Palels

Погружение в мир, где ты ничего не чувствуешь, где восприятие притупляется, а ощущения становятся совершенно другими… Даже этого у Наташи не было, когда она отключилась, словно её засосало в чёрную дыру — вечный мрак и ничего более. Никаких ощущений, мыслей, никакой жизни. Пустая чернота. Она никогда не могла подумать, что на какие-то мизерные предрассудки в голове — опасения, подрагивание рук — нужно было обратить явное внимание. Ведь каждый раз, когда внутри что-то содрогается не от близости с Поповым, это нехороший знак. Видимо, шатен не зря переживал. Хотя он делал это всегда, когда девушка не брала трубку с двух раз… Но сейчас? Сможет ли он ей помочь? Ведь всё происходящее явно не сулит ничего хорошего, и шанс на то, чтобы проснуться в его кровати, равен нулю. Ебаные клофелинщики. Пока её тело и сознание были вне пространства, в реальном мире происходило следующее: — Григ, помоги, — парень, стриженный под тройку, подошёл к Вадиму и женскому телу, которое неподвижно лежало на полу. — Чё, в натуре сработало? — Да, тупая овца. — Знаешь, не нравится мне всё это. — Григ, ты чё? Расклеить по унику голые фотки девки Попова — это фурор! — В чём фурор? В том, что если он узнает, кто это сделал, со свету сживёт? — Чё ты, на жопу упал? Поддержал же вместе со всеми эту идею! — Та мне с самого начала весь этот движ-париж не нравился. — Но ты уже здесь! Ты среди нас, и ты соучастник этого! Поэтому засунь свои сомнения и сожаления в жопу и помогай раздевать. Гриша замолчал, но всё же принялся помогать другу — делать было нечего.    Попов в то же время, как его ангел потерял связь с внешним миром, подошёл к квартире Антона и нервно нажал на звонок. По ту сторону двери лицо было обескураженным. На вопрос, у друга ли пропавшая, Арсений получил встречный вопрос. Ещё бы чуть-чуть, и всё вокруг голубоглазого загорелось синим пламенем. Услышав: «Поезжайте домой», а затем: «Нужно держать при себе свою агрессию, а не выплёскивать её на ни в чём не повинную девочку! До свидания!» — в ответ на всю свою обеспокоенность, шатен не выдержал и схватил край двери, не давая ей захлопнуться перед носом. Ему нужна была помощь, а больше идти не к кому. Наконец он добился своего. — С одногруппниками она. От вашего бубнежа отдыхает. — Где? — необоснованный страх заливал его лицо, словно краска холст. — Зачем вам? — заметив реакцию Попова, Антон почувствовал смятение. — Быстро говори! — Я поеду с вами, я знаю, где это. Через минут пять мужчины сидели в машине, и Шастун объяснял, как доехать до места назначения. — Она не говорила, с какими одногруппниками идёт? Марина там есть? — Ничего не уточняла. Сказала только, что парень, который пригласил, был против моего сопровождения… — после этих слов Попов резко развернулся к Антону и посмотрел на него диким взглядом, — блять… — теперь зеленоглазый нервничал не на шутку. — Я попробую набрать, — но не успел блондин поднести телефон к уху, как произнёс: — Телефон отключён. — Сука! — голубоглазый ударил по рулю и ускорился. На удивление, будто божья помощь, машин на дороге почти не было. — Лишь бы обошлось… — молил Шастун, пытаясь успокоить дрожащие руки. Для обоих время остановилось. Что? Как? Когда? Они оказались около дома, сами того не понимая. — Нам вот сюда, — Антон показал пальцем на нужное здание и подъезд. Весь мир вокруг напоминал им матрицу, но оба хотели верить, что успеют предотвратить то, что может случиться с ней. Вопрос о том, как же открыть подъезд, распалял внутренний огонь страха, гнева и ненависти ещё больше. Но Арсу повезло — его попутчик сумел сохранить самообладание. Хотя и не он варился в этом с половины восьмого вечера. Шастун подошёл к двери и, набрав в домофон случайную квартиру, надеялся, что всё получится. По ту сторону раздался вопрос, голос — молоденький, женский. «Извините, забыл ключи, я из 26-й, откройте, пожалуйста», попытался как можно расслабленнее и спокойнее произнести Антон. Ещё немного вранья о том, что он сын некой Антонины Семёновны и дверь отворилась. Стоя у входа, он нажимает на звонок одной рукой, а другой закрывает глазок. — Вадим… Мы ведь никого не ждём? — испуганно спросила девчонка, глядя на товарища. Звонок повторился. — Может, соседи? Ладно, я разберусь, а дальше разденем, погодите. Раскрасим ей жизнь, — на лице Яновского появился оскал. Подойдя к двери, парень глянул в глазок — ничего не увидел. Возмущённо выругавшись себе под нос, всё же произнёс: — Кто? Но, услышав ответ: — Хозяин квартиры! …троекратно пожалел. Вообще обо всём. Снова тихо выругался, но делать было нечего. Дверь приоткрыл — а этого хватило, чтобы мужчина за ней резко отдёрнул ту, распахнув настежь. Шок на лице парня невозможно было подделать. — Наташа здесь?! — сурово спросил Попов. — Н… нет, Арсений Серг… — Нет, говоришь? — мужчина оттолкнул Вадима и влетел в квартиру. Следующее, что он увидел, заставило его озвереть. На полу, в одном белье, в отключке, лежал его маленький, беззащитный ангел, над которым скопилась “Резиденция мрака” — с злобными ухмылками и камерами телефонов. Чувство оцепенения и злости поглотило его. Парализованный, он стоял и внимал всё происходящее, готовый собственноручно задушить каждого участника сего действа. Всё в нём билось через край: он хотел разорвать всех и разорваться сам. В одно мгновение мужчина оказался над Гончаровой и трепетно осмотрел её, в то время как остальные в комнате стояли в ступоре. Нащупав пульс, Арс зло спросил: — Что вы ей подмешали? Тишина. — Отвечайте! — от неожиданного крика несколько человек вздрогнули. — К… клофелин… — виновато уставилась в пол одна из девушек. — Вещи её — живо! — та же блондинка быстро собрала одежду и протянула её Попову. — Антон! — парень мгновенно отреагировал. Шатен, укутывая Гончарову в своё пальто, поднял её на руки и, обводя всех ледяным взглядом, произнёс: — Все показали Антону свою галерею и переписки! И если, не дай бог, у кого-то что-то останется… пеняйте на себя. После этих слов мужчина покинул помещение, предупредив Шастуна, что ждёт в машине. Сев на заднее сиденье и уложив девушку на свои колени, голубоглазый откинул голову назад, шумно вдохнул, а затем так же выдохнул. Мысли смерчем проносились в его голове — их было слишком много, настолько, что он не мог вытащить из этого хаоса хотя бы одну и сосредоточиться на ней. Время для него по-прежнему стояло на месте. Впрочем, его сознание и весь мир вокруг остановились полностью в тот момент, когда шатен увидел всё, что увидел. Как? Почему это произошло? Почему она перешла им дорогу, если толком не успела познакомиться с коллективом? Угнетающие размышления прервал блондин, закрывший за собой дверь машины и протянувший вещи подруги. Проинформировав, что всё было удалено и что все в этом клялись, он спросил, верит ли собеседник, что они не лгут. Ответ: «Если врут, им только хуже» — обнадёжил и закрыл эту тему. Убедившись, что синяков и ушибов нет, успокоился ещё больше.  — Как ты понял, что что-то не так? — Антон развернулся к собеседнику. — Я всегда чувствую и знаю, когда что-то не так… Антон, я её чувствую. — Звучит так, будто ты медиум. — Она просто слишком дорога мне, — сжав руку девушки, тихо ответил Попов. Всю дорогу они ехали молча. Лишь изредка было слышно сопение сзади, а глаза Попова метались между дорогой и зеркалом, в которое он смотрел на девушку. Подъехав к дому Шастуна, парень вышел не сразу. После недолгого молчания блондин извинился за своё поведение и объяснил, чем оно вызвано. Когда в ответ прозвучало согласие с его словами, мужчины пожали друг другу руки. На словах: «Я попрошу, чтобы она набрала тебя, как проснётся», Антон кивнул, поблагодарил и покинул салон авто. Уже дома Попов уложил зеленоглазую на кровать, накрыл пледом и лёг рядом, обняв её.   Открыв глаза, Наташа увидела… его комнату, тёплый плед, которым он заботливо её укрыл, и самого мужчину, на чьей груди она лежала, чья рука прижимала её хрупкое тело. Сколько времени она пробыла в отключке там и сколько уже здесь — даже представить не могла. Поморгав ещё пару раз, чтобы убедиться, что это не галлюцинации, девушка осознала — случился тот вариант, который был спасением и наилучшим исходом. Она мягко вдохнула егозапах, вслушиваясь в медленный ритм дыхания. Спокойствие окутало с ног до головы, и на мгновение показалось, будто ничего и не произошло, будто она просто лежит рядом с любимым человеком и жизнь прекрасна. Как всё случилось? Как она оказалась здесь? Эти вопросы пока оставались загадкой, но сейчас ей не хотелось искать на них ответы. Всё, что ей было нужно, она получила. — Арсюш… — голос был тихим, слегка хрипловатым. Мужчина сразу открыл глаза, веки его подрагивали. — Ангел… — он приподнялся. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Попов, поглаживая острое плечо. — Честно? Вяленько. Что произошло? Как я поняла, я отключилась. — Да, тебе подмешали клофелин. — В его голосе проскользнули едва уловимые нотки злости. — Я вообще не понимаю, зачем они это сделали… — Они что-то говорили? — Почти весь вечер я разговаривала только с Вадимом. Последнее, что он сказал перед тем, как отключилась — я им сразу не понравилась и что все замечают нашу с тобой связь. — И ради этого человека травить и издеваться?! — Издеваться?.. — сначала в голосе звучало непонимание, но затем, осознав, что лежит в одном белье, курчавая тихо выдохнула: — Нет… — Нет, нет, ангел, никто не посмел тебя тронуть. — Попов нежно поцеловал её в лоб. — Они хотели сделать на тебя компромат, но, по словам Антона, всё удалили. — Тоша тоже там был? — Да. Я сначала приехал к нему, думал, ты там, но в итоге… — он покачал головой и, после небольшой паузы, произнёс: — Ангел, послушай, что бы ни случилось, даже если ты на меня обижена, всегда бери трубку. Просто скажи, что всё нормально. — Прости… — Ох, заяц… — Попов притянул девчонку к себе, и голова вновь опустилась на мужскую грудь. — Я так надеялась, что ты сможешь меня спасти, но даже не верила в это. — Ты всегда можешь верить и ждать моей помощи. Эти слова эхом отдавались где-то внутри. На самых дальних, травмированных задворках души. Приподнявшись, Наташа аккуратно прильнула к мужским губам, положив ладонь на его лицо. Арсений обвил руками её спину, затем спустился к талии, когда та переползла, садясь ему на колени, и постепенно углубил поцелуй. Скользнув рукой по разгорячённой щеке, он вдруг почувствовал влажные дорожки и чуть отстранился. — Ангел… Почему ты плачешь? — Потому что я люблю тебя… Детская, искренняя улыбка озарила их лица, и пара снова слилась в поцелуе — нежном, чувственном, похожем на танец. В такие моменты казалось, что их и не существовало. Что они просто растворялись, попадая в его мир, где всегда хорошо и спокойно. Такие тёплые руки. Такие мягкие, трепетные губы. Любимый запах, запах персика и чего-то терпкого, древесного. Шелковистые локоны. И эти прекрасные глаза, в утопии которых особа была готова задохнуться, даже не пытаясь выбраться. Глядя в них, она словно смотрела в летнее небо, сулящее только счастье. Глаза, которые дарили любовь. Дарили её именно ей. Для Наташи всё в этом человеке было идеальным. Он был идеальным. Неважно, как для кого, какой он с другими. Он был первым, от кого ей хотелось слышать тёплые слова и чувствовать такие же объятия. Первым и последним, с кем хотелось быть откровенной, «нагой». С кем хотелось просто быть.  Он был её домом. Он был её сердцем и душой. Как бы ни злился, что бы ни делал. В один вечер он заменил ей весь мир. И теперь она не хотела жить по-другому. Она не хотела жить без него.