"Столовка" и " Столовка 2"

      Шесть месяцев спустя.       На улице с утра идёт небольшой снежок (ясен красен, зима же). Светит солнце (красота).       Тэхён и Юнги вдыхают свежий морозный воздух вместе с запахом сигарет.       Наказание рэпера давно отменено, но привычка покурить и попить отвратный кофе с другом на рампе осталась. Да и поцеловать «сладкую булочку» перед началом работы входит в его ежедневный моцион. Иногда они ещё пользуются подсобкой. Правда, последнее время всё реже (зато её облюбовала новая парочка — Хосок и Бомгю).       — Чимин в последние дни какой-то странный. Задумчивый, молчаливый, не ругается и смотрит на меня так, как будто сказать что-то хочет, но не решается, — жалуется рэпер синеволосому альфе.       — А спросить что, не судьба? — затягивается сигаретой Тэ.       — Да спрашивал я. Молчит зараза, как партизан, — Юнги отхлебывает отвратительную горькую жижу из бумажного стаканчика. (И нахуя он её пьет — непонятно. Видимо, чтоб жизнь медом не казалась.) — Может, у него появился кто? Просто боится мне сказать?       — Ну тогда правильно делает, что боится. Ты ж ебанутый. Ещё зашибешь ненароком. Хотя, думаю дело не в этом. Чимин тебя любит, — усмехается Тэхён. — Помнишь, как он позавчера того омегу с третьего курса заставил три порции салата с луком сожрать? А ведь он тебе просто улыбнулся. Тут явно что-то другое?       — Что тогда? — жмет плечами рэпер. — Сам хуй не поймет этих омег с их перепадами настроения. Лучше бы побил меня, чем молчал, как рыба об лёд, а то мне страшно уже. (Бедолага на говно сошёл от беспокойства.)       — Все меняется в этой вселенной, и только ваша парочка неизменно каждое утро торчит здесь. Медом вам тут намазано штоле? — Чимин и правда выглядит немного странно: под глазами синяки, как будто не спал всю ночь. Вид хмурый и задумчивый. — Шеф, мы сегодня работать будем, или ну его нахер? Пусть студенты голодными походят, а мы постоим покурим. (Да, вы все верно поняли. Два месяца назад шеф Джин ушёл в декретный отпуск. И теперь Тэхён исполняет на кухне роль главного, пока не найдется новый босс. И претендентов на столь «престижную» должность пока особо нет. Правда и из Тэхёна главный так себе.)       — Да иду я, — выбрасывает бычок синеволосый, как всегда промазав мимо ведра. (Ну нихуя он не спортсмен. Хотя, это мы уже давно выяснили.)       — Мандаринчик мой, — блондин как-то обреченно смотрит на своего альфу. — Вечером нам нужно будет серьёзно поговорить. Так что, пожалуйста, нигде не задерживайся, — сказал и твёрдым шагом скрылся в столовой. (Ни воздушный поцелуй не послал, ни задом не вильнул, как обычно. Странный, пиздец.)       Рэпер нервно сглотнул.       — Видал? Что сука происходит-то? Если только собирается меня бросить ради какого-то упыря, заебашу обоих. (Он уже за последние дни целую историю себе в голове сочинил. Фантазер блять.)       — До вечера потерпи, Отелло. Не лети вперёд паровоза, а то и задавить может. (Тэхён теперь тоже философ. Ну так а хули, с кем поведешься, от того и наберёшься.)

***

      — Что это сука за вонь? Раз меня нет, думаете можно смело людей травить? Совсем поохуевали? — Ближе к обеду появляется шеф Джин. (Он частенько заходит к мужу, а заодно и в любимый коллектив заглядывает. Чисто пиздюлей отвалить, чтоб не расслаблялись.)       Сегодня он похож на большого королевского пингвина со своим огромным пузом в черном трикотажном костюме и белой рубашке. (Двигается, кстати, примерно также. Смешной — абосцать колени.)       В столовке и правда жутко воняет. (Аж глаза слезятся.) Просто Тэхён вместо окуня заказал камбалу. (Потому что один вечно озабоченный омежка по имени Чонгук в это время мешал ему, вытворяя ртом оргазменные чудеса с его «Тэхёном» младшим.) А по меню была заявлена уха. Поэтому пришлось варить из чего есть. А есть только эта рыба. (Вонь от варёной камбалы похуже газовой атаки.)       — Господи! Ну идиоты же! Вы реально думаете, что кто-то будет есть это варево? — возмущается шеф, открыв кастрюлю и заценив этот гастрономический «шедевр».       Повара идиотски улыбаются. (Сказать-то нехуй, потому как он прав. Голодные студенты, конечно, могут всякой гадостью питаться. Но эту херню можно есть только в противогазе.)       Внезапно Джин бледнеет и охнув хватается за живот.       — Шеф, вам что, плохо? Может водички? — суетится Тэхён.       — Хуички! Зовите Намджуна, кажись началось, — он снова хватается за живот.       — Что началось? — заглядывает в кухню Хосок.       — Похоже, наш шеф рожает, — улыбается во все тридцать два Чимин.       — Ебать ты догадливый, — кривится от боли Джин. — Быстрее, долбоёбы. А то роды прямо здесь принимать будете.       Чонгук и Бомгю несутся на поиски ректора. (Эти омежки, вообще последнее время из столовки не вылезают. Как только свободное от учебы время — они тут, как тут. Так сказать, охраняют территорию от набегов посторонних омег, положивших глаз на их альф. А таких немало. Короче, бдительные сучки.)       Ректор бежит в столовую сломя голову, пару дверей и одну перилу от лестницы. (Бог разрушений, хули).        Схватки у омеги становятся всё чаще и длиннее. (Маленький Намджунёнок очень просится наружу.)       Альфа хватает шипящего от боли мужа на руки и тащит к машине. Место в лучшей больнице давно заказано.       («Главное, чтоб не наебнулся!» — эта мысль сейчас пролетает практически в каждой голове.)       Страхуя ректора Кима, вся эта шёбла-ёбла летит следом. Покинув рабочие места и выключив вонючий суп (один хуй, его никто есть не будет), тоже едут в роддом.       Столовка закрывается с табличкой «санобработка».

***

      Через несколько часов ожидания в коридоре (где сука целая толпа ждёт нового члена общества) наконец появляется акушер с хорошими новостями.       — Мальчик-омега. Четыре килограмма шестьсот грамм. Здоровенький. Поздравляем. Можете на несколько минут зайти в палату. Только ведите себя тихо. Папе и ребенку нужен отдых.       Все тут же радостно начинают поздравлять новоиспеченного отца. А тот сука светится от счастья, как начищенный башмак. Лыба от уха до уха. Глазки сверкают (счастливый).       В палате все тихонько поздравляют шефа и умиляются хорошенькому мирно посапывающему малышу.       Чимин аж расплакался от картины, когда счастливый Намджун взял сына на руки. (Милота милотой!)       — Они оба такие милашки, — утыкается он заплаканным лицом в плечо Юнги.       — Булочка моя сладкая, ты чего расклеилась? Ну хочешь мы тоже такого забабахаем? Только не плачь, — успокаивающе гладит его по белобрысой шевелюре рэпер. (Заботливый!)       Тот подымает на своего альфу заплаканные глаза и тихо шепчет на ухо:       — Уже забабахали, милый. Скоро уже месяц как. Хотел вечером сказать, но не выдержал.       Юнги смотрит на него в полном ахуе. Потом резко бледнеет и оседает в ближайшее кресло с громким возгласом:       — Пиздануться, можно! (Такого поворота событий он явно не ожидал.)       Внимание мгновенно с новоиспеченных родителей переключается на рэпера.       — Юн, тебе что, плохо или ты тоже беременный? — пытается пошутить Хосок.       — Не я! — шепчет бледными губами тот, показывая в сторону Чимина. — Он! Поздравьте меня! Я тоже скоро стану отцом, — затем тянет омегу себе на колени заглядывая в любимые глаза. — Как же я люблю тебя, моя «сладкая булочка». Выйдешь за меня замуж?       — Ты ещё спрашиваешь, идиотина? Конечно да! — улыбается в ответ тот.       Все счастливы! Все влюблены! Зло побеждено! В мире появился новый человек! Вот-вот родится новая ячейка общества!       — Может, отметим это дело! Я одно ахуенное местечко знаю, — внезапно вклинивается во всю эту идиллию Хосок.       — Нееееет! - хором, включая новорождённого. (Просто, малыш, проснувшись, начинает громко орать.)       Финал! Занавес! Аплодисменты!