Жизнь взамен долга

      Кадмус бесследно исчез после окончания церемонии. Гермиона, сбежавшая от Верховного мага с его нескончаемыми наставлениями, успела подметить всех присутствующих гостей и обойти близлежащую территорию возле арки. Она металась подобно загнанному животному, но не могла найти ни его, ни Люциуса.              Гринграссы, Паркинсоны, миссис Забини, чета Ноттов, Розье и остальные гости поднимались с мест. С каждой секундой оставалось все меньше шансов найти Кадмуса или Люциуса.              Нарцисса Малфой стояла рядом с сыном и собиралась объявить, чтобы все переместились на территорию единственного на острове замка, в котором проходили приготовления и предстояло продолжение банкета.              Гермиона повернулась вокруг оси и наткнулась на черные как смоль глаза, которые были так похожи на Кадмуса, но отличались незатертой мягкотелостью. Эридан застыл перед ней, засматриваясь на платье.              — Мои поздравления, — торжественно и немного сухо начал он. — Тебе очень подходит роль невесты.              Гермиона насторожилась: откуда он взялся? Он стоял достаточно близко, чтобы не нарушить личное пространство, но и так легко сбежать ей не удастся.              — Благодарю, — ответила она и не смогла удержаться, чтобы не заглянуть ему за спину. Кадмуса все еще нигде не наблюдалось.              Нарцисса объявила, чтобы все следовали в главный зал. Эридан не повернулся ни на звук ее голоса, ни на общий шум гостей.              — Я хотел сказать, что признаю в тебе достойного соперника, — его голос был тверд и спокоен, — и мне жаль, что то, что произошло после нашего поединка, вышло за границы допустимого.              Гермиона в удивлении уставилась на Эридана. Ему определенно стоило позаботиться об этом раньше: найти в себе силы признать ошибку вместо того, чтобы язвить и избегать их. Откровенно говоря, сейчас ей было не до него, но раз уж Эридан набрался смелости, стоило ответить ему тем же.              — Поскольку сегодняшний день — мой, я не побоюсь сказать прямо. — Гермиона сложила руки перед собой. — Ты можешь поступать так, как тебе заблагорассудится. Родословная твоей семьи и будущее положение твоего отца позволяют, но, если ты хочешь наконец получить в ответ что-то большее, чем презрение, равнодушие или слепую ненависть, нужно хотя бы иногда думать о тех, кто рядом. Ты не хотел победить, ты хотел навредить мне… и я не скоро смогу об этом забыть. — Она сделала паузу. — Я принимаю твои извинения.              Молчаливый кивок с его стороны позволил Гермионе выдохнуть с облегчением. К сожалению, нет оправданий, позволивших бы забыть тот день, но она не хотела находиться в открытом двухстороннем конфликте с сыном Кадмуса Мракса. Как же ему повезло с отцом.              — Предлагаю немного позже обсудить все, что накопилось. — Она еще раз осмотрелась, приметив Нарциссу Малфой, которая недовольно смотрела на них. — Сейчас мне необходимо найти твоего отца. Не знаешь, где он?              — Нет, — ответил Эридан, прежде чем повернуться на оклик миссис Малфой.              Гермиона прокляла себя трижды: кого ни спроси — никто не знал. Кадмус Мракс всегда действовал единолично и не считал необходимым ставить в известность окружающих. Если бы он только знал, сколько неудобств доставлял ей каждый день этой привычкой.              Несмотря на отчаянные попытки высмотреть хоть кого-то, пришлось прервать поиски. Гермиона нашла Драко в главном зале, где им предстояло провести оставшуюся часть праздника. Здесь был заготовлен стол для подарков, банкет и пространство для танцев. Играла живая музыка, появлялись и исчезали эльфы, помогая гостям и заканчивая приготовления. В общей суматохе к ним периодически подходили гости, чтобы поздравить, выразить восхищение и вручить подарки.              Драко обхватил ее холодную ладонь, и пальцы приятно обдало жаром.              — Ты сильно взволнована, — как самый очевидный факт, произнес он. — Мама сказала, что твой отец отлучился за зельями, но, как я понимаю, так и не вернулся. Кадмус отправился проверить, все ли хорошо.              От повторения очевидных вещей всё внутри похолодело. Гермиона понуро опустила голову, подступив ближе к Драко. Где отец? Что с ним? Почему они до сих пор не вернулись? Может ей кто-то сказать, что происходит?              — Я готова была все прекратить, и, если честно, до сих пор об этом думаю. — Гермиона посмотрела на миссис Забини, которая широко улыбалась старшему Нотту, и проглотила накатывающую истерику.              Драко крепче сжал ее пальцы.              — Если бы не Верховный маг Эйкас, мы бы все отменили, — уверенно сказал он. — Я знаю, что это не ничего не исправит, но у нас будет еще множество моментов, которые мы сможем разделить вместе. Я уверен, что они скоро вернутся.              — Надеюсь. Я не могу делать вид, что все в порядке, когда он где-то там, а я даже не знаю, что с ним.              — Отец провожает Верховного мага Эйкаса, и, как только вернется, я попрошу его связаться с Кадмусом, если они не появятся к тому моменту, — в голосе Драко зазвучала тревога, но он старался держаться оптимистично. — Я знаю, что все должно было пройти иначе, но ведь свадьба — это формальность.              — До сегодняшнего дня я тоже так считала, но… — Гермиона помимо горечи почувствовала то самое тепло, которое согревало ее во время церемонии. — Это был особенный момент. По-настоящему особенный.              — Давай дождемся, когда кто-нибудь из них появится, и со всем разберемся. Потому что нам отсюда сбежать не представляется возможным, — с каждым словом он говорил все тише, крепче сжимая ее ладонь.              К ним приближалась Астория Гринграсс в сопровождении Теодора Нотта. Она, как и все волшебницы, придерживалась приглушенных темных оттенков в одежде: платье синего цвета, близившееся к черному, облегало фигуру и поблескивало при ярком свете. Волосы она заколола в элегантный низкий пучок и, к удивлению, выбрала неброский макияж. Теодор мало чем отличался от всех волшебников в черных костюмах, но определенно нашел интересным использование кожаных вставок на пиджаке. Его волосы лежали таким же кудрявым облаком, как и раньше. Неизменно одинаковый в своем амплуа.              А вот то, как они шли, определенно отличало их от большинства пар в зале. Несмотря на то, что Асторию сопровождал Теодор, по общему впечатлению казалось, что все внимание, власть и свобода принадлежали только ему. Он пожал Драко руку, затем с широкой улыбкой склонился, чтобы оставить невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони Гермионы. Астория сдержанно поздоровалась и сделала неуверенный шаг назад.              Ее осечка не осталась незамеченной. Драко переменился во взгляде, порываясь поинтересоваться, что произошло, но в последний момент Теодор приобнял Асторию и притянул к себе.              — Дорогая, мне тоже непривычно, но зачем же так пугать друзей. — Тео поцеловал ее в висок. — Можем обменяться взаимными поздравлениями. Жаль, что Блейз и Дафна решили покинуть нас в такой важный период.              Нотт был доволен собой: каждым словом, движением, взглядом. Сплошное воплощение гордости и самолюбования.              — Вы с Асторией отличная пара, — не найдя, что сказать, ответил Драко. Еще немного подумав, он добавил: — Ты с ним говорил?              Если Кровиус Нотт переживет новую партию, они с Блейзом будут практически братьями. Вдобавок ко всему они умудрились договориться с Гринграссами о помолвке. Нотты намертво вцепились в обе семьи. Он посмотрел за спины Тео и Астории, чтобы убедиться — зрение его не подводит, и старший Нотт галантно прижимал к себе миссис Забини.              — Один раз после экзаменов. Порадовал его хорошими новостями, что мы скоро станем родственниками, а через два дня их с Дафной уже не было. Ходят слухи, что они уехали подальше от всего, что здесь происходит. И что им не нравилось?              Удивление сменилось разочарованием. Драко положил ладонь на поясницу Гермионы в поддерживающем жесте, хотя сам не мог избавиться от липкого ощущения абсурдности. Зачем им такие отчаянные шаги?              — Свадьба будет общая? — с наигранным ехидством спросил Драко.              Лицо Нотта вытянулось в удивлении. Он повернулся и проследил за взглядом друга.              — О, нет! Миссис Забини хочет отправиться в Италию на полгода.              — Как же так?              — Несложно догадаться, куда поехал Блейз. Там живет их дорогая тетушка. Помню, как он о ней рассказывал. Опасная ведьма, хочу вам сказать. Очень опасная…              Теодор отвлекся на Асторию, которая призвала подарочную коробку притягательного зеленого цвета, обернутую черной лентой. Она передала ее будущему мужу и, наконец освободившись из его объятий, расправила плечи.              — Благодарю, дорогая, — наигранно пролепетал тот и бессовестно потянул за ленту. — Знаю-знаю, так не принято, но я не мог не показать тебе, Гермиона. — Тео пристально посмотрел исподлобья, продолжая открывать подарок. — Специально сшитые на заказ перчатки, которые подойдут под форменную одежду и уберегут твои прекрасные руки даже от огня дракона.              Одного удивленного вздоха было недостаточно, чтобы передать весь спектр испытываемых ей эмоций. Перчатки выглядели легкими, утонченными и надежными. Тот, кто их изготовил, совместил изящество и функциональность — настоящий мастер своего дела. Боясь прикоснуться к искусной работе, Гермиона взяла коробку в руки и посмотрела поближе. Все шовчики тянулись по одной линии, кожа на взгляд казалась невероятно приятной и нежной, черный цвет подчеркивал их классическую форменную одежду.              — Они невероятные, где же вы нашли такого мастера?              — Не могу раскрыть секрет, но они уникальны, и больше таких вы нигде не купите, — со знанием дела сказал Тео.              Гермиона закрыла крышку, подобрав ленту наверх, и отправила коробку плыть по воздуху к столу, где лежали остальные подарки. По правде говоря, у нее не было сил выпытывать личность изготовителя перчаток. Отца не было видно. Прошло больше часа после ухода Кадмуса, и желудок начал отторгать те жалкие куски запеканки, которые она впихнула в себя утром до начала свадебных приготовлений.              — Сегодня такой прекрасный день, чтобы поделиться с вами. Мы почти решили со свадьбой, да, дорогая? Не можем определиться до конца с днем, но это точно будет январь. — Тео прильнул к Астории, прижимая ее к себе. — Кстати, вы приглашены. Ждите в скором времени конверты совой.              Теодора не волновали формальности. Обычно о торжестве сообщали строго в приглашениях, оформленных руками будущей леди своего дома. Об этом Гермиона как раз и узнала, когда заполняла пригласительные на свадьбу вместе с миссис Малфой. Нотт оскалился в улыбке, поцеловав в лоб Асторию.              — Ты не умеешь не нарушать правила, да? — поинтересовался Драко.              — Нужно уметь нарушать их правильно. — Пожал плечами Тео. — И кому я это рассказываю? Вы же умеете это не хуже меня. Посоревнуемся как-нибудь? — Он с намеком вскинул брови и внимательно посмотрел на Малфоя.              — Сейчас не самое подходящее для этого время, не находишь?              — Как скажешь. — Повел плечом Тео и, окинув взглядом зал, добавил: — Мы рады за вас. Надеюсь, что дружба наших семей будет только крепчать.              — Несомненно, — сквозь зубы процедил Драко.              Праздник продолжился. Они общались с гостями. Наиболее приятным, конечно, оказалось присутствие профессора Снейпа и его сына Николаса. Гермиона с искренней улыбкой встретила их и поблагодарила за поздравления. Наибольшим удивлением оказался Кристофер Айс. Он не жаловал их отношения, но в силу большой привязанности не смог пройти мимо.              Кристофер сел к ним за стол.              — Вспоминая ваш первый курс, никогда бы не подумал, что все закончится так, — немного повеселев от вина, заговорил он.              — Я тоже каждый раз думаю, что это невозможно, но все получилось так, как получилось, — ответил Драко с легкой улыбкой, накрыв ладонь Гермионы своей.              — Как ваш куратор, я не могу согласиться, но как волшебник, который когда-то также сильно любил, я очень рад за вас. — Он мягче улыбнулся. — Как ваша работа?              — Нагрузки много, оперативной работы пока поменьше. — Гермиона особенно хорошо знала то, о чем говорила, превратившись в офисного клерка. — Бумаги. Бумаги. Бумаги. Сплошная бюрократия.              Айс не сдержал смешок и собирался уже встать из-за стола. Он мельком взглянул на Драко и добавил:              — Могу я тебя забрать на пару минут?              — Конечно, — без капли сомнения ответил тот и выпрямился под провожающим взглядом Гермионы. — Я скоро вернусь. Не переживай.              Они вышли в коридор, а оттуда через двери на задний двор, куда гости не совали нос. Убедившись, что они остались наедине, Айс напрягся и пристально посмотрел на своего бывшего ученика.              — Ты писал мне, но я не знаю, чем помочь, учитывая поставленный вопрос, — строго сказал он.              Драко остановился рядом и заглянул в белые, как снег, глаза.              — Я хочу ее защитить, и то, к чему мы идем… Даже не знаю.              Айс шагнул вперед и закрыл собой вид на земли острова.              — То, сколько может выдержать твой организм, — есть твой предел. Бывает так, что мы боимся сделать шаг. Но вас я доводил до грани, чтобы вы знали цену силы и не сгорели, как два осенних листа.              Драко с отчаянием посмотрел на учителя. Он не знал, куда ему податься, где еще черпать силу, лишь бы уберечь семью от будущих нападок. Нотты не придавали спокойствия, а учитывая, что они только что потеряли мистера Грейнджера...              — Я прошу вас. Я прошу вас, потому что не хочу сгореть, и не хочу, чтобы сгорела она. Тот случай зимой…              — Драко, — сдался Кристофер, тяжело вздыхая. Он резко вскинул палочку, которая появилась будто из ниоткуда, и наложил на них непроницаемый купол. — То, что я скажу тебе, должно уйти вместе с нами в могилу.              — Конечно, — охотно согласился он, взмолившись всем великим волшебникам.              Кристофер сделал ещё шаг.              — Я доверяю тебе, как никому, потому что сам воспитал. Вы моя гордость. — Он еще раз осмотрелся по сторонам и совсем тихо заговорил. — Возможно, магия одарила меня большей силой, чем среднестатистического волшебника, но она также прокляла меня, лишив любых болевых порогов. Я не чувствую боли и каждый раз хожу по грани. Несколько раз от смерти меня спасала моя почившая жена, храни ее Мерлин. Именно поэтому я дал вам понимание предела собственных возможностей, за который заходить нельзя.              Драко помрачнел и задумчиво уставился куда-то вдаль.              — Тогда как мне стать сильнее?              — Сила есть во власти, в дипломатии и хитрости. Ты также можешь оттачивать искусность своих заклинаний. Например, то заклинание печати, о котором ты мне писал. Оно будет полезным. Не стоит идти за тем, что нам неподвластно, не ломай себе и ей жизнь. Поводов для этого и так достаточно.              — Вы как всегда правы, — нехотя согласился Драко. Осталось лишь смириться с неизбежным. — Значит я не смогу освоить заклинание вечного льда?              — Нет. Оно досталось мне большой ценой, и я не желаю вам пройти через это, — потускневшим голосом сказал Айс. — Я готов помочь тебе отточить мастерство, но по моему пути ты не пойдешь.              Драко смиренно свесил голову, не находя больше слов.              — Я был бы очень признателен.                     ***              Гермиона снитчем металась в перерывах между поздравлениями, беседами и танцами. С момента, как Люциус попытался связаться с Мраксом, новостей не было. Кадмус не дал о себе знать вплоть до завершения вечера.              И когда он появился, Гермиона, как назло, не могла подойти. Они с Драко танцевали в полумраке зала, окруженные яркими огнями. Гости завороженно смотрели, утирая слезы от умиления, пока она думала только о том, как бы вырваться хотя бы на секунду и спросить: что случилось с Джоном?              К сожалению, до конца вечера ей не довелось поговорить с ним, и потому, когда они наконец проводили всех гостей, Гермиона с Драко подошли к Кадмусу.              — Что с моим отцом? — в лоб спросила она, остановившись напротив.              — Я отправил личный состав на его поиски. Пока ничего неизвестно.              — Он был у целителя?              — Да, был.              — И после исчез? Вот так просто испарился?!              — Да, так просто. Не нужно устраивать мне допрос, — смерил ее взглядом Кадмус. — Отправляйтесь в поместье и ждите новостей.              — Я пойду искать его с остальными, — в ответ заявила Гермиона, потеряв чувство страха перед ним, потому что то, что сейчас кипело внутри, было куда страшнее.              Кадмус едва сдержался, чтобы не рявкнуть. Он заметил, как к ним присоединился Драко, и обратился к нему:              — Забери ее отсюда. Когда будут новости, я сообщу.              Драко приобнял Гермиону, собираясь скорее увести от опасно напряженного Кадмуса Мракса и возможных ошибок. Она, хватая ртом воздух, и не в силах озвучить вопросы, искала в глазах мужа поддержку, но видела лишь смирение.              — Я не представляю, что ты чувствуешь, но, пожалуйста, не лезь ему под руку. Поверь, ты этого не хочешь, — твердил тихо он ей на ухо. — Я рядом. Я с тобой. Не надо проверять терпение Кадмуса.              Драко настойчиво, но мягко уводил ее в сторону.              — Они не знают, где отец, а он отправляет нас домой?! — шепотом цедила Гермиона.              — Хорошо. — Он остановился. — Куда мы сейчас пойдем? Я пойду с тобой, только скажи.              И тут осознание настигло беспокойную голову. Гермиона не могла дать ответ, сколько бы мыслей ей не приходило. Стояла и молча смотрела на их переплетенные пальцы. Она так хотела найти отца, но не знала, с чего начать.              — Мы можем отправиться в мое поместье? — Она не дала Драко вставить слово. — Пожалуйста, я знаю, что это не соответствует традициям, но если он вернется… Это то место, куда я хочу пойти.              — Хорошо, — сдался Драко.              После нескольких попыток собрать вещи сквозь разгорающуюся истерику, они наконец переместились в поместье Грейнджеров. Драко вышел первым из камина и подал Гермионе руку. Она, полностью погруженная в себя, машинально приняла ее и переступила порог. Ее не волновал непрезентабельный вид покрасневших глаз, осунувшаяся спина и край юбки в черной золе.              Всё внутри было охвачено тревогой и неконтролируемым страхом. Пока они были на празднике, Гермиона не замечала, как сильно ее лихорадило. Но сейчас, оставшись наедине в огромном, практически пустом поместье, поняла, что у нее тряслись руки и болели от напряжения зубы.              Драко взял ее руку. Он мягко, но настойчиво надавил большим пальцем на тыльную сторону ладони.              — Пожалуйста, сделай глубокий вдох, затем медленно выдох. Мы не знаем, что произошло. Может, это был всплеск магии. Волшебники нередко исчезали после неожиданной трансгрессии.              Все еще смотря куда-то в пустоту, Гермиона надрывно вдохнула. Слезы покатились по щекам.              — Я не знаю, г-где е-его искать, я н-ничем н-не могу помочь, — хрипя и глотая сопли, попыталась сказать она. — Я т-так виновата перед т-тобой и перед н-ним.              Она зажмурила веки. Слезы полились ручьем.              Драко предпринял попытку привести ее в чувства, встряхнув руки, но, когда она не подействовала, обнял Гермиону, крепко прижимая к себе.              — В чем ты виновата? — строго спросил он. — Правильно, ни в чем. Это всего лишь свадьба. Она была для журналистов, для общественности, для всех окружающих. Это не наш праздник, дорогая, а их.              Рубашка Драко пропиталась слезами. Гермиона вцепилась в него обеими руками, вжимаясь и прячась от всего мира. Она продолжала хрипеть и сипеть, пытаясь внятно ответить:              — Я… Я п-практически п-поверила, что он наш. Я т-т-ак хотела, ч-чтобы у… у… у нас была н-настоящая семья, ч-чтобы б-больше не было этого г-гадкого чувства одиночества, — чем больше она говорила, тем сильнее накатывала истерика.              Драко поднял взгляд от пола и увидел в дверях Квентина, который как сирота стоял, сложив руки перед собой и свесив голову. Он боялся пошевелиться и потревожить хозяйку, а еще он явно чувствовал, что что-то произошло. Маленькое сердце домового эльфа рвалось на части при виде дорогой ему Гермионы, горько рыдающей в свадебном платье.              — Принеси умиротворяющий бальзам, — прошептал Драко.              — Квентин сейчас принесет, одну секунду, господин Драко.              Домовой эльф исчез в считанные секунды и вернулся со стаканом воды. Он просеменил через гостевой зал и протянул стакан. Роста Квентина не хватало, чтобы Гермиона его заметила, но он очень хотел передать помощь и поддержку из рук в руки.              — Квентин принес вам умиротворяющий бальзам. Квентин добавил немного воды, чтобы смягчить горечь, — с заботой, стараясь держать голос ровным, говорил он.              — Гермиона, дорогая. — Драко привлек ее внимание, немного отстранившись. — Выпей, пожалуйста. Тебе будет легче.              Она медленно, трясущимися руками отпустила рубашку Драко. Гермиона наклонилась, забирая стакан из рук Квентина, пытаясь рассмотреть его лицо сквозь застилавшие глаза слезы.              — Квентин, отец… Он… — Она сдалась, опустившись на один с ним уровень. — Он исчез.              Большие глаза домового эльфа округлились и он, с трудом сохраняя спокойствие, нерешительно обхватил ладони хозяйки, державшие стакан.              — Квентин просит выпить, Квентин очень просит, — он поднял их руки вместе со стаканом выше, насколько мог, и отступил. — Квентин уверен, что хозяин вернется. Обязательно вернется.              Он сделал два шага назад и обхватил себя за плечи, беспокойно потирая.              Драко подхватил Гермиону и вынудил подняться с пола.              — Подготовь ее комнату на двоих, и принеси еще один умиротворяющий бальзам и зелье сна без сновидений, — приказал Драко, наблюдая, как Гермиона с трудом, но старалась понемногу пить лекарство. — И еще что-нибудь поесть.              — Квентин все сделает, господин Драко, — с этими словами эльф исчез.              Драко тяжело вздохнул. Если бы он только сам знал, что произошло. Он не мог помочь Мраксу, не мог бросить жену. Драко еще раз окинул взглядом пустой зал, и попытался вспомнить, что им может понадобиться.              — Илария, — позвал он.              Перед ними материализовалась маленькая эльфийка.              — Илария слушает, молодой господин.              — Принеси часть наших вещей, и еще документы, которые лежат у меня на столе. Завтра я буду заниматься делами поместья здесь. Предупреди отца и мать, скажи, что я сообщу им, когда появятся новости.              — Илария сейчас вернется, молодой господин.              Она исчезла с хлопком. Дальше все шло медленно, но хотя бы они не стояли посреди пустой комнаты. Гермиона, после того как выпила порцию умиротворяющего бальзама, немного успокоилась.              Квентин успел подготовить комнату, и когда они поднялись на второй этаж, Гермиону и Драко ждали свежее постельное белье, полотенца, две чашки ромашкового чая на кофейном столике, а по двум сторонам от кровати на тумбах — склянки с зельями.              Драко наблюдал за ночным небом в окно, пока Гермиона пила ромашковый чай в кресле возле камина... Илария принесла все, что он просил: одежда на вешалках отправилась в гардеробную, а документы на небольшой стол, за которым обычно читала Гермиона.              — Илария будет ждать, когда понадобится, молодой господин.              Домовой эльф отправилась в Малфой-мэнор.              Драко обернулся и заметил, что Гермиона смотрела все это время на него. Он подошел ближе, опустившись на одно колено. Драко держался за подлокотник кресла, положив вторую руку ей на колени.              — Мы обязательно найдем его. И, когда все невзгоды пройдут, организуем семейный праздник. Мама тебе не говорила, но это одна из старых традиций, к которым она хотела бы вернуться, — мягко говорил он, заглядывая в карие глаза.              — Я бы очень этого хотела, но пока не знаю, что думать. Он ни за что не ушел бы сам. Я не верю, — Гермиона покачала головой.              — Не сомневаюсь, что никто не верит. Кадмус это так не оставит. У него в руках достаточно силы и власти, чтобы достать мистера Грейнджера из любого угла магической Британии.              Драко выпрямился и помог ей встать с кресла.              — Нет ничего, с чем мы не сможем справиться, — добавил уверенно он и потянул за веревку, утягивающую корсет. — Ты примешь ванну, а потом попробуешь отдохнуть. Тебе нужны силы, если нас вызовет Кадмус. Договорились?              Гермиона неуверенно согласилась, придерживая платье. Как бы ни старалась, она не могла по щелчку отбросить переживания и сделать вид, что жизнь идет своим чередом.              — Мне так жаль, — шепотом произнесла она, стоя вполоборота к Драко.              — Я ни о чем не жалею, и тебе не стоит.              Весь следующий день Гермиона провела за пустым созерцанием работы Драко, который старался уместиться за ее небольшим рабочим столом. Конечно, тот ни в какой мере не мог сравниться с полноценным рабочим кабинетом, но так они хотя бы были рядом.              Гермиона не могла заставить себя двигаться. Не могла думать. Не могла есть и пить. Тревога, не давясь, жрала ее изнутри. Организм предательски поддавался и все, на что ее хватало — это прокручивать события вчерашнего дня, чтобы найти хоть одну мельчайшую деталь, которую она могла упустить.              Но ничего, кроме последних слов, на которых Джон действительно казался уставшим, она не смогла подметить. В чем же дело? Неужели у него случилась регрессия и неизвестная болезнь снова взяла свое?              Если он обратился к целителю, то тогда Кадмус уже смог бы найти его. А если он случайно трансгрессировал, то как скоро сможет выйти на связь? Отец не владел патронусом, как и она с Драко, из-за присутствия темной магии в крови, но неужели его могло отбросить далеко от города, где нет сов?              В голове не укладывалось.              Квентин приносил завтрак, обед и ужин как по часам, не дожидаясь просьб. И только под вечер, когда забирал полупустые тарелки, отважился спросить взволнованным голосом:              — Квентин, просит прощения, но Квентин хотел спросить, известно ли что-то о хозяине?              — Пока ничего, — дежурно ответил Драко, продолжая изучать бумаги перед собой.              — Квентин ждет хороших новостей и желает вам спокойной ночи. — Он со всей аккуратностью закрыл дверь, снова оставив их наедине.              Через несколько дней Кадмус вызвал Драко и Гермиону ранним утром, за два часа до начала рабочего дня. Он стоял с чашкой кофе, потирая переносицу и еще заспанные глаза. Драко отправился к себе в кабинет, а Гермиона ошарашенно пялилась на своего начальника и не могла связать двух слов, после того как он заявил о том, что поиски не увенчались успехом. Единственное, что удалось из себя выдавить, было:              — Прошу прощения, сэр. Что вы сказали?              — Знай свое место, — огрызнулся Кадмус. — До чего же вы, Грейнджеры, своевольные.              Он недовольно покачал головой и прошел ближе к окну.              — Если так продолжится, без кресла Министра не обойтись. Весь мой личный состав продолжает третьи сутки искать твоего отца. Они не спали, не ели. А ты смеешь сомневаться? По официальной версии твой отец находится в увольнительной. Я считаю, что без похищения здесь не обошлось.              Он сделал глоток кофе, прикрыв веки.              — Я практически уверен, что это происки бывшего Ордена Феникса. Их паранойя не давала покоя всем с того дня, как закончилась война.              Гермиона стояла по стойке смирно возле гостевого кресла напротив рабочего стола Кадмуса. Она не смела пошевелиться и наблюдала за ним, как за диковинным существом с несвойственной ему нервозностью.              — Мистер Бруствер нелестно отзывался о нашей семье, делая вид, что я его не слышу, — вспоминая щекотливую ситуацию, говорила Гермиона. — Он сказал: «Еще один Грейнджер водится со смертью».              Кадмус громко и высокомерно хмыкнул, отставив кофе на подоконник.              — Они с ума посходили, пытаясь достать моего покойного отца. Еще при устройстве в Министерство я прошел все анализы и тесты, чтобы восстановить имя нашей семьи. Я, Салазар, сделал больше, чем все эти узколобые идиоты, — он поправил завернувшийся рукав рубашки, снова заглядывая в окно, из которого было видно приличную часть города. — Именно поэтому я склонен думать, что они могут быть замешаны. У Крауча и Фаджа есть хотя бы чувство самосохранения.              — Угрозы приходили? — неожиданно спросила Гермиона, привлекая его внимание. Она, погруженная в мысли, незаметно для себя сложила руки перед собой, задумчиво смотря в пол.              — Еще нет, — буркнул Кадмус.              — Может я могу что-то сделать?              Кадмус повернулся к Гермионе. Она тут же опомнилась, и вытянулась струной.              — Ты можешь принести дело твоего бывшего сокурсника, чтобы он наконец смог устроиться на стажировку, — прошипел он. — И выполнять свою работу.              — Есть, сэр, — стараясь скрыть разочарование, ответила Гермиона, и направилась к выходу.              На подходе к двери, Гермиона обернулась по требованию Кадмуса.              — Без глупостей, Малфой. Сейчас не то время, когда мы можем позволить себе ошибаться.                            ***              Драко нашел жену в комнате мистера Грейнджера. Она сидела на подоконнике большого окна, открывавшего вид на северную территорию поместья. Гермиона обнимала себя за плечи, положив руки на колени. Возле нее лежала раскрытая старинная книга.              — Нам нужно поговорить, — как-то слишком серьезно начал Драко, напугав ее. — Извини, я просто хотел сказать, что нам нужно что-то делать. Мы не можем вне работы торчать здесь часами напролет, — мягче добавил он и остановился, заглядывая в разворот книги.              Текст в ней состоял исключительно из рун и схем.              — Я понимаю, что здесь легче, но я не могу оставить тебя и при этом продолжить заниматься обязанностями лорда. Мать настаивает и на твоем обучении, но для начала мы все готовы дождаться возвращения мистера Грейнджера.              Гермиона повернула голову, заглядывая в обреченные серые глаза, в которых смешивались беспокойство, забота и любовь. Он смотрел на нее так, как ни один волшебник не смотрел на свою ведьму.              — Я не хочу, чтобы он вернулся, а здесь никого не было, — с тяжестью на сердце ответила Гермиона.              Хотелось убедиться, что с Джоном все хорошо. Никто же не знает, что ему сейчас приходится переживать и как его самочувствие!              — Дорогая, прошу тебя, давай отправимся в мэнор. Ты не станешь плохой дочерью, только потому, что будешь ждать его в другом поместье, — Драко, полный надежды на согласие, боялся, что просьбы окажутся бесполезны.              Слишком велико горе. Вероятно, он бы сам на ее месте не согласился.              — Я дал твоему отцу обещание заботиться о тебе. Помоги мне сдержать его.              Гермиона будто не слышала и продолжала думать о том, где ошиблась.              — Я на протяжении года постоянно переживала, что он может не выдержать, что в один день надорвется и больше не сможет. А еще никто из лекарей так и не понял, что с ним происходит. У болезни нет названия, мы даже не знаем, она ли это.              Она свесила ноги и попутно потянулась за книгой.              — Джон только и делал, что искал Философский камень и Николаса Фламеля. Он всегда так горел тайнами магии и в любое свободное время продолжал изучать древние книги и записи давно ушедших из этого мира исследователей, — она рвано вздохнула. — Я ведь его понимаю. Это очень интересно и местами революционно. Но нельзя же так было себя изводить. Почему он меня не слышал…              — Но ведь это доставляло ему удовольствие: изучать историю и магию, — Драко закрыл вместе с ней книгу и забрал ее себе.              — Да, — сдавшись, ответила Гермиона и нехотя добавила: — Мы должны попросить Квентина тут же оповестить нас, если он вернется. Я не прощу себе…              — Думаю, он и сам захочет, но напомнить следует.              Гермиона глубже вдохнула. С груди будто приподняли тяжелый камень.              — Я возьму несколько его книг с собой.              — Сколько угодно, только позови Иларию, — бросил Драко напоследок, прежде чем выйти в коридор. Ему предстояло как можно скорее вернуться домой, пока отец был свободен, чтобы они вместе смогли изучить неожиданно появившееся предложение от Ноттов.                     ***              Дни шли один за одним. Все похожи и ничтожны в своей сути. Гермиона перестала чувствовать что-либо, превратившись в субстанцию из тревоги и ожидания. Новостей об отце все еще не было. Никаких зацепок, кроме слепой уверенности Кадмуса, что за его исчезновением стоит бывший Орден Феникса.              В любом случае, им необходимо доказать это законным путем, но к Ордену не подступиться. Все процессы, кроме поисков, заморозили.              Гермиона стояла посреди атриума, высматривая Николаса Селвина, который должен явиться по личному приглашению Кадмуса Мракса ровно в девять часов утра и дать клятву ближе к половине десятого. Оставалось пять минут до девяти часов, когда она заметила среди толпы макушку взъерошенных волос.              Николас, впервые на ее памяти, оделся строго официально и весь был как с иголочки, если не поднимать взгляд выше уровня глаз, потому что его волосы каким-то необъяснимым магическим чудом оставалист растрепанными.              — Я так давно тебя не ви… — Гермиона не успела договорить и от неожиданности взвизгнула, когда он схватил ее в охапку, крепко обнимая.              — Надеюсь, что твой отец идет на поправку. Я так хотел с ним познакомиться еще на свадьбе. Думал, что смогу побольше узнать о стажировке и причинах отказа, потому что мне долго не приходил ответ.              Он продолжал ее обнимать, пока Гермиона ловила ртом воздух, вытянувшись носом к потолку. Они толком не успели пообщаться на торжестве, и от этого встреча была вдвое приятнее. К тому же никто кроме Кадмуса и семьи Малфой не знал о том, что произошло с Джоном.              — Все будет хорошо, только отпусти меня, пожалуйста, — просипела Гермиона. — Тебя берут. Лучше сосредоточься на том, что сейчас придётся давать клятву.              Кадмус ускорил процесс, и к сегодняшнему утру подготовили форму, поделили шкаф на пару с Драко в комнате отдыха, и принесли в кабинет тот самый артефакт. Признаться честно, Гермиону поражала необычайная скорость решения вопросов ради простого стажера.              Николас послушался и отступил, разглядывая черную форму и ярко-красную мантию. Гермиона успела привыкнуть к постоянно прилипающим взглядам, потому что они с Драко были как, Нерида его побери, единорог, которого можно встретить в Запретном лесу.              Они направились к лифту. Николас без умолку говорил о том, что каждый день проверял совиную почту и ждал ответа. После выпуска из Хогвартса он понял, как же сильно хочет попробовать построить карьеру аврора. Оказалось, что Гермиона с Драко были главной движущей силой его вдохновения на последнем курсе.              Николас склонился над ее ухом, тихо прошептав:              — Какой он? Кадмус?              Гермиона непонимающе взглянула в ответ, попутно нажав на кнопку лифта. Он издал протяжный писклявый сигнал и, судя по звукам, спускался к ним с верхних уровней.              — О чем ты?              — Какой он волшебник? — еще увереннее повторил Ник.              Сначала Гермиону охватило сомнение, но при одном воспоминании черных бездонных глаз Кадмуса Мракса, она поняла, что прекрасно знала, что он из себя представлял.              — Он волшебник, с которым нужно считаться. Кадмус невероятно силен, ты почувствуешь это, не успев переступить порог его кабинета. Он признает силу, уверенность и знание, не терпит бессмысленных споров и неуважения. Не любит повторять дважды. Всегда делает так, как считает нужным.              Двери лифта открылись, и они зашли внутрь. Гермиона выбрала второй уровень, и когда кабинка тронулась, продолжила:              — Если есть человек, к которому ты испытываешь глубокое уважение — относись к Кадмусу втрое аккуратнее. — Она понимала, что часто лезла напролом, но Кадмус редко испытывал такое недюжинное терпение к кому-то, кроме неё. Узнавать о причинах его выбора она не хотела — жизнь дороже.              — Звучит ужасно, но я справлюсь, — пожал плечами он.              Когда они приехали на второй уровень, Гермиона повела Ника тем путем, которым они шли с Драко год назад. Николасу понадобилось около пятнадцати минут, чтобы переодеться и изучить клятву и все прилагаемые документы, а также поставить все разрешительные подписи. Он вышел в коридор, и они направились к кабинету Кадмуса.              Кадмус встретил их, стоя в центре кабинета. Гермиона поторопилась встать подле него, а Николас остановился перед большим рабочим столом.              — Мистер Николас Селвин, мы были рады увидеть ваши документы в списках на стажировку, и, учитывая все рекомендации, приняли решение взять вас на службу.              — Взаимно. Рад встрече с вами, сэр.              В момент, когда все друг другу обычно жали руки в качестве уважения, Кадмус показал на артефакт, стоящий на отдельном столе. За последний месяц Гермиона узнала, что он никогда не прикасался к другим волшебникам без острой необходимости.              Кадмус прочистил горло.              — Мы не стали томить вас долгим ожиданием, и подготовили все для церемонии дачи клятвы. Поскольку вы будете проходить стажировку, клятва дается лично мне, как вашему главному руководителю. — Он с прищуром посмотрел на Селвина. — Вы согласны на службу в подразделении Аврората?              — Да, сэр.              — Тогда прошу.              Гермиона пропустила большую часть процесса, снова погрузившись в мысли. От них ее отвлек засиявший куб. Кадмус торжественно огласил Селвина новым служащим, и они обменялись любезностями.              Кажется, Ник хорошо держался. Он слушал все указания и инструкции. Ближайшие дни у него будут крайне насыщенными. Кадмус умудрился уговорить Айса прибыть к ним на несколько занятий для Селвина, чтобы быстрее обучить его необходимым навыкам.              — Малфой, — окликнул ее Кадмус, приводя в чувства, — проводи новенького в кабинет, пусть займет твой стол и... — Он передал ей папку с документами. — Отнести это в отдел по миграционным процессам. Заказ на портключ.              Она едва сдержала удивление, вовремя поджав губы. Гермиона не успела задаться вопросом, почему именно ее стол, вспомнив, что еще ни разу за него не села. Она была так занята поручениями Кадмуса, что ни разу не притронулась к работе, которой должна была заниматься.              Что ж. Справедливое замечание.              — Есть, сэр.                     ***              Рабочий день завершился неприлично давно. Гермиона ждала, когда Кадмус закончит заполнять отчеты, и боролась со сном. Свою часть работы она доделала: осталось дописать всего пару слов.              — Переместимся в поместье, — неожиданно и сухо бросил Кадмус, поднявшись на ноги. — Есть вещи, которые я предпочитаю обсуждать за тремя слоями охранных чар.              Гермиона не нашла что ответить, удивившись столь неожиданному предложению, от которого нельзя отказаться. Она вернула перо на подставку с чернилами, сложила все документы в стопку рядом с остальными и захватила мантию.              Через минуту они переступили оградку камина в мэноре. Щелчка пальцев Кадмуса хватило, чтобы зажечь все огни. Впервые перед глазами Гермионы предстал личный кабинет Кадмуса Мракса. Она на мгновение растерялась, чувствуя себя инородно в личном кабинете начальника.              Кадмус успел по обычаю небрежно бросить мантию на диван, вытащить бутылку вина и пузатый бокал на длинной тонкой ножке и разместиться возле рабочего стола, сев на край столешницы.              — Твой отец часто занимал гостевую комнату, поскольку не хотел оставаться в пустом поместье, — он опрокинул бутылку, выливая остатки вина, открытого вчера вечером. В голосе проявилась непривычная мягкость, с которой обычно предавались хорошим воспоминаниям. Во всяком случае, насколько умел выразить сочувствие Кадмус.              Мельком поглядывая за Гермионой, он вздернул голову и неодобрительно скривил губы.              — Сядь уже.              Она дернулась из-за приказного тона. Первым на глаза попался диван, половину которого накрывала брошенная мантия. Гермиона поспешила сесть на свободную часть. Было до жути некомфортно. До ее ушей донесся шумный вздох Кадмуса, и он, не желавший томить себя долгим ожиданием, снова поднес бокал к губам.              — Я хочу провести проверку по одному очень давнему делу, — он поставил бокал рядом, придерживая ножку пальцами. — Я столько лет ждал, когда добьюсь достаточного влияния, чтобы вывести Дамблдора на чистую воду.              — Что он сделал? — не удержалась от вопроса Гермиона.              Сегодня ей необычайно повезло присутствовать рядом с Кадмусом, который готов поделиться чем-то действительно важным, а не очередными приказами. Он уперся второй рукой в столешницу, округляя спину.              — Когда закончилась Вторая магическая война, из всех расследований дело Поттеров закрыли в кратчайшие сроки. Результатом стало заключение о смерти всей семьи и отправление Сириуса Блэка в Азкабан на пожизненный срок. Если ознакомиться с показаниями в его деле…              Кадмус, вспомнивший о чем-то важном, повернулся назад и нащупал верхнюю в стопке папку. Дело под номером тридцать один-десять дробь семь отправилось магией по воздуху в протянутые руки Гермионы. Она развернула его на первой подшитой странице и увидела фотографию разгромленной комнаты в полумраке.              — От Блэка не добились ничего, кроме сомнительного признания вины. Не было прямого признания в убийстве или предательстве. Не было ничего, кроме убитого горем потерпевшего. Его закрыли после первого слушания. — Кадмус с неверием хмыкнул. — Еще до похорон. Я не был свидетелем этому, но при выходе на службу потратил много времени в Архиве, и был крайне удивлен такой тонкой папке из двух страниц.              Гермиона следом за словами перелистнула дальше и увидела лист с показаниями виновного. Чистосердечное признание и заключение осмотра места происшествия. Больше ничего. Она подняла голову, заглядывая в глаза.              — Очень быстро. Сколько вели расследования Пожирателей смерти?              — Зависело от наличия свидетелей и использованных заклинаний, которые смогли обнаружить при проверке волшебной палочки. Не больше двух месяцев в среднем. Всех виновных необходимо было проверить и вынести вердикт в течение года, пока они не скрылись. Особенно тяжелые случаи возникали, когда подозреваемые клялись, что на них использовали Империо, а таких было большинство.              — В чем тогда подозревается мистер Дамблдор? Превышение полномочий?              — Все верно, — с едва заметным одобрением в голосе подтвердил Кадмус. — Вполне достаточно того дракона. Если бы Эридан не повел себя как ребенок... Старик даже не спросил про него, потому что это повлекло бы еще больше вопросов.              Гермиона кивнула. Кто знал, что сказал отцу Эридан, учитывая стремление сохранить дракона любой ценой?              — А нападение в Хогсмиде? — Гермиона вытянула папку перед собой и легким толчком пальцев отправила по воздуху обратно на стол.              — Тот случай уникальный, и его расценили как непредвиденную ситуацию. Как удобно, — огрызнулся Кадмус и отпил еще немного вина. — Пока там сидит он, все подобные события так и останутся более волшебными, чем наш мир. Только подумать, какой-то маразматик водит за нос все магическое сообщество!              В одно мгновение взгляд Кадмуса потемнел, стал невидящим и пустым. Он крепче вжал пальцы в столешницу и едва не опрокинул бокал. Все мышцы напряглись, губы вытянулись в одну линию. Он был будто сам не свой.              Заплывший взгляд и жуткая боль в груди охватили Кадмуса, как если бы он находился в собственном теле. По лицу медленно стекала теплая капля крови. Разбитую губу жгло. Кисти и ноги туго перевязаны, не пошевелиться.              — Сэр? — Гермиона сморгнула наваждение. Она никогда не видела его таким парализованным: находившимся где-то не здесь.              Не успела секундная стрелка сместиться третий раз, Кадмус зажмурил веки, вымученно выдохнул и наконец посмотрел сначала на Гермиону, затем на бокал. Он опрокинул в себя остатки вина, жадно проглатывая.              — Сэр, все в порядке? — еще более взволнованно спросила Гермиона.              Кадмус, вымотанный, но все еще такой же пугающе грозный, не сказал ничего в ответ. Он, ведомый лишь ему известными намерениями, оставил бокал на столе и направился к высокому комоду со множеством ящиков. Тот стоял рядом со шкафом, уставленным книгами и папками — работой, преследовавшей его по пятам. Мракс открыл ящик невербальной магией и достал сверток с портключом к ближайшей разрешенной территории от Азкабана.              Он бросил сверток через половину комнаты, и, когда тот оказался в руках Гермионы, тяжело сказал:              — Нам необходимо как можно скорее наведаться к Блэку в гости. Я уже запросил разрешение на допрос и получил положительный ответ. Нужно добиться от него внятного ответа: что же произошло двадцать лет назад?