"Столовка" и " Столовка 2"

      Нет ничего стабильнее в жизни, чем стабильность. И чем стабильнее стабильность, тем стабильность не стабильнее. (Короче, не вдумывайтесь.)       Всё та же неизменная утренняя локация. Всё та же рампа. Все те же поддоны.       Всё те же Юнги и Тэхен с постоянной атрибутикой в виде сигарет и совершенно отвратительного кофе. У обоих абсолютно довольные рожи, как у котов, которые спиздили хозяйское сало. (Всё утро, смотрят друг на друга и лыбятся, как дурачки. Всё-таки любовь странная штука! Вот сегодня ты весь такой серьёзный, а завтра… Бац! Ходишь и на солнце улыбаешься. Душа нараспашку, мозги набекрень, но тебе пофиг, потому что ты ебать какой счастливый.) Правда, у обоих слегка помятый и невыспавшийся вид, но это издержки бурной ночи. (Братья хорошенько их измотали. Любишь классно поебаться, то придется заманаться.)       — Как оно? — завязывает разговор рэпер, пуская дым колечками-сердечками. (Хуй его знает, как он это делает, но выглядит охуеть как эффектно.)       — Заебись! — отвечает синеволосый. — А у тебя?       — Та же хуйня! — лыбится в ответ тот.       — Это — охуенно! — Тэхён пытается повторить фокус с колечками, но получается только бесформенное нечто. (Хотелось тоже выебнуться, но не получилось, не фортануло.)       — Ага! — кивает рэпер.       (Содержательный такой диалог получился глубокомыслящий. Да и о чем разговаривать, когда и так всё понятно.)       Продолжают докуривать в тишине, думая каждый о своём. (Счастливчики блять!)       — Так и знал, что вы тут, бездельники. Пора работать, негры, солнце высоко. — Как всегда с блядской походкой и такой же блядской улыбкой, появляется Чимин. Неизменный участник этой утренней сцены.       В руках у него баночка с персиковым йогуртом и маленькая ложечка, которую он ну очень сексуально облизывает, доставая густую субстанцию. (Что в это время происходит в штанах у рэпера, думаю объяснять уже никому не нужно?)       — Утренние традиции это, конечно, хорошо и нарушать их нельзя, но…       — Оладьи сами себя не пожарят. Борщ сам себя не сварит, — перебивают хором альфы, подражая тонкому фальцету омеги. (Пародисты хуевы.)       — Какие вы блять умные, я смотрю. А раз такие умные, тогда ноги в руки и бегом, — кривится в ответ тот, исчезая в дверях, виляя аппетитным задом.       — Пришёл, увидел, возбудил! — выдыхает в его сторону Юнги. (Все мировые философы нервно курят в сторонке.)

***

      До обеда всё вроде бы тихо. Шеф на удивление в хорошем настроении. Не орёт. Не кидается тяжелыми предметами. Залипает в телефоне на видео с малышами и целое утро жуёт очередную гастрономическую коллаборацию. Сегодня это — кусочки арбуза и соленого кальмара, завернутого в лист нори. (Выглядит красиво, на вкус полная хуета. Не ну а хули, беременный же, ему можно.)       Тэхён всё так же превращается в полного безмозглого долбоёба, как только видит в поле зрения своего черноглазого омежку. (А тот, к слову, стал появляться в столовой всё чаще. То водички из кулера попить, то салфетку взять. Ну в общем вы поняли! Не могут эти две прилипашки друг без друга.)       Так вот, Тэ чуть не опрокинул на себя кастрюлю кипятка, глядя как Гуки, макая блинчиком в повидло, надкусывал его, закатывая глазки и сексуально постанывая, томно косясь в сторону окна раздачи (видать, у братца научился соблазнительно хомячить, гадёныш). Если бы не проходящий мимо шеф (вовремя влепивший ему подзатыльник), быть бы сейчас его «сосиске» отварной (как говорится: «Без рук, без ног, только б не инвалид»).       Юнги как всегда залипает на упругий зад Чимина в обтягивающих персиковых брюках. Только теперь его можно ещё и потрогать, как бы невзначай. Без особого риска быть схваченным и отхуяченным. Чем он собственно и пользуется, каждый раз проходя мимо (ну а кто не воспользовался бы?). На что омега только призывно улыбается, доводя рэпера до экстазных конвульсий.       Пару раз они даже успевают заглянуть в подсобку, где тут же открывалась мини-пекарня пекаря Юна. Правда после полдника, что б туда попасть, пришлось выдворить оттуда пару «кроликов» на правах собственника. (Походу, рэперу придётся повесить график посещений для этого дела. Работа работой, а любовь по расписанию.)       «Кролики», только что расположившиеся на облюбованном диване, остались очень недовольны столь хамским вторжением. Но после пары «ласковых» нравоучений от Чимина и нецензурных угроз рэпера были вынуждены ретироваться восвояси, немного поубавив пыл.       Хосок, как всегда, клеит омег своими дурацкими подкатами типа: «Ты как спрайт. Вызываешь у меня жажду» или «Ты что, гугл? Я вижу в тебе все ответы на мои вопросы». (Пикапер от бога просто.)       Один из первокурсников с вокального, Бомгю, даже как-то подозрительно стал задерживаться у кассы. (То ли повелся на эту туфту, то ли ему и правда нравился Хося. Об этом история пока умалчивает.) А тот и рад. Заливается соловьём. (Нашел свободные уши, называется.)       В общем, в столовой полная идиллия, пропитанная флюидами любви, секса и борща.

***

      Но в обед случилось ЧП просто академического масштаба.       В столовку влетел один из студентов с криками:       — Люди, это полный кринж! Там Ральф с деканом пиздятся прямо в коридоре. Погнали смотреть, пока не закончилось.       После чего все кто был в столовой, включая персонал, ломятся, чтобы посмотреть на это шоу.       Впереди планеты всей бежит шеф Джин, абсолютно не понимая что происходит и совершенно забыв о своём положении. (Понятное дело, переживает!)       Возле ректорского кабинета и правда махач. (Прям не на жизнь, а на смерть.)       Намджун, схватившись с Шихеком, катаются по полу, как два уличных кота, пыхтя, краснея и не жалея дорогущих пиджаков. (Кино и немцы, в общем.) Кажется, ещё чуть-чуть и у обоих инсульт стукнет. Не мальчики уже, вроде как. Слышится злобное шипение и маты.       Шеф истошно визжит, пытаясь кинуться спасать любимого, но его удерживают повара. Телефоны студентов заполняются кринжовыми сторисами. (Не часто же увидишь такой цирк. Веселуха полная).       — А ну быстро разнимите их, — раздаётся громогласный голос Юнги. — И телефоны все убрали нахрен. Увижу хоть один пост в интернете, сгною нахуй, хер отмоетесь.       Никто не смеет перечить «Королю». (Спорить с сыном криминального авторитета явно себе дороже.) Нехотя, но все послушно выполняют приказ.       Несколько крепких студентов растаскивают дерущихся. Шоу окончено. Цирк уезжает. Можно расходиться.       На сцене остаются лишь основные персонажи, тщетно пытающиеся понять, что это нахрен такое было?       — Ну и кого хуя вы не поделили? — кричит все ещё неуспокоившийся Джин, угрожающе глядя то на одного, то на другого. — Совсем страх потеряли перед всей академией такое вытворять? Позорище! Вроде взрослые дядьки, а ведете себя, как подростки. (Аж покраснел от натуги.)       Ректор упирает глаза в пол, понимая что ему дома охуеть как прилетит. (Отгадывать новые загадки ему точно больше не хочется.)       Шихек, наоборот, сверкает злобной улыбкой.       — Ваш муженёк, шеф Сокджин, настоящий психопат. Напал на меня ни с того, ни с сего. Я давно говорю, что ему не место в ректорском кресле. Обязательно доложу об этом беспределе куда следует. А ещё о том, чем вы занимались в своё время, когда не были шеф-поваром. Представляю, как наверху понравится то, что ректор взял в мужья барную шлюху, — шипит он, аж слюни изо рта летят. (Мерзкий, пиздец!)       У Намджуна глаза снова наливаются кровью, если бы не держащие его повара, он бы заново накостылял этому придурку.       (Собственно говоря, весь сыр-бор и произошел из-за того, что декан пришел жаловаться на Джина, за то что тот по его приказу не выгнал Тэхёна. Якобы синеволосый неадекват просто так нападающий на людей. А психам, типа не место на студенческой кухне. (Пиздеть же не мешки ворочать.) При этом красноречиво рассказав о прошлом омеги и что его тоже стоит уволить.       Жаль только он не знал кого оскорбляет. А у ректора снесло крышу напрочь. Ведь никто не смеет обижать его «коричного бубличка». Вот и схватил декан по щам с подробным объяснением ху из ху.)       Выслушав злостную тираду, шеф залепляет Шихеку охеренную оплеуху так, что у того голова трясётся, как у собачки на торпеде машины. (Рука у шефа тяжёлая. Пизданет, так пизданет.)       Затем, совершенно неожиданно, в дело вступает Юнги.       — А вот мне лично интересно, что наверху скажут на это? — он достает из кармана небольшую флешку и трясёт ей перед носом у Шихека. — Мои ребята прошерстили с утра ваш ноут, декан. Оказывается, там столько интересного! Думаю, лет на десять с гаком потянет. Особенно домашняя порнушка с несовершеннолетними студентами. (Юнги всегда доводит месть до конца. Особенно, когда под замес попала его «Булка». Да и Гука с Тэ жалко. Родственники ведь почти. А семья — это святое!)       Декан побледнел, поняв что альфа не блефует. Весь его запал моментально стек в трусы. (Описился, короче.)       — Так что, декан, думаю, вам лучше съебать из академии по-тихому и не отсвечивать, если не хотите за решетку. А там таких как вы, как говорит мой любимый папенька: «отъебут, как отстирают». Будете бояться даже пернуть, что б не обосраться. — окончательно добил его рэпер.       Все стоят в полном ахуе от такого поворота событий. (Не, ну а чё! Красиво разрулил же?)       Чимина аж гордость взяла, что у него такой охренительно крутой парень. (За таким точно как за каменной стеной. Пуленепробиваемый самец!)       — Заявление на увольнение жду сегодня же, — взглядом, полным омерзения, посмотрел на декана Намджун.       Затем, благодарно кивнув рэперу, гордо удалился в свой кабинет, забрав своего омегу. (Пошёл люлей от любимого выхватывать.)       Все тайны раскрыты. Декан ушёл в небытие. Добро победило. Миром снова правит любовь.       Но впереди еще ужин. Куча нелепленных тефтелей и некрошенной капусты. Рабочее время-то никто не отменял. Все тащатся на свои рабочие места, бурно обсуждая случившееся. Хвалят Юнги. Матерят бывшего декана. И обязательно по очереди посещают подсобку. (Нужно же стресс снять.)       А в это время в голове главного заводилы Хосока зреет новый план по очуменному бухичу в честь победы. (И снова здравствуй, «Северное сияние»! И прощай, разум!)