Трещины

– Эспада, Зури, ко мне в кабинет, – бросает Абераш, быстро проходя мимо. Эспада, которая кроме чтения протокола допроса была занята ещё и попыткой попасть в Зури бумажным шариком, пока та не видит, резко вытянулась. Вряд ли бы их так просто отстранили, не без предупреждения точно. Новые материалы Абераш просто оставила бы на столе, а параллельно два дела одной группе официально не давались. Конечно, в запаре на столе могла появиться стопка из разных папок, к которой принято приступать поочерёдно, но сейчас не те обстоятельства, да и не дают несколько расследований тем, кто занят убийством, совершённым с особой жестокостью без свидетелей. Эспада задумывается, но ни к чему не приходит. Пока она смотрит на дверь кабинета, в шею ей прилетает бумажный шарик и Эспада показывает Зури язык. Одиннадцать-девять. Они почти одновременно встают из-за стола и следуют в кабинет, стараясь делать вид, что уже давно всё поняли. Любое удивление приведёт к шуткам коллеги после. Абераш ждёт их не одна. Напротив неё сидит девушка и Зури заранее даёт Эспаде локтем под рёбра. Она бы обиделась, не будь это справедливо. Девушка держится прямо, будто струну проглотила, а её взгляд колючий, загнанный, как у дикого зверька. В ином случае Эспада бы и гадать не стала – пострадавшая, пишет заявление. Угрозы, преследование, убийство близкого или насилие, от воровства на окружающих так не смотрят. Самые мерзкие пороки человечества, оставляющие глубокие шрамы на сердце. Эспада порой проносила это через себя, а Зури, в кои-то веки серьёзно, говорила, что быть полицейским не для неё. Эспада в свою очередь пыталась отстраниться и сосредоточиться на чём-то ещё. Сейчас, например, на интриге, которую несла с собой внезапная посетительница. – Это Ирина Коляна, а также Татьяна, Ольга и Марина. – Позвольте, я расскажу? – Абераш кивнула начавшей говорить Ирине-Татьяне-Ольге-Марине. – Когда мне было семнадцать, я начала получать странные письма. Их можно было бы считать романтичными, если бы я не состояла в отношениях или, хотя бы, знала отправителя. Он писал о восхищении, о моих действиях, внешности, слишком детально, будто следил за каждым шагом. Я написала заявление в полицию, – девушка положила его на стол. – Отказ. После я старалась игнорировать письма. Получалось ровно до убийства моего возлюбленного. Эспада поднимает руку, Ирина, пусть будет Ирина, приподнимает бровь. – Да? – Румыния. – Вы правы, – несколько растерянно говорит девушка. – Именно поэтому мои… амплуа всё ещё не американские. Но я не знала, что это так заметно. Зури тихо чертыхается, записывая Эспаде очко, но той совсем не весело. Эспада не собирается напоминать, откуда знает румынский акцент так хорошо. – Что было дальше? – Я испугалась. В конце концов, я была подростком. Я умоляла своего отца сбежать как можно дальше и, к счастью, аргумент в виде трупа его убедил. – Извиняюсь, но не могли бы вы назвать полное имя потерпевшего? Боюсь, нам придётся поднять архивы вашего дела. – Сергей Зарович, – грустно улыбнулась Ирина. – Он… был хорошим человеком. Сейчас наши отношения ощущается как что-то из прошлой жизни, слишком далёкой от настоящего. Мы с отцом уехали в другой город, сменили имена и фамилии. Я стала Мариной. Надеялась, что на этом мой кошмар закончится. – Вас нашли? – Мне пришло ещё одно письмо. Я впала в ярость. К тому моменту я смогла понять, что кто бы мне не писал, он обладает властью и, к сожалению, силой. А ещё то, что он определённо нарушает закон. Я согласилась встретиться, узнала, кто был моим преследователем, а после передала данные в полицию. – Это крайне храбро с вашей стороны, – с лёгким восхищением в голосе сказала Эспада. – Кто был преследователем? – Это было крайне глупо с моей стороны, – отвернулась Ирина. – Посадили всего лишь часть банды, слишком мало доказательств и слишком много укрывательства со стороны полиции. Она же в отместку убила моего отца. Страда Зарович. Старшая сестра Сергея и его убийца. – Сука, – коротко прокомментировала Зури. – Зури, – кашлянула Абераш. – Нет-нет, я согласна. Она сука. – Я так понимаю, она не задержана? – Нет. Все линии, ведущие к ней, были оборваны. Я даже не знаю, как она выглядит. Единственный раз, когда мы встретились лично, Зарович была в маске. Я могу описать её комплекцию, голос, но всего этого мало. Тем более, что видела я её несколько лет назад. Эта встреча всё ещё снится мне в кошмарах, но может что-то я начинаю путать. Единственное, моё везение – встретить полицейского достаточно сочувствующего, чтобы вписать меня в программу защиты свидетелей. Мне помогли переехать в США и моё дело передали полковнику Дурусу. Эспада нахмурилась. Фамилия показалась ей чертовски знакомой, хотя она никак не могла вспомнить, где её слышала. – Как давно это произошло? – Пять лет назад. Он работал в этом же отделе. Абераш, видимо уже знающая об этом, не выглядела удивленной. Зури задумалась, но тогда обе сестры только устроились, шансов того, что они знали это полковника почти нулевой. А вот Эспада могла. Дурус, Дурус, Дурус. Кто он? Почему перестал работать? Это мужчина с высоким званием. Пенсия? – Она нашла меня. А полковник сгорел заживо в своей квартире. Несчастный случай, как мне сказали в участке. Мне пришлось менять фамилию и переводиться. Эспада с Зури переглянулись и кивнули. "Несчастный случай" нужно было тщательно расследовать. Слишком длинный кровавый след в этом деле для подобных совпадений. – Я переехала в другой город, сменила фамилию, имя, историю. Снова. И последние несколько лет жила спокойно, начала думать, что мой кошмар закончился. Ирина положила на стол красиво-оформленное письмо. – Но он продолжается. Я устала бегать. Я больше так не могу. Лучше уж умереть, чем подвергать опасности каждого встречного мне человека! И чем снова попасть к этой психопатке. – Зури и Эспада сделают всё возможное, чтобы умирать вам не пришлось. А теперь о том, почему я позвала вас. Мисс Коляна, фотографии, которые я достану, будут не лучшего вида. – Я видела это всё и вживую. Ничего страшного. Абераш кивнула. – Как скажете. Она выложила несколько фотографий тел. Изученные, убитые очевидно разным способом, но всегда с одной недостающей деталью. Головой. Арригала загрызли собаки и особо ленивый мог спихнуть это на несчастный случай, игнорируя насколько точны были укусы. Однако собаки не съели бы его голову, так что дело однозначно перешло им. С учётом поджога, почерк убийств Страды мог меняться, но оставался узнаваем. – Не у всех, кто был убит этой группировкой, отсутствует голова. Но у большинства, связанных с этим делом, отсутствует. Затрудняет опознание, даёт остальным распознать угрозу. Ничего сложного. Кроме того, Арригал, как успела выяснить Зури, проживал ранее в Румынии. Понимаете, почему именно я вас вызвала? – Потому что мы очевидно собираемся лезть в дела румынской мафии. ЦРУ не хотят забрать дело? – Пока напрямую не доказано, что это мафия, – уклончиво ответила Абераш. – Кроме того, дело Ирины передали обратно нашему участку по её заявлению, так что полагаю мы имеем все полномочия продолжать. Мисс Коляна, можете быть уверены, ваше дело в надёжных руках. – Надеюсь на это. Эспада тихо хмыкнула про себя. Судя по всему, общение с Кассандрой достаточно запомнилось Абераш, чтобы она всё ещё злилась на все вышестоящие чины. Обычно поисками лазеек в формулировках занималась Эспада, а если не получалось найти, просто скрывала происходящее вместе с Зури. Пока следователи будут свято чтить устав, преступники будут действовать без всяких ограничений. Так что если есть возможность быть на шаг впереди, её нужно использовать. Хорошо, что Абераш потихоньку начала проникаться той же философией. Жаль, что ценой своих нервов. – Мы оставим свои контактные данные, – сказала вслух Эспада. – Чтобы вы могли в любое время обратиться к нам. – Это была самая ужасная попытка оставить свой номер понравившейся девушке, – шепнула Зури. Каким-то образом она всегда умудрялась сделать это так, чтобы слышал только тот, кто нужно. По лицу Зури, которое приняло самое ответственное выражение в мире, понять, что она только что бросила шутку, казалось невозможным. Так что разрушать репутацию Абераш, участка и “надёжных рук, в которые вверяется дело” пришлось возмущенно-хихкающей Эспаде. – Вы увидели что-то смешное в происходящем? – выгнула бровь Ирина, чуть поджав губы. Эспаде хватило совести смутиться. Зури нет. – Прошу прощения, в горле першит. Так что насчёт моего предложения? – Только мой дополнительный номер телефона. Больше никакой личной информации. – Да, конечно. Наскоро обменявшись контактами с Ириной, получив ещё немного информации, Эспада и Зури вышли из кабинета. – Кому-то нужно спуститься в архив, поднять информацию об этом Дурусе. – Я пойду, – чуть помолчав сказала Эспада. – Скорее всего, я его знала, вместе же работали. А ты пока отправь запрос о сотрудничестве в румынские филиалы. – Когда-нибудь эта бумажная волокита законится, но точно не в ближайшую неделю. Жду с нормальной информацией! – Жду тебя, не похеревшую отношения с румынскими коллегами, – парировала Эспада, уже спускаясь вниз. Архив чистотой не изобиловал. Большая часть информации хранилась сейчас на компьютерах, здесь были, в основном, материальные носители и улики по давно закрытым делам, которые нельзя было выставить на продажу по этическим причинам. Эспада уже давно не спускалась сюда, наверное год как, хотя раньше считала своим долгом проводить здесь минимум час в неделю. Она твёрдым шагом направилась к дальним ящикам, безошибочно находя нужное место. Чуть более чистая папка, постоянно приклеиваемая лента на материалах дела. Далван Оленски, 09.12.2014. Эспада одним ловким движением открыла папку и бережно достала тщательно упакованный диск. Телевизор стоял далеко в конце коридора и использовался ещё реже, чем архивные папки. Возможно, будь начальником участка кто угодно, кроме Абераш, телевизор бы давно списали со счетов. К счастью, Абераш всегда была несколько склонна к ностальгии и сопутствующему ей консерватизму. С характерным звуком плеер съел диск, а рябь на чуть выпуклом экране начала приобретать очертания. Эспада закрыла глаза, но видеоряд всё равно скакал перед глазами. – Я требую повторения на видео, скажи во всеуслышание, что ты мне обещал! Рыжий мужчина устало смеётся. – Маленький ещё, камеру таскать, – с лёгким, но слышимым акцентом говорит мужчина. – Положи на место. – Повтори! Повтори раз обещал! Вздох. Камера трясётся, руки оператора ещё слишком слабые, чтобы держать съемку ровно дольше минуты. – Я, Далван Оленски, обещаю отвести Горека Оленски покататься на русских горках, как вернусь из поездки. Тебя не пустят, парень, ростом не вышел. – Пока ты вернёшься, я уже вырасту! – Не обижайся, в этот раз я ненадолго, – почти ничего не видно, камера уставлена в пол, Эспада знает, что за кадром Далван встрепал чёрные вихры. – Я верю, пап. Съёмка прерывается, а Эспада всё ещё сидит не двигаясь. Она не собирается напоминать, откуда знает, как звучит румынский акцент. Она не собирается рассказывать об убийстве несколькогодовой давности, которое поразительно похоже на нынешние, та же показательно отсечённая голова. Та же характерная жестокость. Потому что если Эспада расскажет об этом, Абераш отстранит её. Слишком много личного в деле. Но упускать впервые появившийся за несколько лет след, так и не раскрытого преступления, Эспада не собирается.