа Жаклин. — Мастер Винд, дорогой, идите же сюда! Оливер похлопал его по плечу, состроив гримасу, и Саймон на ватных ногах подошел к Марте. — Что же у нас тишина? Музыку! — прокричала госпожа Жаклин, отойдя в сторону. Саймон чувствовал, что ему не хватает воздуха. Он спрятал одну руку за спину, вторую протянул Марте, и когда его руку коснулись ее холодные пальцы, его будто свело судорогой. Послышалась мелодия, и они сделали первый прыжок. — Что за фокусы? — не выдержал он, когда Марта закружилась перед ним и хлопнула в ладоши, как того требовал танец. — Почему меня выбрала? — Не обольщайся, — ответила она тихо. — Просто на тебя Гилли… Гилберт разозлиться сильнее всего. — А, эта ваша история с расторгнутой помолвкой, — хмыкнул Саймон, хоть сам бушевал от негодования. — Я бы сказал, что мне жаль, но если честно, мне плевать. Марта раскраснелась, и было не ясно, от танца или злости. Они вновь подпрыгнули и взялись за руки. — Мне твоя жалость не нужна, — фыркнула она. — Я уже пожалела, что тебя выбрала. — Так быстро? — парировал Саймон, поднимая их руки выше. — А Гилберта столько лет терпела, и ничего. Хотя он явно хуже, чем я. — Замолчи, — сказала Марта резко. — Ты о нем ничего не знаешь. — И знать не хочу, — пришла очередь Саймона фыркать. Они какое-то время танцевали молча, и Саймон невольно залюбовался ею. — Прекрати на меня так смотреть, — сказала Марта. — Как? — Будто у меня на платье огромная дыра, — сжала она губы. «Нет, скорее у меня в сердце», — подумал Саймон, а вслух ответил: — Тебе такой цвет не идет. Они прижались друг к другу, как того требовал танец и Марта, побагровевшая от злости, процедила ему в лицо. — Почему ты такой несносный? — Но тебе это нравится, — слова вырвались раньше, чем Саймон успел закрыть рот. Марта хотела что-то сказать, но не смогла. Саймон прищурился. — Я могу помочь тебе с Гилбертом. — Как? — сказала он тихо, отстраняясь от него, чтобы подпрыгнуть. — Давай сделаем вид, что встречаемся, — озвучил Саймон только пришедшую ему в голову мысль, даже не окрепшую. — Посмотри, что творится с Гилбертом. Он же сейчас на стенку полезет от нашего танца. Он вновь прижал ее к себе, и такого в танце не было. — Ты совсем рехнулся? — взвилась Марта, ударив его по плечам. Госпожа Жаклин остановила музыку взмахом руки. — Никогда я на такое не пойду. — А зря, — сказал Саймон, когда к ним подскочила госпожа Жаклин, заваливая их вопросами. Саймон смотрел на Марту, которая отвечала невпопад и улыбался. Кажется, теперь у него есть план.