Palels

Вам наверняка знакомы ощущение, когда вы понимаете, что в вашей жизни грядут перемены или что-то, что должно прекратить ваши страдания и беды? Наташа чувствовала такое каждый раз, когда он смотрел на неё, держал за руку или прижимал к себе. Ничего не говоря. Ничего не обещая. Она и не нуждалась в этом. Само его присутствие дарило ощущение дома. Лёжа в одиночестве, ничего больше не крутилось в голове, кроме мыслей: «Я так хочу, чтобы сейчас он был рядом, обнимал и шептал что-то на ухо». Пустое чувство одиночества — вот что сжирало всё время с того вечера и усугублялось каждый раз, как происходила встреча с Поповым. Два понимания боролись меж собой: насколько же всё просто и как это всё тяжело. Самокопание, утопия — что только не посещало грудную клетку, неприятно сжимая всё до треска. Мысли, которые невозможно прогнать, как бы ты этого не хотел. Может, поэтому девушка так много пила. Но сейчас, в таком знакомом салоне автомобиля, она ехала, глядя в окно, а руку мягко сжимал тот, кто вызывает всю бурю эмоций в голове и груди. С ним было слишком хорошо и спокойно, казалось, наступит апокалипсис, а рядом с Арсом этого не заметишь. Он был тем самым кусочком жизни, который бессовестно отобрали, не спрашивая. Шатен глядел то на дорогу, то на свою спутницу. На лице была улыбка, впервые за эти дни Наташа искренне улыбнулась. Было спокойно. Было по-настоящему хорошо. Вся дорога прошла в идиллии тишины, которая не била по ушам. Наоборот, проникала в мозг и холодными струйками протекала по извилинкам. Подъехав к дому шатена, особа осмотрелась: красивые высотки завораживали, казалось, всё, что связано с ним, имеет такую энергетику. — Ангел, нам сюда, — преподаватель протянул руку и, сплетя пальцы, повел внутрь здания. Здесь очаровывало всё, но ничто не могло сравниться с тем, какими чарами её окутывал Попов. Что-то ненастоящее. Он как вампир, который дожил до нашего века, но излучает вайб своей прежней жизни. — О чём задумалась? — за пересмотром собственных мыслей девчонка не заметила, что делает это, глядя ему в глаза. — Сказать тебе честно?… О тебе, — на лице Попова заскользила ухмылка, перетекающая в улыбку. — И о чём же конкретно? — Наш этаж, — глянула на экран, где мелькали цифры, и дверь открылась. Стоя у двери, в голове начали мелькать образы, какой же она будет. — Прошу, — открыв дверь, голубоглазый выпрямил руку, пропуская даму вперёд. Уже стоя в коридоре, было замечено, что квартира выполнена в основном в тёмно-серых и белых тонах, как и предполагалось. Арсений не похож на человека, чьё жилище будет пестрить яркими цветами, но самое главное в ней было то же самое чувство дома, или так было везде, где был он? — Нам сюда, — шатен провёл гостью в просторный зал. Всё было идеально. Даже могло показаться, что тут никто не живёт. — Скорая, которую я увидел под домом… — Да, это от меня, — Попов вцепился взглядом, требующим объяснений, — из-за того что я пила в несусветных количествах, по моей инициативе Антон вызвал скорую для прочистки крови, — глаза выражали буйство эмоций, но две главные — были поощрение и злость за такое отношение к организму. — Ты злишься. — Нет, ангел, просто я понимаю, что ты совсем не та, которой себя показываешь на людях. — Поэтому мы здесь. — Нет, мы здесь потому что я больше не хочу переживать за тебя и забирать после капельниц от каких-то безалаберных друзей. — Не говори так про Тошу! Он многое для меня сделал и он был самым важным и дорогим человеком в моей жизни! — Почему же был? — выжидающе спросил Попов. — Наверное, мне сейчас следует успокоиться и рассказать тебе всю свою историю. — Что ж, ты права, — усаживаясь напротив, шатен принялся внимательно слушать. За всё то время, как ему ведали краски жизни, мужчина ни разу не перебил. Лицо его не меняло эмоций, но определённо ощущалось, как весь рассказ отыгрывает внутри его головы, сердца и души. Естественно было безумно интересно, что же он думает, чувствует, переживает сейчас. Вроде они были слишком близки, а вроде были незнакомыми друг другу. — Как-то так я дожила до своих двадцати, — слегка отрешённый взгляд зацепился за его бушующий океан. Всё сидели в ожидании чего-то. Они. Весь мир.  — Если ты ждёшь, что я что-то скажу, то я даже не знаю что, — Попов покачал головой и откинул её. — Тебе тяжело. — У меня просто слишком много мыслей и вопросов в голове. — Я могу дать на них ответы? — Нет, ангел, это всё не к тебе, — он повернул голову на взываемую и улыбнулся. — Арсюш, ты отвезёшь меня обратно к Тоше? — Нет. — Пожалуйста, только не вези меня домой, — слёзно просила Гончарова. — И туда я тоже не собираюсь тебя везти, — молчаливый взгляд выбил из него ответ, — Я привёз тебя к себе не только чтобы услышать твою историю, — оба словно бегали от этого очевидного ответа, но шатен всё-таки решился сказать как есть, — Я хочу, чтобы ты жила у меня. — Но это…..мы же, я же даже не знаю тебя. — Иногда не так уж и важно знать человека, чтобы с ним чувствовать себя дома, — его ответ заставил весь внутренний мир дрогнуть. Он ощущал рядом с девчонкой то же, что и она с ним. Осторожно подползая, Наташа обняла его. Шатен повторил это действие и аккуратно заправил длинный локон за ушко. — Я чувствую себя так с тобой, везде где есть ты. — Я тоже, ангел, я тоже, — гладил он по волосам, словно маленького ребёнка, убаюкивающе. — Может, это прозвучит абсурдно, но такое было после первой нашей встречи, только тогда я ещё не могла обозначить это чувство. — Заяц, это прозвучало как признание. — Это оно и было, — не отстраняясь, пара посмотрела друг другу в глаза, — Можно я хоть узнаю, сколько тебе лет? — 40. — Не так уж и много, — усмехнулась его ответу, — мой отец старше тебя всего лишь на 6 лет. — А сколько лет твоему другу? — Тоше 32. — Я вижу, ты привыкла общаться с теми, кто намного старше тебя. — Намного приятнее, мои сверстники не всегда отличаются умом и сообразительностью, взять в пример того же Костю, — воспоминание заставило поморщиться. — Неприятный тип. — Очень неприятный, постоянно у Марины спрашивал, почему я на учёбу не прихожу. — Почему ты не скажешь, что не разделяешь его интереса? — Ну как только увижу, сразу скажу, — шатен улыбнулся, — я вижу, он тебе тоже не особо приятен. — После того вечера — да. — Только специально не вали его на философии. — Ну ладно, — они вместе посмеялись. Затем младшая потёрлась о его грудь, больше прижимаясь. Так и просидели ещё какое-то бесчисленное количество времени. Наташа даже словила себя на мысли, что начала засыпать, но Попов вывел из этого транса своим голосом, — Ангел, я бы сидел так до вечера, но мне нужно по делам отъехать. — Хорошо. — Вечером вернусь, — подарив друг другу улыбку, обожаемый преподаватель поцеловал в макушку, встал, и, выйдя в коридор, послышался звук закрывающейся двери. Откинув голову на спинку дивана, курчавая спросила сама себя: «Неужели всё вот так просто, он забрал меня к себе, но на долго ли?» Посидев ещё чуть-чуть, девушка встала и начала осматриваться. Просторный зал, плавно перетекающий в кухню, красивейшая спальня, в которой была ванная комната, балкон с завораживающим видом на Москву — вечером, наверное, вид просто не описать. Спокойное одиночество нарушил звонок на мобильный. Друг потерянно вопрошал, куда та испарилась. Ответ: «У Арсюши», — вызвал по ту сторону ехидную ухмылку. Понять это можно было, когда он переспросил, повторяя то, как был назван голубоглазый. — У Арсения Сергеевича, так больше нравится? — Ну это ты со своим голубоглазым будешь решать, на что у него больше встаёт. — Фу, Антон, какой же ты мерзкий! — на том конце послышался громкий смех. — Ну прости, прости. Как вообще случилось, что ты у него оказалась? — Просто забрал меня. Это решение не подлежало обжалованию. — Да, по нему видно. И надолго ли ты? — Не знаю, по его намерениям как будто навсегда, — сколько восклицаний было услышано за пару секунд после этой фразы, не описать. Но перебить этот словесный египетский папирус пришлось. Хоть и с трудом.  — Тош, только у меня к тебе просьба, Марине чтобы ни слова! — А если она приедет, а тебя нет? — Скажи, не знаю там… — Ты долго от неё это скрывать будешь? — Ну я не хочу, понимаешь? Ощущение, что если я ещё кому-то про него расскажу, то всё это растворится и не сбудется, как самый лучший сон. —Но это реальность, и Марина не такая уж… Ну, я не думаю, что она побежит всем рассказывать. — А я думаю, вам надо встретиться, — хихикнув, произнесла. — Это что щас было? Бунт на корабле? — Да, бунт. — Да, бунт. Обменявшись ещё парой фраз и обмолвившись, что завтра приедет к Антону, попрощались. Открыв холодильник, девушка сразу достала микс салата и авокадо, смешав всё это на скорую руку, зеленоглазая наконец села за поздний завтрак. Сидя в тишине, она не о чём не думала, лишь улыбалась, глядя в окно, и ела. После, прибрав за собой, шатенка прошла в спальню. Спать ей хотелось жутко, ведь весь этот недельный и запойный образ жизни она нормально не спала. И как только её голова коснулась подушки, Гончарова провалилась в сон.   Открыв глаза, заметила, что за окном уже стемнело, а её накрывал плед. Видимо, Попов уже был дома. Выйдя на балкон, восхищения сдержать не удалось: вечерняя Москва с такой высоты казалась чем-то необыкновенным. В своих восторженных помыслах девушка не заметила, как вошёл Арс и, почувствовав сильные руки, прижимающие хрупкое тело к своему, такому пылкому, трепещущему, та вздрогнула. — Не стой тут долго, заболеть ещё не хватало, — говорил он на ушко. От такого горячего дыхания жар разлился по всему телу. Гончарова откинула голову на него и заглянула в глаза. В момент шатен развернул младшую, и она увидела, как его ясное летнее небо потемнело. В абсолютном непонимании, что же сейчас произойдёт, мозг сам стал перебирать различные варианты, но кроме того, который случился. Арс мягко притянул девушку к себе, и уста слились в приятном, трепетном, но таком желанном поцелуе. Их мягкие губы играли симбиоз. Жар перетекал из одного тела в другое. Будь вокруг серый мир, в момент такого интимного соединения они раскрасили бы его самыми яркими красками. Шатен прижимал к себе так, что казалось те становились единым целым. Его запах и этот поцелуй вскружили голову. Наташа вдруг подумала, что сошла с ума окончательно. Одна его рука держала за талию, а вторая — за личико. Когда воздуха стало критично мало, пришлось отстраниться. В этот момент Попов прильнул к линии челюсти, оставляя пару поцелуев там. Затем перешёл на шею, чем вызвал тихий стон, сорвавшийся с губ. После этого ещё один, когда зеленоглазая почувствовала, как его зубы сомкнулись на коже в этом же участке, оставляя багровую метку. — Арсюш, — прошептала. — Ангел, — перед тем как сказать, шатен издал глубокий рык и отстранился, переводя дух. Два затуманенных взгляда переплетались между собой в каком-то понятном только для них танце, и простояв так ещё минуты две, старший произнёс: — Я еду заказал, надеюсь, не остыла ещё, идем, — и, взяв за руку, прошёл на кухню. Сидя за столом, двое, ничего не говоря, просто ели еду и друг друга взглядом. — Завтра придётся пойти в универ. Наташ, есть риск отчисления. —Может, я этого и хочу. — Ангел, я всё понимаю, но давай не будем бежать вперёд паровоза. Не все решения, принятые на эмоциях, правильные. — У меня всё, — я ухмыльнулась. — Ангел, — шатен повторил эту эмоцию и спустил глаза на шею, где красовался след от «решения», — это было явным желанием, а не импульсивным действием, — положил он в рот кусочек мяса, снова возвращая свой взгляд. — Но в универ пойти придётся. — У меня даже вещей с собой нет. — Наденешь мою рубашку. — Ну хорошо, — ухмыльнулась своим мыслям. Дальше ужин прошёл в каких-то рассказах и смехе. Завершив трапезу, юная особа начала мыть посуду, а Арсений удалился в ванну. Пока домывала тарелку, голову всё же посетила мысль: «Что я скажу подруге?» и она будто почувствовала, что о ней думают. На экране сотового высветился контакт. Радостный голос вещал о встрече с Антоном и что именно он был инициатором. Собеседница сделала вид, что ничего не знает и не замешана в этом. Пытаясь вывести на чистую воду, подруга так погрузилась в это, что оставалось надеяться, что мурлычущий голос, который взывал своего ангела, не был услышан по ту сторону.  Когда атаки начали разрушать крепость отнекиваний Гончаровой, та не нашла ничего лучше, как сбросить вызов и шумно выдохнуть. Арс всё так же наблюдал, оперевшись о дверной косяк. Он был знатно удивлён тем фактом, что Антону девушка рассказала, а от подруги утаила всё до малейшей подробности. Решив, что со своими предупреждениями лезть в это не хочет, он перевёл тему. — Там в ванной я положил всё, что тебе может пригодиться. Я здесь подожду, потом позовёшь, — поскольку ванну со спальней ограничивала стеклянная стена, Попов остался ждать в зале. Уже лёжа на его груди, в его футболке, мысли были только о том, как же сейчас хорошо. Так хорошо не было давно. Убийственное спокойствие — именно этого так хотелось. Блуждая в мыслях, она не заметила, как уснула. По утру разбудил не омерзительный звук будильника, к которому уже привыкла, а мягкое прикосновение к волосам и горячее дыхание: — Ангел, просыпайся. — Шумный выдох в ответ, в перемешку со стоном, говорил об обратном. — Давай, котёнок, нам ещё собраться надо. — Может, я всё-таки не пойду? — с возмущёнными вздохами, но всё же встав, девчонка глянула на шатена. В ответ получила лишь кроткое:   — Жду на кухне. Подойдя к зеркалу, чтобы осмотреть себя, заметила, как на столе что-то блеснуло, играя с лучами солнца, и, присмотревшись, она обнаружила свою шпильку. — Наконец ты вернулась к своей хозяйке. Хотя я уверена, что тебе так же, как и мне, здесь было хорошо, — пройдя на кухню, она всё же постаралась настоять на своём. — А может, я всё-таки не пойду? —Заяц, мы же всё обсудили. — Не сказать, что прям обсудили. — Шкаф откроешь и выберешь рубашку, что понравится. Через полчаса пара заходила в стены места «лишения свободы» для одной из учащихся. — У меня с вами вторая пара, и я надеюсь увидеть тебя на ней, а не в кофейне рядом. — Арсений Сергеевич, не волнуйтесь, до вашей пары я досижу. — Опять ты фамильярничаешь. —Прости, Арсюш, может поцелуемся? — А теперь ёрничаешь. — Не угодишь тебе, — мужчина улыбнулся и прошёл в свой кабинет, а она вошла в аудиторию. Стоило только присесть рядом с Макаровой, как вопросы тут же посыпались: «Гончарова, ты ли это? Может, у меня галлюцинации? Или ты правда решила посетить занятия?». В ответ полетели лишь колкие фразочки, но и их подруга с лёгкостью парировала. И всё бы ничего, но эта рубашка… После ответа: «Новую купила», разговор стал походить на допрос, в конечном итоге переросший в дебаты, ведь оставить: «Стоп, я такую же синюю рубашку видела на Попове», зеленоглазая не могла. — Чё ты там уже себе надумала?! Может, похожая и вообще, доктор Ватсон, кончай. — Почему Ватсон? — Потому что такие же бредовые домыслы, как у него по началу были. — Та странно это всё как-то. У тебя есть какой-то голубоглазый, мне говорят, как ты входишь в кабинет Попова, он просит тебя задержаться после пары, накинулся на меня с расспросами, когда тебя не было, вчера я слышала больно похожий на его голос, а сейчас ты сидишь в его рубашке. — Это не его рубашка. — Из всего вышеперечисленного ты решила ответить именно на это? — Если ты сейчас же не выкинешь эту дрянь и глупость из своей головы, я тебе уже никогда не отвечу, даже на «Привет». Достала! Сколько можно обвинять меня в какой-то связи с Поповым?! После извинений и обещания, что эта тема закрыта, злость отступила, но оставила за собой неприятный осадок. Всю пару невозможно было думать о чём-либо ином, как: а только ли Марина начала замечать эти «совпадения» или просто она знала больше остальных? Мало ли, может, Антон ещё что-то ляпнул, хотя вроде обещал молчать. Вся надежда была на то, что даже если все эти моменты начали замечать кто-то кроме Марины, слух не пополз, оборачиваясь против нас.