День ангела

      — Хорошо, что ты пришел, Чимин! Ли Джиен спрашивал о тебе минут пять назад. Зайди к нему поскорее, потому что он, похоже, чем-то озабочен.       — Только этого мне сейчас недоставало! — недовольно буркнул Пак, лихорадочно просматривая ворох бумаг на своем рабочем столе. — А ты не знаешь, зачем я ему понадобился? — Он поднял глаза на Хван.       — Понятия не имею. — Хван пожала плечами. — Сегодня здесь с самого утра какая-то суматоха. Я никак не могу сосредоточиться на работе!       — Ладно, спасибо, что предупредила, — с улыбкой поблагодарил ее Чим.       Затем он пересек уставленный столами сотрудников зал и подошел к отделенному стеклянной перегородкой кабинету Ли.       Здесь Чимин помедлил, потому что через стекло увидел, что главный редактор беседует с финансовым директором их телеканала. Однако Ли все же заметил его и на пальцах показал, что освободится через десять минут.       Чим побрел обратно в свой угол, огибая по пути группки по обыкновению что-то горячо обсуждавших коллег. Усевшись за стол, он с тяжелым вздохом потянулся к сумке за аспирином. Держа в руке коробочку, Чимин вспомнил, что одолжил таблетки у подруги лишь два дня назад, а сколько всего произошло за это короткое время! И вдобавок ко всему у него никогда еще так часто не болела голова.       Чимин проглотил таблетку, запив ее принесенным Хван и уже остывшим кофе. Конечно, вряд ли аспирин подействует до того, как ему придется снова идти к Джиену. Впрочем, возможно, лекарство все же уменьшит последствия опрометчиво принятой вчера изрядной дозы спиртного.       Как это вышло? Нет, он не мог столько выпить за ужином, чтобы сейчас так страдать от похмелья. Должно быть, это недавно перенесенный грипп сделал его чувствительным даже к небольшой дозе алкоголя. К сожалению, не так уж важно, что привело его к вчерашним неприглядным действиям. Утром Чимин испытывал такой стыд за свое поведение, что даже не мог смотреть на себя в зеркало.       Во время горячей словесной перепалки с Гуком, подхваченный волной алкогольной эйфории, Чимин не способен был предвидеть очевидное — что все это закончится слезами.       Согласно латинской пословице, истина заключается в вине. Что же, наверное, это актуально и сейчас. Потому что, когда язык Чима окончательно развязался, он не только выдал Чону информацию о планах относительно предстоящего бала, но и изложил свою точку зрения на его аморальное поведение, а также на безрассудное желание Сонхи выйти замуж за человека с такими привычками.       Чего же еще можно было ожидать после подобного откровенного излияния? Эта мысль заставила Пака со стоном закрыть лицо руками. Боже, как трудно смириться с собственной глупостью!       Неудивительно, что Гук потерял над собой контроль! Лежа в полной беспомощности на диване, прижатый к мягким кожаным подушкам его большим и сильным телом, Чим понимал, что в случившемся ему некого винить, кроме себя самого. Увидев, что к его лицу медленно приближается лицо Гука, он лишний раз убедился — пощады не будет. И, несмотря на то, что Пак испугался, испытав на себе безудержную силу, проявление которой сам же и спровоцировал, алкогольный дурман в два счета выветрился у него из головы.       Попытки высвободиться ни к чему не привели. Чим оказался полностью во власти Гука. И он не замедлил воспользоваться этим, властно прильнув к его губам, насильно раздвинув их и проникнув языком в глубь его рта. Этот поцелуй был своеобразным наказанием, и в то же время его наполняла всепоглощающая чувственность.       Пак потерял счет времени. Ему показалось, что прошло несколько часов с начала поцелуя до того мгновения, когда Гук чуть ослабил объятия и поднял голову. Затем он взглянул на лежавшего под ним Чима.       Тот поспешно закрыл глаза, не помня себя от смущения. Он боялся, что вот-вот расплачется. Однако все же на долю секунды он успел встретиться со взглядом Гука. Выражение его зеленых глаз подсказало ему, что он так же взволнован и смущен, как и он сам. Затем, уже ничего не видя, Пак услыхал, как Гук тихонько выругался сквозь зубы. Потом он почувствовал легкое прикосновение пальцев к своему лбу — он убрал ему волосы с лица.       Затем Чим вновь ощутил нежное прикосновение его губ. Он издал невнятный звук протеста, но в следующее мгновение понял, что Гук осторожно собирает губами скатывающиеся по его щекам слезинки. Через минуту он стал покрывать частыми поцелуями контуры его рта. Сам того не желая, он задрожал с ног до головы, пронизанный такой чувственной силой, которой невозможно было противиться.       На этот раз его губы сами непроизвольно раскрылись, и нежность нового поцелуя потрясла его до глубины души. Пака словно подхватило потоком утонченного наслаждения, и он призывно выгнулся навстречу мощному натиску мужского тела.       Но не прошло и минуты, как Гук начал отстраняться от него. Его губы отделились от губ Чима, и, несмотря на его разочарованный вздох, он поднялся с дивана и отошел на несколько шагов.       Открыв глаза, Пак увидел, что Гук стоит у окна, задумчиво глядя в темноту. Только тут он отчетливо осознал все безумие того, что только что произошло между ними.       Чиму вдруг стало так плохо, будто его ударили в солнечное сплетение. У него перехватило дыхание, лицо залило краской стыда, и он едва сдержал громкий стон. О Боже! Он сам во всем виноват! Сначала выпил лишнее, потом спровоцировал Гука.       Отвернувшись от него, Чимин невидящим взглядом уставился в спинку дивана, лихорадочно соображая, что же теперь делать. Но что бы он сейчас ни предпринял, что бы ни сказал — это только ухудшит и без того ужасную ситуацию. В конце концов, решив, что ему ни к чему продолжать лежать на диване, Чим глубоко вздохнул и поднялся на ноги.       Напряженная тишина, наполнявшая гостиную, казалась такой плотной, словно ее можно было потрогать руками. Несколько секунд Пак стоял в полной растерянности.       — Я… мм… прошу прощения, — пролепетал он едва слышно.       Затем Чим опустил глаза, и щеки его запламенели малиновым румянцем — его и без того короткий пиджак сейчас находился едва ли не на шее. Это живо напомнило Паку о мощном приливе страстного желания, испытанного всего несколько минут назад. Подобные эмоции он не мог себе простить.       Гук продолжал смотреть в окно, и Чиму внезапно показалось очень важным попытаться объяснить ему, что обычно он не позволяет себе с мужчинами подобной несдержанности. На самом деле он всегда гордился тем, что сохранял со своими приятелями определенную дистанцию. Поэтому сейчас Чимин находился в полном недоумении по поводу всплеска страсти, порожденного близостью с Гуком.       — Прошу прощения, — снова произнес он, поспешно одернув пиджак. — Я не… Обычно я не веду себя подобным образом. Не понимаю, что со мной случилось.       — Тебе не нужно извиняться, — отозвался Гук, медленно поворачиваясь к нему. Затем с бесстрастным выражением на лице он направился к уставленному бутылками столику и плеснул в два бокала понемногу виски.       — Нет, не нужно! Я и так уже достаточно выпил, — запротестовал Пак, когда Гук приблизился и протянул один бокал ему.       — Брось, Чимин! Сейчас уже глупо волноваться из-за глотка спиртного. В любом случае я решил отправить тебя домой на такси. Так что давай больше не будем пререкаться, ладно? Кроме того, ты, похоже, любишь иной раз пропустить бокал-другой хорошего вина, не так ли?       Эти слова заставили Пака нервно поправить волосы. Хорош же я, если он принимает меня чуть ли не за алкоголика, пронеслось у него в голове. Поинтересовавшись, где находится ванная комната, Пак схватил лежавшую на кресле сумку и покинул гостиную. Войдя в ванную, он запер за собой дверь.       Даже беглого взгляда в зеркало хватило, чтобы подтвердить самые худшие его опасения. Его внешний вид оставлял желать лучшего. Открыв сумку, Чим с облегчением вздохнул, увидев, что захватил утром из дома расческу.       Расчесывая светлые волосы, Чим оглядывался по сторонам, рассматривая выложенные черной мраморной плиткой стены ванной, сияющие позолотой краны и пушистые махровые полотенца.       Приведя прическу в относительный порядок. Тогда он увидел много пузырьков на полке. Движимый естественным любопытством, он взял один увесистый хрустальный сосуд и вынул пробку. Его сразу же окутал непередаваемый аромат сандалового дерева, к которому примешивался еще какой-то терпкий запах. В то же мгновение Чим понял, что держит в руках флакон с любимым одеколоном Гука.       И тут на него с новой силой нахлынули противоречивые эмоции, несколько минут назад испытанные им в его объятиях. Он снова затрепетал, как и в то мгновение, когда ощутил на себе вес его тела, волнующее прикосновение его рук, губ.       Со сдавленным стоном Чим поставил флакон на место. Ему пришлось несколько раз плеснуть себе в лицо холодной воды, чтобы унять внутренний жар, после чего он яростно вытерся полотенцем, как будто желая напрочь стереть все воспоминания.       Заново поправив прическу, он вернулся в гостиную. Чон вручил ему бокал и сообщил, что уже вызвал такси. Он держался так, словно ничего не произошло, и Пак невольно почувствовал благодарность. В эту минуту ему меньше всего хотелось, чтобы кто-то бередил его душевные раны.       — Принимая во внимание, что, похоже, мы оба потеряли над собой контроль, я думаю, обсуждать ничего не нужно, — произнес Гук ровным тоном.       Легко тебе говорить, мелькнула у Чима мысль. Ты, небось, произносишь эту фразу по нескольку раз в месяц, причем после встреч с разными людьми!       Действительно, если бы в уголках рта Чона не залегли ровные складки и на скуле не дергался мускул, можно было бы подумать, что подобные беседы для него самое обычное дело.       К счастью для Чима, вскоре позвонил швейцар и сообщил, что такси ждет. И, несмотря на то, что Гук галантно проводил его вниз и помог сесть в такси, он был уверен, что он тоже вздохнул с облегчением, когда автомобиль тронулся с места.       Только почти у самого дома Чим с досадой вспомнил, что завтра ему придется выбрать время и пригнать оставленный в районе Центрального парка «понтиак».       Каково же было его удивление, когда утром он увидел свой автомобиль припаркованным неподалеку от входа. Непонятно, как Чон успел организовать доставку, подумал Чим. Впрочем, спрашивать его об этом он не собирался, решив, что чем меньше они будут общаться, тем лучше.       — Чимин! Да что с тобой сегодня? — прозвучал над его головой встревоженный голос Хван.       — Что? — Чим вздрогнул, приходя в себя.       — Поспеши! — выразительно произнесла подруга, скосив глаза в сторону кабинета главного редактора. — Ли уже третий раз окликает тебя! На твоем месте я бы не мешкала.       — Господи! — спохватился Пак, шаря рукой по столу в поисках папки. Затем, прихватив еще и карандаш, он поспешно направился к кабинету босса.       К счастью, Ли Джиен не рассердился на него за промедление. Судя по всему, он пребывал в прекрасном расположении духа.       — Так-так, Чимин. Как у тебя продвигается работа над праздничной передачей? — поинтересовался он.       — Неплохо! — ответил Пак бодрым тоном, несмотря на то что давно раскаялся в том, что взялся за этот злополучный сюжет. — У меня уже собраны материалы о всех трех парах, так что две трети работы готово. Осталось лишь снять финал передачи. Я собираюсь сделать это на благотворительном балу в честь Дня святого Валентина. Идея состоит в том, что все три пары объявят в этот вечер о помолвке.       — Превосходно, очень приятные новости, — сказал Ли, с довольным видом потирая руки. — И ты уже договорился со всеми о присутствии на приеме?       Чим кивнул.       — Можно сказать, да. Осталось уточнить некоторые детали. Билеты у меня тоже есть, так что с этим проблем не будет.       — Как же тебе удалось уговорить Чон Чонгука?       — Дело в том, что этот бал организовала его мать. Иначе он вряд ли согласился бы туда пойти.       Ли расхохотался.       — Ты просто молодец! Вижу, что у тебя все схвачено. Из этого следует, что мы можем выпустить передачу раньше.       — Как это? — Чим недоумевающе взглянул на него.       — Очень просто: основной материал мы выпустим в эфир до четырнадцатого февраля, а финал всех романтических историй покажем в самый праздник, в День святого Валентина!       — Но к чему все это? Какой смысл разбивать передачу на части?       — Поверь, смысл есть. Ты сам согласишься со мной, когда я скажу, что один из приятелей владельцев нашего канала настоятельно добивается того, чтобы твой сюжет вообще не появлялся в эфире. Понятно? — Ли выразительно взглянул на Чимина. — Ну а я только что сказал нашему финансовому директору, что не потерплю никакого давления! — Он вскочил со стула и принялся быстро ходить из угла в угол, нещадно дымя зажатой в зубах толстой сигарой.       Пак нахмурился, пытаясь сообразить, что за всем этим кроется.       — Что-то я не пойму…       — Брось, Пак социальное положение, у которого имеются веские причины не желать выпуска этой передачи! — Ли на секунду остановился, чтобы посмотреть на Чима. Но, встретив его непонимающий взгляд, он снова рассмеялся. — До сих пор не догадалась? Это же твой сводный братец Чон Чонгук!       Чим продолжал молчать, мысленно сопоставляя только что полученные сведения с другими известными ему фактами.       — Не расстраивайся! — нетерпеливо продолжил босс. — Всего несколько минут назад я разговаривал по телефону с мистером Гу Ян Дженем, нашим старшим боссом. Я заявил ему, что не стану работать главным редактором, если в творческий процесс будут вмешиваться все его друзья и знакомые. В конце концов, если он хочет поднять рейтинг своего телеканала, то ему не следует ставить мне палки в колеса!       — И что же, он согласился с вами? — поинтересовался Чим.       — Разумеется! — Ли самодовольно ухмыльнулся. — Парень не дурак. Он понял меня с полуслова, ведь речь идет о его собственной выгоде. — Он снова пыхнул сигарой. — Уважаемый мистер Гу сдался без всякой борьбы. А я и впредь не намерен терпеть подобную цензуру!       Затем Лм Джиен пояснил Чиму, почему он решил выпустить первую часть передачи раньше, чем предполагалось вначале. Прошлый опыт подсказывает ему, что люди, подобные Чону, так просто не сдаются. Поэтому, предвидя продолжение наступления, Ли задумал нанести контрудар.       — Таким образом, к субботе тебе нужно подготовить первую часть передачи с изложением всей этой романтической чуши о трех парах влюбленных, а репортаж с благотворительного бала мы покажем на следующей неделе, как и собирались с самого начала.       — До субботы осталось не так уж много времени, — напомнил Чимин.       — И что с того?       — Нет, ничего, я постараюсь справиться, — заверил он босса, изо всех сил демонстрируя профессиональное рвение. Потом, воспользовавшись тем, что у главного редактора хорошее настроение, Чим перевел разговор на другую тему. — Мне понадобится классный оператор. Не будете возражать, если я возьму Ким Джи? — спросил он, имея в виду сотрудника, который считался лучшим специалистом в своем деле.       — Нет проблем. Только выполни все по высшему разряду! — Ли махнул рукой, давая понять, что больше не задерживает его.       Покинув кабинет главного редактора, Чимин подумал о том, что его положение еще больше усложнилось. Он считал, что имеет в запасе еще несколько дней, но сейчас все изменилось. Ему срочно требовалось взять интервью у Гука. Он должен хоть что-нибудь рассказать о своих надеждах, планах на будущее, о том, где они с Сонхи собираются жить после свадьбы, и тому подобное. Но дело осложняется тем, что именно Гук оказывает давление на руководство телеканала. Кроме него, больше некому заниматься этим. Таким образом, пытаться добиться от Чона сотрудничества — значит попусту тратить время. Однако у Чима нет другого выхода. Для начала надо войти в контакт с Гуком.       Он выпил три чашки горячего кофе, стараясь настроиться на предстоящий телефонный разговор, но так и не преуспел в этом. Ему до смерти не хотелось снимать трубку и набирать номер офиса Чона. И все же Пак превозмог себя и позвонил в компанию «Чон констракшн».       Трубку сняла секретарша Гука. Узнав, кто звонит, она ледяным тоном сообщила, что мистер Чон занят и приказал его не беспокоить.       — Прошу вас, Бона, соедините меня с ним! — взмолился Пак.       Но все было напрасно. Даже выслушав его извинение за то, что он выдал себя за Ким Техена, чтобы проникнуть в кабинет Чона, преданная секретарша отказалась соединить его со своим обожаемым шефом.       — Проклятье! — в сердцах бросил Чим, откидываясь на спинку стула.       Он не представлял себе, как можно справиться с возникшей проблемой. О том, чтобы пробраться в кабинет Гука раз, нечего и думать. После всего случившегося, Паку не позволят дойти даже до лифта. Номер домашнего телефона Гука раздобыть невозможно, потому что в справочнике он отсутствует, а все, кому этот номер известен, откажутся сообщить его. Что же делать?       И тут Чим вспомнил о Чон Хосоке. Что, если он обладает какой-либо информацией? Спустя две минуты Чим уже сидел на краешке стола коллеги, объясняя, в чем состоит его проблема, и прося о помощи.       — Ничего не выйдет! — Чон досадливо поморщился. — Конечно, я знаком с некоторыми людьми, которые могли бы знать хотя бы один из номеров Чона, но мне неудобно обращаться к ним. Как я объясню им свой интерес к этому предмету? И вообще, с какой стати я должен помогать тебе в этом деле?       Тон Чона ясно дал Паку понять, что тот до сих пор сомневается в наличии его родственных связей с Чон Чонгуком и не будет помогать ему, во всяком случае без некоторого поощрения с его стороны.       Конечно, по-своему Хосок прав. Ему действительно неловко будет просить у влиятельных знакомых телефон известного бизнесмена. Хотя, если он пожелает, то непременно раздобудет номер личного телефона Чонгука. У того непременно должен быть в кабинете личный телефон. Ведь не захочет же Гук, чтобы секретарша регистрировала все его частные разговоры с многочисленными подружками! Чим отчетливо помнил, что на рабочем столе Чона было два телефонных аппарата, а значит, ей нужно любыми способами раздобыть жизненно важный для нее номер.       Чим несколько мгновений изучал упрямое выражение на лице Чона, прежде чем убедиться, что тот не собирается менять своего решения. Придется, видно, предложить ему сделку.       — Ладно, Хо. — Чимин улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. — Мне и впрямь позарез нужен номер Гука. Может, поторгуемся?       Чон с кажущимся безразличием пожал плечами, но, судя по тому как заблестели его глаза, предложение Чима пришлось ему по вкусу.       — Хочешь, взамен я предоставлю информацию о новом любовнике одной хорошо известной тебе киноактрисы? Или историю о Ронни Блэквуде, банкире, который оказался замешанным в связях с крупными торговцами наркотиками?       Пока Чим говорил, Хосок вяло перебирал на столе бумаги, но он знал, что он слушает его внимательно.       — Хорошо, я согласен подумать над твоим предложением, — обронил Чон. — Только ко всему перечисленному добавь еще таинственный роман твоей подруги Инсан с владельцем крупной акционерной компании Чо Сону. До сих пор неизвестно, почему она бросила этого парня.       — Вот об этом не проси! — отрезал Пак. — Ты получишь информацию о всех тех, кого я назвал, потому что они заслуживают некоторой взбучки. Но если я узнаю, что ты добываешь сведения о личной жизни Инсан, — берегись!       — Ладно-ладно, не кипятись! Я все понял. — Хо рассмеялся. — Считай, что ты меня уговорил. Я подумаю, что можно для тебя сделать.       — В твоем распоряжении двадцать минут. По истечении этого времени наша сделка будет считаться недействительной, — решительно предупредил Пак, направляясь к своему столу.       Страдая от укоров совести по поводу того, что ему приходится снова прибегать к шантажу, он сел на стул и принялся нервно вертеть в руках карандаш. Даже если Чону удастся раздобыть номер личного телефона Гука, где гарантия, что тот согласится разговаривать с ним?       Гук правильно заметил, что им не стоит обсуждать то, что между ними произошло. Но Чим все равно не переставал думать о недавнем событии. В прошлом у него было несколько увлечений, но никогда не случалось ничего похожего на истории, описываемые в романах, когда земля словно плывет у влюбленных под ногами. Даже поцелуи последнего приятеля Пака, который был очень милым и привлекательным молодым человеком, лишь слегка ускоряли его сердцебиение. А их занятия любовью являлись не более чем приятным времяпрепровождением.       Как же тогда найти объяснение всепоглощающему взрыву страсти, захватившей его, когда он таял в объятиях Гука, с горячностью отвечая на его поцелуи?       Впрочем, какие тут нужны объяснения, усмехнулся Чим. Просто Чон искушен в подобных делах. Наверное, с таким же успехом он соблазняет каждую приглянувшуюся ему женщину и не только. И если Чим не поостережется, он станет для него очередным приключением.       Да и в чем, собственно, заключается проблема? Пак всего лишь позволил себе ненадолго увлечься. Последние дни прошли для него в некой эйфории. Но лучше как можно скорее забыть все недавнее сумасбродство и зажить прежней спокойной жизнью. Это нетрудно будет сделать, принимая во внимание, что Чиму больше нет необходимости лично встречаться с Гуком. Он позвонит ему по телефону, а позже побывает вместе со всеми тремя парами на благотворительном балу — и на том конец!

***

      Чимин вздохнул и откинулся на спинку стула, с тоской пробежав взглядом по полкам своей домашней библиотеки. И как только всем этим известным писателям, чьи книги теснились в шкафах его кабинета, удавалось создавать столь впечатляющие произведения? Сам Чим, набросав для передачи три совершенно разных очерка об истории любви Гука и Сонхи, пришел к неутешительному заключению, что все они как будто насквозь пропитаны патокой и малиновым сиропом.       — Это все он виноват, Чон! — недовольно проворчал он.       Действительно, незачем было Гуку так набрасываться на него во время телефонного разговора. В конце концов, он должен понимать, что у него тоже есть работа, которую он обязан выполнять.       А может, я несправедлив к нему, снова вздохнул Пак, поднимаясь из-за стола и направляясь к окну. Вероятно, мне тоже не понравилось бы, если бы о моей личной жизни рассказывали с экрана телевизора, признался он себе, глядя на искрящийся в лунном свете иней на ветвях деревьев в сквере напротив.       Когда Чон Хосок, в возможностях которого Чимин не сомневался ни минуты, принес требуемый телефонный номер, ему понадобилось собрать все свое мужество, чтобы снять трубку и позвонить. Но еще больше сил ему потребовалось для того, чтобы удержаться и не бросить трубку после первых гневных фраз Гука. В ту минуту он меньше всего походил на влюбленного!       — Ты сам во всем виноват! — резко заметил он, когда Чим рассказал об изменении сроков выхода передачи в эфир.       — Ничего подобного, — возразил он. — Эти перемены напрямую связаны с твоей попыткой повлиять на владельцев нашего канала. Но Ли, главный редактор, тоже не лыком шит. Его голыми руками не возьмешь! Нажим с твоей стороны лишь заставил его ускорить выход передачи.       — Тебе прекрасно известно, что мне претит сама идея вашей дурацкой передачи, — сердито напомнил Чон.       Однако попытки давления ты не отрицаешь, злорадно подумал Пак.       — И я не собираюсь спешить тебе на выручку только потому, что у тебя возникли проблемы! — продолжил Гук. — А если ты еще раз попытаешься связаться с Сонхи, я сделаю так, что тебя действительно уволят с работы.       — Но если я не выполню свою работу, то меня уволят еще скорее! Как видишь, терять мне нечего. Если ты не согласишься помочь мне, то я просто вынужден буду начать действовать в обход твоих запретов.       К сожалению, единственным результатом угрозы Чима явилось то, что Чон зло выругался и швырнул трубку.       Таким образом, ему пришлось писать очерк скорее художественный, чем основанный на фактах. Это оказалось совсем не таким легким делом, как представлялось Чимину поначалу. Прежде всего, нужно было следить за тем, чтобы в передачу не проскользнуло ничего такого, к чему впоследствии могли бы придраться адвокаты Гука и Сонхи. Поездка в загородное поместье Чхве обеспечила Чима достаточным количеством материала, но все же кое-где зияли внушительные бреши, на которые не преминет обратить внимания такой профессионал, как Ли Джиен.       Может, Инсан пробудит во мне вдохновение, пронеслось в голове Чима. Позвонив в расположенную на первом этаже квартиру подруги, он выяснил, что она ничем особенным не занимается и будет рада подняться к нему и поболтать полчасика за чашечкой кофе.       — Не понимаю, почему ты делаешь из этого проблему, — спросила Инсан спустя несколько минут, когда они устроились за кухонным столом. — Ты познакомился с Гуком и его семьей еще девять лет назад, поэтому тебе не составит труда вставить в передачу какую-нибудь невинную семейную историю, которая поможет залатать дыры в материале. А затем ты все плавно сведешь к помолвке Чона и Сонхи.       Чим пожал плечами.       — На первый взгляд все выглядит очень просто, — мрачно произнес он — Но на практике все гораздо сложнее. Если бы мне нужно было написать роман, тогда я мог бы развернуться вволю. Но для передачи мне необходимо подать материал лаконично, в то же время не забывая сделать акцент на эмоциях влюбленных. — Пак грустно вздохнул. — То, что я набросал сейчас, не нравится даже мне самому, а как к этому отнесется наш главный редактор, легко себе представить!       — Ничего, безвыходных положений не бывает. Ты обязательно что-нибудь придумаешь. Вот, например… — Инсан умолкла на полуслове, потому что в эту секунду прозвучал дверной звонок. Затем раздался нетерпеливый стук в дверь. — Кто бы это мог быть?       — Понятия не имею, — медленно произнес Чим, поднимаясь из-за стола и направляясь в прихожую. — Я никого не жду.       Не успел он отодвинуть щеколду, как дверь распахнулась и в квартиру шагнул Чон.       — На улице пошел снег, — сообщил он, снимая дорогое тяжелое пальто, припорошенное крупными снежинками. — И не надо так смотреть на меня! Лучше дай мне выпить чего-нибудь покрепче, — добавил Гук, после чего отдал пальто оторопевшему Чиму и пошел по коридору в теплую ярко освещенную кухню.       Все еще не пришедший в себя от неожиданности, Чимин машинально повесил пальто на вешалку и поспешил следом за бесцеремонным гостем. На пороге кухни он остановился и поманил к себе Инсан.       — Не уходи! — шепнул Чим подруге на ухо, в подкрепление своей просьбы крепко сжимая ее руку.       — Ты с ума сошел! — фыркнула та, оглянувшись через плечо на очень красивого, но сердитого человека, прохаживавшегося взад-вперед по кухне. — Насколько я понимаю, это и есть Чон Чонгук?       Чимин молча кивнул.       — Ну нет! Мне нечего здесь делать. Разбирайся с ним сам, солнышко. А я лишь могу пожелать тебе удачи! — лукаво бросила Инсан, пятясь к выходу с явным намерением улизнуть. Через мгновение она уже исчезла за дверью.