Singing For You

      — There’s another side that you don’t know, you don’t know, – растягивая гласные, напевал Дазай, параллельно с этим расставляя товары обратно на полки. Дзынь.       — I can’t wait to get you all alone, all alone, – беззаботно пропел Дазай. На нём были наушники, громкость которых выкручена почти на максимум. Ночью покупателей совсем немного. Впрочем, Дазаю было всё равно, услышит его кто-нибудь или нет.       — Once I’m in, there ain’t no letting go, letting go. Тихие, совсем незаметные за музыкой шаги направлялись к источнику ангельского голоса, разносившегося по всему магазину в столь поздний час.       — Watch me turn your mind into my home. Обернувшись, Дазай увидел покупателя, наблюдавшего за его концертом. Он перестал петь. Внимание не напугало — скорее, равнодушно объявило приниматься за работу.       — Могу я вам чем-нибудь помочь, сэр? – заученные рутиной слова отскочили от зубов.       — Возможно… У вас очень красивый голос, – невпопад ответил мужчина, сильно акцентируя на буквах. Не местный.       — Спасибо. Дазай незаинтересованно хмыкнул и снова повернулся к полкам, решив, что разговор окончен. Ошибка — он только начинался.       — Давно поете? – поинтересовался мужчина, действия на нервы.       — Около пяти лет, – от задумчивости Дазай нахмурился. Он принялся перекладывать товары энергичнее, лишь бы мужчина отвалил, — слушайте, мне нужно вернуться к рабо…       — Я играю в группе, и нам нужен новый вокалист. Прежний наделал серьёзные ошибки, так что мы его выгнали. Из оставшихся участников никто толком не умеет петь — включая меня, разумеется. Поэтому нам нужен певец, – быстро перебил его мужчина. Дазай опешил, мгновенно затыкаясь. Уставился на покупателя, внимательно изучая каждую деталь его внешности. В голове возникло несколько вопросов, но он решил не задавать их — это могло создать впечатление, будто он заинтересован. Тем не менее Дазай всё же задал единственный нормальный вопрос:       — Вы предлагаете мне вступить в вашу группу?       — Да, — ответил мужчина. — Вы согласны?       — Неа, скукотища.       — Может, вы попробуете познакомиться с остальными участниками и поиграть с нами один раз, прежде чем окончательно решить отказать?       — Я уже сказал, мне неинтересно, – грубо отрезал Дазай, окончательно разрушая любую надежду. Незнакомец вздохнул, сдаваясь. Переубеждать упершегося в принятое решение человека не имеет смысла. И всё же он добавил под конец:       — Что ж… если передумаете, дайте мне знать. Тот протянул Дазаю бумажку с нацарапанным ручкой номером телефона, после чего ушёл из магазина. Дазай посмотрел на бумажку и, внезапно, убрал её в карман. Хоть Дазай и сказал, что ему неинтересно вступать в группу, сам мужчина его очень даже заинтересовал. Незнакомец был определённо недурной наружности, а густой акцент звучал на удивление сексуально. Но слова отказа уже были сказаны. Возможно, ему больше не удастся пересечься с мужчиной. Прошлое не изменить, как бы сильно этого ни хотелось…

***

      Дазай закончил смену на автопилоте, слушая музыку в наушниках на все децибелы громкости. Ему нравилось слушать музыку так: она заглушала все звуки и мысли, позволяя мозгу хотя бы ненадолго замолчать. После работы Дазай снова валял дурака, бродя по пустым улицам Йокогамы. Была глубокая ночь, но усталости он не чувствовал. Было решено просто шляться по городу без какой-либо цели, убивая медленно протекающее время. Из тёмного переулка доносилась громкая музыка. Она гремела так сильно, что Дазай перестал слышать музыку в наушниках. Он остановился, вглядываясь в темноту. Переулок выглядел мрачным и зловещим, вокруг никого не было, что не настораживало, а наоборот, манило Дазая — он шагнул, растворяясь в темноте. Лишь спустя несколько минут добрался до конца переулка. Перед ним открылся источник музыки и ослепительно яркий свет. Музыкальные заведения тянулись вдоль зданий, стены были покрыты цветными яркими граффити, а магазины работали после десяти вечера, рестораны и кафе обслуживали ночных посетителей, и — самое главное — повсюду звучала живая музыка самых разных жанров, сливаясь в громкую какофонию.       — …Я никогда не видел ничего настолько красивого… – подумал Дазай случайно вслух. Улицы были куда оживлённее, чем Йокогама в самые загруженные дни. Казалось, сама атмосфера была пропитана творчеством — это место буквально кричало о том, что здесь живут художники всех мастей.       — Вы здесь впервые? – спросила торговка с ближайшего ларька. Дазай обернулся, не скрывая своего выражения лица:       — Да… как догадались?       — По глазам, – загадочно хмыкнула она, буторя какой-то напиток из ассортимента своего прилавка, — у новичков в глазах всегда есть особый блеск. Дазай пораженно вздохнул, глазея в стороны. Торговка ловко прокатила по столу разрезанный лимон, выдавливая податливый кислый сок. Он наблюдал, как она украшает готовый напиток вишней и вставляет трубочку в сливки, после чего протягивает стакан ему:       — Держи. За счёт заведения.       — А? – глаза Дазая расширились от неожиданности. Не каждый день его угощают бесплатным напитком в подворотне, но он, все же, взял его. Бесплатно — значит бесплатно.       — Считай это приветственным напитком, – с улыбкой подмигнула торговка.       — Спасибо! – рассмеялся Дазай, принимая стаканчик. Он сделал неуверенный глоток и с удивлением понял, что напиток оказался очень вкусный. На вид он казался приторным, но кислинка лимона прекрасно уравновешивала вкус.       — Ну как?       — Очень вкусно, – с наслаждением промычал Дазай, слегка элегантно поклонившись торговке: — огромное спасибо!       — Рада, что тебе понравилось. Не бойся заходить ещё! – сказала она, шутливо обмахнув свой ларек, — а теперь иди, исследуй Вивид Стрит!       — Хорошо! – весело кивнул на прощание Дазай. Торговка выпроводила его с бесплатным напитком, не позволяя оплатить даже чаевые. По мнению Дазая, это был чистый выигрыш, особенно учитывая его зарплату. Хотя доброта часто бывает лицемерским обманом, лишь фасадом чего-то противного, сокрытого. Наверняка она просто хочет, чтобы я вернулся и что-нибудь купил. Слова бывают обманчивы. Дазай последовал её совету и продолжил прогулку, осматриваясь по сторонам все внимательнее. Значит, это и есть Вивид Стрит. Яркие огни вспыхивали в ночи, музыка звучала на разной громкости, люди болтали, танцевали и пели. Здесь не было ни секунды скуки и покоя. Во время похождений Дазай наткнулся на музыкальный бар с вывеской «featured». Разве здесь не выступает… та самая популярная группа? Сияющая, подобно ангел, вывеска гласила: «Концерт The Decay of Angels!». Бегущая строка сменилась кричащей надписью: «Вход свободный!»       — Мы опаздываем! Быстрее! – крикнул пробегающий мимо фанат своему другу, толчком вырывая Дазая из захвата яркого света, — Ангелы уже на сцене! Дазай наблюдал, как фанаты толпой вбегают внутрь бара. Он почувствовал стадный инстинкт, пробираясь вслед за ними. Концерт всё-таки бесплатный, почему бы не сходить? Интересно, насколько они стали лучше с тех самых пор моего последнего прослушивания. Особого интереса к Упадку у Дазая не было. Он никогда не понимал, что в них находят такого, чтобы прям фанатеть. Когда-то давно он слышал одну их песню, но почти ничего не запомнил — только то, что звучала она ужасно. Войдя в зал, Дазай оказался ослеплён мигающими разноцветными огнями с потолка; музыка была оглушающей, сильнее, чем какофония на яркой улице, — обычное дело для концерта. Помещение было забито пьяными и потными людьми. Фанаты прыгали, хлопали и подпевали. Дазай пришёл поздно, поэтому оказался в самом конце зала. Впрочем, его это не волновало — стоять у сцены или даже не видеть ее, разницы никакой. Музыку слушают, а не смотрят. Он всё равно собирался уйти после одной песни.       — Как вечерок, народ?! – весело прокричал со сцены какой-то волосатый с двухцветной попсовой стрижкой. Толпа ответила ему тем же восторженным гулом, — Я скучал, милые Святые! Святые? Так они называют своих фанатов? Как необычно. Дазай с любопытством наблюдал за тем, как длинноволосый член группы общается с залом. Картина вызывала воспоминания, которые он предпочёл бы никогда не доставать из самых кромешных уголков своей больной головы.       — Следующую песню для вас исполнит наш невероятно талантливый гитарист! – резво объявил он, указывая поодаль.       — Приветствую! – в микрофон от души прикрикнул гитарист. На нём была ушанка, из-под которой выглядывали чёрные волосы, обволакивая плечи, и яркие аметистовые глаза; правда, Дазай совершенно не знал и не видел, что эти глаза смотрели на него. Он находился слишком далеко, чтобы рассмотреть того как следует. Зато густой акцент показался ему до одури знакомым.       — Не облажайся, Дос-кун! — поддразнил молчаливый барабанщик, крутя в шаловливых пальцах барабанные палочки.       — Эй, вы двое! — чересчур наиграно-серьезно вскричал крашенный, но быстро сдулся и рассмеялся. Толпа засмеялась вместе с ним. Свет погас, прошло несколько мучительно долгих минут, прежде чем ударили барабаны, зазвучали бас и гитара. Дазай напомнил себе, что уйдёт после одной песни; он даже пообещал себе пойти в другое место и напиться до конца ночи. Гитарист заметно глубоко вдохнул. Яркий прожектор резко включился, освящая сцену и гитариста. Тот глубоко запел слова душевного шедевра, написанного им самим:       Well, when you go,        Don’t ever think I’ll make you try to stay,       And maybe when you get back,       I’ll be off to find another way. Никакие слова не могли описать, насколько заворожён был Дазай голосом гитариста. Тот не просто пел от всего сердца — он ещё и играл, что невероятно сложно. Дазаю самому понадобилось много времени, чтобы научиться петь и одновременно играть на электрогитаре. Его уважение к участнику Упадка Ангелов медленно поднималось из той бездны ада критики, в которую он когда-то затолкал эту группу.       And after all this time that you still owe,       You’re still the good-for-nothing, I don’t know,       So take your gloves and get out,       Better get out,       While you can. Дазай естественно не помнит ту песню, которую слушал в юности, но он точно знает, что песни группы The Decay of Angels не были настолько удивительны раньше. Его не покидало ощущение, что нынешний вокалист — совсем не тот, кого он слышал на записи.       When you go,       And would you even turn to say,       I don’t love you,       Like I did,       Yesterday. Обещание, данное самому себе, рассыпалось в одно мгновение — Дазай остался на весь концерт, покачиваясь в такт музыке. Концерт длился не меньше часа, и всё это время он простоял на одном месте, там, в самом непримечательном и плохом месте для концерта, впитывая каждое слово, каждый удар барабанов, каждое движение струн и гул баса. Дазай солгал бы себе, если бы сказал, что у него не появился любимый вокалист среди этой новой гиперфиксации. Да, тот попсовый пел ангельски, а барабанщик — с чрезмерным энтузиазмом на такую песню. Но гитарист… он был божественен. Совсем на другом уровне, чем остальные участники. Его голос подобен Богу, поющему эти одинокие строки. После оценки вокальных данных Дазай принялся оценивать внешность гитариста. Хоть он и не мог разглядеть его отчётливо, тот выглядел безупречно. Его красота бросалась в глаза, будто яркая звезда в ночном небе, видимая даже из самого конца зала. Концерт закончился быстрее, чем очарованному Дазаю хотелось. Судя по всему, никакой митки с группой не предвиделось — к его огромному разочарованию. Он покинул зал, унося с собой то наслаждение, которое почувствовал. К концу концерта Дазай проголодался. Смена и выступление сделали своё дело; запахи еды в воздухе улицы безжалостно дразнили его, а желудок недовольно заурчал. Повинуясь порыву, он направился к ближайшему прилавку с едой, который привлёк его голодное внимание. Купив еду, Дазай стал искать свободный столик глазами, но безуспешно: все заняты. Зато пустовала одинокая скамейка. Он быстро занял её, прежде чем это сделает кто-то другой, и, к своему удивлению, обнаружил, что перед ним открывается прекрасный вид: чистое ночное небо и мерцающие белесые звезды-точки.