Palels

Жизнь — словно море. Приливы, отливы. Только в девичьей жизни они случались слишком часто. Но сейчас она забыла обо всём, что было, словно память отрезало. Лишь стояла у двери, за которой провела всё своё детство и юность. За которой было мало радости. Чаще всего — только по праздникам. В основном в её день рождения, на Новый год и в те редкие дни, когда приходила тётушка. Хотя случалось это крайне редко. В основном племянница сама навещала любимицу, ведь женщина, называемая матерью, всё равно могла испортить даже такое радостное событие. В родовом древе Гончаровых радости было мало. И когда младшая не хотела с этим мириться, обжигалась лишь сильнее, будто в этой семье улыбки, смех и счастье — жёсткое табу. Исходя из этого, не было удивительным, что она старалась проводить дома как можно меньше времени. А для родителей это был лишь очередной повод выругаться на мягкого, доброго ребёнка, а затем — на ставшего серьёзным подростка. С возрастом эмоции на худеньком личике стали редкостью, особенно в одних стенах с родителями. Грусть и радость проявлять не стоило — это делало её уязвимой. А она не хотела, чтобы люди, которых была обязана называть родителями, знали, куда надавить, чтобы сделать больнее. Лет с десяти стало ясно: отношения «подружки» с матерью не выстроить. Никак. Ни хорошим поведением, ни отличными оценками, ни уж тем более чем-то сокровенным. Однажды, будучи в восьмом классе, малышка призналась, что питает симпатию к однокласснику, но в ответ услышала тираду о том, что она малолетняя соплячка, которой нужно думать о будущем и учёбе, а не по мальчикам бегать. Иногда Лидия Александровна была слишком жестока к ранимому подростку. Может, будь матерью девушки тётя Нэля, жизнь сложилась куда лучше. Но, как говорится: «Имеем то, что имеем». А пока, сделав глубокий вдох, тихий выдох и борясь с тремором рук, она прокручивала ключ в замочной скважине, открывая дверь — дверь тяжёлых воспоминаний, детских травм, перемешанных с обидами и недопониманием. С порога в нос ударил запах… пустоты. В их квартире никогда ничем не пахло. Только в те дни, когда приходила тётушка. Вместе с ней в дом заползал какой-то цветочный аромат — доброты и любви. В чьё жилище ни зайди, там всегда будет присутствовать запах — приятный или нет. Но там, где жила Гончарова до момента той ночи, обонянием нельзя было ощутить ничего. Прямо как в морге, но даже там можно почувствовать хотя бы тупой запах хлорки. Как такое вообще возможно? Это останется загадкой на всю жизнь. Точно так же, как загадкой остаётся, каким образом столь прекрасная женщина, как тётушка, и такой цербер, как мать девчонки, могут быть одной семьёй, одной кровью. Весь дурман мыслей развеял силуэт женщины, в чьих зелёных глазах читалось явное раздражение. — Зачем явилась? Совестно, наконец, стало перед родителями? — Я за вещами, — безэмоциональный ответ вылетел в лицо, а затем девушка удалилась в свою комнату. — Что?! — в этом вопросе звучало непонимание всей Вселенной. — Я с кем разговариваю? Что значит «за вещами»?! — То и значит, — так же спокойно ответила. — Я. Пришла. За. Вещами. — И куда ты, дрянь, собралась? К чучелу тому? Или уже нового нашла? Конечно, с родителями не живёшь — и сразу преуспеваешь. Очень хотелось высказать всё. Всю обиду, боль, злость, разочарование. Но, сжав челюсть, она надеялась, что явно видимые желваки на висках останутся незамеченными. А вот насчёт Антона молчать юный борец за справедливость не собирался. Друг был неприкасаемым человеком в Наташиной жизни, и оскорблять его было непозволительно. — Чучело — это то, что отражает зеркало, когда ты в него смотришь. Или человек, с которым ты каждую ночь засыпаешь. Если бы это услышал Тоша, он схватил бы её за шкирку, как котёнка, и вылетел пулей, так же быстро уезжая. Благо в этот момент младшая развернулась, занимаясь дальше сборкой чемодана, ведь иначе она, уверена, увидела бы, как в глазах матери полыхнул адский огонь, волосы стали дыбом, а кожа начала плавиться и бурлить от этих слов. Но не успела та ни сказать, ни сделать ничего — на пороге раздался голос. — Ты родного отца чучелом назвала?! — от этой ситуации и фразы захотелось рассмеяться, и кудрявая решила себя не сдерживать. — Она ещё и смеётся! — А как с вас, придурков, не ржать? — продолжала надрывать живот, глядя на их комичные лица. — Боже, как таким вообще разрешают детей заводить? — Ты что, сволочь, озверела?! — зарычал мужчина, названный папой. — Чё, ударишь меня, как ты это в детстве делал? Ну, попробуй. Потом мы все вместе на тебя сверху глянем, — злобный оскал сверкнул, а в глазах уже явно плясали черти. Арс стал для неё непоколебимой защитой. Наташа знала, что пока он рядом, с ней всё будет хорошо. Он уверял, что всегда успеет, спасёт, укроет от всех бед и невзгод. Младшая ему верила, верила, как никому другому. — Проваливай из нашего дома! Немедленно отдай ключи и никогда больше не возвращайся! Весь твой хлам мы Марине отправим, — зло прорычал отец. — Чтобы ноги твоей здесь больше не было! Нет у нас больше дочери. — Господи, неужели! Спасибо за этот день, — хихикнув, она кинула ключи на полку, взяла чемодан в руку и, протиснувшись между «бывшими родителями», молча вышла за порог дома, закрывая дверь с полным осознанием и принятием того, что больше сюда не вернётся. Наконец-то.   На улице вечерело, и девичье тело закрутил прохладный, свежий воздух. Улыбаться захотелось ещё больше. Всё, что только что произошло, будто поставило огромную точку во всём прошлом с этими людьми. Как будто всё, что копилось за эти годы, само собой осталось в этих стенах и больше не преследует. Хотелось жить и дышать полной грудью. С этой главой всё и правда закончилось. Наслаждаясь моментом, шатенка не сразу заметила, как телефон вибрирует в кармане уже который раз. “Ангел” ответил своему “создателю”. Тот был жутко взволнован — дозвониться смог только с четвёртого раза. Настроение было забавно хорошим, поэтому из уст вынырнуло: «Арсений Сергеевич, вам бы меньше волноваться, не мальчишка уже». А когда собеседник подметил этот настрой, получил: «Папочка, ну а как иначе?». Таким нежным, мурлыкающим голосом, что по мужскому телу пробежал табун мурашек. Рыкнув в ответ то самое «ангел» наконец спросил, что хотел. Информация о том, что девчонку выгнали из дома окончательно, заставили отдать ключи, а всё нажитое отправят Марине, повергла в ступор. Он думал, это шутка, вытекающая из её задорного настроения. Но нет. — К твоему сожалению… — С чего вдруг? — Ну, придётся тебе потесниться и выдерживать моё ужасное присутствие на постоянной основе. Волосы по всей квартире, ещё больше баночек с какими-то уходовыми приколами. Мой постоянный голос над ухом, нытьё о том, что закончился чай с персиком. То, что твой гардероб теперь наш гардероб, да и в целом мой невыносимый, ужасный, просто ублюдский характер и… — Всё, хватит! Если ты сейчас продолжишь этот бесконечный бред, как только окажешься дома, твоя задница будет гореть очень долго. — Папочка грозится тем, что я буду отшлёпана? — нескрываемая улыбка была слышна в голосе. — Именно так, ангел, — томный ответ, а после шумный выдох послышались по ту сторону. Мужчина сказал, что скоро будет, а на вопрос, помнит ли он её предыдущее место жительства, процитировал когда-то сказанное самой девчонкой: «От Марины три дома, за поворотом». Услышав и вспомнив это, она ощутила тепло где-то внутри. Как только Попов сбросил вызов, на телефон пришло сообщение, содержащее следующий текст: «Наташ, привет. Давай встретимся через полчаса в Palels. Мне нужно кое-что обсудить». — Блять, Богданов, что тебе ещё нужно? Хочешь отблагодарить за то, что тебе снова можно переступать порог этого заведения? — волна раздражения захлестнула, и именно она вытолкнула мысли в реальные слова. Одногруппник молил о встрече, обещая объяснить на месте, почему это так важно. И всё же он выпросил согласие. Заблокировав телефон и кинув его обратно в карман, Гончарова постояла ещё минут пятнадцать. К дому подъехала чёрная BMW, из которой быстро вышел Арс. Забирая девичьи губы в поцелуй, он притянул Наташу за талию, крепко прижимая к себе. Девушка была крайне шокирована таким поведением и напором — что-то явно будоражило избранника. На её невнятный вопрос сквозь поцелуй ответ был получен лишь тогда, когда мужчина пожелал отстраниться. — Чтобы меньше херни несла. Ангел, я ведь не шутил. — Да всё, всё, я поняла, папочка, — шатен вновь громко выдохнул, уткнулся носом в тонкую шею, потеревшись, а затем мурлыкнул, вызвав у девушки волну мурашек. Не дав ей сказать то, что так рвалось наружу, мужские пальцы ловко отодвинули горловину водолазки, а острые зубы сомкнулись на нежной коже, тут же зализывая и оставляя бордовое пятно — поверх ещё не сошедших. На заявление об этом дыхание обожгло ту же зону, а за ним последовал ответ: «Я вижу, ангел». Ещё один укус, затем нежный поцелуй чуть ниже. Осознавая, что если прямо сейчас не остановить голубоглазого, он не просто её «съест», а они перейдут к чему-то более серьёзному прямо под окнами её прежнего дома, Наташа попыталась высказать это вслух. В ответ на её осознание раздалось ленивое: «Если бы ты знала, как мне похер». После этого спутница уже взывала остановиться всерьёз, подкрепляя свои слова тем, что ей нужно в заведение Арсения. Затуманенные глаза мужчины внимательно изучали её лицо, пока та объясняла, что к чему. Он быстро согласился.   Подъехав к заведению, Наташа сразу заметила силуэт девушки, которую видела совсем недавно и, если честно, надеялась больше не встретить. Не успел мужчина подойти к соседней двери, чтобы открыть её, как к нему тут же «подползла» брюнетка. — Арсик, какая встреча! Уж не думала, что тебя здесь увижу. — Это моё заведение, глупую мысль допускаешь. И прекрати меня так называть! — мужчина открыл дверь и подал руку возлюбленной. — Оу, а это твоя избранница? — попыталась та сделать тон непринуждённым. — Лиза, не старайся так выдавливать из себя эмоции — мигрень начнётся, — одобрительная ухмылка блеснула на его лице. — Ой, откуда ты знаешь, как меня зовут? — Арс, я не могу с этого дешёвого театра и этой ужасной актрисы. Идём, пожалуйста. — Ангел, — не переставая ухмыляться, он чуть наклонил голову вбок. — Тем более меня ждёт не менее «приятная» встреча, так что количество отвратительных людей за сегодня уже превысило свой лимит. Не хватало только Вадима встретить. — Ну идём, идём уже. — Арсик, мне поговорить с тобой надо, — на это «Арсик» уголок девичьей верхней губы дёрнулся, а сам голубоглазый закатил глаза, не обращая внимания на женщину неприятной наружности. — Не игнорируй меня! Я к тебе по делу пришла! — У меня сейчас дело важнее любого твоего, в принципе, — эта фраза и выражение лица кареглазой заставили курчавую ликовать внутри. — И если это дело связано с твоим горе-барменом, то я даже слушать не буду, — резко отрезал Попов и, положив руку чуть ниже талии спутницы, уверенно провёл её внутрь здания. За барной стойкой уже ждал Костя, медленно потягивающий бурбон. Увидев ожидаемую, обрадовался слишком сильно, а заметив владельца заведения, пробормотал: «И этот здесь…», видимо, надеялся, что эта фраза останется незамеченной, но как бы не так. — Что значит этот? — Богданов, не забывай, что я ваш преподаватель. И то, что ты снова можешь здесь находиться — не твоя заслуга. Сделай или скажи ещё хоть что-то, что может не понравиться мне или ей, и тебя вышвырнут отсюда, как букашку, — глаза Попова зло сверкнули. Знаменитая отговорка: «Извините… алкоголь», прозвучала до раздражения фальшиво. Попов склонился к девушке и, прежде чем уйти, шепнул: «Я наверху». При этом он едва коснулся губами её мочки. Рвущийся наружу стон подавил ответ. Когда мужчина удалился, Наташа села за бар и, не глядя на парня, заказала пина-коладу. — Ну давай, рассказывай, зачем позвал? — Мне кажется, между нами осталось чувство недосказанности, — осторожно, хоть и пьяно, начал Богданов. — Оно есть только в твоей голове и фантазиях, которые ты сам себе придумал, — ответила она с удушающим спокойствием, но в глазах всё-таки мелькнул раздражённый огонёк. — Это всё из-за Попова, да? — Успокойся. — Нет, подожди, не затыкай мне рот, — было странно, что в стакане у него не святая вода. — То есть с ним ты можешь мутить, а с таким, как я, нет?! — Во-первых, мои отношения, как и моя жизнь в целом, не твоего ума дело. А во-вторых… — Во-вторых что?! У него бабок больше? Или член?! — Мозгов, — отрезала Наташа, прожигая в собеседнике дыру взглядом. А затем, так и не дождавшись своего коктейля, развернулась и ушла, растворившись в толпе. Как только она показалась в поле зрения Попова, тот, выждав, пока его ангел подойдёт поближе, тут же притянул к себе, усадив на колени. Носом уткнулся в шею, оголив её. Выдох перемешался с очевидным вопросом. А вот от ответа ожидать можно было чего угодно.  — Он не понимает, почему я выбрала тебя, а не его. — Ммм… и почему же? — провёл тот носом по её коже, обдавая жарким дыханием. — Наверное, потому что у тебя больше бабок… и член больше, — она сделала паузу, а затем с ухмылкой добавила: — Который я, кстати, чувствую. — Как же ты вкусно пахнешь, — голос его стал низким, почти хриплым. — Арс, ты как с ума сошёл… — И ты тому виной, — прошептал он и сжал девичьи бёдра до побеления пальцев. Затем прильнув к самому уху, рыкнул: — Я так хочу, чтобы ты мне отсосала. Прямо здесь и сейчас. В следующий миг он закинул зеленоглазую себе на плечо и уверенно направился вглубь VIP-зоны. Всё произошло слишком быстро. Осознание нахлынуло уже уже сидя на Попове в полумраке, будучи зажатой в крепких объятиях. Его губы жадно поглощали её дыхание. Арс ещё крепче прижал ту к себе, затем чуть отстранился, буквально на миллиметр, чтобы Наташа чувствовала жар дыхания сказанных слов.  — Кисунь, сделаешь папочке приятно?  — Так вот с чего ты так озверел… — комнату залил томный смех, но его перебил стон, который был вызван укусом в зоне ребра. — Я хочу видеть все свои засосы на тебе, - после чего водолазка сразу отлетела в сторону, полностью оголяя верх. - Малыш, спускайся вниз скорее. Я тебе помогу, - гладит по волосам шатен и аккуратно прикусывает сосок, чем срывает второй стон. Гончарова припадает к разгорячённым губам, но старается на них не задерживаться. Как только его водолазка повторяет участь девичьей, шатенка сразу переходит на шею, еле ощутимо прикусывая кожицу. После перемещается к ключицам, выводит язычком только ей понятный рисунок. Медленно спускается к груди, не оставляя без внимания ни один участок на теле мужчины. Оставляет влажный след на сосках, а возлюбленный оставляет в комнате стон. Когда та спускаюсь ниже, ещё один. Ему нравилось как Наташа растягивает это приятное удовольствие. Он терял рассудок от того как же сильно хотел, а девчонка словно назло тянула процесс, но знала, стоит хоть ещё на секунду задержать своё внимание на чём-то другом, и член беспощадно окажется в горле. И понять не успеешь. Поэтому ловкими пальчиками расстегнула ремень, за ним ширинку и стянула штаны вместе с нижним бельём, оголяя давно стоящую плоть, которая скрываясь под тканью джинс, вызывала неприятные ощущения. Осторожно берёт его ладошкой и с первого движения слышит стон Попова. Движение вниз от головки, распределяет выделившуюся смазку, затем оно вновь повторяется, на что шатен рычит и перед тем, как притянуть пухлые губы ближе, он говорит:  — Ангел, не мучай папочку. Давай, детка.  После этих слов, в которых отчётливо была слышна мольба, и он никогда её не переубедит, курчавая осторожно обхватывает губами головку, создавая лёгкий вакуум, на что голубоглазый отзывается глубоким стоном, давая понять, что всё хорошо и даже очень. Но этого мало, поэтому на девичьем затылке оказывается сильная рука, а слух пронзает: — Малыш, открой ротик пошире.  Своего рода приказ сразу приходит в исполнение и под давлением руки Гончарова вбирает в себя часть длинны, что заставляет прослезиться, но такой сладостный стон отпечатывается головным эхом. Во рту остаётся всё меньше места, а на глазах всё больше выступают слёзы. Слюна приобретая неимоверную вязкость стекает по подбородку. Шатен ускоряется, наплевав на рвотные позывы откуда-то снизу. Он полностью забрал власть, больше не давая права на вмешательство. Видимо девушка поплатилась за то, что так долго растягивала процесс, и окончательно она это понимает, когда кончик носа касается лобка Арса и вся длинна задерживается в глотке на какое-то время. В момент показалось, что она вот-вот задохнётся, но голубоглазый резко убирает руку с головы, разрешая продолжить в комфортном для неё темпе, но не надолго. К сожалению ему не хватает стараний на половину длинны. Попов хочет почувствовать девчонку полностью, он хочет чтобы и та ощутила каков он на вкус. Ощутила каждую венку на его члене своим язычком и горлом. Он так сильно этого жаждет, что забывает о здравомыслии своих действий, но какая к чёрту разница, если его спутница хотела этого так же, как он. Воздух стал состоять из стонов шатена и липких, мокрых звуков. Таких пошлых, грязных. Окна давным давно уже запотели. Этого не было видно из-за штор и того, что Наташа почти всегда была прикована взглядом к одному. Но она определённо это знала, иначе у них быть не могло. Зеленоглазая ловила каждый его стон. Это сводило с ума. Каждый тяжёлый вдох и рваный выдох. Каждое его: «Ангел», «Малыш», «Детка». Всё будто норовило довести до сумасшествия.  Попов полностью перестаёт щадить. Насаживает до конца и управляет ею, словно так и надо. Слёзы стекают по щекам. Доходя до подбородка, смешиваются со слюной, которая выделяется в каком-то неограниченном количестве и капает на пол, оставляя пятна на штанах в том числе, но какое сейчас до этого дело? Чувствуя пульсацию по всей длине и как набухает головка, в один момент слышится громкий рык из губ шатена, а девичий рот заполняет тёплая, вязкая жидкость, которую та проглатывает, чем вызывает широкую улыбку у мужчины. Притягивая Гончарову к себе, голубоглазый вновь утыкается в шею.  — Ангел… спасибо. — Было бы за что, — ответила хриплым голосом, посмеиваясь. — Сам попросил, сам сделал. — Ужасно сказала, будто это было без общего согласия, — поморщился тот. — Ну, если так моменты перебрать… — Кто-то сейчас договорится. — Да я вообще еле говорю.  — Надо было лучше мне постараться, чтобы вообще не могла. — Ты билеты заказал? — Билеты? — Арс… — девчонка кинула злой взгляд на шатена. — А, билеты… Заказал, да. Вылет в 9:00. — Ещё бы раньше взял, — отвернувшись, пробормотала она, на что её аккуратно взяли за подбородок и повернули обратно. — Что ты сказала, ангел? — Поехали домой, устала что-то за сегодня. — Ну, поехали. Накинув ранее отброшенные вещи и приведя себя в порядок перед зеркалом, спустились вниз. Окинув барную стойку взглядом, чтобы проверить, там ли ещё Костя, Наташа убедилась, что его уже не было. Хмыкнув себе под нос, она переплела пальцы с мужскими, и пара вышла из заведения, направляясь к машине.