Truth traces

Твоя судьба как ниточка тонка – ещё чуть-чуть, и тело разобьётся. А цель твоя уже недалека, к ней виден след, что на две части рвётся. Направо он – сквозь сотню черных дыр, налево – через вечный Млечный путь, летал к нему кумирам всем кумир, но нам с Земли осталось лишь вздохнуть, взирая в телескопа линзы круг, завидуя… ах, если б не одни мы средь невесомости имели разум вдруг. Тогда, наверно, улыбаться и смогли бы…

Мы стояли в тишине ещё долго, пока щеки пылали. Альфонс смотрел на нас обоих, как на идиотов, и правильно, наверное, делал – только такие могли так раскричаться. Ох. Тогда ведь получается, что я и есть главный идиот… В ту же минуту Юна тряхнула головой, сбрасывая остатки смущения, и начала что-то объяснять. Точней, просто свалила вину на меня, да ещё и пальцем тыкнула. Это уже не просто некультурно, и своего возмущения скрывать я не стану. Ал предусмотрительно кинулся нас разнимать во второй раз. - А теперь объясните по-человечески! – воскликнул он с отчаянием. – Что происходит? Братик, что тебе Юна сделала? - Сейчас всё объясню, - сглотнула та и начала мять кудряшки. – Понимаете, виновата алхимия… и философский камень. Уже интересно. Подробней, если можно. И нужно. Только не здесь – я потащил брата и Пенвеллин наверх, в комнату. Девушка не сопротивлялась, чувствуя – бесполезно. Буквально через пару минут мы сидели на том самом синем пледе с вышитыми созвездиями. Юна мялась, кусала губу, что вошло у неё в привычку, но всё же согласилась отвечать. Она облокотилась на доспех Ала и, глубоко вдохнув, начала рассказ, который показался сначала слишком скучным и непонятным. - Мне было четыре, когда я побывала в поместье с родителями и старшей сестрой, - голос шатенки звучал очень тихо, она почти закрыла глаза, сняв очки и сложив руки на коленках. Пенвеллин смотрела рассеянным взглядом вниз. – Тогда всё шло замечательно. Мама говорила, что едем мы туда, где она родилась. До сих пор помню просто потому, что Ульрики исполнилось десять. Устроили праздник: Большой зал, столовую, комнаты, каждую лестницу украсили, приготовили праздничный ужин. Мы с сестрой сидели в одной из комнат и играли. Родители нас не тревожили до самого вечера, ведь Ульрики родилась ближе к десяти. Тогда она показала один фокус – на моих глазах создала птичку из воска. Это была алхимия. Я ещё не знала о ней, поэтому посчитала преобразование чудом. Тут-то в нашу дверь и постучали. Папа позвал Ульрики, а меня оставил одну, строго наказав сидеть и никуда не уходить. Прошёл час, другой… Ровно в десять поздравив сестру вслух, я легла на кровать и собиралась уснуть, как вошла она, но улыбка куда-то исчезла, стоило присмотреться. Сестра, как всегда делала по вечерам, спела колыбельную. Последний раз. Но проснулась Юна уже в другом месте. Она не сразу поняла, что лежит не на мягкой кровати, а на серой простыне, расстеленной на койке. В глаза ударил яркий свет, и девочка зажмурилась. Пошевелиться, загородиться не получалось – руки были привязаны. Тогда Пенвеллин ощутила, как разгорается в груди тревога, первый раз за всю жизнь ей завладело слишком странное чувство. Чтобы успокоиться, она попыталась напеть колыбельную, но голос слишком дрожал. Это сон? Невдалеке раздавались чьи-то голоса. К койке приблизились двое. Девочка повернула голову и облегчённо вздохнула. - Папа… отпусти меня, - попросила она. Отец медленно покачал головой. – Папа? - Не делай этого! – воскликнули с другой стороны. – Юна, не слушай его, он лжёт! Отчаянные ноты голоса Ульрики смешались со звоном, заставившим обоих присутствующих обратить на ту внимание. По руке алхимика стекала кровь, в кулаке был зажат длинный осколок. У ног валялось – сначала подарок, а ныне бесполезный мусор – разбитое ручное зеркало в синей раме. - Ещё шаг, и ты знаешь, что произойдёт! – Пенвеллин-старшая вытянула руку с осколком. - Прости, но это необходимость, - отрезал отец. – Флоренс не должна умереть, - добавил он приглушённо. – Я слишком много сделал, чтобы моя любимая жила вечно. Юна не понимала, что происходит – слишком много информации, слишком много непонятных слов. Её пугала злость сестры, собственное тяжёлое дыхание, измученное лицо папы. Она ещё ничего не могла понять, поэтому хотела скорей проснуться. Ремни на запястьях напоминали – не мираж. - Тебе мало меня?! – казалось, крик Ульрики был громче всего, что Юне приходилось слышать. Шатенка почувствовала такую злость, что захотелось зажать уши. – Тогда я тоже не имею права на выбор! Синеглазая никогда не ходила в театр, но всё показалось ей удачно сыгранным спектаклем. И то, как Ульрики понеслась к ним. И то, как карие глаза вмиг стали пустыми. И то, как сестра, нанося удар, загородилась кровоточащей левой рукой. Как с глухим стуком на пол упало тело, а сама Пенвеллин замерла памятником самой себе, будто марионетка, посреди комнаты в той же нелепой позе. Юна не решилась ничего спросить. Или, может, просто не смогла. - Той же ночью мы сбежали из поместья. Не знаю, что стало с мамой, но Ульрики объявили в розыск уже давно. Она сказала, что папа хотел использовать меня в создании философского камня… Помню, на все другие вопросы сестра отвечала: «Спроси у камня». Понятия не имею, что это значит, - на секунду замолчав, Пенвеллин убрала прядь волос за ухо. – Скитаясь, мы встретили Хлою, вместе с ней проделали немалый путь, а потом не прошло и месяца, как её убили в столице. Что-то случилось, и Ульрики стала пропадать. Сегодня она не пришла на место встречи. Девушка оборвала свой рассказ торопливо, будто страшась сболтнуть лишнее. Это показалось подозрительным. Вот почему она назвалась Зеркальным алхимиком, наверное, в память о подарке, который практически спас её от отца. Алхимиком? Когда успела изучить? Камень? Может, это и есть философский камень? С другой стороны, тогда не укладывается в голове один факт. - Скажи… - я подался назад, упершись руками в матрас. – Но ведь твоя сестра подразумевала, что отец с ней сделал то же, что собирался с тобой? – последовал кивок. – Она была в полном порядке, пока не повредила руку осколками! - Не знаю, - буркнула Юна, осунувшись. – Ульрики никогда не злилась так. - Оно и понятно, - тихо заметил Альфонс. Метнув на него взгляд, я глубоко вздохнул, понимая, к чему он клонит. - Но, - продолжила Пенвеллин, внезапно вспыхнув и нахмурившись. – Будто это не моя память! Будто мне её навязали! Помнить то, что произошло много лет назад, в таких подробностях – странно! - Пойдём-ка. Надо осмотреть это местечко, - идеей загораюсь мгновенно. В любом случае, не сидеть же сложа руки. Первым делом Пенвеллин посмотрела в сторону шкафа, а точней, на полку, куда я положил кубик и книгу. Едва заметная улыбка – почудилась она или нет? - Это мамино, - объяснила девушка, поднявшись и приблизившись к шкафу. Прозрачная дверца открылась, в руках шатенки оказался кубик. – Она увлекалась астрономией. На гранях – созвездия. Лебедь, Лев, Ящерица, Телец, Большая Медведица, Рысь. Похоже, ты выбрал комнату моей мамы. Не думала, что бывают такие совпадения. - Флоренс Пенвеллин, да? – эхом повторил Ал. - Именно так. Мама привила мне любовь к звёздам, но я не отношусь к ним с точки зрения науки. Вы, алхимики, всё рассчитываете по законам и формулам, а мне привычней чувствовать то, что вижу и изучаю. - Интересная точка зрения, - одобрил Альфонс. Он соотнёс слова Юны и своё желание. – Жаль, что я не могу чувствовать… - Уверена, всё будет хорошо, - дружески хлопнула по плечу доспеха девушка. Она рассмеялась чисто и искренне, и сразу стало как-то спокойно – это видно по брату. Кажется, они с Юной станут отличными друзьями. А может, уже стали, пока суд да дело? - Вы идёте или не-ет? – протянул я, уже изнывая в дверях. Парочка могла болтать, казалось, вечно, но они послушались, закивали и поспешили следом. Селим резко помотал головой, отбрасывая внезапно нахлынувшие мысли. Он, скрестив щиколотки, примостил локоть на столе, подперев щеку, и изредка постукивал по гладкой поверхности ручкой. Выходил навязчивый ритм, который он бы промурлыкал, будучи самым обыкновенным ребёнком, но настоящему гомункулу в облике маленького мальчика неприлично этим заниматься. Что же он сейчас делает? Какой стыд – пытается решить математику. Больше всего Гордыню раздражало в этих запутанных примерах то, что он никак не мог уследить за числами. Те будто специально прыгали на тетрадных страницах, насмехаясь над первым гомункулом. Прайд что-то прошипел и, щёлкнув ручкой последний раз, захлопнул тетрадь, с ненавистью глядя на синюю обложку. - Что-то? – раздалось сзади. – Мне показалось, или ты сказал: «Гори в Аду эта математика»? Прайд даже не стал оборачиваться. Тень метнулась из-под стола за спинку дивана, в ту же секунду встретив на пути появившегося из ниоткуда вместе с фиолетово-кровавой вспышкой Энви. Гомункул иронично замахал руками, пытаясь обороняться. - Никогда не думал, что скажу это, но я даже рад, что ты здесь, - шикнул Бредли-младший, откинувшись назад и сложив руки на груди. Есть тот, на ком можно отыграться. - Плохое настроение? Ты поаккуратней, - с едва дрожащими нотами в голосе посоветовал Зависть. – Лучше смотри на меня обычными глазами… - Подумаю над этой просьбой, если скажешь, что делаешь в моём доме, - отчеканил Гордыня, всё ещё хмуря брови. – И как прошёл. - Конечно же, пришёл на разведку. И ты разве забыл о моей способности менять облик? Крохотную ящерку никто не заметит. - К сожалению, никто её действительно не заметил и не придавил ботинком, - парировал Селим. – Как только услышишь ответ, убирайся. Не хватало проблем. Да. Я был в поместье. Валери сказала, что приехали Элрики и Юна Пенвеллин. Ещё заметил Мустанга и Хоукай. Зависть мгновенно изменился в лице. Ульрики пора узнать новости о сестре. - Эта идиотка ослушалась, – хмыкнул зеленоволосый, опираясь на спинку дивана. – Я сказал не высовываться. - Юна объединилась с Элриками, полагаю. Но нельзя их трогать, - Прайд обернулся. Он смотрел холодно и с презрением. – Не говори Ульрики. Если повезёт, расходный материал останется у нас. Это всё. Не задерживайся, ко мне сейчас придут. - Слушаюсь, - пропел Энви, исчезая под аккомпанемент вспышки. Зелёная ящерка скользнула по направлению к выходу. Гордыня раздражённо фыркнул и расслабился. Пребывание в теле Селима бесило, а нахальный гомункул только подлил масла в огонь. Математика… Прайд потянулся к ручке. И высшим существам приходится учиться. Вот когда они будут править Аместрисом – а случится это очень скоро – математику отменят. Да, Гордыня прикажет лично. Бредли-младший усмехнулся коварному плану. Надо поделиться мыслью с кем-то. - Па-а-а-ап!.. Мустанг неспешно прогуливался вдоль стеллажей, забитых книгами. Библиотека в поместье тоже оказалась огромной, к тому же, хранила много материалов по алхимии, астрономии и медицине. Полковник отметил для себя много любопытных материалов, которые собирался прочитать. Ему тоже были чужды эти статуи, картины, колонны и скопление чужих людей. Так же, как и при переезде в Централ, он чувствовал себя неуютно, несмотря на братьев и Ризу. Последняя скромно сидела за столиком и листала одну из книг. Взгляд карих глаз то и дело перемещался на самого полковника, но Рой уже привык чувствовать себя под надзором старшего лейтенанта. Выбрав первую попавшуюся книгу, брюнет уселся напротив Хоукай и сделал вид, что увлечён чтением. - Вы любите анатомию? – поинтересовалась Риза, приподняв брови от лёгкого удивления. Рой поперхнулся воздухом. – Не пытайтесь притвориться. Конечно, она полковника как облупленного знала. Мустангу просто надо зачем-то посидеть с ней. - Что думаете, лейтенант? – Огненный сдался и решил начать разговор, закрыв пособие. – Кажется, мы здесь совсем не для исследований, а для раскрытия очередной аферы. - Послушайте Эдварда, он скажет дело, - предложила блондинка, перелистнув страницу. Она тут же едва слышно охнула и перевернула книгу, чтобы полковник смог рассмотреть её. – Взгляните сюда. Иллюстрация изображала могучего льва посреди холма. Животное, широко разинув пасть, глотало солнце. - Философский камень, - кивнул Рой. – Стальному надо показать. - Не в этом дело… - вздохнула Соколиный глаз. – Присмотритесь. Полковник взял в руки книгу и прищурился. В голове спустя пару секунд вспыхнула искорка. Заметив это, Риза удовлетворённо прикрыла глаза. На этот раз Мустанг сообразил. На рисунке явно различались цифры. - Какая-то шутка, - нервно усмехнулся он. – Совпадение. Телефонный номер службы доставки не может быть в этой книге. - А чтобы с этим разобраться, придётся вам заказывать ранний обед, полковник. Поднявшись к себе в комнату, Мустанг быстро снял телефонную трубку и набрал номер. Слушая гудки, он заметно напрягся. Хоукай стояла рядом с той самой книгой и смиренно ждала, осматривая комнату. Здесь уже преобладала не астрономическая, а алхимическая тематика. Рой выбрал себе комнату под стать титулу – всю в красных и жёлтых оттенках. Риза однажды была у полковника, когда команда собиралась по случаю очередного «важного задания» в баре, а сам Мустанг напился до жуткого состояния. Пришлось бедному старшему лейтенанту везти начальство домой. Тогда-то она и удивилась, насколько пусто в холодильнике и насколько аккуратно обставлена квартира. Впрочем, идеализированное мнение развеялось, стоило заглянуть в личную комнату Роя. Что было дальше, Риза вспомнить не успела. Прошло уже несколько минут. Наконец, в трубке что-то зашуршало. - Алло! – воскликнул Огненный. – Служба доставки трактира «Головешка» в Вуд-сити? Я бы хотел заказать обед в поместье Мур. Можно узнать меню? Тут, вопреки всем ожиданиям, началось самое забавное. Лицо Роя с каждым услышанным словом вытягивалось, челюсть висла, а вслед за крышей съезжал чердак. Риза недоумевала, что же такого говорили полковнику, но не решалась спросить. То и дело Рой открывал рот, будто рыба на суше, но затем передумывал что-либо произносить. Наконец, он вымолвил ошарашенным голосом: - Раз уж так… мне, пожалуйста, эти… гуталиновые штиблеты в печке и маску под небом… Сколько с меня? Тут пришла очередь Ризы попрощаться с логикой. Разве они знали, что повар каждый раз шутит именно так?