Palels

Вновь ощущение того, что время тут ставят на паузу, грело душу. Хоть это и не так, но было приятно думать, что, находясь здесь, никуда не надо спешить, напрягаться, думать, что же делать и как сводить концы с концами. В этом месте было так же хорошо, как с ним, и Наташа назвала бы своим настоящим домом именно «Palels». Если бы могла, то сидела тут каждый вечер, каждый вечер под его взглядом, что не прожигал, а приятно гладил кожу. Будто ты его маленький котёнок, о котором он заботится. Она не знала, так действовала атмосфера этого бара или что-то иное, но девчонке даже очень нравился интерес его персоны. Но к сожалению, пока разговорами и рассказами, вместе с алкоголем, развлекал Богданов. — Подожди, а почему всё-таки Света не смогла прийти? — брюнет сразу же занервничал и, хрустнув пальцем, неуверенно ответил: — Та её мама попросила помочь… ой, то есть не помочь, остаться дома попросила, мол, ей одной засыпать будет тревожно. — Да? — переспросила с ухмылкой. — Да, отца у нас нет. — Извини за такой вопрос, а что с ним? — Он бросил маму, как только узнал, что она беременна, обвинил её в том, что дети не от него, и ушёл. Мама даже фотографии его не показывала, а может, их у неё и нет вовсе. — Не буду говорить, что мне жаль, ведь если ваш отец так поступил, то он просто мудак. — Ты права, я тоже так считаю. — А Света? — Свете не хватало отцовской любви. Иногда она задумывается над тем, чтобы как-то его найти, но я считаю это невозможным, да и ни к чему. — Жаль, что она не смогла прийти, я бы хотела с ней получше пообщаться. — Да, ты какая-то отстранённая в унике сидела. — Такое бывает с теми, чей жизненный путь решает кто-то. — Ты не хотела поступать в МГУ? — Я в принципе не могла выбирать после 9-го класса. Я очень хотела во ВГИК, с 12 лет посещала 7 разных театральных кружков, и в каждом мне говорили, что если я не пойду туда учиться, то просто пропаду, как прекрасная роза при наступлении холодов. А для моих родителей мой выбор был постыдным, поэтому решение я не могла принимать с 15 лет, — видимо, уловив грусть собеседницы, брюнет приобнял её за плечи. — Знаешь, всё, что в жизни случается, делает нас сильнее. Я уверен, что ты бы была прекрасной, даже знаменитой актрисой, но всё, что не делается — всё к лучшему. — Да что ты такое говоришь?! — в секунду Гончарова отстранилась от него. — Давай перед тем, как что-то ляпнуть, ты дважды подумаешь. Я не из тех людей, которые пускают жизнь на самотёк. — Да? Поэтому ты сейчас загинаешься в МГУ? — парень резко замолчал. — Прости, прости, пожалуйста, алкоголь. — Отвернув голову от брюнета, её глаза, как будто кто-то стал управлять, устремились на балкончик, или, просто самой хотелось его увидеть, чтобы стало лучше. Получила, что хотела. Попов смотрел, не отрываясь, крутя в руке шпильку. Мягко улыбнувшись ему, он сделал то же в ответ. — Наташ? — Да? — она не сразу повернула лицо к Богданову. — Я не сильно тебя задел? — Если честно, достаточно. И если бы мы были в другом месте, я давным-давно уже ехала в такси домой. — Тебе тут настолько нравится? — Да, очень, — в этот момент улыбнулась Попову шире и развернулась на однокурсника. — А чем тебе тут так нравится? — Это допрос, гражданин Богданов? — Никак нет, гражданка Гончарова. — Ну и всё тогда, пей виски, — смеясь, ответила ему. Девушка остановилась на пятом стакане, когда почувствовала, как односолодовый виски теплыми струйками разливается внутри. Ведь в опьянённом состоянии сидеть не хотелось, а вот сопроводитель совсем так не считал, а она насчитывала уже восьмой его стакан. Желая вновь развернуться, чтобы глянуть на Арсения, отвлёк брюнет. — Идём потанцуем, — пьяно предложил он. — Ну, идём.  Сначала всё было нормально: смеялись, танцевали, он иногда кружил её, но в момент очередного кружения брюнет превысил свои полномочия и попытался утянуть ту в поцелуй, на что сразу был отвергнут. — Наташ, ты чего? — Нахал! — развернувшись, чтобы пройти наверх, увидела, как Попов стоит у оградки и сжимает её край. — Ну конечно, ему можно тебя лапать, а мне нет? — Да кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать?! — А ты кто?! Думаешь, если будешь сосать дружку ректора под столом, то закончишь с красным дипломом?! — звонкая пощёчина оставила красный след на щеке парня, к которому он сразу прикладывает свою ладонь. — Истеричка конченая, — Студентка быстрым шагом поднималась наверх. Но неожиданно глаза начинает застилать солёная пелена. Воздуха становится мало. Всё тело потряхивает. Хватаясь за перила одной рукой, а другой за шею, она пыталась стянуть невидимую верёвку, которую стягивала на шее паническая атака. Они начали преследовать её со второго курса колледжа. Постоянный стресс, нервы, ссоры дали о себе знать. Слезинка скатилась по щеке, и тело чуть согнулось. Через секунду к девушке подбегает Арсений и, ничего не спрашивая, подхватывает на руки, вынося на улицу. Шатен садит Наташу на ступеньки у входа, а сам опускается на колени, останавливаясь прямо перед лицом, нежно держа за руки. — Ангел, посмотри на меня, смотри мне в глаза, — выполняет и попадает в омут этих глаз. Теперь кажется, что задыхается она именно в них. — Давай, дыши вместе со мной. Вдох, — пытается глубоко вдохнуть, но получается рвано. — Выдох, снова вдох и выдох, я рядом, я с тобой, слышишь? Дыши, — они вместе дышат. Арс аккуратно гладит её ногу. Постепенно шатенку отпускает, и та уже может нормально дышать. Слёзы непроизвольно катятся по щекам. — Ангел, как ты? — Нормально, — часто закивала головой в подтверждение. — Спасибо вам большое. — На ты, хорошо? Часто у тебя такое бывает? — Только в стрессовых ситуациях, но тоже через раз, когда повезёт, — болезненная улыбка заставляет мужчину улыбнуться в ответ и притянуть в объятия. Его крепкие, но одновременно такие нежные руки, его тепло, его запах, в целом его присутствие и такая близость успокоили окончательно. — Спасибо тебе, — произнесла в его грудь, тот в ответ погладил по волосам. Это прекрасное единение разорвал Костя, который держался за всё, что может его удержать. — Что с тобой? — Это из-за него? — спросил Попов около ушка. Гончарова лишь кивнула. — Ангел, пройди, пожалуйста, в VIP, я сейчас подойду, — без лишних слов зашла в помещение, провожаемая двумя взглядами. — Тебя не учили, что обижать и приставать к девочкам нехорошо? — зло раздался голос, будто Зевс разгневался на людей. — А что я? — пьяно претил брюнет. — Она ведёт себя как высокомерная выскочка, кто ей виноват? — в мгновение ока мужчина прижал того к стене. — Послушай меня сейчас очень внимательно, если я узнаю, что ты снова её обидел, пеняй на себя, — голубоглазый отошёл от студента, поправил свою одежду и на входе сказал: — Теперь ты в black list-е этого заведения, — и удалился, оставив парня одного. Шатенка же сидела на приятном бархатном диванчике и даже не подозревала, что может произойти там между ними. Когда Арсений поднялся ко ней, особа сразу же вцепилась в него взглядом. — Всё хорошо, больше он тебя не тронет. — А ты его не тронул? — это звоном пронеслось в голове оппонента. — А ты к нему не равнодушна? — присел тот напротив. — Нет, конечно, ты видел его? — мужчина рассмеялся, то ли от её высказывания, которое его успокоило, то ли от собственных мыслей. — Выпьешь чего-нибудь? — Нет, уже третий час, мне бы домой. — Давай отвезу. — Но… — Не смотри на то, что я пил, это всего один стакан за этот вечер. — Ладно. — Бери тренч и пойдём. Выйдя из заведения, тело окутал приятный холодок от ветра, который немного развеял волосы, как бы играя с ними. Все говорили, что у Наташи шикарные волосы, и все от них без ума, но сегодня та увидела, кто правда был без ума от них, и видимо не только от них. Сев за руль, Попов игриво спросил: — Домой или к подружке? — Домой. — Уверена? — Вариант, который ты предлагал мне вчерашней ночью, озвучен не был, поэтому да, домой, — мужчина ухмыльнулся. — А твой ответ отличался бы от вчерашнего? — Кто знает? — игриво пожав плечами и с той же улыбкой, зеленоглазая развернулась к окну. Быстро мелькающие картинки убаюкали со скоростью их воспроизведения, и уже сквозь сон она почувствовала недолгое тепло на руке, которое, исчезнув, оставило дискомфорт.  Девушка понятия не имела, сколько удалось поспать, но разбудило её аккуратное, почти неосязаемое прикосновение к колену и такой мягкий, мурлыкающий голос: — Ангел, мы приехали. — М? — не открывая глаз, переспросила, поворачивая голову. Шатен улыбнулся, глядя на неё, и быстро, поочерёдно поднял, а потом опустил пальцы на её коленке. — Просыпайся, мы у твоего дома, — шепнул на ухо Попов, что не заставило ждать реакцию, и он сам почувствовал мурашки по её телу. Гончарова медленно открыла глаза, и их взгляды снова кинулись друг другу в объятия. — Ничего у меня не забыла? — Я сразу уснула, ничего не доставала. — Я про клуб, он для меня как второй дом. — Для меня — как первый. — Ты не чувствуешь радости, возвращаясь домой? — он заглянул в глаза, как будто пытался перечитать весь жизненный архив, который был в голове. — К сожалению, нет.  — Почему? — рука всё так же лежала на худенькой ноге. — Родители такие… Ладно, спасибо, что подвез. — Ангел. — Да? — Оставь свой номер. — В моём личном деле он есть. — Предпочитаю узнать тебя и о тебе через личный разговор. Будет не честно, если я всё прочту, а ты обо мне так ничего и не будешь знать, как считаешь? — Считаю, что вам, Арсений Сергеевич, стоит записать номер. — Пара вновь друг другу улыбнулась. Когда в записной книжке шатена прибавился ещё один контакт, зелёноглазая вышла из машины и, обернувшись напоследок, одарила мужчину ещё одной улыбкой, а затем скрылась за дверью. Попов же, откинув голову и прикрыв глаза, прокрутил все мысли о ней: её поведение, жестикуляцию, голос, запах, её чарующие глаза и такие прекрасные локоны. Она манила его, словно он был привязан к ней нитями, и будь она рядом или вдали, девушка никогда не покидала его мысли. Попову всегда казалось, что время без неё тянется неумолимо долго, а с ней бежит так, что не угнаться. И кажется, будь они даже весь этот вечер только вдвоём, он бы не смог ей насытиться, но каждую минуту, секунду вместе, запоминал, точно записывая на касету памяти, и мог проиграть в любой момент. Когда в его аудиторию заходили другие студенты на том месте, где сидела она, он видел только её, и сегодняшний инцидент заставил его не на шутку распереживаться. После этого шатену ещё больше хотелось не отпускать от себя ни на минуту. Узнав факт, что, видимо, у малышки проблемы с родителями, это только усилило желание. Как же ему хотелось всё о ней узнать, каждую деталь её жизни, всё, что тревожит, что болит, не зажившие и давно затянувшиеся, оставив шрам, раны. Попов был готов собственноручно задушить каждого, кто её бы обидел или задел, не говоря уже о — довёл до слёз. Опустив руки на сиденье, он нащупал что-то холодное и, открыв глаза, увидел её шпильку. Покрутив изделие в руках, он ухмыльнулся своим мыслям и, положив украшение в карман рубашки, завёл машину, уехав прочь, зная, что завтра он точно с ней увидится, хоть и на то ему не нужна была какая-либо причина.