Под кромкой льда пламенеют закаты

- Тянь, Тянь, это ты? - Мо не чувствовал уже привычного запаха сигарет и дорого парфюма. Это сбивало с толку... Где он? - Мо, это я Яо. Со мной еще пришел друг. Его зовут Изуми. Он был с нами в Порту. Слова сами собой вырвались изо рта Яо, легко и просто, он наконец-то произнес вслух то, кем он считает Изуми. Изуми вскинул голову и внимательно посмотрел на своего “друга”. "Ах, ты волк белоглазый". - промелькнуло в голове у Изуми. Но в голос он ничего не сказал. С другой стороны, статус друга тоже было неплохо заиметь, спустя столько лет вражды и непонимания. “А тебе не так уж много надо, полукровка”. - подумал Изуми и сказал "Привет" Шаню, чтобы обозначить свое присутствие. – Изуми, из семьи Посредников? Я слышал о тебе. Вернее о том, на что ты способен. - Мо закашлялся. Поврежденное горло не давало возможности вести полноценный диалог. Все слова давались ему с огромным трудом. – Мо Гуань Шань, я на стороне Хэ. Так что тебе не враг. Как мы все здес понимаем. - Изуми смотрел на этого израненного парня и не понимал, что Яо в нем нашел. Сейчас это были кожа и кости. Хотя… Глаза… Сейчас пустые и безжизненные, но такие яркие и необычные, будто слитки золота. Наверное, когда он не был слепым эти глаза могли сказать больше, чем его черный рот. О непростом характере Мо он тоже был наслышан. – Я понял. Просто, не могу тебя как следует поприветствовать. – Не нужно. Ты и так герой, выжить в такой передряге... – А где, … где Тянь? - у Мо перехватило дыхание. Ему не хотелось показывать, что это единственный вопрос, ответ на который его волновал больше всего. – У него дела. - Яо с болью заметил, как исказилось лицо Мо. – Дела… Я понял. Извини, Яо, ты мог бы позвать медсестру. Мне нужен… укол. Мо не так беспокоила физическая, как душевная боль. В голове постоянно звучал безумный смех Ше Ли и отстраненная фраза Тяня, “Я занят, у меня дела”. Внезапно Мо стало смешно. Своей кислой рожей он буквально, чуть ли не публично, признавался всем, что ждал Тяня. А ведь Тянь ему ничего не обещал… Хотя..., к хуям! Обещал! Обещал заботиться и помогать, быть рядом. А сейчас, что за дичь он творил? Дела… какие нахуй дела, если все разруливает Чен? Мо не плакал, когда Ше Ли мучил его, а сейчас слезы готовы были политься из глаз, по щелчку пальцев. Когда я успел превратиться в бабу? Мо держался изо всех сил, чтобы не опозориться, перед Яо и его дружком. Не хотелось показать себя чужому человеку с этой неприглядной стороны. Яо, заметив состояние Мо, поспешил к выходу из палаты, таща за собой Изуми. - Мо, не волнуйся, мы позовем медсестру, она сделает укол. Стоило им выйти из палаты, как Изуми двумя руками уперся в грудь Яо, резко его притормозив. – Яо, почему ты ему не сказал правду? Ты, что не видишь, в каком он состоянии. Этот дебил Тянь, трусливая сука, не нашел у себя яиц, чтобы сказать и ты такой же? - Изуми не мог понять, то ли это забота, то ли похуизм. Он видел спокойного и сосредоточенного Тяня, который с дорожной сумкой садился в машину. А сейчас видел такого же равнодушного Яо. Так ли этот рыжий парень дорог Тяню, как об этом ходили сплети? – Вот именно потому что он в таком состоянии, я ему ничего не скажу. Он вообще не захочет просыпаться, если подумает, что Тянь его предал. – А что это не так? Тянь свалил по семейным делам, а Мо оставил медперсоналу. У него нет семьи, нет родных, о нем будут заботиться нанятые врачи и медсестры. – Пока что о нем буду заботиться я. - отрезал Яо. – А ты ему кто? Старший брат? “Друг”? А может кто-нибудь другой? - Изуми сам не понимал, откуда у него появилось это странное чувство раздражения. – Пока Тяня нет, я буду помогать господину Сяо и доктору Наму. Плюс Чжань с Цянь И. – Как все интересно у вас устроено. Все главные, прямо власть народу. – Прекрати! Мы с тобой… - Яо запнулся. – А что мы с тобой? - дернулся Изуми. - Враги? Так ты сам меня другом назвал… – ... поговорим позже. – Нечего выяснять. Просто объясни мне мою роль и я постараюсь быть полезным. Не хочу просто так есть еду в этой семье. – Изуми, тебе тоже нужно немного прийти в себя. Ты еще сам не выздоровел. Организм ослаблен. Изуми ничего на это не ответил. Просто молча пошел за Яо. Когда они нашли доктора Нама он как раз сидел и о чем-то разговаривал с господином Сяо. – Доктор, пусть медсестра что-то вколет Мо, ему больно и он не может уснуть. – Хорошо. Я посмотрю как он и, если нужно будет, дадим снотворное и обезболивающее. - доктор Нам тяжело поднялся с кресла. В последнее время произошло слишком много событий и здоровье уже немолодого доктора также было под угрозой. Господин Сяо это понимал и старался поддержать профессора. Он знал насколько Чен дорожит стариком и понимал, что на голову доктора в последнее время свалилось слишком много. —-- Мо снова услышал шум открывающейся двери. – Я хочу побыть один. Уходите. - Мо не знал, кто вошел в комнату, но его социальная батарейка была на нуле, а тело скручивала ноющая боль. Она была повсюду. Но ему было стыдно показывать свою слабость. Он столько пережил, и не заплакал, а сейчас готов был разрыдаться только от того, что что-то там болит. – Шань, тебе больно? - рядом раздался обеспокоенный голос Яо. - Я сказал доктору Наму, он придет или пришлет медсестру. Не волнуйся. Я бы тебя посмотрел, но я не могу тебя лечить. По протоколу, я заинтересованное лицо… Неуклюжая шутка Яо показалась сейчас совсем неуместной. Шань ничего не ответил. Горло болело жутко. Яо потоптался немного у его постели. Смущенного покашлял и вышел. Шань до сих пор не различал запах Яо. Но его голос звучал для Мо очень необычно. Он отличался от других голосов. Наверное потому что давал ощущения спокойствия, безопасности. Тогда как запах, Тяня, будоражил и поднимал облако бабочек в животе. Иногда Мо старался представить себе запах Яо. Почему-то Яо ассоциировался у него с океаном. Когда они впервые встретились и Яо взял руку Мо и сказал, что Мо может исследовать его лицо. Мо ощущал высокую переносицу, густые брови, полные губы, нетипичный разрез глаз, длинные ресницы, мягкие, немного волнистые волосы похожие на солому из-за частых окрашиваний. Из слов Тяня он знал, что у Яо волосы белые и есть татуировки. А еще он высокий. Когда-то в каком-то из ТВ-шоу, которые так любила его мама, он увидел австралийских серферов. Высокие, улыбчивые, с выгоревшими волосами. Сильные и гибкие. В сочетании с ощущением океана Мо представлял себе Яо, как одного из этих серферов. Почему-то казалось, что Яо, как и эти серферы в любой шторм останется на доске. Переменчивое поведение Яо заставляло держаться с ним настороже, но постепенно доверие возникало само по себе, как росток сорняка растущий из трещины в асфальте. Мо знал, что нельзя доверять никому, но в какой-то момент хотелось просто выдохнуть и немного расслабиться. Изуми, который пришел с Яо отчетливо пах ревностью. А еще его сопровождал аромат трав и какого-то дешевого шампуня, который обычно есть в отелях и больницах. Голос был глубокий и сильный. Изуми пытался его смягчить, чтобы звучать по-дружески, но он явно не справлялся с этой задачей. Изуми и был тем штормом, с которым боролся Яо, подумал Шань. У Мо болело все. К ночи боль нарастала, казалось еще немного и ребра проткнут легкие. Но это было ничто по сравнению с тем, что творилось у Мо в душе. Он все ждал, что дверь откроется и палата снова наполнится запахом сигарет и дорогого, но жутко вонючего парфюма, которым любил обливаться Тянь. Но этого не происходило. Так прошло три дня. Мо держали на обезболивающих, его состояние ни капли не улучшилось, с того момента, как уехал Тянь. Ко всему прочему добавилось воспаление, которое сопровождало мелкие порезы и раны на горле. Мо словно не хотел выздоравливать. Но из реанимации его перевели в обычную палату. Так как критической угрозы жизни уже не было. Доктор Нам и господин Сяо только обеспокоенно переговаривались. В итоге господин Сяо подошел к и так нервному Яо и попросил еще раз поговорить с Шанем. Яо, у которого к тому моменту в самом разгаре была холодная война с Изуми, не знал куда ему деться. Мо, который нуждался в заботе и всячески от нее отказывался, и Изуми, с которым они не виделись несколько лет, но который каким-то странным образом сохранял свое место в жизни Яо - все это сводило с ума. Тогда Яо решил пойти по пути наименьшего сопротивления и отправить на беседу Чжаня и Цзянь И. – Шань, это мы. Ты спишь? - в палату просунул свою блондинистую голову Цзянь И. Шань ничего не ответил. Цзянь И воспринял это как согласие и протиснулся в дверь, таща за собой упирающегося Чжаня. – Ты это, можешь не разговаривать. Тебе наверное больно. Слушай, у нас тут как бы пока временное перемирие. Чен предлагает тебе поехать в горы. Что-то вроде реабилитации. Там воздух, солнце. С тобой поедет доктор Нам, ему тоже не помешает смена обстановки. Возраст.. сам понимаешь. Ты как?Мы вас отвезем. Может еще Яо на пару дней поедет со своим засланным казачком. – Отъебитесь. Я остаюсь. - Мо хотел еще пару дней отлежаться и свалить из этой богадельни. Но куда? Двигать домой? В Центре он сейчас был бесполезен, раз господин Сяо все еще здесь. Смена обстановки на самом деле не помешала бы. Но Ше Ли… Яо сказал, что они не смогли его убить. А значит, он придет снова. – Шань, ты не совсем правильно понял. Чен не имел в виду просьбу… Мы летим завтра, после обеда. - Цзянь И, не хотел давить, но Мо очевидно ушел в отказ. – Я сказал… – Ты знаешь, что Ше Ли на свободе. Он придет за тобой. Чен это понимает и предлагает самый логичный выход. – Снова прятаться? - Мо устал от этого. Он понимал, что Чен прав. Особенно после того, как понял, что Ше Ли окончательно свихнулся. Но если не домой, то он предпочел бы остаться с теми людьми, которые необъяснимым способом стали ему близки. Все что они все вместе пережили - сблизило. После того, как умерла мама, Шань постоянно чувствовал одиночество. Тяжелое, изматывающее, болезненное. Когда из-за карточных долгов отца его неделю продержали в подвале, то с последствиями ему помогли справиться мама и господин Сяо, а потом и Чен. Чен довольно своеобразно, но такой уж он есть. А когда мама умерла, то у него не осталось ни одного близкого человека… Мо никому не рассказывал историю появления шрамов на его теле. Но Чен скорее всего все знал, да и господин Сяо тоже был в курсе. Шань не хотел да и не мог спорить с блондинами. Его состояние пока что этого не позволяло. Поэтому он просто отвернулся спиной к аромату лайма и какого-то непонятно фрукта (чем этот придурок Цзянь И моется, хуже девчонки). – И Шань, ты не переживай так сильно. Уже похож на зомби. Мы рядом. - в голосе Цзяня слышалось что-то напоминающее чувство вины. И ни слова о Тяне… Мо ждал, что хотя бы эти придури что-то скажут. Но все упорно обходили тему отсутствия Тяня стороной. Куда этот придурок делся? Он же не издох там? Сначала Шань ничего не понимал, но сейчас он просто злился, а еще... тосковал. Эта дебильная история со “спас, нравишься, буду заботиться” глубоко въелась в его бледную кожу и не давала Мо покоя. Они разберутся со всем позже, а сейчас надо стиснуть зубы и не показывать насколько сильно его зацепили действия Тяня. Хотя, после пережитого, никто бы не подумал, что дело в Тяне. Все думали, что Мо в депрессии из-за пережитого у Ше Ли. По крайней мере, Мо на это надеялся. Ночь прошла относительно спокойно. Когда пришло время ехать в аэропорт, то Шань понял, что едет довольно много людей. В том числе и Яо… Ну и пусть этот придурок Тянь что хочет, то и делает. Похеру. Хоть всю жизнь сидит там, куда он свалил, собака со змеиным языком. Наобещал небо в алмазах и исчез… Когда кортеж прибыл в аэропорт все подумали, что приехала какая-то звезда. Их компания на самом деле привлекала к себе внимание. Паренек в безразмерном спортивном костюме, с натянутым на голову капюшоном и в темных очках. С забинтованными руками и на инвалидной коляске. Помогающий ему, устрашающего вида высокий метис, и японец в черной одежде… И еще несколько мужчин разного возраста и статуса, идущие позади. Кто-то из ожидающих даже достал телефоны, чтобы поснимать, но Лей с Дао быстро погасили их стремления, вежливо попросив прекратить. Мо чувствовал много запахов и голоса. В какой-то момент ему показалось, что он почувствовал тот самый вонючий аромат дорогущих парфюмов… “Боже, совсем кукуха слетела”! Шань был сам на себя сердит. До вылета оставалось пол часа. Внезапно Мо ощутил, как к его уху слегка коснулись мягкие губы. – Шань… - этот нахальный змей Яо! Кто бы сомневался. - Шань, ты как? Нормально? Здесь много людей. - Яо понимал, что как бы не храбрился Мо, но его психика была нарушена. – Я в норме. Обязательно дышать мне прямо в ухо? - Мо устало потер переносицу. Снова заныли ребра. Впереди их ждал шестичасовый перелет и еще три часа дороги по горам. Он не знал, как это переживет. Формально ему уже не было необходимости находиться в реанимации, но боли все еще были сильными, да и смена повязок дело неприятное. Кстати, Шань не слышал ни запаха женских духов, ни голоса медсестры… – Яо, а кто мне поможет с повязками? - в голосе Шаня слышалось скрытое смущение. Он привык, что ему помогали медсёстры. – Мо, я буду. – Но… Мне еще уколы делают. И … – Ты забыл, где я был до того, как начал сотрудничать с Ченом? И вообще, пока я учился, то видел вообще все… Тебе не стоит стесняться. Мо решил никак это не комментировать. Как-то нехорошо было покрывать хуями людей, которые могут всадить тебе в жопу шприц с лекарством. Дорогу в санаторий, или хер его знает что, Мо запомнил плохо. Снова инвалидная коляска, потом минивен, предназначенный для транспортировки таких больных и длинная дорога наполненная кошмарами. Очнулся он только в санатории. Кто-то держал его за руку. Внезапно Мо вернулся туда, где его держал Ше Ли. Он тоже вот так придерживал его руку, прежде чем нанести очередной порез. Мо в страхе задергался. – Тихо, тихо, Шань это я. - голос Яо обволакивал и погружал в спокойствие. Мо затих и спустя несколько минут снова провалился в сон. Внезапно темноту комнаты разрезал яркий свет. Звонил телефон. Яо посмотрел на экран и быстро вышел из комнаты. – Да, мы на месте. Он плохо перенес дорогу. Сейчас спит. Держится. Старается храбриться и дерзить, как обычно. Да. Хорошо. Подъезжай. Я сейчас спущусь…