"Столовка" и " Столовка 2"

***

      Ночь! Улица! Фонарь! Аптека! (Нет, нет, не так.) Столовка! Рампа! Утро! Сигарета!       Юнги долго затягивается папиросой, скуривая почти половину одной затяжкой. Сидит в неизменной позе «гопник на сходке», рядом, стоящий на цементном полу, бумажный стаканчик со смоляной дрянью, называемой красивым итальянским словом «эспрессо».       Тэхён сидит на поддонах, по-детски болтая ногами и покуривая неизменный ментоловый «мальборо».       Стадион сегодня пуст. Стоит тишина, иногда прерываемая криками жирных чаек, дерущихся на помойке за недоеденные шедевры академической столовой.       — Сегодня вечером планирую подкатить к «Бляндинчику», — разрывает тишину Юнги. — Может набуханный он не такая стерва? Как думаешь?       — Попробуй. Может и прокатит, — хмыкает Тэ. — Интересно, если я Гука приглашу на наше сборище, он придёт? — задумчиво смотрит он куда-то вдаль.       — Попробуй. Может прокатит, — передразнивает Юнги.       — Блять, день сурка какой-то. Что не утро, то одни и те же рожи. На том же самом месте. В тех же самых позах. Если бы вы шмотки не меняли, я думал бы, что кукухой поехал. — Чимин с наполовину очищенным бананом в руке появляется из недр столовой. — Тэхёни, милый, я заебался один гречку просеивать как гребаная Золушка. Не соизволите поднять свой мажорский зад с трона и помочь.       (Тэхён из богатой семьи потомственных кулинаров с французскими корнями, пожелавший начать свой путь повара с самых низов. Студенческая столовка — ниже некуда, правда? Не крутить же «кошачью» шаурму (шаверму) на улице.)       Чимин откусывает спелый банан. Выглядит это весьма двусмысленно. По крайней мере для одного похотливого альфы. Юнги нервно сглатывает. (Что-что, а провоцировать немедленную эрекцию блондин умеет профессионально.)       — Чимина, если я позову твоего братишку на наш междусобойчик, он придёт? — осторожно спрашивает Тэ.       Чимин смотрит уничтожительно на синеволосого и, не говоря ни слова, уходит.       — Вот же стерва! — шипит Тэ, нехотя слезая с поддонов и семеня следом. — Всё равно позову.       Юнги остаётся в гордом одиночестве, размышляя о несовершенстве бытия.       — И вроде всё достаточно пиздато, но всё равно какая-то хуйня, — выдыхает он очередную порцию дыма. (Философ, хули!)

***

      Всё утро шеф Джин не вылезает из уборной, оставив текущие дела на недоповаров (то ли токсикоз, толи два килограмма немытых груш по дороге на работу. Этот секрет останется только белокаменному другу).       Тэхён занят очень важным занятием. Освобождением мясного продукта, именуемым в народе «сосисками», от целлофановой обёртки. На плите кипит вода, готовая принять в свою пучину столь ценный и так любимый студентами «деликатес». Рядом томится огромная кастрюля гречки, заправленная сливочным маслом. (Пища богов, не иначе.)       Скоро куча голодных первокурсников начнут терзать мармитницу, утоляя физический голод после занудных пар. Хося наготове. Арсенал странных шуточек раскручивается на языке.       Чимин рыщет по холодильнику в поисках какого-нибудь перекуса. Взглядом натыкается на персиковый йогурт. Кто-то снова оставил его специально для него. (Кто именно, догадаться нетрудно. Завяжу-ка хуй на бантик, я ведь грёбаный романтик.)       — Ух, какие булки! От них я по куску бы откусил! — пока Чимин залипал в распахнутый холодильник, Юнги снова залипал на его зад.       Из общего зала раздался громкий крик Хосока:       — Тэтэша, тут пришёл предмет твоего слюноотделения. Тащи гречневую икру и свою сосиску. Ту, что съедобная, тоже тащи. (Шутник хуев.)       — Хос, ты долбоёб. Заглохни уже, — выглянул из кухни совершенно пунцовый Тэхён, похожий на пожарный щит, висящий над лестницей, мельком поглядывая на уже облюбованный омегой столик.       Гук сидит уткнувшись в сиреневый блокнот и что-то усердно рисует, толкаясь языком в щеку. Это выглядит мило. Тэхён превращается в растёкшуюся лужу, но затем вспоминает о своей миссии и, собрав всю смелость, выходит в общий зал.       Как только он присаживается напротив, Гук испуганно захлопывает блокнот.       — Привет! Что рисуешь? — интересуется он, заводя разговор.       — Да так, ничего особенного, — смущенно прикусывает тот губу и тут же густо краснеет. (Ещё чуть-чуть и его бы спалили. Вечером он рисовал себя и Тэ обнаженными в весьма пикантной позе. Эдакая внезапная сексуальная фантазия юного озабоченного мозга.)       — Я тут это… — альфа нервно облизывает губы. — Не хочешь прийти сегодня вечером сюда на небольшую вечеринку. Только для своих, — говорит, поглядывая в сторону окна раздачи, где на него злобно смотрит Чимин, проводя ножом сначала по горлу, затем по паху.       — Пиздец тебе парень. Снимешь трусишки, отрежу яйчишки, — одними губами, но Тэхёну посыл понятен. (Чимин хороший и заботливый брат.)       — Почему бы и нет, — улыбается Гук своей сумасводящей кроличьей улыбкой, показывая брату под столом неприличный жест, так, чтобы тот видел. (Чимин ещё дома его предупредил, чтобы тот не соглашался, если вдруг такое предложение поступит. Ага! Щас! Не соглашаться! Да он уже кучу планов настроил, как и в каких позах будет отдаваться этому синеволосому симпатяге. Он же уже взрослый. Почти!)       Чимин сдается, махнув рукой, и продолжает нарезать свежие огурцы на салат с яростным остервенением, как будто это Тэхёнов член.       — Тогда до вечера, — альфа быстро чмокает Гука в щеку и убегает. Отчего тот застывает с охреневшим видом и открытым ртом. (ЕRROR: 404) Поднимается и, забыв на столе блокнот, уходит.       Через какое-то время Тэхён замечает забытую вещь. Забирает себе, решив вернуть позже на вечеринке. Его обуревает любопытство. Открывает блокнот, и его брови медленно ползут вверх от удивления. (Ясен пень, не каждый же день тебя рисуют голым. Да ещё приправляя рисунки розовыми сердечками.) Затем на лице расползается довольная улыбка. «А братец-то не фригидный», — птицей счастья бьётся мысль в голове.

***

      Настает момент истины. Академия закрыта. Охрана предупреждена. Стол накрыт. Все в сборе. Не хватает только парочки омег.       Альфы хороши как никогда.       Юнги даже сменил вечные треники (три полоски адидас) на стильные черные брюки и светло-песочную рубашку, а волосы завязал в хвост (жених на выданье, не иначе).       Тэхён в голубой «гавайке» и белых брюках. Хосок секси мажор: в черной шелковой рубашке с вырезом до, ниже только пятки. Ректор как всегда в сером строгом костюме и галстуке. (Субординацию никто не отменял). И только шеф Джин: в скромной розовой майке и джинсовом комбинезоне для беременных. (Срок небольшой, а подчеркнуть свое приятное положение очень хотца. У беременных свои заскоки знаете ли.)       Дверь эпично открывается (замедленная съемка, романтичная музыка и т.д.) и появляются братья Чон и Пак. (Упасть не встать. Челюсть на полу. Зуд в штанах. Слюни по подбородку.)       Первым вплыл Чимин. На нём узкие черные джинсы с дырками на попе. Такими, что видны половинки упругих ягодиц. На пояснице тату в виде стрелки, указывающей куда-то вниз, за пояс брюк. Розовый топ с веселеньким розовым слоником спереди. А тонкая белая портупея дополняет этот чумовой образ. (Секс-бомба 80 уровня. По крайней мере Юнги мозг отшибло напрочь.)       Его братишка Чонгуки выглядит не хуже. Сразу видна рука брата. (Гены пальцем не заткнёшь.) Узкие темные джинсы с огромными дырами на коленях, через которые видна красная сетка. (Не, ну а чё? Колготки в сетку: стильно, модно, молодёжно! Креативно!) Такая же стрелка на пояснице. Тонкая розовая рубаха, заправленная только спереди, а сзади с вырезом и таким же странным розовым слоном (явно из одной коллекции, прикупленной Чимином на местной барахолке), и черная портупея. Оба в черных «казаках» с массивными цепями. (Вдох, выдох, сдох!)       Ступор от увиденного прошел минут через пять.       — Эпический экибастуз! — первым воздух в легкие вернулся к Хосоку. — Мальчики, вашим папам зять не нужен? Беру обоих, оптом. — После чего тут же получил по ощутимому тычку в ребра от стоящих по бокам Тэхёна и Юнги. (Бессмертный походу.)       — Ну че вылупились? Красивых омег что ли не видели? Варежки закройте, а то кишки простудите. — Чимин гордо прошествовал к столу, не забыв задеть плечом застывшего как истукан рэпера-полотёра. — Наливать сегодня будет кто? Или вместе с мозгом и руки отсохли? — довольный произведённым эффектом, хмыкнул он.       Гуки садится рядом, доставая из рюкзака две бутылки шампанского, с улыбкой глядя на полностью охуевшего от его блядского вида Тэхёна. (Гуки не пай мальчик. Гуки та ещё сучка. Хотя про гены я, кажется, говорила?)       Наконец все рассаживаются. Главный балагур Хосок выуживает откуда-то бутылку «Столичной» (конечно же водки), доставшуюся в презент его отцу от каких-то там русских партнеров. И со знанием дела начинает рассказывать рецепт одного русского коктейля с красивым названием «Северное сияние». (Завсегдатай баров и клубов, о напитках знает всё и даже больше.)       — Мешаем водку пополам с шампанским. Растрясаем и, пока играют пузырьки, залпом выпиваем, — вещает он.       Естественно все хотят попробовать, не зная чем чревата эта мешанина. (А название-то говорит само за себя. Пару бокалов и звездная радуга в башке обеспечена надолго.)       По началу всё прилично. Намджун пьет виски, принесенный с собой. Джин — сок. Остальные — новый русский коктейль.       Звучат тосты: «За шефа! За ребенка! За семейное благополучие! За освобожденную руку!» Всё чинно и благоразумно. Пока!       Но чем больше коктейля в крови, тем разнузданней кричалки.       — Чтоб хер стоял и бабки были! — выкрикивает Юнги, окончательно захмелев, под восторженные возгласы остальных. Очередная порция «сияния» тут же скрывается в желудке.       — За нас красивых, за них неверных. За нас блядей, но охуенных! — подхватывает Чимин, закидываясь жидкостью, как заправский алкаш.       Вакханалия набирает обороты.       — Чтобы чувствам дать толчок, нужно дябнуть коньячок, — ректора тоже хорошо приложило. (Бутылка вискаря в одно рыло — это вам не хухры-мухры.)       Не выдержав пьяные флюиды и хамские тосты, Джин утащил пьяненького любимого к себе в кабинет (где он тут же закимарил на диванчике). Оставив молодежь развлекаться, шеф пригрозил, что если они разворотят помещение, он разворотит им рожи. (Можно и обматерить конечно, но ёбнуть как-то надёжней.)       — Прощай разум, прощай печень. Завтра минералкой я вас обеспечу. — Куда ж без мажора. Пенящийся напиток стекал по подбородку, затекая в блядский разрез на груди. (Огнище просто!)       Ну и какая ж пьянка без дурацких игр. «Правда или действие», как нельзя кстати. Пьяным море по колено, поэтому все выбирают действие.       Хосоку от Юнги досталось выпить три коктейля подряд. После чего он с отчаянным: «Пошли на хуй, кожаные ублюдки! Я в астрал», — ушуршал под стол, где благополучно захрапел.       Задания усложнились.       Чимин загадал Тэ: стоя на стуле на одной ноге, петь гимн. Тэхён, хитрая жопа, выпил только пару коктейлей, поэтому благополучно справился с заданием. (Я уже говорила, что синеволосый хитрая жопа?) Конечно же он загадал Юнги поцеловать Чимина.       А тот и рад стараться. Глазки блестят, ручонки тянутся. Засосал так засосал. И уже пофиг на игру. Приклеились друг к другу, как две пиявки. Вот только страсть не всегда заканчивается хорошо. В какой-то момент Чимин облокачивается тухесом на мармитницу, которую благополучно кто-то не отключил. (Кстати, он сам и не отключил.) А джинсики-то в прорезях. В общем, подгорели Чиминовские булки.       — Горю, сука! — кричит он, глядя на своего альфу, который с пьяных глаз не понимает, что произошло. А когда постепенно до него доходит, видя в глазах омеги набежавшие слезы, быстро закидывает того на плечо и с успокаивающим: «У меня в аптечке есть мазь от поповых ожогов», - тащит к себе в кладовку, где на стареньком диване натирает мазью больные места, поочередно целуя каждую половинку. (Чем выше любовь, тем ниже поцелуи.)       Чимин сдаётся без боя под ласковым напором мягких губ. И уже не так больно. Мозг затуманен алкоголем. Вся ночь впереди. И хоть «булки» подпеклись, пекарь Юн будет дожаривать их всю ночь.       Тем временем Чонгука окончательно растаскивает от выпитого. Душа требует танцев. Включает на телефоне музыку. Залезает на стол, раскидывая ногой остатки пиршества. Двигается в такт мелодии, прикрыв глаза. (Танцуй вопреки. Дальше будут медляки.Три минуты твои, твори все, что хотелось. Пускай перебор, смотря со стороны. Разъединены мысли и тело. Алкоголь вообще странная штука. Бах! И что хочу, то и ворочу.) Внезапно обмякает, потому как вокруг всё кружится. Поскальзывается на остатках пищи и благополучно приземляется в руки своего синеволосого героя, который тут же уносит его в неизвестном направлении. (Предположительно к себе домой. Адреса, где живёт Гук, он попросту не знает.)       Занавес. Финал. Аплодисменты. Виват, «Северное сияние»! С поставленной задачей русская мешанина справилась на отлично.       На поле битвы выходит последний оставшийся в живых. Шеф Джин. Разглядывает буйство красок в виде разбросанных бутылок и остатков закуски.       — Чертовы алкаши! Насрали и съебали, — шипит он в предвкушении одиночной уборки.       Хорошо хоть завтра выходной. Но в понедельник он их всех обязательно убьет. Нельзя злить беременных бубличков!