Комфорт
29 марта 2023 г., 10:08
Дверь за нами закрылась, отрезая внешний мир со всей его суетой: автобусами, типографиями и внезапными встречами. Мы остались одни в тишине моей прихожей.
Я разулся первым, поставил кеды на полку. Она последовала моему примеру, но двигалась медленно, словно боялась, что я исчезну, если она отвернётся. Её взгляд блуждал по стенам, впитывая обстановку.
— Проходи, — кивнул я в сторону гостиной. — Не стесняйся.
Она прошла вперёд, её голова медленно поворачивалась, разглядывая каждую деталь: скромные полки с книгами, старый торшер, наброски на журнальном столике. Она изучала мой мир, в котором раньше никогда не была.
Вдруг она замерла. Я проследил за её взглядом и увидел картину. Та самая, что висела на стене полгода. Рассвет над нашим посёлком, который я написал с натуры ранним утром.
— Это ты нарисовал?! — её голос сорвался на удивлённый полушёпот.
Смущение обожгло меня, хотя вроде бы было нечего стесняться. Свои работы я давно привык не стесняться, но её реакция... Она была особенной.
— Да, я... вчера, — соврал я. На самом деле неделю назад, но вчера звучало более спонтанно.
— Да ладно... — она подошла ближе, рассматривая мазки.
— Что?
— Никогда не видела, чтобы ТЫ рисовал, — она повернулась ко мне, в её глазах было удивление, смешанное с чем-то тёплым. — Но выглядит чертовски круто!
— Ну... Я думал, ты знаешь, — я пожал плечами, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Но спасибо, приятно знать.
Между нами снова повисла тишина, которая нарушалась только цоканьем настенных часов у входа. Брялок отвернулась от картины и стала дальше осматриваться.
— Слушай, чай? У меня тортик есть. Купил вчера, думал, один доем, а тут такая компания.
— Ну пошли, — ответила она коротко и чётко.
На кухне я засуетился. Достал две тарелки с голубой каёмочкой. Приборы разложил, кружки поставил. Она села за стол и наблюдала за мной.
— Ты всегда такой хозяйственный?
— Когда гости. А когда один — могу из чайника попить.
Я нарезал рулет, залил кипятком заварку, разлил чай. Над столом поднялся пар.
— Чаепитие объявляется открытым, — поднял кружку.
— За встречу, — кивнула, сделала глоток.
Мы болтали о пустяках: о посёлке, о том, кто куда уехал, о новых магазинах. Обычный разговор, за которым мы оба прятали главное: то, что произошло утром, вечность, которую мы не виделись, и то, что теперь сидим тут, как будто и не было этих лет.
Внезапно она дёрнулась, поставила кружку на стол, и горячий чай пролился ей на худи.
— Ё... к макарёк! И как теперь?!
Я схватил салфетки, но понял, что поздно. Чай уже впитался.
— Тихо, не паникуй. Давай кофту. Не будешь мокрая весь оставшийся день. Джинсы высохнут быстро, а кофту надо сменить.
— Утону в ней, — возразила, но в голосе уже не было паники.
— Не утонешь. Я рукава закатаю, у меня есть толстовка. Тебе понравится.
Я отправился в комнату и нашёл толстовку. Она была большая, мягкая, тёмно-синяя, с потёртыми рукавами. Я протянул её ей.
Она стянула мокрую кофту, надела мою. Толстовка висела на ней мешком, но было в этом что-то трогательное.
— Рубашки закатай, — скомандовал, аккуратно закатывая рукава.
Она смотрела на меня сверху вниз, улыбаясь.
— Нормально?
— Более чем. Тебе идёт!
— Спасибо. Такая уютная... Допиваем?
Мы быстро допили чай. Я предложил:
— Пойдём в комнату? Там музыка.
— Пойдём.
Я первым зашёл в комнату. На кресле валялись джинсы, на столе — ноутбук и черновики, на полу — стопка книг. Я успел прибрать бардак, когда она задержалась в коридоре, разглядывая фотографии.
— Заходи, — крикнул.
Она вошла, разглядывая полки с книгами, постеры с группами, укулеле в углу, подоконник с кактусами.
— Уютно у тебя. Классно живёшь.
— Благодарю. Стараюсь, чтобы было уютнее.
—... У меня тоже такое убежище. Только меньше.
Мы замолчали. В комнате висела особенная тишина. Я сидел и смотрел в стену, боковым зрением видел, как она смотрит на меня. Её глаза — яркие, почти медовые — изучали моё лицо. Я повернулся, наши взгляды встретились.
— Слуш... можно кое-что сказать?
— Конечно.
— Я давно хотела... — она отвела взгляд, уставилась в пол. — Я в тебя втюрилась. Давно. Сегодня поняла, что если не скажу, то лопну.
Мир вокруг исчез. Осталась она — смущённая, красная, но красивая.
— Это... неожиданно, — выдохнул, чувствуя, как краснею. — Я думал, ты никогда...
— Показывала. Просто ты не видел. Я боялась.
— Глупая.
— Так это... взаимно? — её пальцы теребили край толстовки, взгляд метнулся к моим глазам.
— Да.
Она рванула ко мне, схватила за плечи и повалила на кровать.
— Ты серьёзно?
— Не шучу!
Её руки обхватили мою талию, она обняла меня крепко, уткнувшись носом в шею. Я обнял её в ответ, чувствуя, как дрожит её тело.
Было так правильно. Так комфортно.
Мы уснули в обнимку, уставшие и счастливые.
Спустя три часа я открыл глаза. В комнате уже стемнело, за окном догорал закат. Брялочек спала, прижавшись ко мне. Светлые волосы разметались по подушке, ресницы чуть подрагивали. Я смотрел на неё, боясь пошевелиться.
Она проснулась сама, открыла глаза, моргнула, пытаясь понять, где находится. Потом её взгляд остановился на мне, и она улыбнулась.
— Привет, — прошептала хрипловатым голосом.
— Привет.
Она смотрела на меня так, словно я был самым дорогим в её жизни. Я смотрел на неё и думал, что готов смотреть вечность.
Она приподнялась на локте, склонилась надо мной и поцеловала в лоб.
— Ты мой — сказала тихо.
И снова прижалась ко мне, свернувшись калачиком. Я обнял её, чувствуя, как она вибрирует от счастья. В груди разлилось тепло.
Может, это был единственный раз в её жизни, когда она была так счастлива. Когда весь груз прошлого отпустил её, и осталось только здесь и сейчас. Всё только начиналось.
