Жизнь взамен долга

      Сова прилетела за несколько минут до отбоя, когда Гермиона, успевшая сменить форму на пижаму, собиралась ложиться спать. Хью подлетел к окну, зацепился когтями за перекладину решетки и начал требовательно стучать по замерзшему стеклу.       — Не может подождать до завтра? — недовольно спросила Гермиона, смотря в потолок.       У нее был безумно тяжелый день, и все тело ныло после тренировок. На очередном стуке пришлось встать с кровати и подойти к окну. Гермиона отдернула тяжелые шторы, открыла форточку и впустила птицу вместе с холодным воздухом, заставившим поежиться. Она посмотрела в желтые совиные глаза и вытянула небольшой свиток с печатью семейного герба в виде сворачивающейся в кольцо змеи. Хью, самый гордый член их семьи, наклонил голову, словно понимал человеческую речь и был заинтересован в происходящем.       Печать сломалась под давлением пальцев. Гермиона хмыкнула, заметив торопливый размашистый почерк отца.

Моя дорогая Гермиона, время пришло, и все документы подписаны. Смею надеяться, что ты услышала мои слова и собрала вещи еще с прошлым письмом.Завтра ты отправишься в Хогвартс.Тебя встретит Эридан Мракс на платформе девять и три четверти, возле последнего вагона. Письмо перенесет тебя на платформу ровно в десять часов утра и сгорит в тот же момент.

Джон Грейнджер.

      На последней букве линия уходила за границу пергамента, словно там было безграничное пространство для всех не озвученных слов, похороненных где-то между Авроратом и Дурмстрангом. Отец занимал должность заместителя главы Аврората, Кадмуса Мракса, помогал ему на пути к креслу Министра, и из-за этого много работал и очень мало отдыхал.       Гермиона закрыла окно, села на край стола и уперлась ладонью в столешницу. Ей не хотелось менять школу на последнем году обучения. После новости о переводе, шесть лет, проведенные в Дурмстранге, казались по-настоящему особенными. Вечный холод стал теплее огня в камине, а жесткий и требовательный процесс обучения — приятным испытанием. И стало жаль так скоро прощаться с ее подругами по учебе, Элизой и Викторией. Впрочем, сейчас это было не важно. Гермиона осознавала — все не так просто, и переезд изменит многое.       Вместе с мыслями нашлись силы подняться. Гермиона медленно переступала с ноги на ногу, обнимая себя за плечи. Внутри росло беспокойство. Почему-то ее предвкушение сводилось к настороженности и маниакальному обдумыванию: как пройдет перевод, какие студенты учатся в Хогвартсе, появится ли у нее свободное время. Вопросы не заканчивались, хотя бы потому, что уровень подготовки Хогвартса сильно уступал Дурмстрангу.       Гермиона остановилась посреди комнаты и перевела дыхание в попытке унять бешеный поток мыслей. Уже поздно о чем-то думать, ведь изменить ничего нельзя. Она жила затворником шесть курсов. И пора признать — она боялась предстоящих изменений.       ***       Портал сработал ровно в десять часов утра. Гермиона коснулась ногами асфальта в отдаленном углу вокзала между большими широкими колоннами. Разум прояснился, уши разложило, глаза смогли сфокусироваться на газете, лежавшей под ногами. Она, едва успев прийти в себя, ощутила прикосновение острия к шее. Взгляд зацепился за белые, как вечный снег на севере, волосы.       Перед ней стоял он — бывший студент Дурмстранга Драко Малфой. Они всегда были соперниками в учебе. Заставляли всех следить за рейтингом студентов с замиранием сердца. И это единственное, что их объединяло, но никогда не сводило носом к носу. Разные группы, разные предметы, на поединках их никогда не ставили вместе. Он, в непривычном для ее глаз классическом черном костюме, вытянул руку с тонким клинком. — У-бе-ри, — процедила Гермиона. Ее подбородок смотрел вверх, а ладонь лежала на рукояти древка за спиной.       Они впервые стояли так близко друг к другу. Но дело совершенно не в этом. Мерлин, кажется, отец забыл упомянуть, что у нее будет попутчик. Малфой хмыкнул, сощурив глаза. Клинок скрылся в рукаве пиджака, а на лице появилась не менее колкая ухмылка. Взгляд остался обжигающе ледяным и тяжелым.       — Где твоя бдительность, Грейнджер? Атрофировалась вместе с оставленной красной формой?       — Умерла с твоим чувством юмора, — съязвила Гермиона, словно они только и делали, что цеплялись друг к другу на протяжении шести лет.       — Ты бы ушла следом за ним.       Он аристократически плавно поднял кожаный портфель и, прежде чем направиться в сторону перрона, с насмешкой посмотрел через плечо.       — Только после тебя.       — Ты и так после меня.       Гермиона сморщила нос, смотря в затылок лучшего студента в рейтинге Дурмстранга.       Что нашел в нем Каркаров?       Что он здесь забыл?       Драко Малфой возглавлял рейтинг школы с начала третьего курса и держал позицию последующие годы, ни разу не опустившись даже на строчку. Что бы она ни делала, баллов всегда не доставало. Чертовы пятьдесят баллов до призрачной победы.       Гермиона окинула взглядом окружавшие их стены и поняла, что придется идти по единственному возможному маршруту — следом за ним. И она, крепче сжав рукоять кейса, старалась не думать о самодовольной интонации в его голосе и таком красноречивом «ты и так после меня». Гермиона мысленно взмолилась к великой болгарской ведьме.       Нерида достала тебя из-под земли, чтобы покой мне только снился.       Отец говорил, что решение о переводе исходило не только из его личных соображений, но и настоятельного слова Кадмуса Мракса. Мог ли он повлиять на Малфоев? Была ли у него такая власть? Неужели Люциус Малфой получил похожее требование и согласился перевести своего единственного сына в менее перспективную школу?       Драко Малфой был на две головы выше и перекрывал собой обзор. Он остановился посреди выхода, и Гермиона шагнула в сторону, скользнув взглядом по бледному профилю, а затем увидела длинный красный поезд и волшебников, начавших кучковаться в небольшие группы.       Она встала с ним в одну линию, удерживая компактный кейс до побелевших костяшек. Заклинание незримого расширения пригодилось как нельзя кстати, избавив от тяжести скромного груза: внутри лежала одежда и некоторые из принадлежностей для учебы. Форму, насколько она знала, выдавала школа в зависимости от факультета.       — Теперь нам предстоит больше общаться, — он оставался невозмутим. Возможно, Драко действительно это никак не трогало. — Поскольку наши отцы достаточно хорошо знакомы.       — Пусть так. — Гермиона не могла поверить своим глазам. Драко Малфой. Поезд, готовящийся к отправке. — Ты переводишься в Хогвартс?              — Да, мистер Мракс сделал хорошее предложение нашей семье.       Он излишне серьезно посмотрел на проходящих мимо детей, чем напугал двух мальчишек, а затем покосился на нее.       — Разумеется, главный советник не мог поступить иначе.       Гермиона недовольно хмыкнула, сдерживаясь от того, чтобы неприязненно поежиться. Отец не мог поступить иначе — это правда, с которой ей приходилось мириться всю жизнь, но знать об этом другим волшебникам не обязательно.       Она посмотрела на поезд и снующих туда-сюда студентов. До отправления оставалось сорок минут — целая вечность, учитывая текущую компанию.       Когда на платформе появилось больше волшебников, а вместе с ними активность и шум, они присмотрелись к последнему вагону. Рядом стояли студенты, приветствовавшие всех прибывших. Драко сразу же направился к ним.       Мимо проходили удивленные студенты. Они заинтересованно заглядывались на новые лица, провожая взглядом. Возле входа в вагон стояли двое учащихся их возраста. Один в костюме: темные жилет, брюки и рубашка. У него были почти черные, волосы и бледная кожа, словно он все годы провел без солнца. Второй же казался его полной противоположностью: со смуглой кожей, живым взглядом и едва скрываемой улыбкой. Вместо строгого костюма — брюки и черный свитер поверх рубашки.       Гермиона нахмурилась: почему он сдерживал эмоции? Хотел выглядеть серьезнее?       Малфой подошел ближе, оба волшебника заинтересованно посмотрели на него.       — Эридан Кадмус Мракс?       — Все верно, — ответил ему тот, что напоминал собой мраморную статую. — Драко Люциус Малфой? Гермиона Джин Грейнджер?       — Верно, — добавил Малфой.       Гермиона молча кивнула. Внутри заворачивалось в клубок волнение вместе с предвкушением. После Дурмстранга, после каждого волшебника, который не обещал ничего хорошего. Новые знакомства давались тяжело: с жутким нервным напряжением, о котором она не просила.       Эридан не знаком ей лично, но его семья имела значительное влияние на жизнь Грейнджеров. Эта история началась до рождения Гермионы и оставалась неизвестной. Отец не хотел посвящать ее в нюансы их прошлого, да и не всегда охотно делился проблемами настоящего. Кадмус Мракс не просто начальник для него. Она не могла найти подходящего определения, которое не ставило бы их в уничижительное положение... Отец был правой рукой и личной охраной для него. Он нес службу в стенах Министерства и за их пределами. Всегда находился рядом с Кадмусом, сколько она себя помнила.       Как пес на поводке.              Эридан растянул губы в улыбке и потер ладони. Он выглядел статно, с высоко поднятым носом и идеальной осанкой, словно неживой. Его брови на секунду приподнялись в удивлении, но также быстро нависли над пустыми глазами.       — Добро пожаловать на платформу девять и три четверти. На этом поезде через двадцать минут мы отправимся в Хогвартс. Можете звать меня Эридан, а это Блейз Забини, — дружелюбно проговорил он с уверенностью заранее подготовленной речи.              Блейз перестал сдерживаться и растянулся в довольной ухмылке. Вместе с Малфоем они обменялись взглядами, будто знакомы целую вечность и примерно столько же не виделись.       — Не думал, что ты решишь перевестись накануне выпуска, Драко. Как же так? — Блейз протянул ему руку с насмешкой в голосе.       — Здесь больше перспектив построить будущее. — Драко ответил на рукопожатие. — Но образование… есть некоторые вопросы.       Блейз кивнул, не переставая дружелюбно улыбаться.       — Все гадал, насколько ты промерз за шесть лет. — Он, посмеиваясь, отпустил руку. — Тут даже пылкий Гриффиндор не поможет.       — Такое мне не нужно, — с неприязненным тоном ответил Малфой.       — Да ты просто не пробовал!       Эридан с Гермионой обменялись взглядами. Он хотел избежать неловкой паузы, она — чувствовала себя не в своей тарелке. Шутка с Гриффиндором вызвала некоторое недоумение. Единственное, что Гермиона знала о данном факультете, — туда попадали храбрые и безрассудные. О какой пылкости шла речь, она уточнять не хотела.       Мракс привлек внимание к себе хлопком ладоней.       — Отложим ваше воссоединение. Все равно ехать больше, чем пару часов. — Он приподнял уголки губ, но его взгляд остался пустым. — Проходите в вагон, первое купе — мое. Можете размещаться. Я присоединюсь, как только закончу с обязанностями старосты.       Гермиона засмотрелась на темные глаза, которые в сравнении со взглядом Блейза казались безжизненными. Он походил на отпрыска богатой аристократической семьи, которому неведомо ничего, кроме денег, власти и превосходства.       — Увидимся в школе. Мне еще нужно встретить остальных, — с беззаботной улыбкой произнес Блейз.       — Тогда увидимся, — бросил напоследок Малфой.       Они прошли внутрь вагона. Поезд встретил запахом древесины, застоявшегося оттенка железной дороги и старой мебели. Гермиона прошла через узкий коридор и надавила на ручку — купе оказалось открыто. Оно оказалось небольшим и уютным: с двумя вытянутыми сидениями, столом между ними и полками над головой, где лежали вещи, принадлежавшие Эридану.       Выбор Гермионы пал на место по правую сторону, ближе к окну. Она положила кейс под бок и облокотилась на него, продолжая рассматривать купе. В самом деле, поезд выглядел куда более удобным средством передвижения, чем корабли: никакой морской болезни и холода.       — У тебя здесь есть знакомые? — решила поинтересоваться Гермиона.       Багаж Малфоя отправился на верхнюю полку. Он сел напротив и, к ее удивлению, выглядел как обычный студент Хогвартса.       — Есть пару, — скучающе ответил он, покручивая палочкой в руках. — Ты знаешь, кто такой Эридан? — прозвучало как вопрос с подвохом колким голосом Малфоя.       — Староста школы и сын Кадмуса Мракса. — Гермиона встретилась с пронзительным требовательным взглядом. Подобный вопрос подразумевал собой не только родословную, но и их запятнанное прошлое. — Отцом Кадмуса Мракса является Том Реддл, он же лорд Волан-де-Морт. До сих пор неизвестно, как такой волшебник смог оставить после себя потомка, но магическое родство подтверждено, а, значит, они оба являются наследниками Салазара Слизерина.       А еще... Она не успела договорить, как последовало продолжение от Малфоя:       — Его отец выдвигается в Министры в следующем году. И это куда важнее, чем прошлое. Их семья продолжает вершить историю в настоящем       — Не думаю, что его положение важно в разрезе последнего курса. Выборы только через год.       Поморщив нос, Гермиона закинула ногу на ногу.       — Разве твой отец не является его главным советником? Или тебя окончательно изолировали в стенах Дурмстранга? — с колючей ухмылкой ответил он.       — Попробуй еще раз. — Она вздохнула, увидев приподнятую бровь. — Если мой отец является правой рукой кандидата в Министры, это не имеет ко мне никакого отношения.       — О-о-о, Грейнджер, у меня для тебя плохие новости. — с низким тоном и насмешкой в голосе Малфой наклонился вперед.       — Ты что-то знаешь? Или это просто неудачная попытка съязвить?       От пристального взгляда Малфоя холодок пробежал по спине.       — Не хочу омрачать твою жизнь раньше времени. Считай это моим подарком к первому учебному дню. — Малфой растянул губы в гадкой ухмылке.       Новая волна мурашек прошлась по телу. Гермиона, пытаясь спасти ситуацию, выдворила из головы посторонние мысли и сделала глубокий вдох. Малфой действовал ей на нервы и оставался неприятной занозой, которой окрестили его однокурсники.       Они толком не знакомы, но почему-то она всегда относилась к нему с крайней подозрительностью и, видит Мерлин, ожиданием предстоящей борьбы. Если бы они сразились еще на младших курсах, возможно, все бы закончилось еще тогда. Когда-то на втором курсе Каркаров практически согласился провести поединок, но быстро передумал и поставил Малфою в пару другого ученика.       Купе погрузилось в мертвенную тишину на пятнадцать минут, после чего дверь отъехала в сторону, и зашел Эридан. Он сел возле Драко и с маской доброжелательности сказал:       — Мои поздравления. Теперь вы студенты Хогвартса.              — Всегда об этом мечтали, — с горечью ответил за двоих Драко.       Эридан пропустил слова мимо ушей и положил руки на бедра, деловито усевшись.       — Перейду сразу к делу. Вам не нужно проходить распределение по факультетам. Вас зачисляют на Слизерин. Так было решено администрацией школы, поскольку уровень ваших знаний и расположенность к темной магии, а также взгляды и отношение близки к этому факультету. Это последний год перед экзаменами, и усложнять его внутренними распрями никто не хочет.       — Очень удобно, — подметила Гермиона. — Не вызовет ли это еще больше внутренних конфликтов? Как же распределяющая шляпа? Это идет вразрез с историческими устоями школы.       — В этом случае слишком очевидно. Воспитание вашей прошлой школы ближе к Слизерину, чем к любому другому факультету. Возможно, в вас много чести и отваги, но вы со своей темной магией никогда не уживетесь в чистой моральной среде Гриффиндора или честности Пуффендуя.       — Грейнджер, какие-то проблемы со Слизерином? — вклинился недоверчиво Малфой.       — Всего лишь прощупываю почву. Лучше быть готовой ко всему.       Эридан прочистил горло, сдерживая недовольство.       — Не будем тебя задерживать, — учтиво произнес Драко. — Кто староста Слизерина?       — Хавьер Лост, студент пятого курса.       В купе повисло молчание, сравнимое с ситуацией, если бы озвучили имя Темного Лорда.       — Почти одно и то же, если бы его не было, — не стал церемониться Драко.       Эридан перевел вопросительный взгляд на Малфоя.       — Не было?       — Он свернется в узел после первого же разговора. Я, признаться честно, не верю, что ему под силу справиться со старшими курсами. У нас это заканчивалось плохо, поэтому выбрали только старших. Шестой и седьмой курс.       — Говори за себя. Я не собираюсь унижать пятикурсника, — вклинилась Гермиона.       — У вас есть староста, и это не обсуждается, — строго отрезал Эридан.       Они переглянулись, приняв один простой факт, что суровые правила между студентами существовали, вероятно, везде. Даже если бы они учились в одной из самых прилежных школ, ничего бы не изменилось.       Эридан напоминал ей их старосту курса в Дурмстранге. Холодный, пустой внешне волшебник, у которого все проходило идеально и правильно — с легкой приветливой улыбкой и напускной доброжелательностью. Но вот только их бывший староста казался честнее в своих чувствах и эмоциях.       ***       Дорога выдалась молчаливой и вместе с тем неспокойной. После поезда они пересели в повозки, управляемые фестралами. Малфой задавал вопросы о школе, преподавателях и общей обстановке. Эридан, в свою очередь, отвечал так, будто делал одолжение.              Хогвартс оказался не меньше Дурмстранга, а если учесть подземелья, о которых говорил Эридан, то, возможно, и превосходил его в объемах. Конечно, они совершенно разные, и сравнивать их бесполезно. Хогвартс напоминал огромный замок с множеством башен и обширной прилегающей территорией, тогда как Дурмстранг был древней крепостью с низкими казарменными постройками. Он стоял высоко в горах, и там, кроме снега и льда, ничего другого нельзя было увидеть. Хогвартс с первых секунд поселил в Гермионе частицу тепла и уюта, несмотря на каменные стены, огромные коридоры и множество движущихся лестниц. Здесь много растительности, витражные окна теплиц и огромное поле для квиддича. Еще Эридан успел рассказать про опасный Запретный лес, Черное озеро, подводный мир которого можно увидеть из подземелий.       Не теряя времени, Эридан провел их мимо длинных коридоров в сторону лестниц, дальше путь лежал через подземелья в гостиную Слизерина. Коридоры в этой части замка больше напоминали холодный и промерзший Дурмстранг с вечно приглушенным светом и мертвой тишиной.       Они остановились у необычного входа, охраняемого огромными змеями. Эридан подошел ближе и по привычке, шепотом, произнес:       — Величие в наследии.       Он вполоборота посмотрел на них и сделал шаг в сторону, учтиво пригласив Гермиону и Драко пройти внутрь.       — Запомните этот пароль, о нем не должны знать другие факультеты. Доступ в гостиную и общежитие только для своих.       Их встретила просторная гостиная с огромными окнами в пол, за которыми виднелись глубины Черного озера. Вся комната отливала зеленым оттенком воды, подчеркивая цвет штор, ковров и обивку диванов с креслами. Эридан рассказал им про спальни и дал пять минут, чтобы переодеться.       В комнате ее форма единственная лежала на кровати, а значит, остальные соседи давно жили здесь и скоро узнают о новой соседке. Гермиона за пару минут сменили повседневную одежду на форму. Она сморщила нос от неудобной, сковывающей движения мантии, широкие рукава которой норовили зацепиться за любой выступ, удушающего галстука и совершенно непривычной ткани, слегка покалывающей кожу.       Через пару минут Драко и Гермиона появились в гостиной.       — Никто меня так не радовал, — Эридан оттянул уголок губ и слегка наклонил голову, — дрессированные до мозга костей.       — Пунктуальность, не больше, — уверил его Малфой.       Гермиона не хотела отвечать. Не стоило забывать о положении Эридана, а также о том, что ее отец находился в прямом подчинении у его отца, Кадмуса Мракса. Возможно, позже она решит, как лучше поступить, когда их взаимоотношения станут более прозрачными.       — Прошу. — Эридан протянул руку, пропустив их вперед. — Вам предстоит увидеть церемонию распределения.       Они успели зайти в Большой зал до появления первого курса, который поднимался по соседней лестнице вместе с Минервой Макгонагалл, деканом факультета Гриффиндор. Драко и Гермиона остановились рядом с Эриданом, который показал им на крайний левый стол. Большая часть мест были заняты студентами факультета Слизерин, с интересом и настороженностью засматривавшихся на новых учеников.       Блейз с яркой улыбкой склонился к кучерявому волшебнику и что-то сказал, на что тот в ответ кивнул с усмешкой. Гермиона вместе с Драко и Эриданом под прицелом десятков взглядов направились к свободным местам за столом.       — Прошу принять, как своих, и уважать в той же степени. Драко Люциус Малфой и Гермиона Джин Грейнджер. Бывшие студенты Дурмстранга. — Эридан сел с противоположной стороны рядом с Пэнси Паркинсон. — К сожалению, на приветствия нет времени.       Как только он замолчал, массивные двери снова открылись и на пороге появилась колонна дезориентированных первокурсников. Началась церемония распределения по факультетам. Детишки по очереди садились на центральный стул, а профессор Макгонагалл опускала шляпу на взбудораженные мыслями головы. Каждый факультет принимал младших бурными аплодисментами, но громче всех всегда кричал Гриффиндор. В завершении церемонии к трибуне подошел директор. Эридан успел упомянуть, что Альбус Дамблдор был одним из сильнейших волшебников, превосходным директором, занимал место председателя Визенгамота и создал Орден Феникса.       После приветственной речи Директор сделал громкий хлопок ладонями, и на столе появились различные блюда на любой вкус. Их было так много, что тарелки едва умещались на столе. Гермиона бегло осмотрела соседей за столом, задержавшись на Малфое. Он проглотил ком в горле и потянулся к центру стола за стаканом с тыквенным соком. Она же в этот момент осознала, что ломящийся от еды стол вызывал лишь приступ тошноты. Много лет у них было строго выверенное меню и небольшие порции, без специй и добавок, а сейчас организм будто отказывался принимать щедрый выбор.       Она потянулась за салатом с курицей и взяла стакан с соком. Спустя пару вилок стало понятно, что ни вкусные овощи, ни сочная курица не вызвали аппетита. Внутренний протест достиг предела, и даже капля сока казалась отвратительно мерзкой.       Гермиона отодвинула тарелку, наблюдая за оживленной беседой новых сокурсников. Они втянули сидящего ближе к ним Малфоя, который так и не съел ни кусочка.       — Так это было твое решение перевестись сюда? Я слышала, что у вас изучают темную магию, и даже практикуют, это правда? — ведьма представилась Дафной. Несмотря на важный вид, ее вопрос звучал с волнением и интересом.       — Конечно, их программа предполагает глубокое изучение любой магии, и боевой, в том числе, — Теодор перебил Дафну.       — И кто тебе это сказал? — с настороженностью поинтересовался Драко.       — Отец хотел отправить меня туда, но в последний момент передумал.       Эридан тихо, почти бесшумно поднялся из-за стола и ушел в сторону преподавателей. Блейз воспользовался моментом и решил перевести разговор.       — Я помню, что твой отец в Попечительском совете при Министерстве.       — Думаю, что это не новость для всех присутствующих.       — Еще бы, ты же Малфой. — С ехидством обнажил зубы Блейз и потянулся к ней. — А вот Гермиона Грейнджер напротив, почти неизвестная фигура в нашем обществе...       Гермиона заглянула в заигрывающие карие глаза, уперлась локтями в столешницу и сложила пальцы в замок.       — И что же вы хотите знать?       — Кто твоя семья? Как же получилось, что вы вдвоем перевелись в одно время? Какие первые впечатления от нашего факультета? Джон Грейнджер твой отец?       Гермиона, не ожидавшая такой большой заинтересованности, на мгновение стушевалась, но не выдала своих эмоций.       — Джон Грейнджер мой отец. Поскольку большая часть моих родных из северной части Дании, вы могли о них не слышать, — она уверенно окинула взглядом ближайших соседей по столу, у которых, судя по лицу, отпала половина вопросов.       Правда, она никого из них — этих самых родственников — не знала сама. Отец всегда говорил, что те не поддерживали связь после его переезда.       — Приятно знать, что на факультет попадают только достойнейшие, — особенно горделиво сказал Забини.       — Безусловно, — ответила она идентично надменной ухмылкой. — Ведь все остальное не имеет значения.       Ни личная история, ни прожитый опыт, ни достижения.       — Слизерин — наше общее наследие, и его нужно нести с гордостью, — добавила Дафна. Ее слова звучали как предостережение или напутствие, между букв посыл важнее самих слов, и не дай Нерида кому-то их оспорить.       Ужин закончился незаметно. Когда они вернулись в гостиную, Гермиона, подобно первокурснице, направилась в комнату, чтобы разложить вещи. За ней увязались две ведьмы — Дафна Гринграсс и Пэнси Паркинсон. Они оказались ее соседками по комнате, а Милисента Булстроуд, еще одна соседка, осталась на диванах возле камина и была крайне скептически настроена к новым знакомствам.       Гермиона подошла к кровати, на которой лежал оставленный кейс. Дафна и Пэнси сели на ближайшую к ней кровать, которая принадлежала Гринграсс. Дафна взяла подушку и уселась ближе к изголовью. Пэнси села с другой стороны и закинула одну ногу на другую.       — Думаю, ты скоро поймешь, что с Милисентой вы разойдетесь по разным сторонам. Она не вписывается в нашу компанию, — с уверенностью произнесла Пэнси.       Гермиона обернулась, заглянув в зеленые глаза.       — Почему?       — Она находит наше общество неподходящим ее персоне, — объяснила Дафна, и не теряя времени, поинтересовалась: — Вы общались с Малфоем, когда учились там?       Гермиона открыла кейс и начала доставать оттуда одежду и пергаменты.       — Можно сказать, что нет.       Она мысленно открыла крышку сундука у подножья кровати и отлевитировала туда часть вещей.       — У нас было поминутное расписание, разные общежития. Мы даже ели молча, иначе можно остаться без обеда.       — В самом деле? — удивленно уточнила Дафна. — Так жестко?       Гермиона повернулась вполоборота с веселой улыбкой на лице. Не отвечать же откровенно на каждый вопрос малознакомых ей ведьм.       — Мерлин, нет, конечно.       Еще одна стопка вещей полетела в свободную часть сундука: ее личные исследования, старые книги по темной магии, пергаменты, одежда.       — Но нам действительно было некогда любезничать.       — Значит, вы просто знакомые? Было неожиданно узнать, что вы переводитесь к нам так срочно.       — Что-то вроде того, — обтекаемо ответила Гермиона, закрыв крышку сундука.       Она вытянула палочку из-за пояса и наложила поверх заклинание защитной магии на случай обострения любознательности соседей. — Вы же понимаете, что все решения... Буду говорить за себя. Они не от резко вспыхнувшей любви к этой школе.       — Только вы с Драко можете сказать, в чем причина. Мы далеки от профессора Трелони и не можем догадаться сами, — Дафна улыбнулась и расслабленно облокотилась спиной об изголовье.       Гермиона решила не уточнять, кто такая профессор Трелони. Она поставила на тумбу колдографию с окончания прошлого курса — Гермиона, Элиза и Виктория стояли вместе с поднятыми вверх посохами — и с грустью вспомнила о том, что их маленький симбиоз, позволявший справляться со всем, что подкидывал Дурмстранг, перестал существовать.       — Не берите в голову. Я хочу сдать экзамены и жить дальше.       — Как и все мы, — тише ответила Пэнси.       Гермиона чувствовала спиной, как они переглянулись между собой.       — Думаю, мы найдем общий язык, — воодушевленно дополнила Дафна.       — Конечно. — Гермиона повернулась к ним с напускным энтузиазмом. Она чувствовала, что сможет спокойно жить с ними в одной комнате без ложных ожиданий о втором доме и куче друзей.       Вечер прошел на одном дыхании. Когда Пэнси с Дафной легли в кровати и задернули балдахины, Гермиона вышла в ванную комнату, тихо прикрыв за собой неприятно скрипящую в петлях дверь. В отличие от жилых комнат, здесь стены были отделаны плиткой в темных и бирюзовых оттенках. Зеркала и ручки выдвижных полок опоясывали змеи.       Полотенце вместе с одеждой горкой легли на тумбу. Гермиона открыла кран и сунула руки под холодную воду, неприятно поежившись. Неужели этот день закончился?       Она набрала в ладони воду и, прошептав заклинание, плеснула ее в лицо. Хотелось избавиться от навязчивых мыслей, необъяснимых теорий и семейных проблем. Гермиона подняла голову и заглянула в собственные, совсем уставшие за день глаза, затем посмотрела на лицо.       В такие моменты хотелось стереть разговоры об обязанностях, независимости, ответственности. Обо всем, что было связано с родимым пятном в виде змеиного кольца вокруг глаза: белая полоса ползла по щеке, переходя на висок, змеиная голова завивалась вокруг хвоста над бровью, смотря на переносицу.       Каждый раз, когда Гермиона смотрела на этот отпечаток судьбы, в душе расцветал букет эмоций, в котором не нашлось ни одной положительной. Страх забирался под кожу, нервное напряжение порой переходило в ужас. Она всегда скрывала шрам по наставлению отца, и порой вовсе забывала о нем. Но приятное неведение длилось недолго.