"Столовка" и " Столовка 2"

***

      Знаете какое самое страшное слово в мире? Это слово — понедельник.       Мир утром в этот день недели кажется серым и унылым. Люди с мрачными, невыспавшимися рожами тащат непослушное тело на работу. Работоспособность на шкале полной разрядки после бурных выходных. И вообще, настроение такое, что хочется в кого-нибудь плюнуть или обматерить. (Вся жизнь дерьмо, все люди бляди, а солнце ёбаный фонарь.)       Понедельник для Юнги был таким же, как и для большинства людей ненавидящих этот день недели. Плюс ко всему личная сердечная драма не прибавляла оптимизма. (Его «сладкая булочка» — Чимин — с утра даже не поздоровался. Только презрительно хмыкнул в его сторону. Как будто и не было той страстной ночи между ними.)       Как и всегда, он сидел на рампе и выкуривал одну за другой сигарету, запивая всё той же «чёрной пылью бразильских дорог» из автомата. Его вечный напарник Тэхён, как ни странно, отсутствовал, и излить израненную душу было некому. На улице моросит дождь, попадая каплями по жестяному ведру для окурков. (Рэпера раздражает.)       И только он собирается уходить, как на рампе появляется предмет его сердечных мук.       — Ну и где этот синеволосый? — растерянно смотрит он.       — Где, где в… (рифма сама просится на язык, но он сдерживается. Джентльмен, хули.) раздевалке, видимо, — выдыхает он с грустью, глядя на блондина.       — Нет его там. Вещи есть, а его нет. И где носит этого идиота? Там шеф пришёл не в настроении. Сейчас походу будет показательная порка за пятничную вакханалию. Планерка через пять минут. Тебя это тоже касается. — Чимин не смотрит на рэпера, отводя взгляд. Видно, что ему неловко находиться один на один. (Любовь и голуби, блять!)Протараторив информацию, он спешно уходит на поиски коллеги.       Юнги смотрит вслед удаляющимся булочкам.       — А я всё равно тебя люблю, «булка»! — вздыхает он. — И мне похер, что тебе похер. Топает следом, выкидывая бычок, запуливая его с математической точностью в ведро. (Философ-баскетболист.)

***

      Юнги пытается попасть в подсобку, дабы взять инвентарь для уборки, но дверь закрыта изнутри. Слышатся какая-то возня и скрип старенького дивана.       — Какого хуя? — негодует рэпер. (Кто-то покусился на святая святых, не спросив дозволения.) — А ну быстро открыли, пока я дверь к хуям не вынес.       Слышится хихиканье. Дверь приоткрывается и появляется Тэхён, застегивающий ремень на брюках. Следом за ним: растрепанный, смущённый и абсолютно пунцовый Чонгук. Кинув растерянное: — Привет, Юнги, — быстро несётся в сторону рампы, где можно беспалевно свалить. (Если Чимин спалит, ему хана.)       — Ебучий случай! — медленно охуевает Юнги. — Ну ты, синеволосый, даешь! Я смотрю ты быстрый как понос. Развел-таки зайку на морковку. А если бы со мной был Чимин? Вам бы обоим пиздец приснился.       — Ну ты ж ему не скажешь? — довольно лыбится Тэ. (У Тэхёна понедельник начался заебись.)       — Если не будете больше использовать моё рабочее место для своих потрахушек, не скажу (Юнги хороший друг) Там, кстати, тебе все ищут. «Дракон» снова бушует.       — Блять! Похоже нам кранты! — шипит тот, направляясь в сторону кухни.

***

      — Ну что, алкоголики, придурки, дебилы. Будем сегодня проходить курс молодого бойца, — в предвкушении скорой расправы шеф Джин довольно прохаживается вдоль построенного в шеренгу персонала.       На нем поварской колпак цвета хаки и такой же фартук. В одной руке огромный нож, а в другой топорик для разделки мяса. (Коммандос — не дать, не взять.)       Все нервно сглатывают, чувствуя приближение масштабного пиздеца.       — Разбираем картофелечистки, — шеф машет в сторону огромного бака с картошкой. — У вас двадцать минут на всех. Не справляетесь — дружно лишаетесь премии.       — Нам с Юнги тоже надо? Мы ж не повара! — робко пищит Хосок. (Тоже мне, командир сопротивления нашёлся.)       По взгляду шефа понятно, что лучше заткнуться.       — Время пошло! — гавкнул он, включив честно спизженный у физрука таймер. — Увижу толсто срезанную шкурку — назначу штраф в виде чистки лука, — указывает на примерно на такой же бак со слезливым овощем. (Коварный Джин! Они ведь ещё не знают, что это вторая часть его мести.)       Поварам-то не привыкать к чистке овощей, но вот для рэпера и мажора — это сущий ад. Мат, проклятия, порезанные пальцы и конечно же хреново почищенные клубни. Кое-как, с горем пополам они всё-таки укладываются во время. И тут наступает реальный ад. Лук! Все ошарашенно смотрят на шефа, а тот только посмеивается, довольный своей местью. (Ну прям беременный демон из преисподней, наслаждающийся чужими слезами.)       — Умеете веселиться — умейте и плакать! — нравоучительно вещает он, пока все растирают слезы и сопли по лицам.       Макияж Чимина ушёл ебаться, как и гордость философа-рэпера Юнги. (Никто не видел его плачущим, а тут прям всем на обозрение. И смех и грех.)       После экзекуции все дружно умывают опухшие ебальники в туалете, проклиная шефа, «северное сияние» и вообще жизнь в целом. (Понедельник — самое страшное слово на земле!)

***

      Далее, примерно до обеда, всё проходит относительно спокойно. Не считая того, что Чонгук не появляется ни на обед, ни на ужин. Его телефон молчит. Тэхён нервничает. У него всё валится из рук. Пюре получается водянистым, котлеты пересоленными. Шеф орёт на него, как пострадавший. Да ещё и пришедший на ужин Бан Шихёк как-то подозрительно довольно скалится в его сторону. (Извращенец нафталиновый.)       Синеволосый жопой чует что-то неладное. Снимает китель, не обращая внимания на орущих на него коллег, и идет искать любимого. (Работа работой, а любовь дороже.)       На кафедре его нет, как впрочем и мастерской, и других местах. Тэхён нервничает ещё больше. Кто-то из однокурсников говорит, что видели его в раздевалке. Тот, сломя голову, летит туда. (Ромео блять!)       Находит плачущего омегу в душевой, сидящим на полу с поджатыми коленками. Он смотрит на Тэ своими огромными заплаканными оленьими глазами, которые тут же прячет в ладошки.       Альфа садится рядом и обнимает того за плечи. Омега ещё больше начинает сотрясаться в рыданиях, уткнувшись в грудь. (Пишу и плачу!)       — Шихек? — альфа мгновенно понимает причину слез. — Этот гад приставал к тебе?       Омега кивает.       — Он лапал меня в деканской и пытался поцеловать. Я убежал, — слезинки падают на кафель.       — Убью суку! — злобно рычит синеволосый. (Режим зверя включён.)       — Не надо! — тут же спохватывается Гук. — Он сказал, что если кто-то узнает, то найдёт способ меня отчислить.       — Но это же нельзя так оставлять! — Тэхёна трясёт от злости, сжимая кулаки до побеления костяшек.       — И брату тоже не говори. Не хочу, чтоб у вас из-за меня были проблемы, — всхлипывает омега.       — Ладно! — нехотя соглашается тот. (Соглашается? Конечно! У него в голове только одна мысль: «Прямо сейчас разбить ебальник этому упырю.»)       Когда Гук немного успокаивается, Тэ помогает ему привести себя в порядок и, вызвав такси, отправляет домой. После чего залетает в аудиторию, где Шихек ведет факультатив по истории искусства, и без слов с одной пиздюли выносит ему челюсть. (Красавчик!)       Тот от неожиданности падает на пол, выплевывая пару зубов вместе с кровью.       — Ещё раз тронешь моё — убью тварь! — рычит ему в лицо Тэхён с бешенными глазами. (Не будите спящую собаку, а то ненароком может отгрызть яйца.)       Декан, выйдя из ступора, начинает визжать что это его последний рабочий день и что он уже может собирать вещи, а ещё что-то про «засудить» и «я это так не оставлю».       Но Тэхёну на это сугубо однохуйственно. Он просто разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью, так, что с потолка сыплется штукатурка.       Студенты в шоке. Декан со сломанной челюстью. Месть свершилась. Финита ля комедия!

***

      Рабочий день закончен. Техён выходит из академии, вдыхая влажный, насыщенный озоном вечерний воздух. В голове одна мысль: «Как там Чонгук?». В груди неприятно жжёт. Разбитые костяшки на руке болят, а челюсть до сих пор сводит от злости.       В ближайшей подворотне его уже поджидает компания отморозков. (Прихвостни декана. Тэхён их знает. Те ещё выблядки.) Сразу бьют под дых. Отчего тот сгибается пополам. Следующий удар приходится тяжёлым ботинком в голову. Тэхён падает на асфальт, машинально прикрывая голову руками. Бьют ногами куда придется.       — Привет от декана, Мальвина! — выплевывает один из них. — Думал, что твои выкрутасы останутся безнаказанными? Время платить!       Тэхён молчит на эти выпады. (Гордый, хули)       Внезапно в толпу врывается Чимин. Он проходил мимо и увидел знакомую синюю голову, лежащую на земле в толпе пинающих её людей.       — Поохуевали, выродки? — омега зол. — Толпой на одного? (Злой Чимин — очень-очень плохой Чимин!) — Кому-то сразу прилетает от него в глаз, кому-то тяжелым казаком по рёбрам. (Джеки Чан на минималках. Ёпта!)       Отморозки в ахере. Боевой омега, то ещё зрелище. Охуенные ляшки в обтягивающих розовых джинсах практически в шпагате летают от носа к носу. (Красотища!)       Тэхён, кое-как поднимается. Не может позволить, чтобы омега пострадал. (Джентельмен блять!) Тоже кидается в драку, превозмогая боль и нанося удары как заправский боксёр.       Чимин крошит отморозков, как капусту. (Повар-каратист! Черный пояс по тхэквондо — это вам не цацки-пецки.) Один раз отвлёкшись, чтобы предупредить Тэ об опасности сзади, пропускает удар, схватив пиздюлю в глаз. (Писец пацанам! Что жили, то зря!) Его это только ещё больше разозлило. Альфы летают, как тряпичные куклы, ломая себе руки, ноги и зубы. (Пиздец котятам, больше в тапки срать не будут.)       В итоге, поняв, что силы не равны, толпа съёбывает как сохатые по буракам.       Чимин долго посылает им вслед трёхэтажные нецензурные проклятья, потирая разбитые костяшки на руках. (Матерный лексикон у него, дай дорогу. Тэхён и слов-то таких не знает.)       Тэ загнанно дышит, задирая к верху разбитый нос, чтобы не шла кровь. Он тоже успел хорошенько накостылять парочке идиотов. (Рэмбо доморощенный.)       — Какого им от тебя надо было? — задаёт резонный вопрос омега.       Тэхён облизывает губы, продумывая ответ. (Тот ещё партизан. Обещал Чонгуку не говорить Чимину о Шихёке, и не скажет.)       — Закурить попросили. А я ответил, что нету раздавать, — улыбается разбитыми губами он. (Пиздабол-сказочник.)       — Не хочешь говорить, не надо, зятек! — хмыкает Чимин. (Он пиздешь чует на запах. Издержки прежних неудачных отношений.)       — Зятек? — выгибает бровь синеволосый. — Так значит, я могу встречаться с Гуки?       — Обидишь его и ты видел, на что я способен! Можешь тогда смело себе заказывать «деревянный макинтош», — угрожающе смотрит на него Чимин. (Чимин хороший брат.)       — Спасибо, Чим! — улыбается Тэ. (Ебало довольное, как-будто миллион выиграл) — За всё спасибо! Классно махаешься, кстати. (Если честно, то Тэ слегка в шоке. Понимает, что с этим омегой шутки плохи.)       — Я знаю. Сочтемся, — машет тот, направляясь в сторону остановки. Затем внезапно останавливается и смотрит в сторону патрёпанного альфы. — Хули стоишь, родственник? Пошли к нам раны зализывать, — зовёт он так и оставшегося стоять на месте Тэхёна. (Сердобольный, сука!)       Тяжелый понедельник заканчивается с итогом в одного довольного местью шефа, в одно разбитое сердце рэпера, одну изнасилованную душу омеги и три разбитых ебальника. (Короче! Ну нахер эти понедельники!)