"Столовка" и " Столовка 2"

***

«Вдох глубокий, руки шире, Не спешите, три-четыре! Бодрость духа, грация и пластика. Общеукрепляющая, Утром отрезвляющая (Если жив пока ещё) гимнастика!»

В.С. Высоцкий

***

      У кого-то утро начинается с зарядки. Как например у Чонгука в ярко-зеленом трико и белой «алкоголичке», разогревающего свое великолепное тело на стадионе академии. А у кого-то неизменно с сигареты и кофе. Как у Тэхёна и Юнги, залипающих с рампы на стайку омег, занимающихся йогой на футбольном поле.       — Видал, чё вытворяют? Камасутра отдыхает, — выдыхал едкий дым Юнги, похлёбывая черную густую жижу из кофейного автомата.       — Угу! — кивнул Тэ, пуская слюни на идеальную задницу в зеленом трико, как раз наклонившуюся в его сторону, отчего на сигарете намок фильтр и она совершенно не хотела тянутся. — Папа дорогой, роди меня обратно, — сигарета полетела в мусорное ведро. Группа сделала позу «собаки», прогибаясь то вверх, то вниз. (Мозг обоих альф стек в нижнюю голову.)       — Едрид Мадрид! Вот это прогиб. Особенно вон у того в зеленых лосинах. — У Юнги даже сигарета выпала изо рта от такого зрелища. — Эта попа как орех, так и просится на грех, — процедил он.       — Эээ! — возмутился Тэ тому, что кто-то чужой позарился на предмет его вожделения. — Подбери слюни, рэпер. Не твоей грядки огурчик. Место занято.       — Тише, тише, дружище! На твой огород не претендую. Я больше по хлебобулочным изделиям, — заржал он.       — Всё те же, все там же, — вырулил на рампу Чимин, разбрасывая свои сексуально-абрикосовые флюиды. — Работать, я так понимаю, никто сегодня не планирует? — увидев, на что пялятся эти двое, возмущенно вздохнул. — Глаза не сломайте, извращенцы. Тэтэ, если хочешь пощупать рыбок, там привезли целый таз неразделанной скумбрии. Эти дамы в твоём распоряжении. Рыбка, знаешь ли, сама себя не пожарит, — сексуально вильнув задом, он удалился.       — Булки этой рыбки я б с удовольствием пожарил, — причмокнул ему в след Юнги, облизываясь, как мартовский кот.       — Может как следует подкатил бы, пекарь? Он же явно тебе нравится? — хмыкнул Тэ.       — А сам то чё? Уже неделю на этого омегу залипаешь, огородник хренов, — Юнги, выбросив бычок, снова подкурил, как всегда отломав фильтр.       — Да фиг его знает. Страхово как-то. Вдруг пошлет? — пожал плечами тот.       — Ну вот тебе и ответ. Моя «булка» точно пошлет. Причем далеко и без хлеба. Ещё и пендаля придаст для ускорения, — хмыкнул Юн. — Ладно, погнали арбайтен, а то скоро «дракон» нарисуется. Хрен проссышь, что у него за настроение сегодня будет. Никогда «лещей» скумбрией не получал, Мальвина? (Кладезь дурацких цитат у него был неисчерпаем.)

***

      Чонгук, не успев переодеться, пришёл на завтрак, чем тут же вызвал бесконтрольное слюноотделение присутствующих альф своими ахуительными ляжками.       Хосок, даже присвистнул стоя за кассой:       — Твои зеленые лосины во мне самом будят лося. Детка, не хочешь вечерком повеселиться с дядей? — Через секунду его телефон блямкнул оповещением:

      От: Tae.

      «Захлопни варежку, придурок. Этот омега занят!»

      Хос удивленно покосился в сторону кухни, набирая ответ, откуда на него злобно смотрел Тэ, показывая кулак.

От: Hb

«Понял, принял, осознал, забыл!»

      — Так что там по поводу повеселиться? — невинно захлопал глазками Гуки.       — Иди с богом, дитя. Дядя передумал, — вздохнул Хос. (Облом обломский, но друзья — это святое.)       Чонгук, забрав свой завтрак, уселся за столик, втихаря поглядывая в сторону окна раздачи, где в поте лица трудился предмет его омежьих грёз.       Внезапно к нему подсел Бан Шихек, скалясь в похотливой улыбке.       — Чонгук, я по поводу твоего доклада. Я в нём заметил некоторые неточности. Давай вечером зайдешь на кафедру, обсудим, — его рука легла, как бы невзначай, на руку омеги.       Гук нервно сглотнул, понимая куда ведут эти намеки.       Последняя нервная клетка Тэхёна подохла в страшных конвульсиях, оставив после себя раздражение и дергающийся глаз. «Ношение обтягивающих трико для омег нужно запретить на законодательном уровне!» — пронеслось в его голове при виде этой картины. — Вот же старый извращуга! — зашипел он.       Бросив чрезвычайно увлекательное занятие по укладке рыбы на противень (эдакий рыбий тетрис), он бросился в общий зал. Подойдя, он обнял омегу со спины, положив голову тому на плечо.       — Зайка, ты же помнишь, что мы сегодня ужинаем у моих родителей? — мурлыкнул он. А затем, вроде бы как целуя в ушко, шепнул: — Подыграй мне, если не хочешь быть трахнутым этим уродом.       Сердце Гука упало куда-то вниз живота и стучало там, как отбойный молоток на стройке. В нос забился приятный запах фенхеля, исходящий от синеволосого альфы. Кое-как взяв себя в руки, он повернулся и с улыбкой чмокнул того в щеку.       — Конечно помню, любимый. Простите, декан, но сегодня вечером никак не получится. Сами понимаете, родители — это святое. Может в другой раз? — невинно захлопал он своими оленьими глазками.       Шихек, бросив злобный взгляд на Тэ, удалился.       — Спасибо! Тэхен, кажется? — поблагодарил Гук всё ещё обнимающего его альфу. — Может уже отпустишь меня?       — Ах, да! — спохватился тот. — Не за что. Ненавижу извращенцев вроде него. А ты Чонгук, вроде? Будем знакомы. Будет ещё приставать — обращайся.       — Обязательно, мой герой! — смущенно улыбнулся он. (Идеальное знакомство. Супергерой, спасающий свою тайную любовь из лап извращенца. Не хватает только плаща, красных труселей и пафосно улететь в закат.)

***

      В это время на кухне завязался настоящий экшн.       Убегая, разозленный Тэ локтем задел бутылку с маслом, которая благополучно вылилась на пол, создав целое масляное озеро. Проходящий мимо Юнги, неизменно пялящийся на чужой зад затянутый в красные атласные брюки, неминуемо поскользнувшись, с характерным нецензурным воплем «Ебать» шлепнулся на кафель. При этом рефлекторно уцепившись за первое, что попалось под руку — пояс тех самых чиминовских штанов, — потянув его за собой. Итог: разозленный альфа с жопой в масле и сидящий прямо у него на причинном месте, нихрена не понимающий омега с огромным кухонным ножом в руках. (Картина маслом «Приплыли», не иначе.)       — Тэхён, сука! — наконец опомнился Чимин, попытавшись повернуться и проверить, жив ли Юнги.       Тот оказался живее всех живых, сидя с охуевшим видом и крепко сжимая в руках упругие бёдра омеги. От этих ерзаний Чимина кое-что в его штанах стало внезапно оживать.       — Какого хуя, Юнги? — округлил глаза тот, почувствовав каменеющий орган под своим тухесом. — А ну убрал корявки от моего зада! — махнул он перед лицом альфы своим огромным ножом.       — Прости, я не хотел! Он сам, — прикусил губу тот, нехотя отпуская руки.       — Пиздец! А вы что блять, не родственники? — поднявшись, Чимин не мог оторвать взгляд от огромного бугра на чужой ширинке. — Это что нужно есть, чтоб такое отрастить?       Юнги, засмущавшись, бросился в подсобку, прикрывая пах обеими руками. (Стыдно, стыдно когда видно! Так что, вздрочнуть придется.)

***

      Беда не приходит одна.       После обеда, когда все горе-работники лепили на ужин сырники, припахав к этому занятию даже Юнги, доверив ему самую сложную работу, выкладывание их на противень и засовывание в печь. Вдруг произошёл новый казус: из своего кабинета выскочил совершенно расстроенный шеф Джин. (Все это поняли по его диким визгам, от которых скручивались барабанные перепонки.)       А дело обстояло так. В трехлитровой банке остался последний здоровенный огурец. Он отчаянно пытался его достать, но зажатый в руке овощ никак не хотел вылезать. (Эпичная битва, где победу одерживал представитель растительного мира.) В итоге от многочисленных тщетных попыток рука распухла и теперь даже без огурца не желала вылезать. Что и заставило шеф-повара покинуть свое убежище, дабы прибегнуть к помощи коллектива.       — Жадность фраера сгубила, — не удержался от комментария Юнги.       — Помогите мне уже кто-нибудь! — чуть не плакал Джин.       Все столпились вокруг злосчастной банки, пытаясь придумать способ извлечения руки.       — Может разбить? — предложил Хосок. (Ну мажор, хули с него возьмешь!)       — Башку себе разбей, идиот, — взвизгнул шеф.       — Надо руку мылом намылить. Я так кольца с пальцев снимаю после того, как они с перепоя отекают, — изрек мудрую мысль, Чимин.       (Но фокус не удался, факир был пьян.) Мало того, что рука не вылезла, так и ценный огуречный продукт был безвозвратно испорчен.       — Вижу только один выход, — с абсолютно серьёзным видом, выдал Юнги. — Ампутировать нахрен руку. Две руки — это роскошь!       — Господи! — закатил глаза Джин. — Меня окружают одни придурки. Похоже, пора звонить мужу. Он у меня умный, придумает что-нибудь.       — Мужу? — выдав в один голос, уставились на него все.       — Шеф, вы что замужем? — первым отвис Тэхён.       — Ага! — кивнул тот, набирая номер. — Моничка, односолодовый мой (Намджун, кстати, пахнет дорогим виски), ты не мог бы заглянуть в столовую? Твоему бубличку с корицей срочно нужна помощь, — он положил трубку, разглядывая слегка охреневшие лица.       — Ваш муж, — Чимин даже стал заикаться, — ректор Ким?       — Угу, — кивнул тот.       — Ошалеть! — выдал Хосок. — Вот и сложился пазл. А я всё думаю, за ким лядом он сюда таскается? Ведь прилично же зарабатывает. А оно вот что!       — А чего скрываетесь-то? — задал резонный вопрос Юнги. — Что за шпионские игры?       — Ну в общем, — замялся тот, не зная, можно ли доверить их тайну этим оболтусам, — всё дело в Шихеке.       — В декане? — переспросил Тэ.       — В нём, в родимом! Всем известно, что он метит на место ректора, и поэтому по-разному пытается подсидеть Намджуна, выискивая его слабые стороны…       — Ни хрена не понимаю! А при чем тут ваш брак? — перебил Хосок, из-за чего тут же схлопотал от Джина затрещину.       — Научись дослушивать, идиотина. В общем, у Джуна должна быть идеальная репутация, а из-за меня она, скажем так, подпортилась, — совсем стушевался он. — Было время, когда я был молод и глуп (и не видал больших за…катов солнца). Моя семья была не очень богата, мне пришлось работать. А так как, кроме того, как быть красавчиком, я ничего не умел, то работал стриптизером в одном клубе.       — Охуеть, не встать! — открыл от удивления рот Юнги.       — Так я и познакомился с Намджуном, когда они с друзьями отмечали защиту его докторской. (Любовь-морковь, звездочки в глазах, бабочки в животе и стояк в штанах. Короче, романтика.) Он-то и заставил меня выучиться на повара и договорился о практике в Париже. Шихек когда-то был одним из моих VIP-клиентов. Как только я пришел сюда устраиваться на работу (за мужем, хоть на край света)? он тут же меня узнал. Теперь эта сука следит за мной постоянно, ища повод уволить. Вот и приходится нам с Моней шифроваться, чтобы у Шихека не было поводов сместить его из-за моего прошлого. Академия для Джуна всё, а он всё для меня, — закончил свой рассказ Джин.       Чимин, слушая, даже прослезился (утонченная натура, хули).       — Прям как в дораме, — размазывал он по щекам слезы, уткнувшись в плечо Юнги. (А тот и рад, ручонки свои по вздрагивающим плечикам разложил. Стоит сопереживает, плечико наглаживает.)       — Вякнете кому — придушу! — с подозрением посмотрел на всех Джин, тут же сменив настроение с грустного на агрессивно-убийственное.       — Мы могила, шеф! — хором ответили все.       — Можно, последний вопрос? — осторожно спросил Хос. — Шеф, вы в положении? (Спросил и спрятался за Тэхёна, чтоб не огрести банкой по башке.)       — Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец, — выдохнул тот. — Да! Я жду малыша.       Все покосились на банку, где лежал тот самый последний, ещё нерезаный огурец, и дружно заржали.       В кухню влетел, как паровоз сошедший с рельсов, Намджун. Естественно, сломав ручку в дверях.       — Бубличек мой, что случилось? — беспокойно верещал он, но увидев толпу, осекся. — Шеф Сокджин, вы просили зайти? — резко включил он ректора.       — Расслабься, яхонтовый мой, — улыбнулся Джин. — Они всё знают. Лучше придумай, что делать с этим, — он указал на руку в банке.       — Ядрён-батон. Как ты умудрился? — Намджун с недоумением рассматривал застрявшую конечность.       Тот пожал плечами: — Огурчик сильно хотелось. Сильно-сильно хотелось, — всегда строгий омега сейчас был похож на маленького обиженного ребенка. (Всё-таки любовь и беременность разжижает людям мозг.)       — А ну, пошли! — скомандовал его альфа. Подведя к раковине, включил холодную воду и поставил банку с рукой под струю. Через какое-то время отек спал и рука легко вышла.       Все дружным коллективом зааплодировали гениальности ректора.       — Столько событий! Это дело надо отпраздновать. Может устроим небольшой сабантуй? (Кому-кому, а Хосоку лишь бы повеселиться и нажраться в слюни. Был бы повод. Мажорские привычки не так легко побороть.)       — Если ректор не против, то в принципе можно, — улыбнулся Джин. (Руку из банки достали, можно и подобреть.)       — Ну если только поздно вечером и очень тихо, то я не против, — вздохнул Намджун. (Нельзя отказывать беременным бубличкам.)       — Клянемся, что будем очень-очень тихо, — радостно закивали все, предвкушая санкционированную самим ректором попойку. (Ага, тихо! Где вы видели, тихие сабантуи? Но тсс! Об этом позже.)       — Тогда завтра после работы всем быть готовыми, — закрепил предложение Джин и вдруг как-то странно задёргал носом. — Кажется, воняет горелым? — внезапно нахмурился он.       — Ебать, сырники! — обернулись все на сочащуюся едким дымом печь.       — Ну точно придурки! — выдохнул шеф. — Хули смотрим? Выключите уже кто-нибудь эту плиту!