Отчаянье

Часть 13

      Ощущения тяжести в голове и рези в горле сумели осложнить рабочий день Снейпа, отвлекая его от привычной уже рутины. В такие минуты зельевар ощущал себя развалиной. Однако от чувства боли Северус отвлекался при помощи размышлений о своей молодой жене. Утренний разговор его сильно воодушевил. Тот факт, что она ждала его вчера, против воли грел душу. Поэтому сегодня даже хотелось прийти пораньше.       Гермиона каким-то невероятным чудом сделала его жизнь куда менее бесполезной. У него вновь появилась цель: защищать эту несносную гриффиндорскую выскочку, которая самостоятельно вырыла себе яму, вступившись за него. Для себя он решил, что со следующей недели начнёт активнее шевелиться, искать подработки, чтобы быть в состоянии обеспечить девчонке нормальную или, по крайней мере, похожую на нормальную жизнь.       С работой удалось покончить уже к шести часам. Сначала Северус думал потратить немного времени на поиски вакансий, но разрастающаяся боль от мигрени решила, что ему всё же стоит собрать остатки магических сил и трансгрессировать домой. Знал бы он, что ждёт его там…       Картина, которую наблюдал Снейп, оказалась удручающей — он чуть не рухнул на месте, когда увидел, что его храбрая супруга сидит на полу, обхватив ноги, и истошно воет. Сердце бывшего пожирателя пропустило удар.       Успокаивать выведенных из строя людей ему доводилось нечасто, поэтому трудно было молниеносно сообразить, как нужно вести себя в этой ситуации. Первым порывом стало желание растормошить девчонку, однако он быстро одёрнул себя.       Судя по всему, злосчастный разговор с родителями таки состоялся, но получился хуже, чем смела надеяться ведьма.       Северус никогда не умел утешать. Да никто никогда и не искал его утешений. Ни мать, что гордо переносила побои проклятого пьяницы, отстраняя себя от сына, стремящегося хоть как-то, пусть и неумело, помочь ей. Ни Лили, которая всё детство была счастливейшим ребенком, сердившимся только на сестру. Никто из слизеринцев не бежал к Снейпу за утешениями, резонно полагая, что суровый профессор их просто отчитает.       И что ему, спрашивается, теперь делать? Чувство вины с новой силой ударило по голове, трижды усиливая мигрень. — Я не приготовила ужин.       Осипший от рыданий голос молодой супруги выдернул мужчину из пучины мыслей. — И именно потому вы решили развести тут сырость?       Северус выругал себя сразу же, как слова сорвались с его тонких губ. Он не хотел обижать девчонку. Не хотел ещё сильнее расстраивать, просто привычная язвительность всегда выручала его в минуты растерянности.       Зельевару оставалось лишь радоваться, что не сказал чего похуже. А ведь мог.       Гермиона же, как и следовало ожидать, только сильнее огорчилась из-за его слов. Она на трясущихся ногах поднялась со своего места. — Ох, простите, профессор… Я вас больше не побеспокою своей сыростью, — голос был пропитан болью.       Раздражение, смешанное с сожалением, разгорелись внутри Северуса — отчего-то невыносимо было наблюдать за страданиями девчонки. Да, она определённо сама виновата в этой ситуации. Он же предупреждал, что никто не будет в восторге от её альтруизма. Хотя Снейп надеялся, что её родители не станут доводить и так разбитую дочь до ещё более жуткого состояния. — Я говорил вам, что вы делаете неправильный выбор.       И снова не те слова. — А вы, значит, теперь при любом удобном случае будете мне этим тыкать?       Что он мог ей ответить? На ум приходили только колкости, которые он старательно сдерживал. Северус, конечно, не собирался припоминать вечно о том, что она сама стала инициатором всей этой каши, однако же честно предупредил, чтобы та не удивлялась, если мир отвернется и от неё. — Прекрасно! — пронзительно воскликнула. — Просто прекрасно!       От резкого шума в голове вновь загудело.       Что ему делать? Чего бы он сейчас хотел, находясь на её месте?       Северус начал разворачиваться в сторону выхода. Сам он определённо желал бы получить возможность остаться одному, чтобы никто не видел его расстройства.       Да, так однозначно будет лучше. Она сможет выплакаться, чтобы потом вновь бороться с несправедливостью мира. — И вы просто сбегаете! — крикнула ему в спину Гермиона.       Он остановился. Шестерёнки в голове мужчины закрутились быстрее прежнего. — Чего вы от меня хотите, мисс Грейнджер?       Лучше всего просто спросить. Может, он будет в состоянии ей помочь.       Спустя бесконечно долгое мгновение он услышал робкое: — Ничего.       Что ж… Северус решил быть настойчивее. Если он неправильно считает её реакцию, потом будет гораздо сложнее. — Вы хотите, чтобы я оставил вас одну? — Нет.       Зельевар опустил ручку двери, развернулся и сделал небольшой шаг в сторону супруги.       Гермиона вся была растрёпана. Её вечно кудрявые волосы теперь ещё больше походили на гнездо на голове. Щёки заливал яркий румянец. Янтарные глаза покраснели и опухли от слёз.       «Только это ты и можешь принести. Боль и несчастье. Боль и несчастье…» — Вы хотите, чтобы я вам чем-то помог?       Северус решил не сдаваться. — Нет, — тихо всхлипнув, ответила девушка. — Вы хотите это со мной обсудить?       Гермиона замялась, но не ответила отказом.       Она хочет участия? Это неожиданно. Северус не знал, зачем ей его компания в тяжёлый момент, ведь именно он был виновником её непростого положения. Она должна была сейчас кидаться на него. Ругаться. И он бы вынес это. Даже понял бы, но нет.       Как же жаль, что он не имел права залезть ей в голову. Если бы он только смог понять, чего она хочет и о чём думает. — Прошу вас, — не выдержал паузу Снейп. — Я не могу читать ваши мысли, вы сами меня об этом просили. Я… Скажите мне, как вам помочь?       Девушка вновь посмотрела на него. Ему больших усилий стоило сдержаться и не вторгнуться в её сознание прямо сейчас. — Я не хочу вам навязываться, сэр…       Навязываться…       Да куда уж больше. Тем более разговоры не могут быть навязанными, особенно сейчас. — Вы носите моё имя, поверьте, теперь вы имеете полное право навязываться мне.       Гермиона закусила нижнюю губу, кивнула словам супруга и направилась в сторону кухонного стола. Снейп последовал за ней.       Раз уж ей хочется поговорить, то почему нет? — Так вы всё же поговорили с родителями? И они были не в восторге, нужно полагать, — спросил зельевар, наливая воду в чайник. Если с ужином засада, он сможет хотя бы попить чего-нибудь горячего. — Моя мама… Она не поняла моего решения. И вряд ли сможет. Она очень недовольна моим разрывом с Роном.       Это было очевидно. Любая мать всполошилась бы, узнав, что её дочь променяла молодого героя войны на старого, нищего и страшного Пожирателя смерти. — Как и большая часть магического мира, — спокойно сказал Снейп, вызвав у супруги недовольную гримасу. — Но вы наверняка сказали своей матери, что мистер Уизли… оскорбил вас. — Она считает, что я сама виновата в этом.       А вот это уже было неожиданно. Как, скажите на милость, Грейнджер могла быть виновата в измене? И тем более, что за мать будет винить из-за этого дочь? Видимо, всё-таки и у девчонки всё не так уж и ладно с родителями. — В любом случае, теперь я —разочарование семьи. Разорвала отношения с парнем, который им нравился, самовольно выбрала нового мужа, не позвала её на свадьбу, не попросила благословения и ко всему прочему выбрала… — отстранённо проговорила гриффиндорка, замерев в конце предложения. — Бывшего Пожирателя смерти, — закончил за неё Снейп. — Они не так хорошо понимают, кто такие Пожиратели, но…       Не знают, кто такие Пожиратели? Странно. Они же наверняка знали о магической войне, да и Гермиона, вероятнее всего, им много чего рассказывала до и после того, как стёрла память… — У меня сложилось впечатление, что у вас уже были напряжённые отношения, — задумчиво проговорил Северус, анализируя информацию       Повисла пауза.       Мастер зелий мысленно чертыхнулся — и куда его потянуло? Он бы радовался, что девчонка в принципе решила ему открыться, довериться, но нет. Суёт свой кривой нос, куда не просили. — Прошу меня простить, если затронул личную тему.       Северус был готов, что она отстранится, но девушка неуверенно продолжила: — Всё в порядке, сэр. Мои родители маглы. Они тяжело приняли тот факт, что я волшебница и что меня ждёт другая жизнь вне их мира… А после того, как я стёрла им память, доверять мне практически невозможно. Я не знаю, сумею ли я когда-нибудь наладить с ними отношения вновь и это… — Причиняет боль, — вновь закончил за неё бывший профессор.       Ненависть к магам со стороны семьи… Как это знакомо. Как типично. Его мерзкий папаша всё время третировал сына только за то, что у того проснулся дар. Хотя, возможно, Тобиас просто никогда не хотел детей, которые ещё сильнее привязывали его к нелюбимой женщине. — Да, — кивнула Гермиона. — Я всегда хотела, чтобы у нас были отношения, как у Рона с его семьёй. Они поддерживают его, даже когда он не прав…       Уизли… Самая шумная и разнопёрая семья из всех, что он знал. Несмотря на то, что Северуса всегда раздражала Молли, бесил Рон и выводил из себя Перси, он всё же не мог не отметить тот факт, что эти люди удивительно гармонично сосуществуют вместе. Хотел бы он, чтобы его собственное детство прошло не в этой унылой и нищей лачуге, а в балагане рыжего семейства? — Мне понятны ваши чувства, мэм, — на этот раз голос подвёл. — У вас тоже не было близости с родителями?       Северус не ожидал, что супруга решит затронуть эту тему. Он нахмурился. Зачем ей вообще знать о его жизни? Для чего?       Гермиона наверняка знала от Поттера о некоторой части его биографии. Он был совершенно уверен, что Золотой Мальчик не держал всё в себе, а проболтался подруге. Кроме того, Грейнджер была достаточно умной, чтобы сложить два и два, и понять, что хмурый, полуразрушенный дом алкоголиков, в котором они сейчас находились, не мог свидетельствовать о том, что детство у него было хоть сколько-нибудь счастливым.       Северус редко с кем говорил о своих родителях. В юности доверился Лили, которая, к сожалению, как-то отстранённо восприняла его проблему, хотя, к её чести стоит заметить, он не так много и рассказал, чтобы не показаться в её глазах слабаком.       Кроме Лили о его неприятностях знал ещё и Дамблдор, старавшийся во время первого года работы Северуса на посту профессора зелий всячески окружить молодого педагога поддержкой. Однако всё это было так фальшиво. Все эти «мальчик мой…» Даже вспоминать не хотелось.       Северус настолько погрузился в размышления, что не заметил, как девчонка что-то прощебетала, испуганно выпучив глаза.       Она ведь теперь его жена. Носит его Имя. Живёт в его Доме. Наверное, стоит об этом рассказать, чтобы хоть как-то продемонстрировать доверие. Видимо, ей это нужно. — Не было. Моя семья не являлась образцовой. Бедность, скандалы… В общем, ничего особенно приятного.       Северус старался подбирать максимально нейтральные слова, ни к чему Гермионе знать о побоях и прочих прелестях. — В любом случае этот разговор не под чай, — закончил он, кивая в сторону ящика с алкоголем.       Лицо Гермионы, которое совсем недавно ожило, вновь поникло. Девчонка закусила нижнюю губу и потупила взгляд. Это напрягло. И что на этот раз он, спрашивается, не так сделал? — Вы часто пьёте алкоголь? — поинтересовалась она осторожно.       Северус не мог не закатить глаза. Ну конечно, сейчас она начнёт читать ему нотации, этого ещё только не хватало! — Переживаете, что вам в супруги достался не только убийца и нищий, страшный мерзавец, но ещё и алкоголик? — фыркнул Северус.       Эта тема была очень чувствительной для него. Во-первых, его злило, что Гермиона сунула туда свой аккуратный носик, а во-вторых, он знал, что в последнее время пристрастился к выпивке. — Не говорите так о себе, — запротестовала Гермиона.       Снейп лишь отмахнулся. Приятно, конечно, но не стоит того. — Не переживайте. Я знаю меру, это никак не отразится на вас и моей работе. — Но… — Но если вас так сильно это волнует, тогда вы можете в любой момент избавиться от всех моих запасов. Я понимаю, женщине может быть страшно находиться в одном доме с… не совсем трезвым человеком.       Воспоминания о детстве заставили Северуса задуматься о том, как Гермиона может воспринимать в принципе алкоголь в этом доме.       Как ни крути, он был старше на двадцать лет, выше на голову, сильнее физически даже после пребывания в Азкабане, и, хоть у неё и была магия, ужас от напившегося агрессивного мужчины мог ввести в ступор.       У Северуса ощутимо кольнуло болью сердце. Неужели он настолько быстрыми шагами движется к образу Тобиаса? — Я бы не стала заставлять вас, — изумлённо пролепетала она. — Вы имеете на это полное право. Если почувствуете, что вас беспокоят бутылки, или покажется, что я… злоупотребляю, то без зазрения совести сразу же избавляйтесь. Я буду вам признателен.       Он определённо должен переставать пить. У него ведь снова есть цель в жизни. Есть «хозяин». Теперь ему не нужны препараты, туманящие сознание. — Вам очень плохо? — Простите? — Вам очень плохо. С вами несправедливо поступили, сэр.       Северус абсолютно не знал, как реагировать. В груди разлилось что-то очень тёплое и приятное, однако он быстро подавил щемящее чувство. Гермиона так доверчиво смотрела на него, хлопая ресницами… Она действительно хотела знать?       Нет. Северус не купится на это. Он не имел права ждать от девчонки чего-либо иного, кроме уважения — и на том спасибо. Если он вновь построит воздушные замки, однажды непременно придётся медленно умирать, когда они рассеются. Так было и будет. Он жил один всё детство при живых-то родителях, всю юность и молодость — в многолюдном Хогвартсе, и теперь будет один. Этого не изменить.       Снейп отклонился на спинку потрёпанного стула и сложил длинные пальцы домиком на груди. — Я как-то сказал вашему знаменитому другу, что мир — не самое справедливое место. — Но это же ужасно.       «Конечно, ужасно». — Не забивайте свою голову ерундой, Гермиона. Помните, что это я должен оберегать вас, а не вы меня. — Но… — Прошу вас, — отмахиваясь рукой, оборвал мужчина. — Не стоит вам утруждать себя учтивостью. — Сэр! Почему вы решили, что меня не может волновать ваше состояние?       «Потому что это сладкая ложь, моя дорогая». — У меня есть многолетний опыт. Поэтому прошу вас, оставьте. — Но я не спрашиваю у вас просто… — Не стоит, — резким холодным голосом оборвал ее Снейп. — Лучше скажите мне, сколько стоил телефон.       Ему нужно было срочно увести разговор в сторону, пока всё это не начало раздражать. — Что? — Телефон. Вы его подключили, я просил вас сказать мне сумму, чтобы я смог всё вернуть. — И у меня не получится отговорить вас от этой затеи? — устало спросила девушка. — Вопрос решённый.       Он абсолютно точно не хотел бы чувствовать себя ещё и финансовым должником. Хватит и того, что у него перед ней четыре клятых долга жизни. — Я передам чеки, — в голосе девушки чувствовалась обречённость, которая слегка развеселила Северуса. — Отлично.       Снейп встал со своего места, направился в сторону холодильника — настало время наконец заняться ужином. Желудок как раз недавно о себе напомнил. — Насколько я помню, вы ничего не имеете против макарон?       Гермиона слабо улыбнулась мужчине. — Проф… Сэр, вы разве не устали? Я могла бы заняться готовкой, пока вы придёте в себя. — Не стоит беспокоиться, — хмыкнул зельевар. — До вашего появления здесь я как-то существовал всё-таки. Да и моя стряпня будет побезопаснее.       Северус одёрнул себя. Он слегка залюбовался тем, как краска смущения заливает лицо его супруги. Мужчина старался не думать о том, что бывшая ученица превратилась в красивую ведьму — эти мысли казались грязными, даром, что он был её законным мужем и имел полные юридические права думать так. — Я постараюсь это исправить, — Гермиона вновь затараторила. — Не стоит утруждаться, мэм, вы тут не в роли прислуги.       Готовка не заняла много времени, как, собственно говоря, и сам ужин.       Северус отметил, что, возможно, в скором времени он привыкнет к тому, что отныне живёт не один. Его, конечно, до ужаса пугала перспектива перемен в привычном распорядке жизни. Он достаточно трудно привыкал к чему-то новому — так было всегда. Особенно тяжело давалось впустить в свою жизнь что-то приятное, потому как оно абсолютно всегда в конечном итоге исчезало из его жизни, оставляя после себя грустные воспоминания и рубцы на душе.       После того как с едой было покончено, а Гермиона разобралась с посудой, Северус вновь почувствовал себя уставшим. Сейчас ему очень хотелось вернуться к себе и забыться сном. — У вас завтра выходной? — внезапно спросила гриффиндорка, когда они уже были возле лестницы. — Как я и говорил. — Вы не могли бы помочь мне с… обустройством в вашем районе? Если у вас нет, конечно, никаких планов.       А были ли, собственно говоря, у него какие-нибудь планы на завтра? Если бы не было мисс Грейнджер, он весь этот выходной провёл бы, по обыкновению, за чтением, однако теперь не мог позволить себе подобной роскоши. — Планов нет. В чём вам нужно моё участие? — Я бы хотела, чтобы вы мне показали Паучий Тупик и помогли с продуктами.       Прогулки по его району наверняка ещё больше расстроят девушку — его тут особо никто не любил. Да что там говорить, в Тупике никогда не бывало новых жителей, тут обитали несчастные старожилы, знавшие ещё его клятую семейку. Однако местные маглы всё же достаточно переживали за собственную жизнь, чтобы не высказывать Северусу презрение в лицо. — Если вам будет угодно, — отстранённо произнёс он, понимая, что всё равно рано или поздно девчонка начнёт знакомство с этим местом. — Спасибо, сэр.       Глаза её как-то подозрительно блеснули. Северус не смог считать намерений, поэтому, когда она приблизилась к нему и, милый Мерлин, обняла, он был ошарашен. Ноги бывшего пожирателя в мгновение стали ватными, он еле-еле смог удержать равновесие.       В нос ударил приглушённый аромат корицы. Кудрявые волосы защекотали его лицо.       Бывший профессор зельеварения просто не знал, как себя повести. Внутри разлилось невиданное прежде тепло, отчего он просто замер, не в силах пошевелиться, боясь спугнуть момент.       Однако, какой бы странной не была ситуация, Северус совершенно точно не хотел, чтобы это заканчивалось.       Он не понимал, чем был вызван этот порыв. Не знал, стоит ли ответить на её жест.       Северус не был раньше избалован подобными проявлениями чувств. Мать никогда особо не касалась его, она была странной, холодной женщиной. Он даже не мог до сих пор быть уверенным в том, что понял её правильно. С Лили всё обстояло несколько лучше: она довольно часто обнимала его в дни их детства до Хогвартса, и это были самые чудесные и приятные воспоминания, наверное, за всю его жизнь. Однако ни в Хогвартсе, ни после него Лили больше не проявляла так свою привязанность. Она медленно, но верно отдалялась, а Северус не решался самостоятельно подойти к ней.       После смерти Поттеров и начала его карьеры зельевара Хогвартса он время от времени удостаивался одобрительных похлопываний по спине от коллег и Дамблдора, однако эти жесты доброй воли Северус терпеть не мог, всеми клеточками души ощущая фальшивую снисходительность. Видимо, он настолько рьяно показывал неприязнь, что в скором времени заработал репутацию жуткого мизантропа, который не терпит других людей в своём личном пространстве.       Внезапно девчонка разорвала объятия, улыбнулась, не глядя ему в глаза, и быстро ретировалась в свою комнату, оставляя мужчину стоять в полнейшем непонимании, глядя на стену.

***

      На другой день Северус всё же сдержал слово и ближе к обеду решил сопроводить супругу осмотреть окрестности. Разумеется, он не потащил Гермиону в самые злачные закоулки промышленного района, хотя соблазн такой вопреки здравому смыслу имелся. Возможно, стоило запугать не в меру любознательную девчонку, которую постоянно тянуло к приключениям, чтобы не шастала по этой местности, а сразу же трансгрессировала по своим делам. Однако Северус всё же решил не портить их более-менее налаживающиеся отношения и отвести её в ничем не примечательный, однако вполне пристойный сквер.       Разговоры не клеились с самого утра — зельевар старался держаться отстранённо. Целый день в компании другого человека так или иначе мог стать достаточно обременительным. — Вы тут живёте с самого рождения? — попыталась начать диалог ведьма.       Пока они неспешно гуляли, Гермиона рассеянно озиралась по сторонам, наблюдая за прохожими маглами, гуляющими по воскресному парку. Северус был очень рад тому, что не он один был не самым богатым жителем Тупика. Честно признаться, практически все местные жили были из «нижней прослойки населения», поэтому мужчина мог не ощущать неловкости из-за своих видавших виды одежд. — Так уж вышло, — хрипловатым (пусть будет проклято это несчастное горло) голосом отозвался он.       Гермиона слегка приоткрыла рот, а потом резко закрыла его. Видимо хотела что-то сказать, да передумала.       Молчание начинало становиться тягостным… Северус внезапно почувствовал себя глупо. Мог ли он вообще представить себя прогуливающимся по парку с мисс-я-всё-знаю? Абсурдно. И зачем он вообще согласился сопровождать Грейнджер?       Решив абстрагироваться от этой ситуации и стараясь хоть немного насладиться относительно чистым морозным воздухом, Северус отметил, что начало зимы выдалось достаточно холодным, однако совершенно не снежным.       Поправив теплый черный шарф, мужчина постарался сделать так, чтобы тот плотнее укрыл шрам на шее, оберегая его от мороза. Он по опыту знал, к чему может привести воспаление на рубцах.       В последний раз он гулял здесь давно, казалось, что и вовсе в прошлой жизни. Это было уже после первой войны с Лордом, однако до того, как Поттер поступил в Хогвартс. Тогда он был ещё относительно свободен, нужно было заботиться о студентах да о зельях. Славные были времена… Лорд и не думал возрождаться, хотя Альбус постоянно твердил о том, что нужно быть на чеку. Однако жить в вечном ожидании возвращения «зла» было не так уж и плохо, особенно если учесть, что тогда на него ещё никто не повесил жуткую обязанность быть грёбаным ангелом-хранителем для мальчишки!       Краем глаза Северус наблюдал за своей супругой. Девчонка неспешно шла, засунув руки в карманы коричневого тёплого пальто. Он даже без легилименции чувствовал, как она старается подобрать тему для разговора. Видимо, молчание тяготило её куда больше, чем его. — Вам не холодно? — спросила девушка, не поднимая своих больших глаз.       Он не смог сдержать усмешки. — Я не мёрзну. — Да, конечно, иначе вам было бы тяжко работать в подземельях… — отстранённо добавила она.       Северус решил ничего на это не отвечать, ведь на языке так и вертелись колкости, но это было не к чему.       Гермиона как-то слишком порывисто вздохнула. — А вы тут часто гуляете, сэр?       Очередной глупый вопрос. — Разве я похож на человека, который часто гуляет по паркам и скверам? — выгнув левую бровь, с насмешкой поинтересовался он. — Эм-м-м, — она явно растерялась. — Наверное нет, простите, сэр. — Мерлин, мэм, у вас отвратительная привычка постоянно просить прощения невпопад.       Она действительно слишком часто извинялась. Это раздражало, ведь буквально низводило такие важные слова до уровня обычных междометий. Для самого Снейпа извинения всегда были чем-то глубоко личным. Сам он прибегал к ним крайне редко, лишь в те моменты, когда чувствовал реальную необходимость. Однако за эту неполную неделю бывшая мисс Грейнджер успела попросить прощения у него столько раз, сколько он не просил у других, как ему казалось, за всю свою жизнь. — Да, — она слегка улыбнулась. — Так и есть, наверное. — Вы совершенно не цените это слово, разбрасываетесь непонятно где и непонятно перед кем. — Я… постараюсь это контролировать. — Сочтите за труд.       Вновь повисла небольшая пауза.       Северус кожей чувствовал, что, вероятно, его тон сейчас был слишком жёстким и холодным. Она наверняка подумала, что он её отчитывал. Проклятье. — Я раньше очень любила гулять по паркам. Ну, знаете, до войны. Особенно когда я проводила лето дома, с родителями. У нас как раз рядом был прекрасный парк, где мы всей семьёй проводили воскресения. Так хорошо было, особенно в детстве. А сейчас с этой работой и статусом совершенно не остаётся времени. — Взрослая жизнь и её особенности, — глухо отозвался он.       Гермиона мельком глянула на мужчину, улыбнувшись ему. — Да, наверное.       Северус не мог отделаться от чувства, что ему очень нравится, когда эта девчонка улыбается ему. Из-за её вчерашней выходки с объятиями он чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Он ведь половину ночи пролежал в постели, пытаясь понять, что заставило её совершить этот совершенно «возмутительный» поступок. Эти объятия насторожили его, сделали внимательнее. Он не мог сейчас позволить себе размякнуть, стать слабее. Знал, что теперь до конца своих дней привязан на магическом уровне к девчонке, понимал, что ему, возможно, не стоит бояться привязываться к ней, ведь у него были стопроцентные гарантии, однако пока не мог перестроится в своих ощущениях. Он постоянно ожидал подвоха, и это чувство не давало покоя. — Ваши родители ведь раньше жили в Лондоне? — Да. У них был свой дом в пригороде, в Хэмпстеде, который получилось очень быстро продать и перебраться в Австралию.       Хэмпстед. Вполне себе респектабельное место для крепкого среднего класса. Северус помнил, что её родители вроде как были дантистами. Да, зубные врачи определённо могли себе позволить жизнь в достатке. — Вы не скучаете по старому дому? —неожиданно даже для самого себя спросил Северус. — Не знаю, — задумчиво ответила Гермиона. — Скорее нет, чем да. После поступления в Хогвартс я редко приезжала туда. Проводила с семьёй один-два месяца, а потом меня обычно забирала миссис Уизли в Нору.       Северусу показалось это немного странным, однако он решил, что благостнее будет не развивать тему. И так было понятно, что у гриффиндорки тоже всё не так прекрасно в отношениях с родными. Не стоит задевать больную тему. — Что ж, думаю, нам пора бы возвращаться.       Вокруг как раз сейчас не было людей, самое время для аппарации. — Я бы хотела купить мясо, чтобы сделать нормальный ужин, — неуверенно протянула Гермиона.       Нормальное мясо стоило дорого, а покупать ошмётки не хотелось. Северус попытался представить, сколько фунтов могла бы стоить свинина или говядина. Наверное, он всё-таки мог позволить такую роскошь сейчас, пусть потом придётся постараться отработать потраченное. — Как пожелаете, — сухо отозвался он.

***

      Пока Гермиона выбирала «кусочек посочнее» Северус стоял в стороне, сложив руки на груди. Он увидел, как к его супруге подошла преклонного возраста магла и начала о чём-то резво переговариваться с гриффиндоркой. Сначала мастер зелий не придал этому большого значения, однако потом, когда заметил, что их разговор неприлично затянулся, старушка неприязненно косилась в его сторону, а щёки Грейнджер начинали наливаться краской, он решил, что ему пора бы вмешаться. Как только он мрачной тучей двинулся в их сторону, магла резко отошла от Гермионы и растворилась в толпе других покупателей. — Местные жители вам не докучают? — как можно более ровным голосом спросил он.       Гермиона стушевалась, закусила нижнюю губу и попыталась спрятать взгляд. — Мэм? — с напором спросил он. — Э-э-э, про… кхм. Нет, сэр. Просто миссис решила посоветовать мне хорошую свиную шею… — Мисс Грейнджер, — вкрадчивым тоном произнес он, — вы совершенно не умеете лгать. — Простите. — Не стоит, лучше скажите правду, не заставляйте меня зря ломать голову. — Просто, видимо, я встретила вашу соседку. Она полюбопытствовала о вас. — И? — И я сказала, что вы мой муж. — Прекрасно. И вам, разумеется, посоветовали бежать.       Гермиона покраснела ещё гуще и опустила взгляд. — Заканчивайте с покупками, нам пора возвращаться домой, — отрезал он.       Что ж, этого следовало ожидать. Рано или поздно девчонка всё равно столкнулась бы с осуждением и сочувствием местных.

***

      Дом встретил их прохладой. После не самой лучшей прогулки, которая по задумке должна была как-то улучшить их отношения, хотелось только закрыться в себе. Однако Северус знал, что нужно сделать над собой ещё одно усилие, ведь сегодня вновь наступило время ритуала. Мужчина внутренне чертыхнулся: нужно стараться быть как можно меньше собой, чтобы ей не было так сложно вновь. — Я займусь ужином, — ровным тоном проговорил он после того, как они скинули верхнюю одежду. — А вы пока придите в себя.       Гермиона отчего-то грустно на него посмотрела, кусая губы. — Сэр, — робко начала она, — я…       И вновь оборвала себя, потупив взгляд. Это начинало злить. Понятное дело, что подружка Поттера боится его, понятное дело, что ей неприятна вся эта ситуация, но нужно же уметь хоть как-то держать себя в руках. — Вам в детстве говорили, что обрывать фразу — дурной тон? — левая бровь привычно подлетела вверх.       И вот её щеки вновь краснеют. Отлично, Северус. Браво. Только что ты думал, что нельзя быть таким… мизантропом, и вот опять. Но что он мог с собой поделать? Сорок лет жизни тяжело скинуть. — Прос… Да, кхм, — ещё больше стушевалась она, вспоминая замечания по поводу извинений.       Зельевар выжидающе скрестил руки на груди. Тысяча колких фраз вертелась на языке. — Сэр, — собралась наконец с мыслями гриффиндорка, — я просто хотела сказать, что мне жаль, что люди так относятся к вам, но потом подумала, что прозвучит глупо.       Девушка гордо вскинула подбородок. Она ждала от него нападения в ответ, однако Северус только хмыкнул, стаскивая с себя престарелую мантию — дома было достаточно тепло, хоть и сыро. — Отдыхайте. Я позову вас, когда придумаю, что сделать с вашим… приобретением.       Гермиона притащила домой достаточно большой кусок свиной шейки. Если его грамотно расходовать, то мяса может хватить… на неделю, может даже дольше. Это хорошо. Северус разрубил кусок на несколько частей.       Мужчина пошарил по ящикам в поисках какой-нибудь крупы. На помощь пришла невскрытая пачка риса.       Спустя примерно час еда была готова. Что же, он находил это занятие весьма расслабляющим. Стоишь себе да готовишь, практически как зелья, разве что результат не столь… вдохновляющий. Стоит пытаться находить радости в мелочах. В процессе готовки рука мага то и дело невольно тянулась к заветному ящику со спиртным, но он одёргивал себя, понимая, что сегодня вечером стоит быть как минимум потрезвее, пусть спиртное и помогло бы немного расслабится.       Он хотел было уже подняться вверх, поискать девушку, но Гермиона его опередила. — Вы как учуяли, что еда готова, — беззлобно хмыкнул он.       Она же лишь вновь виновато опустила взгляд.       Великий Мерлин, он ведь просто пошутил! — Садитесь. Надеюсь, вы не имеете ничего против риса, — он постарался как можно быстрее сказать что-то ещё, чтобы не слышать очередных непонятных извинений. — Нет, сэр. Рис — это прекрасно.       Северус поставил перед девушкой тарелку с рисом и кусочками обжаренного мяса, себе же он притянул тарелку с пустым гарниром. — Сэр, вы не едите свинину? Вам нужно было сказать, тогда я бы не стала… — Всё я ем, не накручивайте себя, — закатил он глаза. — Но как же тогда?.. Почему вы не взяли себе?       Как же ему не хотелось объяснять, что он просто старается растянуть это мясо на подольше! Он-то сам спокойно протянет. Ел и скуднее, но её организму необходимо нормальное питание. — Нет желания, — отрезал он, глядя на неё таким взглядом, каким обычно приковывал нерадивых студентов к местам.       Девушка понуро опустила голову вниз.       «Молодец. Просто молодец. И как мне, чёрт возьми, разрядить теперь обстановку? Вечер будет ужасным». — Вы вкусно готовите, — вновь попыталась начать диалог девушка. — Не вижу в этом трудности, — хмыкнул он, но потом поспешно добавил: — У меня больше тридцати лет практики, не всегда же я жил в Хогвартсе. — Мне всегда казалось, что быть профессором так грустно… То есть… Не знаю… Слишком много времени нужно проводить в замке. Словно вся жизнь там. — Так и есть, — ровно ответил он. — Не просто же так говорят, что Хогвартс — это второй дом, правда, для кого-то он становится и первым… — Неужели ни у кого из профессоров не было семьи? — глаза девчонки загорелись любопытством. — Ну, почему же… Минерва, — после упоминания имени декана Гриффиндора по телу у него пробежала небольшая дрожь, — была замужем ещё во времена своего преподавания. Профессор Вектор, мадам Трюк опять же… Хотя вы, наверное, правы: большинство отдавало школе всего себя. — И для вас тоже школа стала первым домом? — тихо спросила она.       Северус лишь отстраненно покачал головой.       Чем был для него Хогвартс? Он и сам не знал, честно говоря. В школе определённо было лучше, чем здесь, но намного ли? В свои ученические годы он не находил утешения ни здесь, ни там. В Тупике были трудности с родителями, в школе — Мародёры… Он в ту пору спасался мыслями о Лили, слепой верой в то, что во взрослой жизни всё будет иначе. Когда же он принял должность профессора Хогвартса, тогда и вовсе стал неприятной обузой. Несмотря на всеобщее мнение, Северус не ненавидел преподавание, студенты хоть и бесили его своей тупостью, но он находил в занятиях ту самую приятную рутину, проблема была лишь в том, что чувствовал он себя там максимально чужим. Ни за преподавательским столом, ни среди детей — везде ощущал себя лишним. Да, в этом он был сам виноват, но всё же… — А я считала Хогвартс своим домом, — глухо отозвалась девушка. — Там было спокойнее. — Это неудивительно, у вас была хоть и спорная, но компания. Да и подавляющее число профессоров вас обожало. — Кроме вас, — хмыкнула она. — Я не способен на такие эмоции, мэм, — фыркнул он. — Но вообще я имел в виду Трелони.       Плечи девушки пару раз дрогнули. Она хихикнула? — Да, она точно меня ненавидела, — отозвалась весело. — Ненависть — громкое слово, хотя Сибилла явно испытывала к вам сильную неприязнь. Вы, вроде как, разбили её шар для прорицания?       Гермиона кивнула: — Да, просто мне совершенно не понравилось её очередное пророчество. — Могу себе представить, — уголки его губ поползли едва заметно вверх. — Что-то насчёт скорой смерти? — Не совсем, — девушка смущённо покраснела, — скорее про моё незавидное будущее старой девы.       Северус фыркнул: — Ещё один классический вариант. Хотя в вашем случае, может, это и не худшее пророчество было… — Не говорите так, — тихо проговорила она, уставившись в тарелку.       Северус и сам не хотел развивать эту тему. И без того он множество раз говорил всё, что думает по поводу их брака. — В любом случае, от «пророчеств», — это слово он протянул, — Трелони страдали не только вы. Время от времени она что-то да пыталась предсказать и профессорам. — И вам тоже? — и снова это любопытство в глазах. — Меня она боялась, — отозвался он. — Хотя время от времени щебетала что-то про жуткую смерть, да.       Северус почувствовал, что от недолгого, но достаточно активного разговора его горло начало немного першить, а шрам зачесался. Плохой знак. Может, к ночи опять швы разойдутся. Он невольно прикоснулся к месту укуса. — Вам плохо? — спросила девушка, вероятно, заметив его жест. — Не берите в голову, — отмахнулся он. — Но, сэр, у меня есть лекарства, я могла бы… — Это не ваша забота, — настоял он. — Совершенно не ваша. — Но я бы не хотела, чтобы вы вновь… чтобы вам вновь стало плохо, — её тон тоже стал твёрже. — Я могу это контролировать, — не отступал. — Совершенно нет никакой необходимости вновь меня спасать. — И всё равно, сэр. Возьмите хотя бы обезболивающее, а лучше дайте мне нанести вам мазь, у вас… плохо зажила рана.       Он плотнее сжал губы в тонкую полоску. А соблазн-то есть. Избавиться от боли не при помощи магловских таблеток, а при помощи неплохой настойки. Быть может, потом получилось бы нормально уснуть.       Видимо, почувствовав его нерешительность, девушка вдруг продолжила: — Я сейчас всё принесу, сэр, — она резко подскочила со своего места и метнулась наверх.       Северус не успел ничего ей крикнуть вслед.       Спустя пару минут она появилась с жуткого вида черной сумочкой. — Возьмите, — достала Гермиона из этой нелепости склянку с обезболивающим зельем. — Чьё оно? — Я не сама готовила, не переживайте, — быстро начала тараторить она, — купила у мистера Пипина. — Много переплатили, — хмыкнул он, кривясь от упоминания этого недомастера. — Он слишком завышает ценник. — Наверное, — растерянно протянула девушка. — Но у него самые лучшие зелья.       Бровь мужчины полетела вверх, Гермиона же, увидев это, спешно добавила: — Из тех, кто торгует, я имею в виду, конечно. — Какая грубая лесть, — хмыкнул он. — Вам это не идет. — Но я действительно… — Прекратите, — оборвал Северус.       Взяв склянку и покрутив её в руках, он начал бороться с жутким искушением. — Сэр, возьмите еще мазь, чтобы немного ускорить заживление, — она протянула ему небольшую коричневую баночку. — А у вас есть лекарства на все случаи жизни, как я погляжу, — отозвался он, хмыкнув. — Я привыкла, чтобы всё было под контролем.       Опять этот контроль. Интересно, из-за чего у неё появилась такая фиксация. — Плох тот мастер зелий, что принимает чужие работы, — он отодвинул от себя лекарства не без сожаления. — Но, сэр… Давайте тогда я предоставлю вам ингредиенты, и вы… — Я уже говорил о том, как отношусь к вашей материальной помощи, — окончательно отрезал мужчина, справляясь с негодованием собственного тела. — Но… Сэр, вам же очень плохо, я же вижу… — Так не смотрите, — чуть резче, чем он сам ожидал, сказал Северус, вызывая испуг у девчонки. — Не забивайте голову ерундой. Я в состоянии со всем справиться самостоятельно. — Но… — Прекратите, ради Мерлина, — он схватился за виски. — Закроем тему. Не касается это вас. Не забивайте голову. — Сэр, — не сдавалась девушка, — вы же обещали, что не будете… Что будете жить. — А я вроде как и не умираю, — раздражённо выдохнул он, из последних сил стараясь не съехать на больной, хриплый голос. Связки жутко драло. — Вы невозможны! — вспыхнула она, подхватывая склянки. — Знаете что, я оставлю их на камине! Если сами захотите, то воспользуетесь. Я не буду больше настаивать.        Он смог из себя выдавить только презрительную гримасу.       Северус проводил её взглядом — Гермиона ведь не сдавалась. И далось ей его состояние! Он перевёл взгляд с заветных склянок (теперь придётся бороться с желанием унять боль) на часы. Гермиона проследила за направлением его глаз и смущённо поджала губы, понимая, что время неумолимо летит вперед. Она вытащила палочку и наложила на грязные тарелки слабенькие бытовые чары. — Сэр, я буду вас ждать в комнате, — спокойно вздёрнув подбородок, сказала она. — Как вам будет угодно, — чуть хрипло отозвался он, ненавидя себя за это.

***

      Пока Гермиона готовилась к неизбежному, Северус устало опустился в кресло, неотрывно глядя на склянки с лекарством. Теперь истинной пыткой будет ходить по дому, зная, что заветное облегчение рядом — только руку протяни. Но он не мог себе позволить проявить такую обыденную людскую слабость. Он должен чувствовать боль, что должна стать его тюрьмой. Без боли жизни нет.       Снейп тяжело выдохнул, поднимаясь со своего места. Нужно было привести себя хоть немного в порядок.       И вот он вновь стоит в ванной, смотрит на свое блеклое отражение, не находя ничего утешающего. Он отвёл ворот рубашки, оголяя грубый шрам. Рубцы немного покраснели, несмотря ни на что, холод дал о себе знать, к сожалению. Северус промыл его подогретой водой, морщась от прикосновений.       Собрав остатки сил в кулак, он наложил на себя традиционное очищающее. Магический откат чуть не сбил с ног… Нужно было поскорее консумировать брак.       Постучавшись ради приличия, он быстро проскользнул в комнату к девушке.       Она вновь сидела на краю кровати, невидящим взглядом разглядывая стену. — Вы чувствовали магическое истощение, — не выдержал он гнетущую тишину. — Уже часа два, — просто ответила Гермиона. — Могли бы сказать. — Не видела необходимости.       Слишком холодно, слишком неуютно. Последний их раз был достаточно приятным. Да что там таить, он был воодушевляющим. Северус даже успел поверить в то, что, может, не всё так плохо будет, и вот они откатились куда-то назад. — Сэр, вы готовы?       Он бесстрастно кивнул, приближаясь.       Зельевар начал расстегивать свой сюртук, однако гриффиндорка в этот раз не стала скидывать с себя блузку. Это разочаровывало даже сильнее, чем он мог предположить. Что случилось? Вроде бы он не вёл себя сегодня особенно плохо. Вроде бы старался не хамить, сдерживался, ну, по крайнем мере старался. Да, он не лучший собеседник, да, под конец они немного повздорили, но он же ничем её не оскорбил. Его здоровье — это его здоровье. Он сам за него ответственен. Разве не так? А ведь вчера она его обняла. Чёрт, он всё же на что-то надеялся, старый дурак…       За всеми своими размышлениями он и не заметил, что застыл на месте, так и не расстегнув ряд пуговиц.       «Имею ли я право сегодня к ней прикасаться?» — Если вам некомфортно, то незачем раздеваться, — донёсся до него ровный голос девушки.       Он медленно моргнул, отгоняя отвлекающие мысли. — Вы сами просили, мэм.       «Всё не то. Она хотела меньше официальности, старый идиот».       Девушка лишь пожала плечами, мол, как хотите. Он секунду изучал её взглядом, собираясь с мыслями. — Гермиона, — как можно мягче произнёс он, — прошу вас, скажите, чего вы хотите?       Она как-то нехорошо усмехнулась. — Я просто… Почему вы вообще спрашиваете, сэр?       Он стушевался. — Я обещал, что дам вам комфорт. — А как же вы? Как же ваш комфорт?       Он присел на край кровати, зажал трясущимися пальцами переносицу. — Не стоит вам об этом думать. — Да почему же? — отчаянно спросила она, разворачиваясь лицом.       Неожиданно Гермиона взяла своими крошечными пальчиками его изломанные кисти. — Сэр, прошу вас, скажите мне, так же невозможно, — в уголках её глаз отражалась невыдуманная тревога.       Он почувствовал, что его трясет. Просто бешено колотит. Северус с сумасшедшим рвением начал возводить ментальные блоки один за другим, стараясь отгородиться от девушки сильнее. Чувствовать какое-то подобие участия было невыносимо, а ощущать её хрупкие пальцы практически больно.       Мужчина давил дикое желание сказать что-то вроде:       «Я просто хочу, чтобы тебе не было плохо»       «Я не хочу чувствовать отвращение»       «Я хочу, чтобы всё было настоящим»       «Я хочу, чтобы ты не притворялась»       «Я хочу чувствовать тепло»       Но он не мог. Всё это было слишком для него. — Я… — голос предательски подводил. — Мне было более чем комфортно в прошлый раз.       Щиты, к огромному облегчению мастера зелий, крепко держались. — Что ж, — Гермиона посмотрела на него так пристально, что он готов был поклясться: она пытается читать мысли.       Девушка лёгким движением пару раз погладила его руку большим пальцем, вызывая в теле дрожь, желание продолжения ласки. Гермиона отстранилась и начала расстёгивать свою блузку, отводя от него свой изучающий взгляд.       Северус нервно сглотнул и, тяжело выдохнув, продолжил избавляться от сюртука. Он вновь не хотел излишне изучающе смотреть на её тело, боясь, сам не зная, чего.       А дальше все было примерно как и в прошлый раз. Чары морока, его лёгкие прикосновения, её закрытые глаза и тихие, еле уловимые стоны, которые буквально сводили с ума. На этот раз он не позволил себе поцеловать её шею, слишком уж натянутой была обстановка до. Возможно, ему это показалось, но из-за этого она была разочарована.       Спустя какое-то время Гермиона сообщила, что готова его принять.       Что ж, в этот раз чары смазки лишними не были — это уже разочаровало его, но, с другой стороны, а чего еще ожидать?       Почувствовав долгожданную разрядку, мужчина позволил себе на мгновение повалиться на девушку, благо на этот раз ему удалось удержать себя на локтях в нескольких миллиметрах от ее тела. Он застыл в таком положении, желая продлить некоторую иллюзию объятий. В голове всплыли дымные образы вчерашнего вечера. Как много он был бы готов сейчас отдать за то, чтобы её тонкие руки обхватили его плечи! А ведь зельевар запретил себе надеяться. Глупец. Ничему жизнь не учит.       Чуть отдышавшись, он отстранился от девушки окончательно, поправил брюки и, извинившись за то, что доставил дискомфорт, удалился, так и не дождавшись ответа Гермионы.