Palels

Пока Наташа вспоминала тёплые для души деньки, проведённые с тётушкой: прогулки по Питеру, время в Греции, как, сидя на набережной тётиного участка, она читала их любимые книги, декламировала стихи наизусть, как та встречала её с кружков актёрского мастерства, как девушка приходила к ней всегда — и в горести, и в радости. Роднее неё стал только Попов. Хоть Гончарова знала его не так хорошо, как должны знать друг друга люди перед такими заявлениями. Но если Нэлли Александровна, даже не зная и уж тем более ни разу не видя голубоглазого, отозвалась о нём так тепло, значит, особа точно не ошибалась. В утопии череды приятных воспоминаний она не сразу заметила, что на экране смартфона светилось имя Шастуна. Друг обеспокоенно вопрошал, что же случилось между девушками, но это сразу пробило током под кожей, и Наташа перешла в наступление. Однако с блондином она не могла вести себя так же, как с Мариной, поэтому все негодования сошли на нет, и, кратко пересказав случившуюся ситуацию, после пары фраз всё замялось само собой. Всё — да не всё. Ох уж это промелькнувшее «близость с Поповым» в контексте… — Что? Близость? — даже через экран чувствовалось, как его глаза округлились. — Ну вот, как ты мне не говоришь, так и я тебе. — Ну это грабёж! Не смей обкрадывать мои закрома с фактами про вас! — Ты первый. Далее парень рассказывает, что с рыжей встретились, что это было не то чтобы свидание, что посидели у него, выпили, пообщались. Что та ему интересна в первую очередь как человек, а не как объект. На колкую шутку Шастун не хочет никак реагировать и переходит в наступление. — Так, что у вас с Поповым было этой ночью? — То, чего не было у тебя с Мариной. — Та ты чё?! — крикнул Антон. — Наш аленький цветочек наконец потрахался?! — Фу, ну какой же омерзительный термин, Шаст, блять. — Этого никто не мог сделать, а тут человек, которого ты знаешь почти две недели… Я в ахуе! И как? Понравилось? — Да, Шастун, очень! Но ты явно не про это мне хотел рассказать. — А… ну да. — Что это была за тишина? — Ну, в общем, там Марина передать тебе просила. — Она настолько обиделась? — Не это тебя сейчас волновать должно. — Макарова узнала тайну Майя? — Вот ты ёрничаешь, а Маринка видела, как к твоему голубоглазому сначала в кабинет зашла какая-то брюнетка, а после они вместе оттуда вышли. И, цитирую: «так плавненько своим кривым, тоненьким, мерзким пальчиком провела по его груди, состроила ему рожу свою наглую, подмигнула и, поцеловав в щёку, ушла. Ещё и хватило наглости обернуться! Я думала, её в бараний рог скручу». Как-то так, — Слушая всю информацию, во мне было два чувства: теплота от своего рода заботы и переживания Марины обо мне и моих отношениях, и совершенное непонимание, какую роль в жизни Попова играет эта девица. Но желваки на скулах выступили. — Наташка? — Да, Шаст, я здесь. Просто я догадываюсь, кто это. Она приходила час назад сюда. Приходила к нему. — Наташ, ты меня прости, но если чё он учудит, я ебало ему сломаю. — Да ты горазд ёбла всем ломать, погоди. Это мои, вроде, отношения. Давай я сначала с этим Казановой сама поговорю. Цивилизованно. — Ну поговори, коль терпения хватит, а то я помню наши последние посиделки с Мариной. — Ну всё. — Если что, ты знаешь, я за тебя готов с лица земли стереть. — Ой, Тоша, для тебя люди — карандаш, а ты ластик. — Если тебе такая аллегория по душе — пожалуйста. Но пусть он только попробует тебя обидеть. Не успев больше ничего вставить, девушка услышала, как хлопнула дверь квартиры. Это означало только одно. Пара попрощалась, обменявшись любезностями и обещанием вновь поговорить. Под окончание диалога в комнату вошёл шатен. — Привет, заяц, — подойдя и мягко обняв, тот поцеловал возлюбленную, но в ответ какого-то энтузиазма не получил, что заставило голубоглазого напрячься. Ни один мускул на девичьем лице не выдавал подвоха, поэтому мужчине было тяжело за что-то зацепиться. — Ты говорила с Антоном? — Да, только что. — Сказала ему, что всё в порядке? — Да, сказала. Такие же короткие ответы, как и эмоции, напрягали Попова ещё больше, и это очень чувствовалось. Но ни Наташа, ни он не хотели выходить на тропу вопросов в лоб. — Я поесть закажу. Что ты будешь? — То же, что и ты. Когда тот покинул комнату, шумный выдох съела звенящая тишина. Курчавая вновь опустила корпус на кровать, потирая рукой лоб. Мысли разбегались, убегали от неё, только чтобы не уцепилась хоть за одну — как будто даже они знали, что всё услышанное бред, и думать над этим вообще не стоит. Но даже в абсолютной головной пустоте она продолжала копать себе яму. Что это за Лиза? Кем она ему приходится? Почему позволяет себе такие вольности, как приходить к нему в квартиру без приглашения и предупреждения? Почему, зная, что у шатена есть связь, нагло лезет? Что вообще это всё за история? Пока Гончарова лежала и пыталась настроиться на спокойный разговор — без своих неконтролируемых психов в ненужный момент, услышала, как мужской голос воззвал. Зайдя на кухню, она увидела, как Арс перекладывает еду в тарелки, но, заметив присутствие, глянул каким-то странным взглядом. Лицо его было недоверчиво-грустным. Уже сидя за столом, в тишине, которая нависала над парой приличное время, особа решила зайти издалека. — Как в универе дела? — Нормально, провёл две пары. Марина переживает за тебя. — Не только за меня, — глянула исподлобья, кладя пасту в рот. Попов же в недопонимании продолжил: — Она заметила засосы. — Да знаю, она мне позвонила, заметила такие же, только уже на моей шее, и высказалась. — Что ж, наверное, надо было ей тоже сразу рассказать. Не хочу, чтобы из-за меня вы перестали общаться. — Это же Марина. Знаешь, сколько раз мы ругались? Похуже было. Но, как видишь, друг от друга мы не отцепимся. — Хорошо, когда такая дружба есть. Такой разговор, как у них сейчас, бывает у людей, которые познакомились в интернете и на первом свидании не знают, что обсуждать, потому что общих тем — мизерное количество. Либо у пары, которая прожила вместе лет тридцать и которой просто-напросто нечего обсуждать. Кстати, такого у Гончаровой с шатеном никогда не было. Но этот разговор будто ломал каждую косточку внутри, и когда взгляд мужчины устремился куда-то в пустоту, студентка, не выдержав, произнесла: — К тебе тут приходили. — Лиза? — Ли-за, — медленно, по слогам повторила она и перебрала вилкой пасту. — Она что-то хотела? — То, что хотела, получила, — вновь глянула на голубоглазого исподлобья. — Ангел?.. — Спасибо, господин Попов, было вкусно, — допив залпом вино, девчонка вышла из-за стола и пошла в спальню. — Наташ! — быстро среагировав, шатен подбежал к ней и взял за руку, разворачивая. — Чего такое? — улыбка на лице выбила его из колеи напрочь. Мужчина вообще не понимал её эмоций и что ему нужно сказать, сделать. — Что происходит? — копался он взглядом в до конца неизведанной душе. — Да ничего. Просто приходит какая-то девица, которую с проституткой спутать — на раз плюнуть, позволяет себе нелестно со мной общаться, чего-то от тебя хочет… И, видимо, ей так горит, что она решает аж в универ явиться, — Шастун прав, не умеет она сдерживать эмоции в таких моментах. Хотя всегда упрекала в таком Макарову. Ну и чем лучше? — Ангел… — А её ты тоже так называешь? Или она падший? — Перестань. — Тебе не нравится, когда я её оскорбляю? — состроила невинную мордашку. — Мне не нравится, что ты ставишь под сомнение мою любовь к тебе, — он говорил это совершенно спокойно, но его глаза выдавали каждую эмоцию. — Ты думаешь, я шестнадцатилетний подросток? Если я решил быть с тобой — я буду только с тобой! — Что я могу думать, если ничего о тебе не знаю? — Идём, — Попов осторожно обошёл её и, всё так же держа за руку, усадил на кровать напротив себя. — Очень мало кто знает историю моей жизни. — Я стану одной из? — Можно и так сказать. — Ну, тогда я тебя внимательно слушаю. — Я рос в прекрасной семье. Любовь и изобилие царили над семейством Поповых всегда. Из окон нашей квартиры доносился смех, классическая музыка, а также игра на фортепиано. Моя мама очень любила играть, а ещё больше — когда её игру слушал отец. Папе нравилось, от него она всегда могла получить поддержку. Родители никогда не ссорились, а если это и происходило, то по пустякам — с быстрым примирением. Я единственный ребёнок в семье, но уверен: если бы у меня были братья и сёстры, любви и заботы мне не убавилось. Отец воспитывал меня настоящим мужчиной, но эта манерность досталась от мамы. Она была чудесной женщиной, волшебной, словно не из этого мира, — когда шатен описывал свою маму, я видела себя, описывающую его. — Большая часть моих друзей и знакомых были из неблагополучных семей и часто говорили, что хотели бы жить так же. Но в один день всё оборвалось. Отец спешил к матери в больницу — у неё были проблемы с сердцем, и из-за очередного порока её госпитализировали. Пьяный мужчина за рулём не справился с управлением и, выехав на встречку, столкнулся с машиной папы. Скорость была слишком большой, чтобы изменить траекторию движения, и в 14 лет я лишился отца. Маме рассказывали об этом с огромной осторожностью, чтобы избежать худшего исхода, но на её лице не пробежало ни одной эмоции — только слёзы по щекам. С того дня она так и не смогла больше улыбнуться, а я стал помогать, как мог. В 16 лет начал искать любой способ заработать деньги, но всё, что удалось — устроиться официантом в баре, параллельно учась в школе. В 18 меня взяли на должность бармена, но за два года упорного труда я начал отставлять обучение на задний план. Когда мне сообщили о риске исключения, всё-таки стал подтягивать упущенное. Вот в один день, возвращаясь домой с первой внушительной суммой зарплаты и красным дипломом, я обнаружил маму без дыхания — сердце не выдержало. Оставшись предоставленным самому себе, решил во что бы то ни стало достичь желаемого и осуществить мамино желание. Я был лучшим в университете, окончил его с таким же статусом, устроился на работу. Проработав в разных учебных заведениях не только нашей страны, исполнил свою мечту — открыл собственный бар. И кто бы знал, что именно там я встречу девушку, благодаря которой осуществил мечту мамы… Если бы она могла тебя увидеть, то сказала, что ты та самая, с которой я должен быть, и кого я должен беречь, во что бы то ни стало. Моя мама полюбила бы тебя так же, как я. Когда шатен закончил свой рассказ, его глаза так и остались смотреть в девичьи. В них уже плотной стеной стояла пелена слёз. Гончарова прижалась к Попову, и на его футболке начали проявляться мокрые пятна. — Арсюш, прости… — шептала в его грудь. — Ангел, тебе не за что извиняться, — он только сильнее прижимал курчавую к себе. — Я так тебя люблю. — И я люблю тебя, ангел. Ложись, — она положила голову на мужскую грудь. Они всё так же обнимали друг друга. — Лиза — это моя давняя подруга, ещё с того бара, в котором мы вместе работали. Я ей очень нравился, и, видимо, она до сих пор не упускает надежды на хоть что-то. А я хотел найти ту, которую так мечтала видеть рядом со мной мама. — Как ты понял, что я именно та? — Как только посмотрел в твои глаза. Наши миры будто перемешались и слились воедино… — очи цвета весны в разгаре сказали больше, чем могла бы девушка. Арс сам всё понял. Понял, что она испытала те же чувства в ту, в их ночь. — А Лиза сейчас пытается добиться партнёрства со мной. Тот бармен, которого я уволил — её человек, но работать с ней я не хочу. «Palels» — это не просто бар, это мой мир. Я сам его создал и не нуждаюсь в помощи. — Спасибо за то, что рассказал. Моя тётя была бы от тебя в восторге. Хотя, мне кажется, она уже, — Наташа слегка рассмеялась. На лице шатена впервые за это время появилась улыбка. — Ты ей рассказала? — Даже не сказала, как тебя зовут. Она по одному моему голосу поняла, что ты тот, кто мне нужен. Я бы хотела, чтобы вы познакомились лично. — Мы можем это устроить. Мужчина пообещал взять отпуск на неделю, дабы слетать в Грецию на знакомство и своего рода отдых. Радости Гончаровой не было предела, а когда рада она, рад и Попов. Наобнимавшись вдоволь, девчонка услышала дальнейший расклад: просмотр билетов на завтра, отпроситься в университете и собрать вещи. Ради такого события зеленоглазая даже была готова прийти домой, чтобы собрать свои вещи. На предложение компании в лице Арсения из её уст вылетел отказ с подкреплением: «Лучше как можно дольше скрывать тебя от моих родителей». Он не возражал. Он был уверен: она знает, как поступить.   Словно весь мир сошёлся и наконец остановился, начал идти своим чередом, когда девчонка с Поповым встретились. Как будто они были предназначены друг для друга и больше ни для кого. Хоть их истории жизни отличаются, чувства внутри одинаковые. И всё, что происходило между этими двумя, явно было больше, чем просто любовь.